Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бунт на «Баунти»

ModernLib.Net / Морские приключения / Нордхоф Чарльз / Бунт на «Баунти» - Чтение (стр. 6)
Автор: Нордхоф Чарльз
Жанр: Морские приключения

 

 


Я был столь поглощен сценой, развернувшейся вокруг Блая, что совсем забыл о Стюарте. Он отошел куда-то в сторону, и, когда я глазами начал искать его, меня заметил Кристиан, Он тут же подошел ко мне. Голос его был спокоен, но было заметно, сколь сильно он возбужден.

— Это мое дело, Байэм! — произнес он. — Никому из вас не причинят вреда, но если кто-нибудь выступит против нас, то тем самым подвергнет опасности весь экипаж. Поступайте, как сочтете нужным.

— Что вы намерены делать? — спросил я.

— Я собирался арестовать Блая и доставить его в Англию. Оказалось это невозможно — не позволили матросы. Я дам ему шлюпку — пусть отправляется, куда пожелает. Мистер Фрайер, Хейворд, Халлет и Самьюэл уйдут с ним.

Продолжать разговор времени не было. Подошел Черчилль со штурманом и Перселлом. Плотник, по обыкновению, был угрюм и неразговорчив. Было видно, что и он и Фрайер были потрясены и ужасались всем происходящим, однако вполне владели собой. Кристиан прекрасно знал, что эти двое воспользуются первой представившейся возможностью, чтобы завладеть кораблем, поэтому держал их под надежной охраной.

— Вы, надеюсь, не замешаны в этом, мистер Байэм? — спросил Фрайер.

— Не более, чем вы, сэр, — ответил я.

— Мистер Байэм тут ни при чем, — сказал Кристиан. — Мистер Перселл…

Фрайер прервал его:

— Во имя всего святого, мистер Кристиан! Что вы делаете? Вы понимаете, что идете на гибель? Оставьте это безумие, я обещаю, что мы сделаем все по-вашему. Дайте только добраться до Англии…

— Слишком поздно, мистер Фраейр, — перебил холодно Кристиан. — Эти недели были для меня сущим адом, и больше терпеть я не намерен.

— Ваши размолвки с капитаном Блаем не дают вам права обрекать всех нас на гибель.

— Помолчите, сэр, — сказал Кристиан. — Мистер Перселл, прикажите вашим помощникам принести банки и прочее снаряжение для шлюпки. Черчилль, отпустите плотника вниз. С охраной.

Перселл и Черчилль стали спускаться по трапу.

— Вы хотите отправить нас в шлюпке? — спросил Фрайер.

— Отсюда не более девяти лиг до суши, — ответил Кристиан. — В штиль мистеру Блаю не составит труда пройти их.

— Я останусь на корабле.

— Нет, мистер Фраейр, вы отправитесь с капитаном Блаем. Уильяме! Проводите штурмана в его каюту, он соберет одежду. И пусть останется там, пока я не скажу.

Возвратился Перселл, сопровождаемый своими помощниками, Норманом и Макинтошем. Перселл сразу подошел ко мне.

— Мистер Байэм, я знаю, что вы к этому отношения не имеете. Но вы друг или во всяком случае были другом мистера Кристиана. Попросите его дать капитану Блаю баркас. Шлюпка вся прогнила и до суши не доплывет.

Я знал, что он прав. Шлюпка вся была изъедена древоточцем и текла так, что практически ни на что не годилась. Сегодня утром плотники собирались приступить к ее починке. И если бы не это обстоятельство, Перселл ни за что не стал бы просить меня вмешаться, ссылаясь к тому же на неприязнь к нему Кристиана.

— Он и не подумает выполнить мою просьбу, — говорил Перселл. — Но если на воду спустят шлюпку, это будет означать неминуемую гибель для капитана Блая и всех, кому позволят с ним уйти.

Не теряя времени, я подошел к Кристиану. Несколько мятежников пододвинулись поближе, чтобы слышать, о чем я буду с ним говорить. Кристиан сразу же согласился.

— Я дам ему баркас, — сказал он. — Прикажите плотнику снарядить его. — Затем крикнул: — Отставить шлюпку, ребята! Готовьте баркас!

Матросы вслед за Черчиллем запротестовали.

— Баркас, мистер Кристиан?

— Не отдавайте! Старая лиса уйдет на нем домой!

— Баркас для него слишком жирно!

Начался спор, но Кристиан настоял на своем, тем более что никто особенно не сопротивлялся. Каждый хотел избавиться от капитана, а опасаться, что он когда-либо доберется до Англии, не приходилось.

К этому времени бунтовщики стали полными хозяевами положения, и Кристиан приказал привести на палубу остальных. Одним из первых показался Самьюэл, корабельный писарь. Он не был в числе всеобщих любимцев, и многие встретили его насмешками и угрозами. Я предполагал, что в такой ситуации он проявит себя не наилучшим образом, однако он держался весьма решительно. Не обращая внимания на оскорбления, он направился прямо к капитану Блаю, чтобы получить распоряжения. Ему было позволено сходить за вещами Блая вместе со слугой капитана Джоном Смитом. Вернувшись, они помогли капитану обуться и одеться.

На корме у поручней я увидел Хейворда и Халлета. Халлет плакал, оба они были чрезвычайно встревожены. Кто-то тронул меня за плечо, и я увидел мистера Нельсона.

— Да, Байэм, боюсь, что теперь мы оказались от дома даже дальше, чем предполагали. Вы не знаете, что они собираются с нами делать?

Я рассказал ему то немногое, что знал. Он печально улыбнулся, бросив взгляд на остров Тофоа, неясно вырисовывавшийся на горизонте.

— Думаю, что капитан Блай доставит нас туда, — сказал он. — Мне не особенно улыбается возможность встречи с «дружественными» островитянами. Дружественность их такого рода, что мы могли бы обойтись и без нее.

На трапе показался плотник и за ним Роберт Лам, мясник, помогавший ему тащить ящик с инструментами.

— Мистер Нельсон, — сказал он, — мы знаем, кого должны благодарить за это.

— Да, мистер Перселл, нашу несчастливую звезду, — отвечал Нельсон.

— Отнюдь, сэр! Мы должны благодарить за это капитана Блая и только его! Все произошло из-за его гнусного поведения.

Перселл питал к Блаю глубочайшую ненависть, Блай платил ему тем же. Они, если не считать случаев крайней нужды, могли не разговаривать месяцами. И тем не менее сейчас, когда мистеру Перселлу предложили остаться на корабле, он пришел в ужас.

— Остаться на борту? С негодяями и пиратами? Ни за что, сэр! Я последую за моим капитаном!

В этот миг Черчилль, крутившийся по всему кораблю, заметил нас.

— Что вы там затеяли, Перселл, черт бы вас побрал! Хотите похитить наши инструменты, а?

— Ваши инструменты, негодяй? Они мои в останутся при мне!

— Будь на то моя воля, вы не взяли бы с корабля и гвоздя, — ответил Черчилль. Он окликнул Кристиана, и снова завязался спор о ящике с инструментами и о самом плотнике. Кристиан, зная его как опытного мастера, склонялся к тому, чтобы оставить его на корабле, но остальные были против. Перселл обладал необузданным нравом и тиранством почти не уступал Блаю.

— Это же старый гнусный негодяй, сэр!

— Оставьте лучше его помощников, мистер Кристиан! Эти ребята нам подходят!

— Заставьте его сесть в шлюпку!

— Заставить меня, разбойники? — крикнул плотник. — Хотел бы я посмотреть на того, кто осмелится мне помешать!

К несчастью, Перселл был столь же тупоголов, сколь и отважен; забыв наши интересы, он стал хвалиться тем, что мы сможем сделать, как только выберемся из рук бунтовщиков.

— Запомните мои слова, негодяи! Мы всех вас отдадим под суд! Мы построим судно, чтобы добраться до дома…

— Он так и сделает, мистер Кристиан, если мы отдадим ему инструменты, — послышалось несколько голосов.

— Старая лиса может построить корабль складным ножом!

Перселл слишком поздно понял, что натворил. Мне кажется, Кристиан отдал бы ему многие инструменты, которые имелись на корабле не в единственном экземпляре, но когда ему стало ясно, как плотник может их использовать, он приказал осмотреть содержимое ящика и разрешил Перселлу взять только пилу, маленький топор, молоток и мешочек гвоздей. Блай, который все слышал, сдерживаться более не мог.

— Проклятый болван! — заорал он на Перселла, но его тут же прервал Беркитт, приставив ему к горлу штык.

Палубы постепенно заполнялись людьми, однако Кристиан внимательно следил за тем, чтобы моряки, не замешанные в мятеже, не собирались в группы. Как только баркас был готов, он приказал боцману вывалить его за борт.

— И учтите, мистер Коул! Если по вашей неосторожности треснет рей или что-нибудь сломается, это вам дорого обойдется!

Человек пятнадцать из нас получили приказание помочь боцману, так как мятежники были достаточно предусмотрительны, чтобы самим не заниматься этим.

— Фок и грот к уборке! Все по местам!

— Есть, сэр!

— Шкоты и галсы раздернуть!

— Готово, сэр!

— Фок и грот на гитовы!

Легкий ветер едва наполнял паруса, и шкотовые углы фока и грота легко поднялись к реям. Реи стояли горизонтально, брасы были закреплены, и полдюжины матросов подняли баркас и вывалили его через планширь за борт.

Самьюэлу одному из первых было приказано покинуть корабль. За ним последовали Хейворд и Халлет. Оба плакали и молили о милосердии; по трапу их пришлось почти нести. Хейворд повернулся к Кристиану, умоляюще сложив руки.

— Мистер Кристиан, что я вам сделал, за что вы так поступаете со мной? — воскликнул он. — Бога ради, позвольте мне остаться на корабле!

— Мы можем обойтись без ваших услуг, — сурово отвечал Кристиан. — На баркас, оба!

За ними шел Перселл. Этого торопить не пришлось. Я думаю, что он скорее умер бы, чем остался на корабле, захваченном мятежниками. Немногочисленные Инструменты передал ему боцман, шедший следом. Кристиан приказал отнести Блая к трапу, после чего ему развязали руки.

— Ну что ж, мистер Блай, вот ваша посудина. Вам повезло — это не шлюпка, а баркас. Садитесь, сэр!

— Мистер Кристиан, — сказал Блай, — в последний раз прошу вас, одумайтесь! Ручаюсь честью, даю вам слово, что, если вы измените свое решение, все будет предано забвению. Подумайте о моей жене и семействе!

— Нет, мистер Блай. О вашей жене вам следовало подумать гораздо раньше, и, кроме того, нам прекрасно известно, чего стоит ваша честь. Садитесь, сэр!

Поняв, что все его мольбы напрасны, Блай повиновался, за ним последовали мистер Пековер и рулевой Нортон. После этого Кристиан передал на баркас секстан и книгу мореходных таблиц.

— Компас у вас есть, сэр. Этой книги достаточно для любого плавания, секстан этот — мой. Вам известно, что он не из худших.

Вновь обретя свободу и возможность командовать, пусть даже баркасом со своего корабля, Блай опять стал самим собой.

— Проклятый подлец, вот ты кто! — завопил он, потрясая кулаками в сторону Кристиана. — Но я отомщу! Имей это в виду, неблагодарный негодяй! Не пройдет и двух лет, как ты будешь болтаться на нок-рея! И все изменники с тобой заодно!

К счастью для Блая, внимание Кристиана было в эту минуту чем-то отвлечено, но несколько бунтовщиков, стоявших у планширя, ответили капитану в не менее крепких выражениях; еще немного, и в него начали бы стрелять.

В этой неразберихе я потерял из виду Стюарта. Когда вываливали баркас, мы с ним стояли у одного браса, но теперь его нигде не было видно. Вскоре стало ясно, что многим позволено покинуть корабль вместе с Блаем, и мы с мистером Нельсоном как раз спешили к кормовому трапу, когда нас остановил Кристиан.

— Мистер Нельсон, вы с мистером Байэмом можете остаться на корабле, если хотите, — сказал он.

— Обиды, которые вам приходилось сносить, вызывают у меня сочувствие, мистер Кристиан, — ответил Нельсон, — но я не одобряю затеи, которой вы хотите за них отплатить.

— А когда это я искал сочувствия, сэр? Мистер Байэм, каково ваше решение?

— Я присоединяюсь к капитану Блаю.

— Тогда поспешите.

— Можем ли мы взять с собой одежду? — спросил Нельсон.

— Да, только поживее!

Каюта Нельсона помещалась на нижней палубе, прямо под каютой Фрайера. У трапа стояли двое часовых. Там мы разделились, и я пошел в каюту мичманов, рядом с которой все еще находился Томпсон, охраняя рундук с оружием. Я нигде не видел Тинклера и Элфинстона и решил заглянуть в каюту по правому борту. Томпсон остановил меня.

— В этой каюте вам делать нечего, — сказал он. — Забирайте одежду и уходите!

Наша каюта была отгорожена от прохода чем-то вроде ширмы. К моему удивлению, я застал Янга все еще спящим в койке. С двенадцати до четырех утра он стоял на вахте и теперь, как обычно, отдыхал, но мне показалось странным, что он не проснулся в этой суматохе. Я попытался разбудить его, но безрезультатно — он всегда отличался крепким сном. Решив, что это безнадежно, я стал рыться в своем рундуке в поисках вещей, которые могли мне понадобиться в первую очередь. В углу каюты стояло несколько боевых дубинок с острова Дружбы, которые мы взяли у дикарей Намуки. Дубинки были вырезаны из тоа — железного дерева, вполне оправдывавшего свое название: по весу и плотности оно очень напоминало железо. При виде их в голове у меня мелькнула мысль: «А мог бы я сбить Томпсона с ног такой дубинкой?» Я быстро выглянул за дверь. Томпсон сидел на рундуке, зажав мушкет между колен и глядя в сторону кормы. Он увидел, что я высунул голову и с проклятием приказал мне «поторапливаться и убираться прочь».

В этот миг в проходе появился Моррисон, а Томпсона, на мое счастье, окликнули сверху. Я поманил Моррисона, и он незаметно проскользнул в каюту. Объяснять что-либо не было нужды. Я протянул ему дубинку и взял другую сам, после чего мы вместе сделали последнюю попытку разбудить Янга. Не осмеливаясь говорить, мы чуть не вытряхнули его из койки, но усилия наши ни к чему не привели. Я услышал, как Томпсон крикнул: «Он собирает одежду, сэр. Сейчас я отправлю его наверх». Моррисон встал сбоку от двери и поднял дубинку, я стоял наготове по другую сторону: оба мы ждали, что Томпсон войдет в каюту. Но вместо этого он крикнул:

— Вылезайте, Байэм, да поживей!

— Иду! — ответил я и снова выглянул за дверь. Сердце у меня упало: я увидел Бэркитта и Маккоя, которые приближались со стороны фор-люка. У рундука с оружием они остановились и заговорили с Томпсоном. Оба, понятно, были вооружены мушкетами. Пока они там стояли, добраться до Томпсона было невозможно. Судьба отвернулась от нас. Мы подождали еще минуты две, но они не уходили. Я услышал, как Нельсон крикнул в люк: «Байэм! Быстро сюда, иначе останетесь!» Голос Тинклера добавил:

— Ради всего святого, Байэм, скорей!

Для Моррисона и меня это был трудный момент. Возможность и так-то была ничтожной, но, если бы у нас было время, могло бы что-то и получиться. Мы быстро отложили дубинки и, выскочив из каюты, столкнулись с Томпсоном, который шел посмотреть, где я.

— Моррисон, дьявол тебя разорви, что ты тут делаешь?

Мы не стали тратить времени на объяснения и опрометью бросились к трапу. Моррисон бежал впереди, я же, спеша поскорее выбраться на палубу и обремененный тюком с одеждой, споткнулся, полетел с трапа и, ударившись о решетку, вывихнул плечо. Кое-как выкарабкавшись наверх, я устремился к трапу, но тут Черчилль остановил меня.

— Опоздали, Байэм, — сказал он.

— Опоздал? Ну нет! — воскликнул я и так сильно его толкнул, что он едва не упал. И тут я пришел в отчаяние: баркас медленно сносило к корме корабля, а один из бунтовщиков нес туда фалинь. Беркитт и Куинтал держали Коулмана, оружейника, который умолял пустить его к капитану, а Моррисон боролся с несколькими матросами, не дававшими ему пройти к трапу. Мы действительно опоздали; к тому же баркас был перегружен, и я услышал крик Блая:

— Я больше никого не могу взять, ребята! Но если я доберусь до Англии, вас оправдают!

Когда баркас отнесло к корме, матрос, державший фалинь, закрепил его за поручень и бросил свободный конец на судно. Оставшиеся на корабле столпились у борта, и мне трудно было найти место, откуда я мог бы наблюдать за происходящим. Душа у меня болела, я был потрясен сознанием того, что все-таки остался среди мятежников.

Нортон стоял на носу баркаса, держа конец фалиня21, Блай залез на кормовую банку. Остальные кто стоял, кто сидел; посудина была так перегружена, что ее борт возвышался над водой всего на семь или восемь дюймов. То тут, то там раздавались крики, Блай тоже вносил свою лету в общую суматоху, то отдавая приказания находящимся на баркасе, то изрыгая брань и проклятия по адресу Кристиана и его людей.

Некоторые из мятежников следили за сценой в молчании и задумчивости, другие же глумились над Блаем; я слышал, как один из них кричал:

— Теперь сам попробуй посидеть на фунте мяса в день, чертов негодяй!

Фрайер воскликнул:

— Ради Бога, мистер Кристиан, дайте нам оружие, порох и пули! Подумайте о том, куда мы направляемся! Дайте нам возможность защищать свою жизнь!

Остальные, в том числе и боцман, горячо присоединили свои голоса к этой мольбе.

— Какое там к черту оружие! — крикнул кто-то в ответ.

— Не нужно вам никакого оружия!

— Старина Блай любит дикарей. Он о вас позаботится !

— Ты их тросточкой, боцман, тросточкой!

Мы с Коулманом отыскали Кристиана, который стоял у рубки, так что с баркаса его не было видно. Мы попросили его снабдить Блая несколькими мушкетами, пулями и порохом.

— Ни за что! — ответил он. — Огнестрельного оружия я им не дам.

— Тогда дайте хотя бы несколько абордажных сабель, мистер Кристиан, — настаивал Коулман, — если вы не хотите, чтобы их убили, как только они ступят на берег. Вспомните, что произошло в Намука!

На это Кристиан согласился. Он приказал Черчиллю принести из оружейного рундука несколько абордажных сабель, и минуту спустя тот вернулся с четырьмя саблями, которые были тут же переданы на баркас. Тем временем Моррисон, воспользовавшись случаем, сбегал вниз за дополнительной провизией для несчастных. Вместе с Джоном Миллвордом он принес и спустил на посудину бочонок солонины, несколько бутылочных тыкв с водой и еще немного спиртного.

— Трусы! — воскликнул Перселл, когда ему передавали сабли. — Неужели вы больше ничего нам не дадите?

— Может, нам спустить в шлюпку оружейный рундук, а, плотник? — насмешливо спросил Айзек Мартин, а Маккой погрозил мушкетом.

— Сейчас ты получишь полное брюхо свинца! — крикнул он.

— Отвалим да развернем-ка на них фальконет22, — добавил кто-то. — Угостим их картечью!

Тут Беркитт поднял мушкет и направил его на Блая. Александр Смит, стоявший рядом с ним, схватил мушкет за ствол и рванул вверх. Я убежден, что Беркитт хотел застрелить Блая, но Кристиан, увидев это, приказал оттащить его в сторону, отобрать оружие и посадить под арест. Беркитт столь отчаянно сопротивлялся, что разоружить его удалось лишь вчетвером.

Тем временем Фрайнер и другие уговаривали Блая отойти от корабля, чтобы их всех не перебили. Блай отдал приказ, и шлюпка медленно начала отдаляться. На воду спустили два весла, и баркас, так глубоко сидевший в воде, что казалось, вот-вот зачерпнет бортом, взял курс на остров Тофоа, находившийся примерно в десяти милях к норд-осту. Шлюпка была рассчитана на двенадцать человек, а сейчас в ней было девятнадцать, не считая запасов пищи, воды и личных вещей моряков.

— Слава Богу, что мы опоздали, Байэм!

Подле меня стоял Моррисон.

— Ты в самом деле так думаешь? — спросил я.

Он помолчал с минуту, как бы тщательно обдумывая ответ. Потом сказал:

— Нет. Я охотно бы ушел, но риск и вправду велик. Они никогда больше не увидят Англии.

Тинклер сидел на банке. Мистер Нельсон, Пековер, Нортон, Элфинстон, Ледуард, второй врач, — все они были почти покойники: от ближайшего порта, где они могли бы рассчитывать на помощь, их отделяло более десяти тысяч миль. На их пути находились острова, кишащие жестокими дикарями, держать которых на расстоянии можно было, лишь имея сильное оружие. Даже если допустить, что некоторые избегут смерти от рук туземцев, то какова вероятность того, что столь утлое суденышко, да к тому же перегруженное, достигнет цивилизованного порта? Вероятность эта была такой ничтожной, что ее в расчет и принимать-то не стоило.

С тяжелым сердцем отвернулся я от хрупкого суденышка, выглядевшего таким маленьким, таким беспомощным среди необозримого водного пространства. Когда Кристиан отдал приказ ставить паруса, кто-то радостно воскликнул:

— Ура, Таити!

Эллисон, Маккой и Уильяме бросились на мачту, чтобы отдать фор-брамсель. После этого на корабль опустилась тишина, и люди стояли у планширя, глядя на баркас, который становился все меньше и меньше по мере того, как мы отдалялись от него. Наблюдал за ним и Кристиан, стоявший у рубки, — там, где я его видел в последний раз. О чем он думал, угадать было невозможно. Чувство незаслуженной обиды, которое он постоянно испытывал, находясь в подчинении у Блая, было настолько глубоким и всепоглощающим, что преобладало, как мне кажется, над всеми прочими его чувствами.

Когда баркас отошел, не было еще и восьми часов. Вскоре северо-восточный ветер посвежел. «Баунти» набрал ход, и теперь пена тихо шипела у его бортов. Баркас превратился в точку, которую можно было заметить, лишь когда его поднимала волна или солнце посверкивало на веслах. Через полчаса он пропал, словно погрузившись в морскую бездну. Наш курс лежал на вест-норд-вест.

Глава X. Флетчер Кристиан

Итак, мы разделились. Вполне естественно, что бунтовщики смотрели с подозрением на тех, кто к ним не присоединился, однако большинство матросов не проявляли но отношению к нам враждебных намерений. Черчилль приказал нам оставаться у бизань-мачты и ждать решения Кристиана. Беркитта, у которого отняли мушкет и посадили под стражу, чтобы он не застрелил Блая, выпустили. Они с Томпсоном тут же принялись осыпать нас насмешками и издеваться над нами, к ним присоединились Маккой и Джон Уильяме.

Некоторое время казалось, что без рукопашной не обойдется, причем перевес в таком случае был бы явно не на нашей стороне. По счастью, вскоре появился Кристиан и восстановил порядок.

— Берись за дело, Томпсон, — сердито приказал он. — Беркитт, если будешь еще буянить, я закую тебя в кандалы!

— Вот, значит, как? — возмутился Томпсон. — Нет, так дело не пойдет, мистер Кристиан. Мы не для того все это сделали, чтобы над нами встал новый капитан Блай!

— Клянусь Богом, не для того! — добавил Мартин. — Сейчас увидите сами!

Кристиан несколько секунд пристально смотрел на них. По его взгляду было ясно, что он в силах справиться с положением. Четверо недовольных угрюмо опустили глаза.

Вокруг нас стояли несколько матросов и среди них Александр Смит.

— Всех наверх, Смит, — приказал Кристиан. Когда матросы собрались, он спокойно начал: — Есть один вопрос, который мы должны решить раз и навсегда. Вопрос этот — кто теперь капитан? С вашей помощью я захватил корабль, чтобы избавиться от тирана, сделавшего нашу жизнь невыносимой. Вы должны ясно понимать, кто мы теперь такие. Мы — бунтовщики, и если какой-нибудь корабль возьмет нас в плен, нас ожидает одно: смерть. Это не так уже невероятно, как некоторые из вас могут думать. Если мистеру Блаю удастся добраться до Англии, за нами тотчас же будет послан корабль. Если «Баунти» не вернется через год, самое большее через два, опять-таки будет послан корабль, чтобы узнать, что с нами стало. Имейте это в виду. Мы не только бунтовщики, но и пираты, так как сбежали на корабле, принадлежащим флоту его величества. Мы распрощались с Англией навсегда, если только не попадем в плен, а что за этим последует — всем ясно. Тихий океан велик и так мало изучен, что нас могут найти только, если мы сами сваляем дурака. В этой ситуации нам нужен главарь, которому все будут беспрекословно подчиняться. Британским морякам нет необходимости объяснять, что никаким кораблем, взбунтовавшимся или нет, нельзя управлять без дисциплины. Если командовать «Баунти» буду я, все должны мне повиноваться. Несправедливости у нас не будет. Без веской причины я не буду никого наказывать, но и ставить под сомнение мои права не позволю никому. Я хочу, чтобы вы решили, кто будет командовать «Баунти». Если вы желаете, чтобы это был не я, а кто-то другой, назовите его, и я передам ему свои полномочия. Если же вы выбираете меня, не забывайте о том, что я вам сказал. Я требую от вас подчинения.

— Ну что скажете, ребята? — нарушил молчание Черчилль.

— Я за мистера Кристиана! — выкрикнул Смит.

Все бунтовщики, кроме Томпсона и Мартина, немедленно поддержали Смита; когда же Кристиан предложил проголосовать, то и они подняли руки вместе со всеми.

— Мы должны решить еще один вопрос, — продолжил Кристиан. — Среди нас есть люди, которые не принимали участия в захвате корабля. Если бы обстоятельства позволили, они ушли бы с капитаном Блаем…

— Заковать их в кандалы, сэр, — предложил Миллз. — Они ведь станут нам вредить.

— Без веских причин на нашем корабле никто не будет сидеть в кандалах, — возразил Кристиан. — Винить этих людей за то, что они не с нами, нельзя. Они решили, что так будет лучше для них, и я уважаю их решение. Но я хочу знать, как поступить, если они попытаются нас предать. Они сами должны сказать, как будут себя вести по отношению к нам.

Сказав это, он начал с Янга и спросил у него, может ли он рассчитывать на него как на члена команды, пока тот находится на борту «Баунти». Чуть-чуть подумав, Янг решил разделить участь мятежников.

— За меня решил случай, мистер Кристиан, — сказал он. — Не думаю, что я стал бы вам помогать захватить судно, если бы проснулся вовремя, но теперь рад, что сложилось так, а не иначе. У меня нет большого желания возвращаться в Англию. Куда бы вы ни направились, можете рассчитывать на меня.

Из всех нас только он один принял такое решение. Остальные пообещали лишь подчиниться приказам, помогать в корабельных работах и не предпринимать никаких предательских действий, пока находимся на борту.

Это было единственное, что нам оставалось в нашем положении. О том, не сбежим ли мы при первом удобном случае, Кристиан даже спрашивать не стал.

— Этого достаточно, — подытожил он, опросив нас всех. — Большего я от вас не требую. Но вы должны понимать, что я обязан защищать себя и всех остальных от опасности быть схваченными. Поэтому наши интересы я буду ставить выше ваших.

После этого он распределил офицерские должности. Янг стал штурманом, Стюарт — его помощником, я — рулевым, Моррисон — боцманом, а Смит — его помощником.

Всех нас разделили на три вахты.

Когда эти вопросы были решены, все приступили к своим обязанностям. Кристиан разместился в большой каюте, приказав поставить туда сундук с оружием. Он использовал его как постель и ключи от него держал всегда при себе. У дверей каюты круглосуточно дежурил часовой. Сам Кристиан ел, как правило, один и почти ни с кем не разговаривал. Капитану корабля часто приходится вести довольно одинокую жизнь, но, наверное, не было никогда более одинокого капитана, чем Флетчер Кристиан. В то время я по вполне понятным причинам сетовал на него, но сердце мое смягчалось, когда я видел, как он днем и ночью меряет шагами квартердек. Веселость покинула его, улыбка перестала появляться на лице — оно всегда было пасмурным.

Стюарт, Янг и я по-прежнему столовались вместе, однако былое веселье за столом куда-то пропало. Невозможно было привыкнуть к пустоте и тишине на корабле. Мы избегали упоминать об ушедших на баркасе, как часто стараются не говорить о недавно умерших, однако все напоминало нам о них на каждом шагу, и мысли об их, да и о нашей, судьбе неизбежно омрачали нам души.

Правда, это относилось более к Стюарту и ко мне, нежели к Янгу.

Этот человек, похоже, не очень-то сожалел о новом повороте в судьбе, напротив, он радовался перспективе провести остаток жизни на каком-либо из южных островов.

— Наше положение не так уж плохо, — сказал он однажды вечером, когда мы обсуждали будущее. — Все складывается как нельзя лучше, если подойти к делу разумно. Я всегда стремился к беззаботной жизни. Прочитав отчеты об экспедициях капитана Уоллиса и капитана Кука, я не мечтал ни о чем, кроме тропических островов. Когда мне представилась возможность поступить «а» Баунти «, я почувствовал себя счастливейшим человеком в Англии. Теперь могу сознаться, что я, если б смог, сбежал бы с корабля еще на Таити.

— Таити нам больше не видать, это определенно, — мрачно произнес Стюарт. — Его-то уж мистер Кристиан никак не выберет в качестве убежища. Он прекрасно понимает, что посланный за нами корабль рано или поздно попадет туда.

— Какая разница? — возразил Тинклер. — Тут есть десятки, сотни островов, на которых мы замечательно сможем жить. Советую вам обоим выбросить из головы мысли о доме. Вряд ли вам когда-нибудь удастся снова увидеть Англию. Пользуйтесь тем, что жизнь предлагает вам здесь.

Как-то вечером, к моему величайшему удивлению, Кристиан предложил мне отужинать вместе с ним. Когда я вошел, он сидел за столом перед одной из карт, составленных капитаном Куком.

Он поздоровался со мною с официальной любезностью, однако когда зашедший со мной вместе часовой удалился и закрыл дверь, сразу заговорил по-дружески, как до бунта.

— Я пригласил вас отужинать со мною, Байэм, — произнес он, — но если не хотите, можете отказаться.

Не без колебаний я согласился. Сначала мне хотелось крепко попенять ему за невзгоды, на которые он нас обрек, однако под влиянием его дружелюбия решимость моя растаяла. Я стоял перед Флетчером Кристианом, перед моим другом, а не мятежником, оставившим девятнадцать человек в утлой лодчонке за тысячи миль от дома. Тем, кто станет меня осуждать, я отвечу: они не знали, что за человек был Кристиан.

Сейчас ему нужен был кто-то, кому он мог бы излить свои думы; не прошло и пяти минут, как он заговорил о бунте.

— Когда я думаю о Блае, — начал он, — сожалений у меня нет. Никаких. Он так много заставил меня страдать, что его участь меня не заботит. Но вот другие…

Он закрыл глаза и потер их кулаками, словно хотел изгладить из памяти вид маленького суденышка, переполненного невинными людьми. Я понял, что на душе у него теперь никогда не будет покоя — до самого смертного часа. Он посоветовал мне не следовать его примеру и не поддаваться первому порыву, на что, несмотря на все мое сочувствие, я ответил, что столь тщательно и тайно подготовленный бунт вряд ли можно назвать» первым порывом «.

— Боже мой! — воскликнул он. — Так вы думаете, что все было заранее подготовлено? Еще за десять минут до того, как Блай был схвачен, я так же мало помышлял о бунте, как и вы. Неужели вы и в самом деле верите, что я обдумал это заранее?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14