Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Серебряная Снежинка

ModernLib.Net / Фэнтези / Нортон Андрэ / Серебряная Снежинка - Чтение (стр. 14)
Автор: Нортон Андрэ
Жанр: Фэнтези

 

 


Кобылье молоко отравлено. Серебряная Снежинка тщательно вытерла пальцы о тряпку и отбросила ее в сторону, чтобы больше к ней не притрагиваться.

Острый Язык, как и в день первого появления Серебряной Снежинки в юрте шан-ю, заторопилась к оскверненному огню. Ее мозолистые пальцы сжимались и разжимались на коже барабана духов, который стучал так, словно в нем бьется человеческое сердце. Шаман сделала повелительный знак столпившимся у огня женщинам, и они в страхе прикрылись от нее, знающей язык травы, камней и самих мертвецов.

— Выбросьте мусор! — приказала она шепотом. У людей, которые известны тем, что никогда ничего не выбрасывают, этот приказ вызвал шок, но ему немедленно подчинились. Мясо, должно быть, отравлено; иначе зачем его выбрасывать, если оно только подгорело и запачкалось. А Острый Язык повернулась к шан-ю, который справился со своим телом и встал ей навстречу.

— Ты болен, супруг, — начала Острый Язык голосом заботливой жены, но тут же перешла к обвинениям. — Эта маленькая гадюка в шелках околдовала тебя, отравила твой разум, и поэтому ты сам осквернил священное пламя…

— Не мой разум отравлен. — Голос Куджанги по-прежнему звучал слегка неуверенно, и хотя он пытался крикнуть так, что вены вздулись на висках, получился у него только хрип. — Вот что отравлено!

Серебряная Снежинка вскочила, сжимая нефритовую рукоять своего кинжала; она намерена была бежать на помощь мужу; а он в это время бросил в Острый Язык мех с кобыльим молоком. Шаман легко увернулась, не дав ни капли упасть на себя: какое нужно еще доказательство, что она знала об отраве?

— Ты пыталась убить мою жену, — прошептал Куджанга. — Убей ее и убьешь…

— Да, и убью тебя, слабоумный, как убивают животное, которое съедает больше, чем стоит само. Твое солнце закатилось: пора передать власть людям помоложе и похрабрее. Таким, как Тадикан, чья кровь не превратится в молоко из-за того, что какая-то избалованная девчонка улыбается ему и поет себе под нос!

Только послушайте ее! — хотела крикнуть Серебряная Снежинка, но некому было говорить. Женщины по приказу Острого Языка разбежались, старики дремали и только начинали приходить в себя, а воины еще подъезжали.

— Я прикажу бросить тебя под копыта табуна! — сказал Куджанга своей старшей по возрасту жене.

— Ты? — Она презрительно рассмеялась. — Ты будешь лежать под могильной насыпью!

Снова пальцы ее шевельнулись, выбивая такой быстрый ритм, что даже молодое, полное жизни сердце не смогло бы его долго выдержать. Куджанга схватился рукой за горло, лицо его побагровело, он подавился, как будто проглотил язык, и через мокрый пепел костра бросился на Острый Язык, как только что на Серебряную Снежинку.

Барабан вылетел из рук шамана. Но женщина возвышалась над шан-ю, который неподвижно лежал, уткнувшись лицом в пепел. Его редкая бородка была в слюне и угольях.

Несмотря на жаркий вечер. Серебряная Снежинка содрогнулась и нагнулась к старику. Руки у нее похолодели, словно она полдня держала их в ледяном ручье.

Куджанга умер, не успев коснуться земли.

Умер, подумала Серебряная Снежинка. А с ним и ее безопасность, какой бы непрочной она ни была. Теперь править будет проворный сын Острого Языка, если мать сумеет призвать его в лагерь шан-ю.

— Вугтурой, — прошептала Серебряная Снежинка. — Я должна его призвать. — Кто бы мог его отыскать? — Она повернулась, отыскивая взглядом Иву, которая, хромая, торопливо, едва не падая, побежала к ней.

— Можешь звать своего защитника, но он придет слишком поздно, — насмешливо сказала девушке Острый Язык. Не поворачиваясь спиной к Серебряной Снежинке, женщина с монументальной уверенностью наклонилась и подобрала барабан с груды ковров, на которую он упал.

Серебряная Снежинка представила себе, как гремит этот барабан, призывая Тадикана приехать и принять титул, стада, власть шан-ю.., и ее саму. Желчь заполнила рот, девушка побоялась, что упадет на колени у очага и еще больше осквернит его своей рвотой. Но ведь она моложе и проворнее Острого Языка.

Выхватив кинжал, она ударила по барабану. Кожа разошлась с таким звуком, словно кто-то вздохнул в последний раз. Прости меня, мысленно попросила девушка, сама не зная кого. Может, она только выпустила на свободу душу, которая мучилась все эти годы, когда Острый Язык извлекала голос из барабана с человеческой кожей.

Тяжело дыша. Серебряная Снежинка встала. Конечно, она боялась. Этот страх был сильней того, что она испытала на дороге в Шаньань, когда ждала нападения разбойников, или когда выскользнула из палатки, чтобы отыскать белого тигра. Но одновременно она испытала облегчение. Теперь, когда Куджанга умер, она может открыто выступить против врага. Серебряная Снежинка держала свой кинжал наготове.

Острый Язык только сложила руки на массивной груди и рассмеялась. С насмешливой неторопливостью она порылась в платье и извлекла оборванный, окровавленный свиток шелка с печатями, которые Серебряная Снежинка сразу узнала.

— Добыча белого тигра, — усмехнулась женщина шаман.

— Отдай — потребовала Серебряная Снежинка. Она бросилась вперед, чтобы вырвать из рук Острого Языка бесценное письмо, в котором содержатся новости и советы Чине. Ее кинжал провел узкую кровавую царапину на руке старшей женщины, но тут же толчок отбросил ее, и она упала на гору подушек.

Острый Язык подошла и остановилась над ней.

— Лежи так и жди возвращения Тадикана. А пока ждешь, думай об этом!

Она сорвала печати, которые нужно снимать с уважением, и показала Серебряной Снежинке изысканно выписанные иероглифы.

— Что здесь написано, девочка? Ворковать с дикарями, — последнее слово она выплюнула, — пока мы не станем такими же слабыми, как вы, в Срединном царстве, и нас можно будет уничтожить? Опасаться фу ю, которые станут сильной рукой моего сына, отгонят вас за вашу глупую стену, а потом сломают вам голову? И не одни фу ю Тот, кто должен править племенем юе чи, восстанет по приказу моего сына и поведет армию! Он поклялся, что сделает из черепа Вугтуроя чашу в отместку за то, что сделал его отец. А потом он так же поступит и с вашим императором!

— Отдай! — Серебряная Снежинка снова бросилась к Острому Языку, но женщина снова отбросила ее.

— Не пытайся меряться со мной силами! — воскликнула женщина шаман. Она щелкнула пальцами, и раб принес кубок-череп. Может, Серебряная Снежинка еще пожалеет, что не выпила его содержимое. Шаман вытерла кубок куском кожи и поставила его на сидение Куджанги, перед которым упала Серебряная Снежинка. — Пусть ждет моего сына и твоего нового повелителя.., дочь моя!

Она презрительно повернулась спиной к миниатюрной женщине и пошла к костру, который продолжал ярко гореть. Проходя мимо мертвого шан-ю, она задела его лицо полами своей одежды. И со смехом бросила письмо в огонь.

Глава 19

— Старшая сестра, старшая сестра! — Ива склонилась к Серебряной Снежинке. — Ты ранена?

— Неважно! — с трудом ответила девушка. Вся опасность, ее ожидающая, отразилась в одном слове Острого Языка — дочь. Снова они с Ивой сидят в тесной повозке, боятся разбойников с алыми бровями, но решают, что скорее умрут, чем дадут себя осквернить. Снова противостоит она продажному евнуху перед Сыном Неба.

Ее назвали королевой, которая принесла мир шунг-ню. Что с того, что шан-ю, за которого она вышла, мертв? Она по-прежнему королева шунг-ню, и ради всего, что ей дорого, она должна решить, кто станет следующим повелителем.

— Надо найти Вугтуроя, — сказала она Иве. Принц, который первым вернется к телу отца, унаследует его титул. Таков закон. Серебряная Снежинка поняла, что предстоит соревнование между колдовством Острого Языка и теми силами, которыми располагает Ива. Или удачей, на которую она только и может рассчитывать.

К ее удивлению. Ива не заползла в угол и не проделала болезненный переход из служанки в лису. Она, хромая, но стараясь держаться прямо, миновала толпу собравшихся шунг-ню и остановилась в сумерках. Резкий лающий звук сорвался с ее губ, ему ответили со всех сторон. Еще несколько мгновений стояла так Ива. Потом опустилась на колени и дрожащей рукой погладила шерсть огромной лисы, словно ниоткуда возникшей у ее ног. Лиса лизнула ее руку, ответила резким лаем и исчезла в ночи.

Ива медленно начала спускаться с холма, на котором была установлена большая юрта вождя, к тому месту, где лежал Басич. Он проснулся от криков в юрте и теперь, схватив оружие, тоже хромая, шел ей навстречу. Схватил за руку и повел назад, в юрту.

Серебряная Снежинка склонилась к телу старого шан-ю. Она уже пыталась его перевернуть, но это удалось ей лишь частично. Теперь глаза его были устремлены к крыше юрты, руки широко раскинуты. Он был стариком; по-своему хорошим человеком и другом Чины; и он был добр к ней. Не подобает ему лежать так, без внимания и оплакивания. Девушка закрыла глаза, из которых исчезли весь ум и насмешливость, подержала так руку и отняла ее. Потом рукавом стерла с лица грязь и засохшую слюну, попыталась расправить редкую бороду и смягчить искаженное выражение лица.

И тут послышались настойчивые удары барабана: бум ., бум.., бум. Острый Язык не стала тратить времени на починку этого своего проклятого барабана духов.

А чью кожу она использовала на этот раз? — Серебряная Снежинка содрогнулась.

Раньше, когда она оказывалась в опасности, ей всегда приходил на помощь Куджанга. Но теперь на него нет надежды. Глаза девушки заполнились слезами, слезы падали ей на руки, которыми она придавала телу более подобающую позу.

Капли крови упали на пыльный ковер. Серебряная Снежинка негромко вскрикнула, рядом с ней опустился Басич. Свежие разрезы на лице показывали, что он оплакивает мертвого вождя по обычаям своего народа. В горе шунг-ню ножами режут себе лицо. Они плачут, но не слезами, а кровью.

— Позволь, госпожа. — Голос его звучал хрипло. Отворачивая лицо, он поднял тело, отнес на ковры, где обычно сидел старик, и уложил. Посмотрел на отвратительный кубок и поморщился.

Серебряная Снежинка пододвинула под бок мертвому шан-ю подушку, как часто делала для живого. Она не чувствовала ни страха, ни отвращения к мертвецу.

— Она, — Басич подбородком указал на Иву, — говорит, что сделала все, чтобы отыскать моего принца. Я тоже поеду…

— Поедешь? — переспросила Серебряная Снежинка. — Да ты с трудом ходишь!

На окровавленном лице воина горе смешивалось с гордостью.

— Ты забываешь, госпожа. Я шунг-ню, а мы ездим верхом, еще не научившись ходить. Для меня спина моей кобылы лучше постели. Я призову принца, чтобы он защитил нас. — Он издал бессловный крик и, пошатываясь, вышел из юрты.

Подошли женщины Серебряной Снежинки и склонились рядом с ней. С ними были и старики, слишком слабые для сражений. Более молодые воины, те, что не уехали с Вугтуроем и Тадиканом, наблюдали с любопытством. У всех были кровавые царапины на щеках; у всех с собой мечи и луки; и все после смерти старого шан-ю разделились в своей верности старшему и младшему принцам. У кого сторонников больше, Серебряная Снежинка решила не гадать.

«А что если я прикажу: „Убейте ведьму“? — подумала она.

Ясно, словно она склонилась к его ногам, перед ее мысленным взором возникло лицо отца. Она не должна отдавать приказы, которые не будут немедленно выполнены, или ее вообще не будут слушаться. Она была женой покойного шан-ю, но не родила ему сына. И повиноваться ей будут только тогда, когда убедятся, что новый шан-ю относится к ней так же, как прежний.

Но Острый Язык пыталась отравить меня. Она по существу призналась в этом.., моему мужу.

Но никто, кроме Куджанги, этого не слышал. И кроме того, шунг-ню привыкли к Острому Языку; она шаман племени, и они ее боятся. Нет, они не станут врываться в ее юрту и убивать ее.., или станут?

Она достаточно прожила среди шунг-ню, чтобы понять: стоит попытаться. И в голове ее возникла сладкая предательская мысль: Вугтурой надеется, что я сумею защититься.

— Пусть самый смелый из вас, — спокойно сказала Серебряная Снежинка,

—  — принесет мне голову Острого Языка.

Вскочил с просветлевшим лицом не мужчина, а юноша. Неловко, но низко поклонившись Серебряной Снежинке, он схватил копье, выбежал из большой юрты и направился туда, где, как знала девушка, расположилась женщина шаман.

Послышался крик, с ревом вспыхнуло пламя, как будто в костер подлили масла. Запахло горелым мясом. Вскочили еще двое юношей, на лицах их был гнев, но Серебряная Снежинка подняла руку.

— Нет, — прошептала она. — Я больше не хочу рисковать вами.

И словно в Холодном дворце, она сидела и ждала окончания ночи, а бой барабана Острого Языка становился все громче и настойчивей. Слышалось хриплое пение, оно стихало, потом снова становилось громче. Шунг-ю наблюдали, неподвижные, как Куджанга, но далеко не такие спокойные.

Серебряная Снежинка сидела, лишенная даже утешения от присутствия Ивы. Где-то среди ночи служанка исчезла. Может, именно в этот момент хромая лиса пробирается сквозь траву к принцу шунг-ню? Он услышит и потянется за копьем, которым владеет с таким смертельным мастерством…

— Нет! — Серебряная Снежинка обхватила себя руками и раскачивалась взад и вперед перед телом мертвого мужа. Соболь принесла ей плащ на меху. И хоть ночь была теплая, девушка обрадовалась теплому плащу.

Она посмотрела на женщину, которая первая из шунг-ню стала относиться к ней с симпатией, а не только почтительно и с любопытством. Сегодня она может пострадать за свою верность. Все зависит от того, кто выиграет двойную гонку: волшебный вызов и безумную скачку к юрте вождя. Хоть Тадикан уехал к фу ю, он вполне может быть на пути назад; а стада, за которыми присматривает Вугтурой, далеко разбрелись по степи.

Тьма сменилась серостью, все костры в лагере погасли. Постепенно стихли барабанный бой и звуки пения из юрты Острого Языка. На рассвете вернулась Ива, шла она медленно и хромала сильнее обычного. С бесконечной осторожностью она села за хозяйкой. А когда Серебряная Снежинка приветливо повернулась к ней, ответила только вздохом и слабой улыбкой поблагодарила за предложенную подушку.

Рассвет перешел в ясное утро. Солнце, почти белое, поднималось к зениту; день будет жарким. Может быть, думала Серебряная Снежинка, сидя возле застывшего тела своего мертвого повелителя, ни один из принцев не сумеет взглянуть на тело отца: его нельзя долго держать в такую жару. Сморщенное лицо уже обесцветилось, скоро тело начнет раздуваться. Серебряная Снежинка принюхалась, но ощутила только запахи пепла, пота и напряжения.

Она позволила меховому плащу соскользнуть с плеч. Ива, словно обрадовавшись легкой работе, сложила его и спрятала.

У входа в юрту появилась тень, заслонившая солнце. Медленно, тяжело Острый Язык прошла сквозь толпу шунг-ню, словно они не существуют, и склонилась, только подойдя к телу шан-ю. За ней послышался гомон; мужчины и женщины в просторной юрте словно разделились, как падает полосами трава перед большой бурей. Воины уже внимательно следили друг за другом, думая, на чьей стороне они будут сражаться, когда вернутся Вугтурой и Тадикан.

Не снисходя до взгляда на своего мертвого повелителя и на Серебряную Снежинку, Острый Язык опустилась на колени. Все ждали в общей тревоге. Время от времени приносили воду, они пили. Никаких белых одежд, наемных плакальщиц, никаких сложный приготовлений — пока. Воины разрезали лица, женщины ждали. Следующий шан-ю отдаст все необходимые приказы.

Послышался стук копыт, и половина находившихся в палатке вскочили на ноги. Серебряная Снежинка стиснула кулаки и вонзилась ногтями в ладони. Цвета ковров и занавесей смешивались, стены юрты словно раскачивались, грозя упасть на нее. Даже Острый Язык, несмотря на свою обветренную кожу, посерела в дурном предчувствии.

Но это был один из юношей. Он соскочил с лошади, вбежал в юрту и склонился — с невероятным тактом, как не могла не заметить Серебряная Снежинка, — точно посредине между ней и ее противницей.

— Они идут! — выдохнул он, стараясь, чтобы его голос звучал как у мужчины, хотя оружие и разрезы на лице были единственными признаками его мужественности.

— Кто они? — спросила Серебряная Снежинка.

— Кто идет, мальчик? — в тот же момент спросила Острый Язык.

— Оба принца, великие королевы. — Юноша перевел взгляд от одной женщины на другую, поклонился им обеим одинаково низко и исчез, очевидно, предпочитая угрозу открытой войны близости к этим молча сражающимся королевам.

— Я пойду приветствовать нового шан-ю, — объявила Острый Язык. Она вскочила, как будто не сомневалась, что первым приедет ее сын Тадикан.

Вынесу ли я эту гонку? — спросила у себя Серебряная Снежинка.

Как я смею не вынести? — ответила она мгновение спустя и вспомнила о последней битве отца с шунг-ню. Она тоже посмотрит в лицо своей судьбе не дрогнув, даже если предстоит отдаться на милость острого клинка. Она встала, распрямила спину, которая затекла за ночь и день, проведенные у тела мертвого шан-ю, и сознательно изящно вышла из юрты.

Три всадника, а не два приближаются к лагерю. С востока скачет Тадикан, с луком на спине; его последователи тщетно пытаются его догнать. При виде сына Острый Язык застыла. Ее строгое лицо словно подхватило солнечный отсвет, она подняла барабан духов, залатанный, как заметила Серебряная Снежинка, полоской более темной кожи. Быстро и настойчиво забила, и в такт этому бою лошадь Тадикана поскакала быстрее. Даже со своего места Серебряная Снежинка видела, как она низко опускает голову. Лошадь споткнулась, но сильный жестокий рывок всадника заставил ее продолжать скачку.

Серебряная Снежинка посмотрела на Иву, та кивнула и исчезла. Лиса или несколько лис могут вспугнуть группу всадников — или показаться легкой добычей, если лисы побегут небыстро. Девушка повернулась и посмотрела на всадника на западе. Это Вугтурой; будь он хоть вдвое дальше. Серебряная Снежинка узнала бы его. Его сопровождает еще один всадник, который не сидит, а скорее лежит в седле, вцепившись руками в косматую гриву лошади, чтобы не упасть.

— Брат, — прошептала Соболь со своего места рядом с Серебряной Снежинкой.

Вугтурой легче Тадикана, он меньшая обуза для лошади, да и лошадь его кажется свежее. Глаза Серебряной Снежинки заполнились слезами, она увидела, как лошадь Тадикана свернула в сторону и снова пошатнулась. С великолепным мастерством принц жестоко справился с нею и опять пустил галопом. Она снова свернула, словно избегая какого-то препятствия — может, лисы? — и на этот раз упала. Только мастерство всадника позволило Тадикану благополучно откатиться от упавшей лошади. Он вскочил и побежал, но с этим занятием шунг-ню, искусные всадники, мало знакомы.

Серебряная Снежинка облегченно рассмеялась.

— Ты так считаешь, дочь? — резко спросила Острый Язык. — Может, мой сын и не бегун, но никто не сравнится с ним в владении луком.

И действительно, Тадикан остановился, достал из колчана стрелу и наложил на тетиву. Серебряная Снежинка вспомнила: у него в запасе есть свистящие стрелы. И этот звук приказывает всем его людям стрелять по цели господина. Если он прицелится в Вугтуроя или его лошадь, младший принц обречен.

— Ложись! — закричала Серебряная Снежинка. Самообладание оставило ее. Настала очередь презрительно рассмеяться Острому Языку.

Свист разорвал тишину, и Серебряная Снежинка прижала руку ко рту. Другой она выхватила из ножен кинжал. Последователи Вугтуроя в лагере приветственно закричали: принц заставил лошадь резко свернуть и тем самым избежал смертоносного потока стрел, последовавшего за выстрелом его сводного брата. Ему повезло, подумала Серебряная Снежинка. Но долго ли сможет он уворачиваться от стремительных стрел? Нет, особенно учитывая скорость его хода. Он должен либо спешиться, либо спрятаться; и тогда Тадикан первым доберется до юрты.

Острый Язык что-то сказала, и ее барабан загремел в новом ритме. Шунг-ню застыли в ужасе и страхе; Серебряная Снежинка проследила за направлением их взглядов. Между лагерем и принцем Вугтуруем встала огненная стена, ужас степей. Она дрожала и трещала; воздух перед ней сгустился, свернулся от жары.

Лошадь Вугтуроя закричала и в страхе встала на дыбы, как все животные вблизи огня.

— Огонь выйдет из-под контроля, пронесется по степи и уничтожит наши стада! — закричала Серебряная Снежинка Острому Языку. — Как ты можешь обрекать всех на голодную смерть, лишь бы правил твой сын?

Острый Язык, не переставая бить в барабан, повернулась и насмешливо улыбнулась.

— Дура, — сказала она. — Это не настоящий огонь, и он не выйдет из-под моей власти. Он исчезает, когда его касается живое существо. Конечно, — добавила она, — само этот существо тут же расстанется с миром живых. Но нельзя ведь хотеть всего сразу, верно?

Огонь погаснет существо, первым его коснувшееся, а впереди едет Вугтурой. Он коснется пламени и умрет! Серебряная Снежинка подобрала юбки и побежала к огню, но лиса с блестящим мехом и легкой хромотой опередила ее.

Ива, назад! — У Серебряной Снежинки сохранилось достаточно здравого смысла, чтобы не кричать это вслух, хотя она знала: крик успокоил бы ее лучше, чем серебряная чаша с ледяной водой в жаркий полдень.

Низкий мужской голос подхватил ее крик — Басич со спины своей лошади. Он видел, как лошадь принца приближается к стене пламени, пришпорил своего коня, из последних усилий опередил слабеющую лошадь Вугтуроя и встал у него на пути. Чтобы не столкнуться ним, принц свернул, и Басич повел свою лошадь все ближе и ближе к огненной стене.

Когда они приблизились к пламени, лошадь закричала и начала упираться. Серебряная Снежинка надеялась, что он не пошлет бедное животное в огонь. В последний момент, когда казалось, что пламя поглотит и всадника и коня, Басич прыгнул вперед со спины лошади и исчез в огне.

У него было время вскрикнуть. Пламя взметнулось, потом исчезло, не оставив даже полосы обожженной травы. Лошадь без всадника побежала по степи широким кругом.

Забыв о стоическом молчании, которое предписывают обычаи шунг-ню. Соболь испустила горестный крик. Колени ее подогнулись, и она упала.

— Быстрее унесите ее! — приказала Серебряная Снежинка, и ее приказание исполнили немедленно, как повеление королевы. Не будет брака Ивы с Басичем; не будет мужчины, который помогал бы овдовевшей сестре; дети воина останутся сиротами. Я воспитаю их, — подумала Серебряная Снежинка, и поняла, что эта мысль всего лишь надежда.

В следующее мгновение она содрогнулась. А что если прямо сейчас Тадикан нацелит свою смертоносную стрелу и поразит младшего брата в спину? Послышался приветственный крик, показалась стража самого Вугтуроя, которую намного опередил принц. Воины изо всех сил старались догнать его. Пусть Тадикан сейчас выстрелит, и если выживет, будет править кланом, лишенным воинов.

Он опустил лук и, повесив голову, поехал к юртам. Дважды он едва не упал с лошади: из высокой травы выпрыгивали звери, хватали его за ноги и исчезали, прежде чем он успевал пнуть их или извлечь оружие.

Вверх по склону холма, на котором стояла большая юрта шан-ю, ехал Вугтурой. При виде его Серебряная Снежинка почувствовала, что ноги вот-вот откажут ей, как бедной сестре Басича, но заставила себя держать голову высоко поднятой, хотя длинные волосы, которые уже сутки никто не расчесывал, падали ей на спину.

Она повернулась и пошла на свое место, рядом с мертвым шан-ю. Пусть Вугтурой застанет ее у одра отца, как и полагается: Куджанга был великим правителем и не должен лежать в одиночестве. Губы и руки ее дрожали, дышала она учащенно. Девушка уверяла себя, что то, что она чувствует, это благодарность за избавление — от смерти от собственной руки или от унижения похотливым Тадиканом.

О приближении Вугтуроя свидетельствовал негромкий приветственный шум, так не похожий на обычное буйство шунг-ню, и топот сотен копыт. Покрытый пылью и пятнами от травы, принц прошел к телу отца, достал нож и по обычаю шанг-ню разрезал себе щеки. Потом в последний раз поклонился Куджанге Когда он встал, слезы частично смыли со щек кровь. Серебряная Снежинка не знала, что шунг-ню умеют плакать. Усталые глаза Вугтуроя на мгновение встретились со взглядом девушки и, казалось, смягчились. Она мгновенно покраснела и тут же похолодела. Снова ей показалось, что ковры и завесы сливаются в слишком яркое, кричащее пятно. Она ухватилась за что-то рукой, чтобы не упасть.

— Позаботься о госпоже, — приказал Вугтурой, и Серебряная Снежинка почувствовала себя в знакомых объятиях. Ива! Служанка помогла ей встать и поддержала. Серебряной Снежинке теперь хотелось только спать, потом, может быть, вымыться перед тем, что ей предстоит. Но шум за пределами юрты заставил ее собраться с силами.

— Прибыл мой брат, этот увалень, — заметил Вугтурой, новый шан-ю. — Пусть подойдут он и его мать.

Он повернулся к сидению шан-ю и увидел на нем кубок из черепа.

— Уберите эту вещь и спрячьте! — приказал он и сел на место, которое теперь по праву принадлежит ему.

Когда стражники заколебались, явно опасаясь неприятностей со стороны Острого Языка и ее сына, Вугтурой хлопнул в ладоши.

— Приведите их к нам! — Впервые заговорил он, как подобает правителю, и воины торопливо направились вниз по склону, навстречу Острому Языку и ее сыну.

— Ну? — сказал Вугтурой.

Тадикан задрал подбородок, явно готовый оспаривать у младшего брата право на трон, но Острый Язык подняла руку.

— Чего ты хочешь от нас? — спросила она с прежней уверенностью шамана.

— Покорности, — ответил шан-ю. Он указал на ковер, на котором стояла женщина.

Послышался шепот. Серебряная Снежинка разобрала слова: Вугтурою советовали избавиться от брата и его предательницы матери. И в этот момент ей очень хотелось высказаться в поддержку смерти Острого Языка.

— Пусть Небесное Величество подумает, какие беды может предотвратить,

— громче других сказал пожилой воин, долго служивший Куджанге.

— Да, — ответил Вугтурой. — Но у нас нет доказательств, а у брата слишком много воинов, чтобы им отомстить или прогнать их. Так мы потеряем половину своих бойцов.

Он снова показал на ковер.

— Ниц! — приказал он. — Или нам придется отдать приказ, который мы не хотим отдавать! Преклонение перед шан-ю — малая плата за жизнь!

И снова Тадикан готов был спорить. Как только он склонится перед братом, вопрос о наследии будет решен безвозвратно: всякое последующее неповиновение будет расцениваться как предательство. Но Острый Язык сильной рукой заставила его сначала опуститься на колени, потом лечь на живот. Сама она поступила так же.

— Лучше убить змею, чем согреть у своего очага, — прошептала Ива. — Пойдем, старшая сестра, я позабочусь о тебе.

Неожиданно это предложение показалось Серебряной Снежинке необыкновенно желанным. Вугтурой отдавал приказания разжечь костры и начать подготовку к погребению отца, а девушка и служанка выскользнули из большой юрты и направились к себе.

***

Серебряная Снежинка умылась, немного поела и принялась ждать. Ива помогала ей, она расчесала хозяйке волосы, пока те не стали снова напоминать шелк. Потом надушила Серебряную Снежинку, как на свадьбу, закутала в тонкий щелк цвета сливы и абрикоса. Она всегда была молчалива, но сегодня ее терпеливое молчание резало Серебряную Снежинку, как лезвие ножа Вугтуроя — его щеки в траурном обряде. Она тактично пыталась найти способ разговорить Иву, и не смогла. И потому, заимствовав тактику шунг-ню, заговорила прямо.

— Соболь в горе, — сказала она. — Я сегодня подумала, что вы две могли бы стать настоящими сестрами, и хотела поговорить с повелителем…

Но теперь они оба мертвы: старый повелитель, который был моим мужем, и молодой воин, который мог бы стать твоим.

Ива с усталым терпением покачала головой.

— Это был сон, не больше, как видение после четвертой чаши вина, старшая сестра. Я позволила себе помечтать; больше этого не будет.

— Но почему? — спросила Серебряная Снежинка. — Неужели нельзя найти дру…

— Почему? — прервала ее служанка — впервые за те годы, что они провели вместе. — Посмотри на меня, посмотри на мою ногу, которая означала бы мою смерть, если бы меня не пожалел твой отец. Неужели ты спрашиваешь меня серьезно?

Серебряная Снежинка зажмурилась, печально покачала головой.

— Я вижу только свою сестру Иву. А шунг-ню передвигаются верхом. Тот, кто едет верхом, не хромает.

— Старшая сестра. — Ива говорила негромко, но очень строго и серьезно. — Неужели ты думаешь, что я рискну принести в свет ребенка с таким же пороком, как у меня? Неужели смогу вынести, когда этого ребенка обрекут на смерть или на такие же муки, какие были у меня? Я слаба и поэтому позволила себе немного помечтать; но я заплатила за это. Давай оставим.

Серебряная Снежинка взяла ее за руку, и они некоторое время сидели молча. Время от времени до них из большой юрты доносились приветственные крики. Скоро шум стих, пир кончился. Шунг-ню, уставшие после караула у смертного одра и гонки принцев к телу отца, расходились по своим юртам. Девушка ждала, но Вугтурой не пришел.

Что она будет делать, если он вообще к ней не придет? Воспитание не позволяло ей самой отправиться к нему со смелостью женщин шунг-ню. Нет, она женщина из Чины, а не только королева шунг-ню; она будет ждать, пока ее призовут или навестят.

Свет, проникавший в ее юрту, померк, наступила ночь. Начало спадать поддерживавшее ее нервное напряжение, и Серебряная Снежинка подумала, что пора лечь. Но упрямо продолжала ждать. После, казалось, очень долгого времени она улыбнулась своему воспоминанию. Может, не надо ждать или искать нового повелителя, если он колеблется взять то, что принадлежит ему.

— Принеси мою лютню, — приказала Серебряная Снежинка Иве. Отбросив собственную печаль, Ива быстро встала. И девушка улыбнулась, увидев понимающую и хитрую улыбку на лице служанки.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17