Современная электронная библиотека ModernLib.Net

История Энн Ширли. Книга 1

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Монтгомери Люси / История Энн Ширли. Книга 1 - Чтение (стр. 11)
Автор: Монтгомери Люси
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


Я знала, что Бог может спасти меня только одним способом — сделать так, чтобы лодка проплыла под мостом рядом со сваей и я смогла бы на нее влезть. Вы ведь знаете: эти сваи — просто стволы деревьев, и на них полно обрубков ветвей. Вот я и просила Бога: «Боженька, направь лодку ближе к свае, а остальное я сделаю сама». И молитва моя была услышана — лодка даже ударилась о сваю носом, я схватила накидку и шаль и вскарабкалась на большой обрубок ветки, который, на счастье, торчал там. Так и оказалась я, миссис Аллан, верхом на мокрой скользкой свае, по которой не могла ни спуститься вниз, ни влезть на мост. Положение было совсем неромантическое, но я об этом тогда не думала. Когда ты только что спаслась от смерти в водной пучине, тут уж не до романтики. Я вознесла благодарственную молитву, а потом мне оставалось одно — держаться покрепче. Мне было ясно, что вызволить меня может только человек — Бог уже сделал все, что мог.
      Плоскодонка проплыла под мостом и через несколько секунд затонула — на глазах у Руби, Джейн и Дианы, которые дожидались ее на мысу. У девочек не возникло и тени сомнения, что Энн утонула вместе с лодкой. Они окаменели от ужаса, а потом с дикими воплями бросились через лес к дому и, перебегая дорогу, идущую через мост, даже не взглянули в сторону моста. Вцепившаяся в сваю Энн видела, как они пробежали, и слышала их крики. Скоро ей на помощь придут люди, но висеть на свае было очень неудобно.
      Прошло несколько минут. Бедной Лилейной деве они показались вечностью. Почему же никто не спешит ей на помощь? Куда подевались ее подруги? Неужели все они потеряли сознание от ужаса? Что, если с ней от напряжения случится судорога и она не сможет больше держаться? Энн посмотрела вниз на зеленую воду, жутко черневшую в глубине, и содрогнулась. Разыгравшееся воображение рисовало ей картины неминуемой гибели.
      И тут, когда ей стало казаться, что скоро она не выдержит и упадет в воду, под мост вплыла лодка Хармона Эндрюса, в которой сидел Джильберт Блайт. Джильберт поднял голову и, к своему изумлению, увидел бледное личико Энн. Глаза ее были расширены от страха, но тем не менее выражали презрение.
      — Энн Ширли! Как ты сюда попала? — воскликнул он. И, не дожидаясь ответа, подплыл к свае и протянул девочке руку. Делать было нечего: Энн пришлось принять помощь Джильберта Блайта и спрыгнуть к нему в лодку. Она села на скамейку, мокрая и негодующая на судьбу. В руках у нее была мокрая черная шаль и желтая накидка. В такой ситуации очень трудно сохранять достоинство.
      — Что случилось, Энн? — спросил Джильберт, берясь за весла.
      — Мы инсценировали сцену смерти Элейн, — ледяным тоном объяснила Энн, не удостаивая своего спасителя даже взглядом, — и мне полагалось приплыть в Камелот на барже — то есть плоскодонке. Но плоскодонка дала течь, и я едва успела вскарабкаться на сваю. Девочки побежали за помощью. Пожалуйста, отвези меня к мосткам.
      Джильберт беспрекословно повернул лодку и сделал так, как она просила. Презрительно отказавшись от протянутой руки, Энн ловко спрыгнула на берег.
      — Весьма тебе признательна, — надменно сказала она и повернулась, чтобы идти. Но Джильберт, который тоже выпрыгнул из лодки, задержал ее, взяв за локоть.
      — Слушай, Энн, — торопливо заговорил он. — Ну почему мы не можем быть друзьями? Я очень жалею, что посмеялся тогда над твоими волосами. Я вовсе не хотел тебя обидеть, просто пошутил. И это было так давно. А сейчас у тебя волосы стали очень красивыми — честное слово, они мне нравятся. Давай помиримся.
      На секунду Энн задумалась. В ней проснулось новое и странное чувство; несмотря на обиду, которая еще не прошла, ей было приятно видеть застенчивую надежду и просьбу в глазах Джильберта. У нее как-то странно дрогнуло сердце. Но старая обида тут же взяла верх. Энн так живо вспомнила ту сцену в школе, словно она произошла вчера. Джильберт назвал ее волосы «морковным хвостиком», опозорив перед всем классом. Взрослому человеку, может, показалось бы смешным столько времени держать зло по столь пустяковому поводу, но не Энн. Такое не забывается и не прощается!
      — Нет, — холодно ответила она. — Мы с тобой никогда не будем друзьями. Я не желаю с тобой мириться.
      — Ладно же! — крикнул Джильберт, прыгая обратно в лодку. Его лицо вспыхнуло от гнева. — Больше я уже никогда не предложу тебе дружбу, Энн Ширли. И вообще, мне нет до тебя никакого дела!
      Быстрыми сердитыми гребками он послал лодку вперед, а Энн пошла по крутой тропинке к дому Дианы. Она гордо несла голову, но в глубине души почему-то испытывала тайное сожаление. Может, надо было помириться с Джильбертом? Конечно, он тогда ее ужасно оскорбил, но все же… Странно, но почему-то захотелось сесть на траву и хорошенько выплакаться. Нельзя же забывать, какую встряску она перенесла, сначала чуть не утонув и потом еще так долго цепляясь за сваю.
      На полпути ей встретились Джейн и Диана, которые бежали назад к пруду вне себя от ужаса, граничащего с умопомешательством. Родителей Дианы не оказалось дома. Узнав это, Руби Джиллис разрыдалась, а две другие девочки, предоставив Руби самой приходить в себя, побежали в Грингейбл. Но и там тоже не оказалось взрослых: Марилла уехала в Кармоди, а Мэтью косил сено на дальнем поле.
      — Энн, ты жива?! — воскликнула Диана, бросаясь на шею подруге и заливаясь слезами — на этот раз уже от счастья. — Энн… мы думали… что ты… утонула… и чувствовали себя… убийцами… потому что… заставили тебя… изображать… Элейн. Руби в истерике… Энн, как же ты спаслась?
      — Я вскарабкалась на сваю, — устало ответила Энн, — а потом мимо проплывал Джильберт Блайт в лодке мистера Эндрюса, и он отвез меня на берег.
      — Ой, какой молодец! Как это романтично! — произнесла Джейн, наконец перестав плакать. — Ну, теперь-то ты с ним помиришься?
      — И не подумаю! — сердито крикнула Энн, в которой на мгновение проснулся былой боевой дух. — И пожалуйста, Джейн, никогда больше не произноси при мне слово «романтично». Мне очень жаль, что вы так напугались, девочки. Я сама во всем виновата. Я, видимо, родилась под несчастливой звездой. Что бы я ни сделала, получается какая-нибудь глупость. Вот теперь мы утопили вашу плоскодонку, Диана, и у меня такое предчувствие, что мне уже больше никогда не позволят плавать на лодке.
      Предчувствие Энн оказалось более точным, чем это обычно бывает с предчувствиями. Когда родители Дианы и Марилла с Мэтью узнали об этом новом происшествии, они пришли в ужас.
      — Ты когда-нибудь возьмешься за ум, Энн? — простонала Марилла.
      — Знаешь, Марилла, наверное, возьмусь, — оптимистично закивала Энн. Она успела выплакаться у себя в комнатке, успокоилась, и к ней вернулась обычная жизнерадостность. — По-моему, есть все основания надеяться, что я больше не буду делать глупости.
      — Откуда ты это взяла?
      — Понимаешь, Марилла, — объяснила Энн, — это происшествие послужило для меня хорошим уроком. С тех пор как я стала жить в Грингейбле, я постоянно делала одну ошибку за другой, но каждая ошибка помогала мне избавиться от какого-нибудь недостатка в моем характере. Например, случай с аметистовой брошью научил меня никогда не трогать чужое. Торт с болеутолителем научил быть внимательной, когда я что-нибудь готовлю. Случай с зелеными волосами — излечил от тщеславия. Я теперь никогда не думаю о своих волосах и своем носе — или почти никогда. А сегодняшний случай излечит меня от излишней романтичности. Я пришла к выводу, что нет смысла искать романтику в Эвонли. Хорошо им было в замке Камелот сотни лет назад, но в наши дни романтика никому не нужна. Вот увидишь, Марилла, ты скоро убедишься, что я исправилась — по крайней мере, в этом отношении.
      — Дай-то Бог, — скептически отозвалась Марилла. Но когда Марилла вышла из кухни, Мэтью, который все это время молча сидел в своем углу, подошел к Энн и положил руку ей на плечо.
      — Не надо совсем уж отказываться от романтики, Энн, — застенчиво прошептал он. — Немножко романтики — это не так уж плохо, главное, чтобы ее не было чересчур много. Но немножко все-таки оставь, Энн, немножко оставь…

Глава двадцать седьмая ЭПОХА В ЖИЗНИ ЭНН

      Энн гнала коров домой с пастбища через ближний лесок. Наступал сентябрьский вечер, и все прогалины и полянки в лесочке были заполнены розовым закатным светом. Вдруг из калитки, ведущей на ферму Барри, вышла Диана. По ее виду Энн сразу догадалась — у Дианы важные новости. Но она сдержала свое любопытство.
      — Какой вечер, Диана, розовая мечта! В такой вечер становится радостно, что живешь. По утрам я всегда думаю, что самое лучшее время дня — утро, а когда приходит вечер, то кажется, что вечер еще красивее.
      — Да, сегодня чудесный вечер, — отозвалась Диана. — но ты не представляешь, Энн, какие у меня для тебя новости. Мама сегодня получила письмо от тети Жозефины, она приглашает нас с тобой в город в следующий вторник. Она сводит нас на сельскохозяйственную ярмарку, и мы будем ночевать у нее в доме.
      — О Диана, — прошептала Энн, бессильно прислонившись к стволу клена, — неужели правда? Только Марилла меня, наверное, не отпустит.
      — А мы попросим, чтобы мама ее уговорила. Ее она скорее послушает. А если она тебя отпустит, представляешь, что это будет за поездка! Я ни разу не была на ярмарке, и так обидно слушать, как другие девочки рассказывают о ней. Джейн и Руби были уже два раза, и в этом году родители их тоже возьмут.
      — Я вообще не буду про это думать, пока не узнаю, отпустит ли меня Марилла, — твердо заявила Энн. — Так вот настроишься — а потом узнаешь, что не едешь, — это выше моих сил. Но если она мне все-таки разрешит поехать, то все складывается удачно — к тому времени будет готово мое новое пальто. Марилла считала, что мне не нужно новое пальто — проходишь, дескать, еще зиму в старом. «Хватит с тебя и того, что ты получила новое платье», — сказала она. А платье очень красивое, Диана, — синее и сшито по последней моде. Марилла теперь шьет мне модные платья — не хочет, чтобы Мэтью обращался за помощью к миссис Линд. Я так этому рада. Но Мэтью сказал, что мне нужно новое пальто, и Марилла, не говоря ни слова, купила отрез синего сукна, и теперь настоящая портниха из Кармоди шьет мне пальто. И когда мы с Мэтью ездили в Кармоди, он купил мне очень хорошенькую шляпку. Знаешь, какие сейчас носят — из синего бархата, отделанную золотым шнуром с кисточками. А твоя новая шляпка, Диана, просто чудо как элегантна и очень тебе идет. Как ты думаешь, это грех — так много думать о нарядах? Марилла считает, что грех. Но ведь это такая интересная тема, правда?..
      Марилла позволила Энн поехать на ярмарку; договорились, что во вторник мистер Барри отвезет девочек в Шарлоттаун. Поскольку до города было тридцать миль, а мистер Барри хотел вернуться домой в тот же день, решили выехать ранним утром. Энн вскочила с постели еще до восхода солнца. Глянув в окно, она убедилась, что день обещает быть погожим — небо за елками серебристого цвета и без единого облачка. В доме Барри в комнате Дианы горел свет — значит, она тоже встала.
      Мэтью разжег очаг, и к тому времени, когда Марилла спустилась в кухню, завтрак был уже готов. Но Энн от волнения почти ничего не ела. После завтрака она надела изящную новую шапочку, новое пальто и поспешила по тропинке к дому Барри. Мистер Барри и Диана уже ждали ее, и через несколько минут они отправились в путь.
      Путь был не близкий, но Энн с Дианой он доставил огромное удовольствие. Какое блаженство ехать в коляске по влажной от росы дороге и смотреть, как рдеет восток и солнце заливает убранные поля! Воздух был свежий и бодрящий, ветерок шевелил голубоватую дымку, окутывающую долины и курившуюся на вершинах холмов. Иногда дорога шла через лесок, где клены уже надели свой золотисто-красный наряд, порой выходила к морскому берегу и посеревшим от вечных ветров рыбацким домикам. Когда они переезжали мосты через реки, сердце Энн замирало от полузабытого восторженного страха. Но где бы ни проходила дорога, кругом была масса всего интересного, и девочки болтали без умолку. В полдень они уже достигли Шарлоттауна и подъехали к великолепному особняку Бичвуд, скрытому от взглядов могучими вязами и буками. Мисс Барри встретила их в дверях. Ее черные глазки весело поблескивали.
      — Наконец-то ты приехала ко мне в гости, Энн-плутовка, — обрадовалась она. — Господи, как ты выросла! Уже выше меня. И так похорошела! Но ты, наверное, и сама это знаешь.
      — Нет, я этого не знала, — просияла Энн. — Я знаю, что у меня стало меньше веснушек, и благодарна судьбе хотя бы за это. И даже не осмеливалась надеяться, что стала красивее. Я очень рада, раз вы так думаете, мисс Барри.
      Дом мисс Барри выглядел роскошно, как Энн впоследствии рассказывала Марилле. Две девочки из захолустья пришли в некоторую растерянность, оставшись одни в великолепной гостиной, пока мисс Барри ушла распорядиться насчет обеда.
      — Прямо как дворец, — прошептала Диана. — Я никогда раньше не бывала у тети Жозефины и не представляла себе, что у нее такой импозантный дом. Вот бы на него посмотрела Джулия Бэлл — перестала бы тогда хвастаться своей гостиной.
      — Бархатные ковры, — восторженно проговорила Энн, — и шелковые занавески! Я всегда мечтала о таком убранстве. Но знаешь, Диана, я чувствую себя тут не очень уютно. В этой комнате столько прекрасных вещей, что не остается простора для воображения. Когда ты беден, у тебя есть по крайней мере одно утешение — тебе есть о чем мечтать.
      Девочки надолго запомнили эту поездку в Шарлоттаун.
      В среду мисс Барри поехала с ними на ярмарку, и там они провели весь день.
      — Это было восхитительно, — рассказывала потом Энн Марилле. — Я не представляла себе, что там может быть так интересно. Я даже не могу сказать, какой отдел лучше всех. Пожалуй, мне больше всего понравились лошади, цветы и рукоделие. Джози Пайн получила первый приз за свое кружево. Я за нее от души порадовалась. И еще я порадовалась, что рада за Джози — это значит, что у меня исправляется характер. Правда, Марилла, если я способна радоваться успеху Джози, значит у меня появляются христианские добродетели? Мистер Хармон Эндрюс получил второй приз за яблоки сорта Гравенстейн, а мистер Бэлл — первый приз за свинью. Диана сказала, что это просто смешно — чтобы директор воскресной школы получал приз за свинью, а по мне, почему бы и нет? А ты как думаешь? Диана сказала, что теперь она будет вспоминать эту свинью. А миссис Линд получила первый приз за масло и сыр домашнего изготовления. Так что Эвонли не упал лицом в грязь. Я и не подозревала, как люблю миссис Линд, пока не увидела ее лицо среди этой толпы незнакомых людей. Ой, Марилла, там были просто тысячи посетителей! От этого я почувствовала себя какой-то маленькой мошкой. Мисс Барри взяла нас с собой на главную трибуну смотреть скачки. Диана так увлеклась, что предложила мне пари: она ставила десять центов на рыжую лошадь. Я думала, что вряд ли эта лошадь выиграет забег, но от пари отказалась, потому что собиралась рассказать миссис Аллан обо всем, что происходило на ярмарке, и решила, что она не одобрит игру на скачках. Потом я обрадовалась, что отказалась от пари, потому что рыжая лошадь таки выиграла забег, и я бы потеряла десять центов. Так что добродетель была вознаграждена. И еще там запустили воздушный шар с человеком в корзине. Как бы мне хотелось полетать на воздушном шаре, Марилла! Это же так интересно — поглядеть на все сверху, но и страшно, наверное, тоже! А один человек продавал бумажки с предсказаниями судьбы. Даешь ему десять центов — и попугай выбирает для тебя скатанную роликом бумажку. Мисс Барри дала нам с Дианой по десять центов, чтобы мы узнали нашу судьбу. На моей бумажке было написано, что я выйду замуж за брюнета и уеду с ним за океан. После этого я внимательно вглядывалась во всех брюнетов, какие встречались, но ни один мне не понравился, а потом я решила, что, наверно, еще рано его высматривать — надо подождать несколько лет. Ой, Марилла, это был незабываемый день! Я так устала, что ночью не могла уснуть. Мисс Барри, как и обещала, поместила нас в комнату для гостей. Это была очень красивая комната, Марилла, но оказалось, что спать в комнате для гостей вовсе не так уж интересно, как я думала раньше. Это самое плохое во взрослении. То, о чем ты мечтала ребенком, оказывается вовсе не таким замечательным, как представлялось.
      В четверг девочки катались в коляске мисс Барри в парке, а вечером она взяла их на концерт в Музыкальную академию, где выступала известная певица. Энн вспоминала этот вечер как волшебную сказку.
      — Марилла, это просто не поддается описанию. Я пришла в такое волнение, что даже не могла говорить — одно это должно тебе многое сказать. Я сидела затаив дыхание, и у меня голова кружилась от восторга. Мадам Селицка — необыкновенная красавица. На ней было белое атласное платье и бриллиантовое колье. Но когда она запела, я про все забыла. У меня на глазах выступили слезы, но это были слезы восторга. Я ужасно огорчилась, когда концерт окончился, и сказала мисс Барри, что не представляю, как смогу теперь вернуться к повседневной жизни. А она ответила, что вот если мы сейчас пойдем в ресторан на другой стороне улицы и съедим там по порции мороженого, то я, наверное, легче вернусь к повседневной жизни. Это звучало так прозаически, Марилла, но, к моему удивлению, она оказалась права. Мороженое было замечательно вкусное, и сидеть в ресторане в одиннадцать часов вечера и есть мороженое казалось мне верхом шика городской жизни. Диана сказала, что хотела бы всегда жить в городе. Мисс Барри спросила меня, где мне нравится больше — в городе или в деревне, но я ответила, что мне надо об этом серьезно подумать. Так вот, когда я легла спать и подумала, я пришла к выводу, что не рождена для жизни в городе и что я этому очень рада. Конечно, приятно есть мороженое в одиннадцать часов вечера в сверкающем огнями ресторане, но это хорошо только как праздник; а в будни мне больше нравится в одиннадцать часов крепко спать у себя в комнатке и даже сквозь сон чувствовать, что над крышей светят звезды и ветерок шевелит ветки елок за мостиком. Так я и сказала мисс Барри за завтраком на следующее утро, и она очень смеялась. Она вообще смеялась, что бы я ни говорила, даже когда я касалась самых серьезных вещей, и это мне не очень нравилось. Я ведь совсем не старалась ее рассмешить. Но все равно она принимала нас с царским гостеприимством.
      В пятницу мистер Барри приехал, чтобы отвезти девочек домой.
      — Надеюсь, вам у меня понравилось, — улыбнулась мисс Барри при расставании.
      — Очень, — просто ответила Диана.
      — А тебе, мой дружочек Энн?
      — Это был самый замечательный праздник в моей жизни! — воскликнула Энн, бросилась мисс Барри на шею и чмокнула ее в сморщенную щеку. Диана никогда бы не осмелилась сделать что-либо подобное и даже испугалась смелости Энн. Но мисс Барри была очень довольна. Она долго стояла на веранде, глядя вслед коляске, которая увозила девочек, а потом со вздохом пошла в свой огромный дом. Без молодых щебечущих голосов он показался ей одиноким и унылым. Говоря по правде, мисс Барри была довольно эгоистичной леди и никогда никого особенно не любила, заботясь исключительно о своем комфорте. Она ценила только тех людей, которые были ей полезны или развлекали ее, как Энн. Потому старая леди весьма благоволила девочке. Но в последнее время мисс Барри заметила, что думает не столько о смешных высокопарных речах Энн, сколько о ее восторженном отношении к жизни, ее прозрачно-чистой душе, искренности, милых веселых глазах.
      «Я-то считала, что Марилла совершила большую глупость, удочерив девочку из приюта, — сказала она сама себе, — но теперь мне кажется, что она поступила правильно. Если бы у меня в доме жила такая девочка, как Энн, моя жизнь была бы гораздо счастливее».
      Обратная поездка понравилась Энн и Диане даже больше, чем поездка в город — ведь теперь они ехали домой. Перейдя по мостику через ручей, Энн заметила, как из окна кухни ей приветливо мигает родной огонек. Подойдя поближе, она увидела, что дверь раскрыта, а огонь в очаге озаряет жарким светом холодный осенний вечер, и бегом побежала по дорожке навстречу ожидающему ее дому и горячему ужину, который уже стоял на столе.
      — А-а, приехала, — без всяких эмоций, спокойно сказала Марилла, складывая вязанье.
      — Да, приехала, и ты не представляешь себе, Марилла, как хорошо вернуться домой. Мне хочется всех перецеловать, даже ходики на стене. Ой, Марилла, жареная курица! Неужели ты зажарила ее специально для меня?
      — Да, — кивнула Марилла. — Я считала, что ты проголодаешься в дороге и тебе надо приготовить что-нибудь вкусное. Раздевайся, сейчас придет Мэтью, и мы сядем ужинать. Я рада, что ты вернулась, Энн. Без тебя в доме было как-то пусто. Эти четыре дня показались мне бесконечно долгими.
      После ужина Энн села перед очагом между Мэтью и Мариллой и рассказала им все, что видела и делала в городе.
      — Там было ужасно весело, — сказала она, заканчивая свой рассказ. — Я считаю, что это была целая эпоха в моей жизни. И все-таки лучше всего вернуться домой.

Глава двадцать восьмая ГРУППА ПОДГОТОВКИ В КОЛЛЕДЖ

      Марилла положила вязанье на колени и откинулась на спинку кресла.
      «Что-то стали очень уставать глаза: надо в следующий раз, когда буду в городе, выписать себе новые очки», — подумала она.
      Уже сгустились ранние сумерки ноябрьского дня, и кухню освещали только языки пламени в очаге. Энн сидела перед очагом на коврике и смотрела в огонь. Книга, которую она читала, лежала на полу, а на губах Энн блуждала мечтательная улыбка.
      Марилла с нежностью глядела на нее. Сейчас она могла не прятать свои чувства под напускной строгостью — в комнате было почти темно. Как же она полюбила эту тоненькую рыжеволосую девочку — и эта любовь была тем сильнее, чем старательнее Марилла прятала ее от людского глаза. Сама Энн и понятия не имела, что Марилла так глубоко к ней привязана. Иногда она с грустью думала, что Марилле трудно угодить и от нее не дождешься понимания. Но она всегда с укором обрывала эти мысли, напоминая себе, чем обязана Марилле.
      — Энн, — вдруг нарушила молчание Марилла, — когда ты гуляла с Дианой, к нам приходила мисс Стэси. Она хотела сообщить, что решила организовать группу из старших учеников, которых будет готовить к вступительным экзаменам в Куинс-колледж. Она будет заниматься с ними после уроков еще один дополнительный час. Вот и пришла спросить нас с Мэтью, собираемся ли мы посылать тебя в Куинс-колледж. Что ты об этом думаешь, Энн? Ты хотела бы поступить туда и получить диплом учительницы младших классов?
      — О Марилла! — воскликнула Энн, становясь на колени и сжимая руки на груди. — Я только об этом и мечтаю — вот уже полгода — с тех пор как Руби и Джейн стали говорить, что будут готовиться к вступительным экзаменам. Но я об этом даже не заикалась, думая, что колледж, наверное, стоит очень дорого и вам не по средствам. Мне бы очень хотелось стать учительницей. Но мистер Эндрюс говорит, что учеба Присси обошлась ему в сто пятьдесят долларов, а Присси к тому же не так глупа в геометрии, как я.
      — Ну, о деньгах тебе нечего беспокоиться. Когда мы с Мэтью тебя удочерили, мы решили, что дадим тебе хорошее образование. Я считаю, девушка должна быть в состоянии сама зарабатывать себе на жизнь — еще ведь неизвестно, выйдет она замуж или нет. Пока мы с Мэтью живы, ты, конечно, можешь жить с нами в Грингейбле, но лучше быть готовой ко всему. Так что, если хочешь, мы запишем тебя в эту группу.
      — Спасибо, Марилла. — Энн обняла Мариллу за талию и посмотрела ей в лицо снизу вверх. — Как я благодарна вам с Мэтью! Я постараюсь хорошо учиться, чтобы вы могли мной гордиться. В геометрии, правда, много не могу обещать, но думаю, что я и с ней в конце концов справлюсь.
      — Конечно, справишься. Мисс Стэси говорит, что ты способная и старательная. — Марилла ни за какие коврижки не сказала бы Энн, о чем еще говорила мисс Стэси — нечего потакать ее самомнению. — И не надо так уж убивать себя учебой. Спешки никакой нет. Все равно тебе до вступительных экзаменов еще полтора года. Но мисс Стэси говорит, что имеет смысл начать готовиться заранее, чтобы прийти к экзаменам во всеоружии.
      Класс абитуриентов в Куинс-колледж вскоре был организован. В него вошли Джильберт Блайт, Энн Ширли, Руби Джиллис, Джейн Эндрюс, Джози Пайн, Чарли Слоун и зануда Сперджен Макферсон. Диану Барри родители не собирались посылать учиться дальше. Для Энн это был страшный удар. С той ночи, когда Минни заболела крупом, Энн и Диана были неразлучны. Когда группа абитуриентов впервые осталась после уроков и Энн увидела, как Диана медленно выходит из школы и направляется домой одна — по Березовой аллее через Фиалковую долину, — она едва удержалась от того, чтобы не сорваться с места и не броситься вслед за подругой. В горле у нее стоял ком, и она спрятала лицо в книгу, чтобы никто не заметил ее слез. Еще не хватало, чтобы Джильберт Блайт и Джози Пайн увидели, как она плачет!
      — Когда Диана пошла домой одна, Марилла, я вкусила горечь смерти, как выразился в прошлое воскресенье в своей проповеди мистер Аллан, — грустно поведала Энн Марилле вечером. — Как это было бы замечательно, если бы Диана тоже готовилась к экзаменам в Куинс-колледж! Но, как говорит миссис Линд, в этом несовершенном мире нет ничего совершенного. От высказываний миссис Линд на душе легче не становится, но нельзя отрицать, что она часто оказывается права. А наши занятия, видимо, будут очень интересными. Джейн и Руби просто хотят стать учительницами. На большее они не претендуют. Руби собирается поработать года два учительницей, а потом выйти замуж. Джейн говорит, что посвятит школе всю свою жизнь и никогда не выйдет замуж, потому что учительнице платят жалованье, а муж ничего жене не платит да еще и рычит на нее, если она попросит для себя немного денег из тех, что он выручил на продаже яиц и масла. Наверное, Джейн исходит из своего горького опыта: ее отец, по словам миссис Линд, старый скряга, у которого зимой снега не выпросишь. Джози утверждает, что идет в колледж просто для того, чтобы расширить свой кругозор, потому что ей никогда не понадобится зарабатывать на жизнь: это приютским, которых кормят из милости, надо пошустрее поворачиваться. Зануда Сперджен хочет стать пастором. Ой, Марилла, наверное, это грех, но когда я пытаюсь представить себе нашего Зануду пастором, меня разбирает смех. До чего же он чудно выглядит: толстая физиономия, маленькие глазки и уши, как лопухи. Чарли Слоун надеется стать членом парламента, но миссис Линд говорит, что из этого ничего не получится, потому что все Слоуны — честные люди, а в политике нынче преуспевают только ловкачи да жулики.
      — А что собирается делать Джильберт Блайт? — спросила Марилла, видя, что Энн открывает учебник латыни.
      — Я не знаю, каковы жизненные устремления Джильберта Блайта и есть ли они у него вообще, — презрительно ответствовала Энн.
      Меж тем соперничество между Энн и Джильбертом из тайного сделалось явным. Раньше оно было односторонним, но теперь стало очевидно, что Джильберт не собирается уступать Энн положение первого ученика в классе. С таким противником было не зазорно скрестить мечи. Остальные ученики молча признавали их превосходство и даже не пытались с ними состязаться.
      С того дня, когда Энн у пруда отвергла его дружбу, Джильберт, не считая вышеупомянутого соперничества в классе, как бы забыл про сам факт ее существования. Он разговаривал и шутил с другими девочками, обсуждал уроки и развлечения, иногда провожал домой кого-нибудь из них. Но Энн Ширли он полностью игнорировал. И Энн вдруг обнаружила, что это довольно неприятно — когда тебя игнорируют. Напрасно она снова и снова повторяла себе, гордо вскинув голову, что это ей совершенно безразлично. В глубине души Энн знала, что ей вовсе не безразлично, как относится к ней Джильберт, и что если бы ей вновь представился случай, как тогда на пруду, она поступила бы иначе. Она вдруг с удивлением и тайным огорчением обнаружила, что больше вовсе не сердится на Джильберта. Напрасно вспоминала она тот злополучный инцидент, напрасно пыталась распалить в себе былой гнев. В тот день на пруду он вспыхнул в последний раз и погас. Энн поняла, что простила Джильберта и забыла обиду. Однако было уже слишком поздно.
      Но уж, во всяком случае, ни Джильберт, ни кто-либо другой, даже Диана, никогда не узнают, как она жалеет о том, что так надменно и отвратительно вела себя с ним. Она, Энн Ширли, решила, что «скроет свои чувства под саваном забвения», и надо признать, это ей удалось, так что Джильберт, который, возможно, был вовсе не так к ней равнодушен, как хотел показать, даже не подозревал, что Энн хоть сколько-нибудь задета его презрением. Единственное, чем он мог утешиться, — это ее пренебрежительным отношением к Чарли Слоуну, над которым она постоянно, беспощадно и порой незаслуженно насмехалась.
      Во всех остальных отношениях зима, заполненная приятными и увлекательными делами, прошла для Энн очень быстро, и не успела она оглянуться, как в Грингейбл опять пришла весна, зацвели вишни, яблони и вообще все, что может цвести.
      С приходом весны даже у Энн и Джильберта стал угасать интерес к учебе. Ученики и учительница были одинаково рады, когда последняя четверть наконец закончилась и впереди замаячили долгие и счастливые каникулы.
      — Вы отлично поработали в этом году, — сказала им мисс Стэси при расставании, — и теперь вам надо хорошенько отдохнуть. Постарайтесь больше времени проводить в лесу и на лугах и набраться здоровья, сил и решимости на следующий, решающий учебный год. Он будет, нелегким — впереди вас ждет серьезное испытание: вступительные экзамены в колледж.
      — А вы останетесь с нами на следующий год, мисс Стэси? — спросила Джози Пайн.
      Джози Пайн вечно задавала вопросы в лоб, но на этот раз весь класс был ей благодарен, потому что по школе ходили пугающие слухи, что мисс Стэси предложили место в ее родном округе и что она собирается принять это предложение. Все с замиранием сердца ждали ее ответа.
      — Да, полагаю, что останусь, — ответила учительница. — Я собиралась перейти в другую школу, но решила, что еще год поработаю в Эвонли. Мне хочется довести вашу группу до экзаменов и узнать, как вы их выдержали.
      — Ура! — воскликнул Зануда Сперджен. Никогда прежде он не позволил бы себе так открыто радоваться, и, вспоминая свой порыв, он потом неделю краснел и смущался.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27