Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охота на "Шейха"

ModernLib.Net / Военная проза / Миронов Вячеслав / Охота на "Шейха" - Чтение (стр. 8)
Автор: Миронов Вячеслав
Жанр: Военная проза

 

 


Он кивнул на даму с подбитым глазом.

— Эй, есть что-нибудь? — перекрывая шум обыска, крикнул Калина.

— Есть!

— У меня тоже!

— И я нашел!

— Сюда несите! В зал! Света побольше сюда!

Послышался топот солдатских сапог и ботинок. Стали приносить то, что обнаружили в доме и во дворе.

Девять автоматов, штук пятнадцать пистолетов. Патронов было много. Часть в цинках, часть в пачках, часть просто россыпью. Гранат около двадцати штук. Запалы ввернуты. М-да, если бы не взяли этих «чижей» во время прогулки, то дорого бы нам дался этот домик!

Бойцы все приносили трофеи. Вот и старая радиостанция.

— Настройку не сбили? — спросил я.

— Нет, как было, так и стоит. Понимаем, — раздался басовитый голос разведчика.

— А это лично вам. — Из темноты вынырнул разведчик, он нес стопку фотографий.

Я взял пачку, мне подсветили фонариком. Калина тоже склонился над снимками.

— Смотри-ка, Сережа, а ведь это ты!

На фотографии хорошо было видно, как я куда-то иду по какому-то коридору. Здесь же были Ступников, Мячиков и Разин.

— Где это нас так засняли? — я смотрел.

— Не знаю, но похожи. — Андрей хохотнул: — Так кто за кем охотится?

— Это РОВД! — я узнал коридор.

Все снимки были сделаны с одного места. В РОВД была своя фотолаборатория. Отпечатать там снимки не представляло никакого труда. Фотографий Ступникова и моих было больше всех, хотя вместе мы были в РОВД только один раз.

— Ребята, вас «заказали»! — Калину это явно развлекало.

Бойцы притащили еще две мины направленного действия — МОН-90 и МОН-100. Это уже из области тяжелого вооружения. Серьезные ребята. Приволокли две большие картонные коробки. В них на русском и арабских языках была литература про ваххабизм. Картинки яркие, все на тему того, как посланники Аллаха уничтожают неверных и их пособников. Неверные были изображены в виде свиней, но в русской военной форме. Приспешники были тощие, трусоватого вида, по карманам рассовывали российские рубли и американские доллары. Воины ислама вооружены как Рэмбо, с просветленными лицами. Бумага хорошего качества. Странно, Коран запрещает изображать человека. Видимо из пропагандистских целей сделали исключение. Потом почитаю.

Принесли карту Чечен-Аула. Вот это ценное приобретение. Я посмотрел на края карты. Все номера тщательно срезаны. Но карта военная. Склеена как положено. Обстановка нанесена по всем законам военной топографии. Позиции наших войск — синим цветом, как противника, тщательно прорисованы детали. Условные обозначения нанесены также правильно. Было видно, что обстановка уточнялась. Так одна из рот недавно перебазировалась на скотный двор, поближе к окраине, чтобы прикрыть село в случае неожиданной атаки со стороны глубокого оврага. Только минные поля обозначены схематически.

Некоторые дома обозначены красным цветом. В том числе и тот, в котором мы сейчас находились. РОВД тоже было обозначено как «свое».

— А «красных» домов-то много. Как считаешь, контрразведка? — Калина тоже внимательно изучал карту.

— Если идти по аналогии, то можно и предположить, что эти «красные» домики являются опорными базами духов. Или, по крайней мере, сочувствующими. Что тебе эта подробная карта напоминает, а, разведка?

— Дай сигарету, а то мои закончились.

Закурили.

— Такие подробнейшие карты составляются, когда готовится наступление. Смотри, тут даже указана тропа — проход в минных полях. Там наш патруль ходит. Сам недавно ходил по этому маршруту. Значит, наблюдали. А по нему можно близко подобраться к «блоку», и прямо в тыл. Режь сонных бойцов и иди в деревню. Хитро задумано. Рота незаметно в деревню просочится, и никто не заметит!

— Я тоже так думаю, -кивнул я. — В деревне, судя по домам с красными отметинами, можно еще человек с полсотни собрать…

— Плюс с собой можно тяжелое вооружение не брать, в деревне свое есть, — продолжил мою мысль командир разведчиков.

— Есть что еще интересное? — крикнул Калина.

— Есть! — голос со двора.

Пыхтя от натуги, бойцы вкатили в дом пулемет «Максим», весь в смазке. Рядом же грохнули огромные ящики со снаряженными лентами.

— В коровнике был спрятан, насилу откопали. Если бы не миноискатель, ни за что не нашли бы.

— Откуда такое богатство? — мы с уважением смотрели на это грозное оружие.

— Ему лет с полсотни, а смотри, как за ним ухаживали! — с любовью в голосе произнес Калина.

Подошел, погладил его.

— Я его себе забираю! — он обернулся ко мне.

— Забирай, но в остальном поможешь нам, -согласился я. — А «Максимка», скорее всего, деду принадлежит. С войны, может, и с гражданской прячет его.

— Точно. Ты «колони» его, может, где и пара рев-наганов заныкано. Я его у себя на блок-посту поставлю, а потом к себе в часть, в музей отправлю. Ну и сам тоже постреляю, — он снова любовно погладил по бронещитку пулемета. — Красавец! Все! Бойцы! Собрать все это барахло, и в БТР! «Максима» и все, что к нему относится, — ко мне, а остальное — контрразведчикам. Баб куда? -обратился он ко мне. — На «фильтр»?

— Давай туда, сейчас некогда с ними.

— Баб на «фильтр».

Мы вышли во двор, чтобы не мешать бойцам грузить изъятое оружие. Во дворе уже стояло трое местных милиционеров, солдаты ощерились стволами автоматов, не пропуская их внутрь дома.

Милиционеры были из рядового состава. Ни начальника, ни его заместителя. Агентов среди них тоже не было. Из их сбивчивой длинной тирады получалось, что мы не имели права проводить обыск в доме без их согласия и участия.

Калина обвел их тяжелым презрительным взглядом.

— Пшли вон! Пока я вас как пособников на «фильтр» не отправил!

Милиционеры продолжали возмущаться. Но умокли, когда увидели как бойцы вытаскивают из дома оружие, боеприпасы, мины, пулемет «Максим». И очень их заинтересовали коробки с литературой. Одна из коробок развалилась. Макулатура посыпалась в грязь.

Разведчики кое-как собрали ее и стали небрежно скидывать весь этот полиграфический хлам в коробку. Я подошел, взял одну из ваххабистких брошюр, протягул ближайшему милиционеру:

— На. Почитай.

Он молча взял ее и оттер от грязи. Уж больно это он любовно делал.

Калина оставил в доме своих людей. С наступлением светового дня они должны были еще раз просмотреть дом.

Когда выводили женщин, милиционеры снова заволновались. Что-то кричали обнадеживающее на чеченском языке.

— Андрей, иди-ка, усиль посты. Думаю, что кто-нибудь попытается покинуть деревню.

— Ага. Тот самый случай!

Он подозвал одного из разведчиков. Офицер это был или сержант я не знал, все в одинаковых маскхалатах.

— Значит так! Падай на технику и объедь все посты! Действуешь от моего имени! Никого не выпускать! Кто не подчинится — пусть валят «на глушняк». Если узнаю, что кто-то вышел «за бобы» — место в «цинке» этому доброму бойцу я обеспечу. После этого прибудешь к начальнику штаба и доложишь, что сделано. Вперед!

Мы загрузились на БТР и поехали.


Вот и отдел. На крыльце оживленно. В том числе и милиционеры толпятся. Часть гражданского населения стоит рядом. Ждут рассвета, будут устраивать митинг по поводу того, что федеральные войска совсем распоясались, хватают бандитов, житья от них совсем не стало!

Милиционеры подтягиваются. Вот и начальник РОВД подтянулся, и заместитель — агент Ступникова. А вот и «Демон» стоит в тенечке. Остальных милиционеров я видел, но не знал.

— А вот и пособники приехали, — Калина был в хорошем настроении.

— Наносят упреждающий удар, — я скептически посмотрел на нашу охрану. — Андрей, может быть попытка прорыва и отбития задержанных. Сначала женщин, стариков и детей пустят. Ты бы поставил своих гоблинов, а? Главное — рассеять толпу.

— Сделаем! -кивнул он.

Потом крикнул своим. Те спешились с БТРа, окружили своего командира, тот поставил задачу. Разведчики выстроили коридор, по которому в наш отдел перетащили все, что изъяли в доме у старейшины.

Я стоял на крыльце и смотрел. Чеченцы подумали, что привезли кого-то из захваченных, и ломанулись к этой цепочке, но отхлынули, когда увидели ящики, коробки, оружие.

Из толпы тут же понеслись крики:

— Подкинули!

— Их подставили!

Ну а брани было в наш адрес!

Я смотрел на всю эту картину в свете электрических фонарей. Конечно не картина Верещагина «Апофеоз войны», но уж больно похоже на пролог к ней. А может, я просто устал и хочу спать?

— Ну что, Серега! Пошли посмотрим, что «поют» наши подопечные.

— Пошли! — я бросил сигарету в урну.

В коридоре были бойцы отделения охраны и разведчики. Среди них выделялся Зерщиков. Он развлекал окружающих тем, что крошил пальцами обломки кирпича, превращая их в труху, в пыль.

— А вот и особисты — ваши коллеги здесь, — Андрей показал на Зерщикова огоньком сигареты.

— С чего взял?

— А они Зерщикова с собой такают для акций устрашения. На психику давит. Впечатляет, конечно. Полные штаны со страху. Ты еще не видел, как он зубами вырывает из столешницы кусок дерева или перегрызает ножку стула?

— Нет.

— Посмотри. Первый раз, когда видишь, появляется желание этому бойцу кол осиновый в сердце загнать, — Калина хохотнул.

— Ты чего его к себе не берешь? — толкнул я Андрея в бок.

— Неповоротлив и ленив. Это ближе к вам — «заплечных дел мастерам», -хмыкнул он.

— Кто бы говорил. Если бы не наша информация, хрен бы ты нашел этих козлов. Деревню разнес бы.

— Разнес бы, но нашел! — он был в хорошем настроении.

Я увидел бойца из нашей охраны.

— Вас к начальнику. Срочно! — голос солдата был взволнован.

— Что случилось?

— Ханкала звонит, Москва звонит, прокуроры звонят, — дневальный покачал головой, мол, как все хреново.

— Отдай их мне. Я их «при попытке к бегству», — Калина был озадачен.

— Да, пошел ты… Иди лучше послушай, может, чего полезного услышишь. Я сейчас к начальнику, потом будем вместе разговаривать с этими уродами.

Я прошел к начальнику. Тот положил трубку телефона и жадно пил воду.

— Прибыл, — я закрыл за собой дверь.

— Ну, ты и кашу заварил! — он отер пот со лба.

— Ничего я не заваривал. Взял трех преступников, трех пособниц, и помойку всякого барахла. Я даже не допрашивал, времени нет. Они хоть колются?

— «Плывут», — шеф махнул рукой. — Каждому в отдельности показали это страшилище — Зверщикова…

— Зерщикова, — поправил я его.

— Я бы ему фамилию заменил. Зверюга! Ты видел его фокус с табуретом?

— Нет.

— Погрыз его в труху. Потом кирпичи в руках растер в порошок. Силища невероятная. Особисты притащили. Посмотри — тебе понравится. Ну, да ладно. Не успели привезти задержанных, как начались звонки. Сначала из местного РОВД. Потом глава администрации прибежал. Потом Ханкала. Потом из местного правительства. Прокурор района, прокурор Чечни, надзирающий прокурор, какие-то авторитетные чеченцы звонили. Короче — все требуют отпустить под подписку.

— Всех троих? — я налил воды, в горле пересохло.

— Ага, — шеф кивнул.

— Ну, и что, командир, будешь делать? — я напрягся в ожидании худшего.

— А вот им всем! — он согнул левую руку в локте, правую положил возле сгиба.

— Слава богу. Я думал, что отпускать будем с извинениями и компенсацией морального вреда. — Я закурил.

— Крупную рыбу взяли. Сейчас их дожать и дальше идти. Я вызвал тебя, чтобы сказать, что времени у нас мало, очень мало. Это сейчас звонки начались, а завтра уже делегации пожалуют, ходоки. Поэтому работать быстро. Разрешаю не отдыхать, — он усмехнулся.

— Спасибо, барин, спасибо. Век мы вашу доброту не забудем, — я шутливо наклонил голову.

— А вот откуда они так быстро узнали в Ханкале про задержание? — начальник потер красные глаза.

— «Дальняя» связь у милиции стоит?

— Стоит, — шеф уже понял, куда я клоню.

— Ну, вот и ответ. — Я встал и пошел к себе.

В моей комнате полным ходом шел допрос беглого милиционера — Артура Хамзатова. Кандидата в покойники. Разведчики, да и не только они, а все военные хотели смерти этого убийцы. Мне его жалко? Нет.

Допрос вел Гаушкин Володя. Рука на перевязи. Правой пишет. Когда делает неловкое движение — морщится от боли.

Хамзатов уже сломлен. Голова опущена. Руки и ноги связаны одной веревкой, которая пропущена через табурет. Не убежать, только короткими прыжками с табуретом вместе.

Когда я вошел, он поднял голову. В глазах страх. Это хорошо. Меньше возни будет с ним.

— А, Серега! — Володя, поднялся. — Заходи. Молодец! Матерого взял.

— А я, Вова, мелочью не занимаюсь, — я усмехнулся. — Давай, продолжай, а я попозже вклинюсь.

Володя, начал:

— Итак, Артур, продолжим. Ты сказал, что в милицию внедрился по поручению Шейха. Так?

— Да. — Тот не поднимал головы.

— Кто еще в местном РОВД пришел из банды по указанию главарей? Фамилии, адреса, чем они занимались. Чем ты сам занимался в милиции?

И Хамзатов начал рассказывать. Получалось, что из РОВД только человек десять пришли не из банды. Но бандит бандиту рознь, как бы это парадоксально ни звучало.

Так. Например, даже со слов этого бандита, «Махмуд» — агент Ступникова, он же по совместительству и заместитель начальника РОВД Магомед Асаев, не принимал участия в активных действиях против федеральных войск. Так, мелкая помощь, например, зарядить батареи для радиостанции.

Мой агент «Демон», он же Иса Гадуев, вообще сторонится всех. Угрюмый. Но пользуется авторитетом. Его боятся. Пришел не из банды Шейха, о себе мало что рассказывает, но слухи ходят, что занимался большими делами, крови на нем много. Что, по слухам, был в одной банде кем-то типа исполнителя. Карал отступников. И не просто в Чечне, а по всей территории бывшего СССР и заграницей тоже. Уничтожал в одиночку не просто отступников, но и всех их ближайших родственников. Мзду не берет, молится истово, но не ваххабит, презирает тех, кто пришел воевать в Чечню за деньги. Говорит, что Чечню надо спасать от всех не чеченцев, и вера здесь ни при чем. Вот тебе и «Демон».

Про начальника РОВД Артур пояснил, что его держат за «болванчика». Человек пришлый. Никто его не слушает. Теневым лидером является Алим.

— Что за Алим-Налим такой? — Гаушкин потер раненую руку, поморщился.

— Алим Саралиев. Формально он сержант. На самом деле является одним из офицеров Шейха. Тот ему доверяет. Слово Алима — закон. Только Гадуев может поступать как хочет. Алим думает, что Иса приставлен Шейхом или арабами наблюдать за ним, и в случае непослушания устранить его. — Артур по-прежнему сидел, опустив голову вниз, и говорил глухо.

— Понятно. Где живет этот Алим?

— Алим неместный. Живет прямо в РОВД.

— Кто фотографировал нас в РОВД? И по чьей команде? — встрял я.

— Фотографировал Умар Ханбиев. После того как вы, — он поднял голову, — опознали Ислама Исмаилова, Шейх приказал сделать фотографии тех, кто опознал, и передать ему. Сказал, что вы теперь его личные враги.

— Деньги обещаны? — поинтересовался я.

— Да, — задержанный кивнул головой. — За тебя — полторы тысячи долларов, за Ступникова — тысяча.

— Не густо, — мне было смешно.

— А меня и Молодцова заказали? — Гаушкин был заинтересован.

— Нет. — Артур покачал головой. — Вы пока не успели нанести ущерб Шейху и его людям.

— Не подмазывайся к нашей славе. Лучше работай — и тебя «закажут», — я ехидно выпустил струю сигаретного дыма в сторону Гаушкина.

— Серега, у тебя талант врагов наживать, — Гаушкин сначала рассмеялся, потом гримаса боли исказила его лицо, и он погладил свою раненую руку.

— Это Бог тебя карает, нельзя смеяться над врагами самого шейха, — я усмехнулся, потом обратился к Артуру: — Фотографии передали в банду?

— Да, — он сглотнул слюну.

— Зачем себе копии оставили и как переправили в банду?

— Алим принес и сказал, чтобы мы опознали, кто именно узнал Исмаилова. Мы указали на тебя. На своем экземпляре он обвел лица, а потом передал.

— Как передал? Способ передачи? Сам ездил в Старые Атаги?

— Нет. Ездить запрещено, чтобы не вызывать подозрений у военных. Тайник. У Алима есть тайник где-то и не один. Он спрятал там. Потом по радиостанции вышел на связь и сказал, что оставил фотографии.

— Понятно. Давай фамилии тех, кто поддерживает отношения с бандой.

Я закрыл глаза, вспоминая карту, где были нанесены «красные дома». А вот сейчас и проверим его. Под веками горело и жгло. Хотелось спать. Не уснуть бы. Опер уснул на допросе. Это уже смешно. Интересно, а что процитировал бы сейчас Ступников.

Я вспомнил карту. В цветах, в красках, со всеми условными обозначениями. Это было не так сложно. Я видел карту Чечен-Аула много раз. Сделать наложение из бандитской карты не так сложно. Но как хочется спать! Как я устал!

Хамзатов начал перечислять. Фамилия, имя, отчество.

— Э, нет, мужик, адреса давай! — уточнил Гаушкин.

И бандит начал говорить.

Гаушкин записывал, а я сравнивал с картой. Все адреса милиционеров, которые он перечислил, совпадали с «красными домами». Но были и еще такие дома.

— Скажи, Артур, а вот такие адреса, они тоже с бандитами?

И я перечислил несколько адресов, взятых с карты.

Хамзатов поднял голову и долго смотрел на меня. Взгляд был долгий, тяжелый, гуляли желваки. Он хотел меня уничтожить.

Я выдержал взгляд. Ничего сложного.

— Вы нашли карту. Вы нашли карту! Вы ее прочитали?!

— И что дальше? Да, нашли, да, прочитали, и мы ее еще качественно изучим. Исходя из карты, и нанесенной на нее обстановки, я полагаю, что Шейх с арабами готовился нас атаковать. Так?

— Да, — бандит кивнул головой.

— Кто рисовал карту?

— Исмаилов. Приходили люди и говорили, что и где, он рисовал.

— Когда планировалось наступление?

— Через десять дней. В Старые Атаги должны еще подойти люди.

— Откуда люди?

— От Гелаева. Он обещал прислать на подмогу.

— Это та самая «большая бяка», которую они нам готовили? — Гаушкин присвистнул от удивления.

— Чую, Володя, что это еще не все. — Я потер виски.

Голова разламывалась.

— Расскажи нам про Старые Атаги.

— Я буду жить? — он впервые оживился.

Есть информация, можно и поторговаться. Ставка большая — жизнь. За жизнь можно и выдвинуть условия.

— Жить будешь, -кивнул я. — У нас мораторий на смертную казнь. Дадут пожизненное, или лет двадцать. Потом амнистия, срок скостят до половины, потом выходишь на условно-досрочное, то есть, лет через семь-восемь — свобода. Устраивает? Со своей стороны я напишу, что ты оказывал помощь следствию. Так как?

Он думал. На лице это читалось. Лоб то морщился, то разглаживался, губы то опускались вниз, то легкая усмешка скользила по ним. Ерзал на табурете. Были бы свободны руки — обязательно делал бы ими что-нибудь. Кисти у него и так под табуретом ходят.

А может, этот кадр развязывается? Я подвинулся немного ближе, чтобы свалить его с ног если что.

— Ручками-то особо не шебурши, — понял меня Володя. — Разведчики вязали узлы, которые только сильнее затягиваются. Веревку потом резать.

— Я думаю. Мне нужно время, — он снова поднял голову.

— Думать надо было раньше, — я был суров. — Ты солдату горло перерезал. Второго ранил, когда задерживали. Так что лимит времени исчерпан. Цейтнот.

— Либо ты с нами, либо с Аллахом. Выбирай. — Гаушкин тоже «напирал».

— Хорошо, я согласен.

Тут забежал дневальный.

— Товарищи офицеры, вас к начальнику. Обоих.

— Зови кого-нибудь из разведчиков, пусть караулят. — Я встал.

— Вспоминай, Артур, крепко вспоминай. — Володя тоже поднялся со стула.

Вошли трое разведчиков. По-прежнему в зимних маскхалатах. Только капюшоны с головы скинули.

— Кто старший? — спросил я.

— Я, — один выдвинулся вперед, — сержант Коцага.

— Значит так, сержант. Слушай меня внимательно. Вот этот гражданин — ценный свидетель. Если на нем хоть один синяк появится во время моего отсутствия, я с тебя лычки сорву и вместе с твоими яйцами приколочу у себя над рабочим столом. Ты меня понял? Я не шучу. Ты — отвечаешь за все, — я был зол. Надо же было начальнику в самый кульминационный момент собрать совещание!

Сержант смотрел на меня как на бешенного. Сглотнул слюну.

— Я понял.

— Все, располагайтесь. Что найдете — можете съесть и выпить. Спиртного нет, не старайтесь.

Пошли в кабинет к шефу. Там уже сидел командир сводного полка, незнакомые мне офицеры, наши только подтягивались. Последним ворвался командир разведчиков:

— На «блоке», что в сторону Старых Атагов, расстреляли «Жигули». В ней было двое милиционеров и трое гражданских. Попытались подкупить часовых, чтобы выпустили. Когда наши отказались, то открыли огонь. У нас легко раненный, в машине — все жмурики.

— Бля! Началось. — Командир грохнул раскрытой ладонью по столу.

— Людей на усиление я уже отправил, — доложил Калинченко.

— Садись. Говорить будем. — Мячиков указал место Андрею.

— Предлагаю пригласить с улицы начальника местного РОВД, думаю, что ему тоже будет интересно, — предложил я.

— Хорошо, — начальник согласился.

Позвали начальника РОВД. Он вошел, переполненный праведного гнева. Его прямо распирало. Как бы не лопнул.

— Мы вас потом выслушаем, а сейчас сядьте и слушайте молча. Мы дадим слово, — пресекая все его попытки заговорить, суровым тоном сказал начальник. — Можно курить.

— Значит, так, — начал наш начальник. — Ситуация такая. Телефонные звонки меня уже достали. Завтра, вернее уже сегодня, часов в десять, думаю так, прибудет сюда много проверяющих. Начиная от наших начальников, заканчивая прокурорскими и милицейскими начальниками. Из местного правительства и всяких еще. Все они почему-то уверены, что мы здесь бесчинствуем. До девяти утра нужен результат. Понадобится помощь военных. Поможете? Вас тоже будут трясти, как яблоню, — это он обратился к военным.

— Что надо делать? — командиру очень не хотелось подставляться в этих грязных политических играх.

— Сейчас и решим. У кого какие предложения?

— У меня, — я поднял руку.

— Говори, Каргатов, — шеф кивнул.

— У меня есть список милиционеров, которые поддерживают духов. Надо их задержать. И привлечь для этого тех, кто лоялен нам.

— Хорошо, согласен.

— А я не согласен! — встрял милицейский чин. — Вы проводите все операции, не согласовывая со мной.

— Сядьте! Вы ничего не знаете, или не хотите знать! — шеф был резок.

Калинченко и командир тоже покивали одобрительно.

— Также, исходя из захваченной карты, мы знаем, где проживают люди, которые готовы поддержать бандитов, у них хранится оружие дома. В случае атаки бандитов, они выступят «пятой колонной». Их тоже надо брать.

— Согласен, — сказал Мячиков.

Остальные тоже покивали головами.

— Что удалось выяснить? Ступников, начинай.

— Я допрашивал Исмаилова. Вкратце — на Чечен-Аул готовилось нападение. Когда удался побег с «фильтра», то Исмаилову Шейх-Хачукаев приказал не форсировать переход в Старые Атаги, а организовать сбор разведданных на месте. В случае штурма многие милиционеры, а также местное подполье, по словам задержанного, выступят по команде организованно, всего до двухсот человек. Со своим оружием.

— Кстати, — встрял я, — боевикам уже известны проходы в минных полях.

— О, ё-тать! — командир схватился за голову. — Что еще?

— Если немедленно не предпринять меры превентивного характера, то завтра эти самые двести человек могут устроить кровавую баню всем приезжим. Взять их в заложники, а мы будем лишь…

— Хлопать себя ушами по щекам, — не выдержал Ступников.

— Примерно так, — согласился Мячиков.

— Вот список милиционеров и подпольщиков из Чечен-Аула, которые готовили вооруженный мятеж, — я подал листок. — Самые активные обведены. Их надо брать немедленно. Обыски само собой.

— И куда их потом? — спросил командир.

— На «фильтр».

— Там и так все забито! На головы друг другу?

— Шелупонь отпустить. Остальных колонной в Чернокозово. Самых интересных — на Ханкалу, после того как сами их отработаем.

Милиционер читал список своих подчиненных, замешанных в подготовке штурма, и вытирал пот. Ступников решил «додавить» его.

— Что будете делать завтра, уважаемый? Приедут начальники, в том числе и милицейские, и что ответить-то? Под самым носом заговор. РОВД -рассадник боевиков. За такие вещи по голове не гладят.

— Так я не знал! — тот был испуган и вытирал лицо большим клетчатым платком.

— Никто не знал, но почему-то ФСБ и армия узнали это раньше, чем начальник милиции. Бардак.

— Что делать? — он испуганно смотрел на окружающих его офицеров.

— Трясти надо! — наш начальник был предельно жесток. — Принимать активное участие в задержании и нейтрализации пособников. Вы согласны? Или поддерживаете пособников?

— У нас длинные руки! — Ступников опять вставил цитату из своей любимой книги.

— Я понял, — милицейский начальник был снова настроен решительно, точно так же, как когда он вошел в кабинет. Чувствует обстановку. Интересно, а он не из бывших партработников? Уж больно у него хорошо это получается.

— Кто у вас сейчас во дворе? — Это Вадим Молодцов.

— Почти все.

— Через пять минут заводите их в здание. Всех! — Это уже командир военных. — Калинченко!

— Я! — Андрей встал.

— Вязать всех. Тихо вязать! И морды не бить! Потом разберемся! По списку! Понятно?

— Так точно!

— Товарищи офицеры, вопросы еще есть? — командир все понял, и принял решение.

Командир на нашей стороне. Все хотят к победе подмазаться. Ну, мы не жадные — нам не жалко. Тем более что без помощи военных у нас ничего не получится.

Вопросов ни у кого не было. Калинченко убежал в коридор, оттуда доносились команды. В выражениях никто не стеснялся.

Через пять минут он зашел в кабинет:

— Товарищ полковник! Готовы, можно заводить.

— Ну что, теперь ваш выход, — начальник обратился к милиционеру, — справитесь?

— Справлюсь.

— Периметр закрыт? — Гаушкин к разведчику.

— Мышь не проскочит.

— Посмотрим.

Все напряглись.

— Давай! Ну, пошли? — командир встал.

Все вышли в коридор. Я снял автомат с предохранителя. Хотя в тесном от разведчиков коридоре вести огнь было безумием. Своих зацепишь.

Милиционер вышел на крыльцо и начал что-то говорить. Никто из нас ни слова не понимал по-чеченски. Мы лишь вслушивались в интонации. Толпа отвечала то глухим ропотом, то взрывом возмущения. Время шло, а толку не было.

Но вот он что-то прокричал раза три. Одна фраза, повторенная три раза. И толпа поддержала его. И он вошел в коридор.

— Сейчас будут заходить, — он снял шапку и опять вытер пот.

Лампу в коридоре погасили. Лишь из открытого кабинета начальника падала полоска света.

И действительно, первым зашел заместитель — агент Ступникова. Он вошел и остановился, со света, что горел на улице. В коридоре ничего не видно.

Его быстро и молча стреножили, и тихо оттащили брыкающее тело в кабинет к Разину.

Потом стали заходить другие милиционеры. Кто-то даже пытался оказать сопротивление, но их быстро «гасили».

— Все. — это произнес милицейский начальник.

Включили свет в коридоре.

— Отбирать! Своих от чужих! Начали! — шеф первым вошел в кабинет Разина.

Там вповалку лежало человек десять. Рты и глаза завязаны. Руки и ноги тоже. Все задержанные дергали конечностями, пытаясь освободится. Какой там! Каждое подергивание лишь затягивало узлы.

Я передал список милиционеру:

— Показывай, которых освобождать.

И он начал. Первым указал на своего заместителя. Разведчики рывком подняли его и разрезали веревки. Тот потирал руки и ошалело оглядывался.

— Выходи и жди в коридоре, — это приказывал командир.

Ступников хлопнул своего агента по плечу.

Потом подняли еще трех человек, среди них был и «Демон». Я злорадно смотрел, как с него сошла маска невозмутимости и высокомерия. Он был также ошарашен. Это полезно. Спесь слетела.

Начальник РОВД построил всех освобожденных милиционеров. Сначала он принес извинения, потом вышел Мячиков и вкратце обрисовал ситуацию.

Те стояли ошарашенные. Сначала их связали, а теперь предлагают участвовать в задержании бывших своих сослуживцев, провести обыски. Они начали что-то ворчать на чеченском языке.

Вышел командир:

— Значит, так, товарищи чеченские милиционеры. У вас два пути. Первый — вы помогаете нам. Второй — как пособники — добро пожаловать «на фильтр». Итак! Становись! Равняйсь! Смирно!

Что-что, а командовать он умел! Когда он заорал как на плацу перед многотысячным строем, то я и сам подтянулся. Огромной мощной волей обладал этот мужик!

Он выдержал паузу в пару секунд. И снова гаркнул:

— Добровольцы в пособники бандитов — шаг вперед!

Никто не вышел.

— Сейчас вам поставят задачу, которую вы выполните. Вопросы?

Мы улыбались. Чеченцы смотрели исподлобья.

Ничего, ребята, привыкайте!

Мячиков снова собрал совещание. Разведчиков и чеченских милиционеров оставили в коридоре. Отчего-то мы не стали называть при начальнике РОВД все адреса, которые запланированы для зачистки. Гражданин мент как-то не особо внушал доверия. Сам не знаю почему. Но, если начальник не видит того, что творится у него под носом, то зачем такой вообще нужен?

Гаушкин продолжал «потрошить» Исмаилова. Никто не забывал, что информация по Старым Атагам — это самое главное.

Тем временем на улице раздавался рев подъезжающей техники. Техники становилось больше, ропот толпы на улице утихал

Калина, начальник штаба и незнакомые мне офицеры на улице формировали группы захвата. Руководили группами опера.

Вот только оперов было мало, а объектов много.

Я пошел в группе, которую возглавил Калина.

— Значит, так, разведчик, — я закурил на крыльце, — нам трупы не нужны. Нужна информация. Объясни своим гоблинам.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20