Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охота на "Шейха"

ModernLib.Net / Военная проза / Миронов Вячеслав / Охота на "Шейха" - Чтение (стр. 19)
Автор: Миронов Вячеслав
Жанр: Военная проза

 

 


— Не все так просто, как хотелось бы. Давай поедим, да поеду на подмогу.

— Там все нормально. «Зверя» выпустили, он пару табуретов зубами поломал, арматуру на шее завязал у одного из душар, те и «поплыли».

— Откуда такие подробности? — усмехнулся, на что Зерщиков способен — знаю, даже представил, как это все было.

— Сам Зерщиков прибегал, у товарища подполковника сигареты кончились. Вот и рассказал. Потом «Зверюга» собирается кирпич крошить пальцами.

— Его энергию, да в мирное русло — цены бы ему не было.

— Не получится, — убежденно сказал боец. — Он слишком ленив, чтобы чем-то полезным заниматься. — Тем временем он из-под одеял достал котелок с кашей, ложку, налил чаю, все протянул мне. — Кушайте. Приятного аппетита.

— Спасибо. — Я не пошел к себе в комнату, а тут же принялся есть.

— Товарищ капитан, а можно я потом возьму у вас что-нибудь почитать? Мне ночь дневалить, а тут немного читать. — Он кивнул на книгу.

— Бери, только потом верни. До армии много читал?

— Нет. Я тут много понял.

Мне уже стало интересно.

— А что понял?

— Жизнь понял. — Голос уверенный, убежденный.

— Ну, хорошо! Спасибо за ужин. Посуду уберешь?

— Идите, я все приберу.

Вот и «Жигули». Завел, включил фары и поехал. Нет, чтобы не говорили, а самый лучший свет фар именно у «шестерки». Ездил я в Красноярске и на иномарках, но все равно, не тот свет, а здесь — прекрасно видно.

Колонна проехала два раза по разбитой дороге. Туда-сюда. И размесила эта длинная колонна все дорогу вдрызг. Я лавировал между гребнями и ямами.

Возле школы стоял БТР Калины, разведчики-бойцы курили рядом, главного гоблина не было видно.

— Где ваш командир? — спросил я у бойцов.

— В подвале, там работы много.

— Трупы не выносили?

— Не-а, все живы. Не дают нам, — хохотнул кто-то из темноты. — Они бы у нас быстро сознались во всем. Но командир сам там нас не пускает, приказал, если прокуратура появится, не пускать их ни под каким соусом.

— Да уж вряд ли они сунутся. Ночь на дворе.

— Они сейчас пьют на Ханкале, победу празднуют.

— Откуда знаете?

— Разведка знает все!

— Логично. Меня пропустите?

— Так вы же не из прокуратуры, с нами были. Конечно, проходите, тут аккуратно, ступенька сломалась. Придурок «Зверь» вытащил кирпич.

— Зачем, вон их сколько в округе валяется. — Я удивился, чего-чего, а строительного хлама и мусора везде было полно.

— Вот и мы спрашиваем — «Зачем»? А ему лень идти куда. Он его пальцами раскрошил. Придурок. Но духи полные штаны наделали, когда он завязал арматурины на шее узлом, и стал этот узел у каждого по очереди затягивать.

— Тут каждый в штаны от страха наделает.

— Ну да. Они же просто люди, хоть и духи. А жить все хотят.

— Ну, давайте, провожайте, чтобы шею не сломать в потемках. — Я шагнул в темноту подвала.

Боец быстро проводил меня вниз. От незнания действительно можно было кувырком упасть.

Пленных развели по углам, тихо вели допрос. Ступников, Молодцов, Гаух допрашивали по двое пленных, а Калина и Разин — по одному.

Подошел к Ступникову, тронул за плечо.

— Не помешаю, товарищ подполковник?

— Нет, конечно. Да почти закончили.

— Понятливые?

— Хорошие ребята. Сначала дурака включали. Мол, мирные беженцы. И ранения получены при уборке снега и расчистке грязи. Но все вместе им объяснили, и у них враз прошел приступ массовой амнезии, и они чертовски интересные вещи рассказывают. Кстати, а ты знаешь, что Калину и нас с тобой уже хотели оттащить на Ханкалу и допрашивать в качестве подозреваемых?

— Я спал.

— Поэтому будить не стали. Доложили в ответ на запрос, что Калина лежит с острым приступом радикулита, ну а у нас с тобой сердечный припадок.

— А почему не наоборот?

— Ты посмотри на этого гоблина, разве у него может болеть сердце, — он кивнул на Калину.

Слабое освещение кидало причудливые тени по углам. Калинченко в этом неверном свете представлялся человеком-горой.

— Да, ты прав, у этого сердце болеть не может, разве только с глубокого перепоя.

— Мячиков звонил, сказал, чтобы мы не дрейфили, отбиваемся. Главное — результат. А его столько, что хоть сейчас разворачивай колонну — и вперед, то есть — назад, тьфу, запутался, ну, то есть на Старые Атаги.

— Так все серьезно?

— Хуже некуда. Мы с тобой и половины не знали.

— Я думаю, что процентов десять мы с тобой знали, Саша.

— Обижаешь, мы знали больше! — обиженно протянул Ступников.

— Долго еще? Давай помогу.

— Да, в принципе, я закончил. Так, сидим за жизнь базарим. Кто больше не прав в этих войнах.

— И какой счет?

— Один ноль в нашу пользу.

— Убедил?

— Да нет, конечно, просто мы его в плен взяли, а не он нас. Вот и весь аргумент.

— Понятно. Железобетонно. У него своя правда, а у нас — своя. Истина как всегда где-то посередине спряталась.

— Примерно так.

— Ну, что, — Саша обратился к одному из задержанных, — жить ты будешь, как я обещал. С афганцем твоим мы завтра разберемся, — тот хлопал глазами и следил за интонациями в разговоре, — время до утра есть, так что, мужик, думай. С друзьями посоветуйся, коллективный разум еще что-нибудь подскажет. И есть у нас такая программа, как защита свидетелей. Но надо быть очень важным свидетелем, чтобы под нее попасть Понимаешь, мужик?

— Да. — Задержанный кивнул.

— Я закончил. А вы, мужики? — обратился Ступников к окружающим.

— Закончил.

— И я.

— Я тоже.

— До дома, до хаты. — Саша встал, растер онемевший зад, потянулся. — Если что важное — можешь разбудить в любое время суток. Идем, Сережа, покурим на свежий воздух. Устал я.

Мы вышли на поверхность. Хоть и находился я в этом подвале не больше десяти минут, но ночной воздух показался мне таким приятным и вкусным!

— Значит, так, разведчики, — Ступников обратился к часовым, — духов пальцем не трогать. Если вдруг попросят меня позвать или любого другого офицера, из тех, что допрашивали их — звать в любое время суток. Понятно?

— Так точно, товарищ подполковник! — ответил кто-то из разведчиков.

— Вот и хорошо. Идем, вкратце расскажу, что удалось узнать. — Саша тронул меня за рукав.

Спустились с лестницы, отошли в тень, чтобы не было слышно.

— Хачукаев получает информацию из Грозного, Москвы, Ханкалы. Ведет очень даже активный обмен.

— Судя по его осведомленности, этого следовало ожидать.

— Хизир набирает обороты, к нему приезжали два эмиссара из арабов, они проводили что-то типа инспекторской проверки по Чечне, встречались почти со всеми влиятельными командирами. Обещали деньги. Все ждут начала весеннего периода, чтобы тогда ударить по всей группировки, по всей Чечне. Жаждут повторить реванш, что получился у них в августе 1996.

— Ну, это вряд ли. Не та обстановка.

— Но крови попьют и прольют немало.

— Вот и я про это. И что, Саша? Как наши и другие службы пропустили этих эмиссаров?

— Все просто, гуманитарная помощь, соблюдение прав человека. Наши даже им вооруженную охрану дали, сопровождали колонну по Чечне, чтобы бандиты не напали. Шпионы кругом одни. Так и паранойя будет развиваться.

— Шизоидный психоз не гарантирует отсутствие слежки, — вспомнил я старую чекистскую шутку.

— Лучше бы наблюдали наши. Тогда бы и отследили всех этих эмиссаров.

— Еще что-нибудь есть?

— Отряд Хачукаева ждет через месяц подкрепления. Молодые чеченцы под видом учебы выехали за границу, где прошли промывку мозгов в Англии и на Ближнем Востоке, ну и, само собой разумеется, боевую подготовку. Среди них немало женщин. Шахидки, по совместительству снайпера, они же разведчики, наблюдатели. «ШП» широкий профиль.

— Долго готовили?

— Полгода. Документы у всех чистые. Настоящие. Отбирали лишь тех, у кого есть российский паспорт, а потом помогли получить загранпаспорта.

— Вербовщики здесь, в Чечне, известны?

— Пара фамилий.

— Тоже неплохо, можно и дальше цепочку потянуть.

— Это еще не все. По линии усиления вновь зарождающейся чеченской милиции Хизир должен получить через две недели два грузовика с оружием. Оно поступает в Старые и Новые Атаги, и ждет он среди прочего груза переносные ракетные комплексы.

— Вот это да! — я удивился. — «Игла»?

— Нет, это им достать пока не удалось, «Стрела».

— Тоже пойдет.

— Плюс новейшие выстрелы к РПГ-7, те, что разбивают активную броню на танках. У нас не везде на вооружении стоит это. Прямые поставки с заводов.

— Хорошие живут бандиты. Денег много.

— Угу, бюджет министерства обороны не может позволить себе такие вещи, а бандиты — могут.

— Саша, не переживай, отберем у духов это оружие — отдадим военным, пусть осваивают. За это с них еще магарыч сдерем. Пусть стол накрывают. Известно что-нибудь по месторасположению духов? Где «Шейх» скрывается?

— Ой, Сережа! Я же тебе говорю, что мы с тобой столько не знали!

— А теперь?

— Много. Информации много. Сейчас пойдем к нам, засядем у карты, только поесть чего-нибудь надо, а то брюхо уже сводит, и нанесем обстановку.

— Я уже поел, поэтому, будете говорить куда что, и я нанесу. А то продрых как последний гад, прямо даже и неудобно. — Мне действительно было стыдно, народ работал, а я спал.

— Договорились, тем более что лучше тебя никто не рисует, у всех коряво выходит, а тебя карты — хоть на международный конкурс военных топографов отсылай. Вот так и отработаешь то, что проспал, а мы трудились не спамши и не жрамши. И, кстати! Командир гоблинов начал врубаться в оперативную работу! Первый раз я заметил это, когда он допрашивал пленных, когда мы их повязали, и сейчас. Начал понимать, что чекисты не зря свой хлеб поедают!

— Хоть что-то приятное. Как думаешь, нас отдадут на растерзание прокуратуре?

— Знаешь, Сережа, — Саша стал задумчив, — очень хочется верить, что этого не случится. И не потому, что мы с тобой «конторские», а потому, что мы делаем правильное дело. Хотя, если с другой стороны посмотреть на то, что произошло всего несколько часов назад, то меня терзают смутные подозрения. Деревню когда «чистили», вроде тоже правое дело делали, а тут получается, что сдали с потрохами, подставили — дальше некуда.

— Вот если сдадут, тогда — дальше некуда, а пока посмотрим. Надо нанести обстановку на карту, составить массу справок, плюс справку-меморандум, доказывая, что банда Хачукаева действительно прячется в Старых Атагах, является устойчивым бандформированием, представляет угрозу для федеральных войск, мирного местного населения, и прекращение зачистки является ошибочным решением. Так?

— Ну, ты, Сережа, загнул. Получается, что Москва ошиблась? Нет, мужик, ты не прав! Москва не может ошибаться. Пусть даже они нас загонят на минное поле, но они будут правы. Вот так. А то, что ты тут рассуждаешь, является крамольным антиконституционным мнением. Вот по этому мы не будем писать про это. Ограничимся толпой бандитов под предводительством «Шейха».

Тем временем из подвала поднялись остальные опера и Калина. Андрей задержался у выхода, давая последние указания часовым. А потом поехали к нам в отдел.

Оттуда позвонили в штаб и узнали, что командир, начальник штаба и наш Мячиков остались до утра на Ханкале.

Сами же начали наносить обстановку на карту. Каждый расшифровывал свои записи и объяснял где, по его сведениям, находятся духи.

Постепенно карта Старый Атагов покрывалась синими значками. Несколько раз я брал тайм-аут на перекур.

С наслаждением разгибался и растирал затекшую поясницу, крутил шеей, она хрустела, тер красные глаза. Освещение было поганое, приходилось постоянно напрягаться.

Прав был Саша, мы знали так мало!

Но вот что удивительно, все называли убежища Хачукаева. Вот только этих убежищ у него получалось не меньше семи штук. Едины они были в одном — «Шейх» в случае опасности уходил к реке и там отсиживался.

Никто толком не знал, что у него там. Дом? Схрон? Землянка? Или просто он лодке переправлялся на другой берег Аргуна, и там отсиживался в Новых Атагах?

Хотя, чего проще — садись на машину и езжай дальше на юго-восток километров десять, там начало ущелья и очень страшное место. Военные его назвали «Волчьими воротами». Духовское местечко, крови русской там пролито немало.

Так нет, Хачукаев не уходит, стоит здесь. Как форпост боевиков, что основались в Аргунском ущелье, и он здесь как часовой, отвлекающий, оттягивающий на себя многие силы? Или он дурак сам по себе, вызывающий для своего удовольствия огонь на себя, показывающий нам и своим арабским хозяевам, мол, я ничего не боюсь. И если мне арабы подкинут еще денег, то я такое могу устроить! Непонятно это.

Это были не только мои мысли, но и всех моих товарищей по этой войне.

Периодически открывали дверь в коридор, все курили и дым даже не клубился, а плавал слоями. Лампочка, и так тусклая, из-за никотинового тумана и вообще перестала освещать углы.

Выходили на улицу, открывали дверь в мою комнату и дверь на улицу, так немного проветривало. Но через полчаса все повторялось вновь.

Глаза у всех были красными и от усталости, и от напряжения, и от табачного дыма. Я посмотрел на часы. Ого! Полчетвертого утра! Понимали, что поутру приехать может не только наше командование, но и ребятишки из прокуратуры. С этих станется.

Есть у меня знакомый опер, тот служил в Прибалтике, и когда националисты подняли голову, то прокуратура с КГБ активно отлавливала подрывной элемент, в том числе и подстрекателей к русским погромам. Прокуратура зачастую проявляла инициативу в этом деле. Зато когда власть поменялась, то прокурорские, те же самые, замаливая свои грехи, открыли охотничий сезон на своих бывших «смежников». И моему пришлось приложить немало усилий и смекалки, благо, что документы прикрытия имелись, чтобы эвакуироваться самому и вывезти без потерь семью. Его фото, вкупе со многими «врагами нового государства» были развешены на каждой остановке общественного транспорта. Вот только новые хозяева не простили прокурорских, некоторые сели на скамейку «запасных». И судили их как врагов народа. Никто не любит проституток. Если уж ты выбрал свой путь, то иди по нему. Тогда даже враги к тебе будут относиться с уважением.

Некоторые из прокуратуры чеченской воевали в первую кампанию против нас, потом «сложили оружие», получили должности, «перекрасились». Только вот думаю, что и боевики относятся к ним с презрением, не говоря уже про нас. Военные же, наверное, ждут возможности и команды, чтобы устроить им «шквальный шальной снайперский обстрел». Мол, перепутал вражеский снайпер цель. Только вот никто из командиров не даст команду стрелять по прокурорским.

Растер лицо. Все, хоть и спал, но от усталости всякая чушь в голову лезет. Нельзя быть таким кровожадным.

Я-то хоть поспал, а как же мужики?

Мои запасы кофе выпили быстро, Саша принес свой кофе, Разин — свой. Дневальный не успевал кипятить чайник.

— Мужики, а что афганец собой представляет? — спросил я.

— О, Серега, это еще тот фрукт! — Ступников важно поднял палец вверх.

— Я понимаю, фрукт южного происхождения.

— Он все же араб, алжирец, зовут его, — он открыл свои записи, — Аййуб. Пишется с двойной "й". Фамилия, если я сумел правильно записать — Абдулазы.

— Он чем-нибудь, кроме трудно выговариваемого ФИО знаменит, примечателен?

— Я же тебе говорю, что тот еще фрукт! В Алжире получил мусульманское обучение, потом поехал на заработки во Францию. Там в Лионе познакомился со своими земляками, те потащили его в мечеть, что в пригороде Лиона. А уже там имам этой мечети Шелали бен Шелали, — Ступников сверился с записями, — начал промывать ему мозги. Христиан ненавидит как черт ладана. Где только пахнет кровью — тут же организует помощь за панисламскую идею. Еще в 1994 году организовал поставку оружия албанцам, что проживали в Сербии. У самого этого черта есть два сына. Менад и Мурад. Менад прошел подготовку в Афганистане, является большим специалистом по производству и применению боевых отравляющих веществ.

— Газы что ли?

— Не только, аэрозоли также, отравление источников воды. Неоднократно бывал в Чечне. Вот и сейчас привозил гуманитарный груз. Придумали они простой способ эвакуации духов на отдых во Францию. Повоевал, а потом на Лазурное побережье. А? Лазурное море, белый песок. Девушки-француженки в бикини, нудистский пляж, коктейли в высоких бокалах, хотя по мне и пиво сойдет… — Саша мечтательно закрыл глаза.

— Э-э-э-э! Мужик! Ты сейчас слюну пустишь, давай дальше.

— Так вот, во время всех своих визитов они просто отдавали свои паспорта духам, те улетали на этот Лазурный берег греть пузо, а арабы шли с наглой мордой во французское посольство и заявляли, что так, мол, и так, паспорта они утратили, потеряли, украли и прочую ерунду. Им выдавали новые. А также они изготавливали паспорта у себя во Франции, вклеивали присланные фото чеченских бандитов, и уже здесь вручали им в торжественной обстановке. Как ударников бандитского труда местком и профсоюзы премировали их поездкой на юг Франции. Ах да, этот имам и семейство говорили, что было здорово рвануть или отравить посольство России во Франции.

— Ни фига себе! — я почесал голову — Надо информировать Лубянку, дело такое — опасное. А этот араб с двойным "й" яды, газы и другое оружие массового поражения привез сюда?

— Сам не привез, но ждет, приезжие эмиссары пообещали, что в Грузии формируется очередной груз гуманитарной помощи, а вот там уже и будут компоненты для производства ОМП. Само оружие вести опасно — могут сообразить, да и не дай бог рванет, и перевозчиков убьет. Пусть местные бандиты сами все соберут и уничтожат неверных урусов.

— Слышь, а почему это мулла из Парижа не любит христиан? — мне стало любопытно. Живет этот гражданин в хорошей христианской стране, а вот саму страну и христиан не любит. Непонятно.

— Надо будет у шефа попросить командировочку, да, слетать в Париж, и лично спросить у этого черта! — Ступников сладко потянулся.

— Ага, только поторопись, а то чеченская прокуратура, вкупе с их судом выпишут тебе командировку куда-нибудь в Пермскую область на «красную» зону.

— Замаются. Не таких обламывали. — Саша спокойно, устало улыбнулся.

— Все это надо обмозговать, причем спокойно, идем спать! — Молодцов потянулся, потер глаза. — Положите нас у себя или переться к себе?

— Только не храпеть и портянками не вонять! — резко ответил Разин.

— Годится! Я сплю в твоей комнате! — Гаух кивнул Разину.

— Сейчас скажу дневальному, чтобы что-нибудь сообразил для тебя.

— Пусть он тебе что-нибудь мягкое подыщет! Я сплю на твоей кровати. — Гаух уже направился внутрь отдела.

— Это еще почему? — Разин начла возмущаться.

— Все просто, я раненый, руке нужен отдых. Каргатова и Ступникова я не могу подвинуть, они старше меня, ты — самый молодой, вот ты и ищи где пристроиться.

— Ну, как так! — возмущался Разин.

— А ты как думал — с военной контрразведкой связался! Они подметки на ходу режут! — хохотнул Калина. — Разведка по сравнению с ними — дети. Так что, Разин, устраивайся поудобнее, где место найдешь, ни чем себе не отказывай! И еще после этого говорят, что в армии «дедовщина»! Они контрразведку не знают!

— Понял. — Разин кивнул головой и пошел следом за Гаухом.

Калина устроился на столе начальника — Мячикова, Молодцов на начальственной постели, Разин — на столе в своей комнате-кабинете.


Утром нас разбудил дневальный.

— Вставайте! С «блока» сообщили, что командиры приехали и шеф. Прокурорских нет.

— И то уже хорошо! — я открыл глаза. Время?

— Полдесятого. Чайник готов.

— Хорошо. Буди остальных.

— Да разбудил, все встали, только капитан Калинченко посылает…

— Бушует разведчик? — я усмехнулся.

— Сказал, что отправит на гауптвахту.

— Не бойся, сейчас поднимем!

Я прошел в комнату к шефу, там дрых на столе Калина. Молодцов лишь обреченное махнул рукой, мол, бестолку.

Я просто скинул разведчика, приподняв стол.

И восхитился его выучке. Он как кошка упал на руки, тут же откатился в угол, мгновенно выдернул пистолет и наставил на нас. А глаза еще сонные, ничего не видят. И все это молча, почти бесшумно.

— Э-э-э! Андрюха! «Пушку» спрячь! — Молодцов показал ему пустые ладони. — Тихо, тихо, здесь свои.

— Свои. — Калина оглядел комнату — Ваши лошадь в овраге доедают. Что я на полу делаю?

— Дневальный тебя будил, так ты всех послал. Я тебя и скинул со стола, начальники и командиры приехали, сейчас сюда придут.

— Не помню. — Андрей несколько раз потряс головой, потом резко вскочил, принял боевую стойку и провел удары руками и ногами. Руки резко поднял вверх и медленно, как бы с усилием опустил полусогнутыми на уровень пояса, медленно выдыхая. — Хо-о-о! Пожрать есть?

— Есть, идем. Ты бы еще работал как жрешь, так тебе бы цены не было.!

— Пусть трактор работает! Он — железный. — Калина был хмур и зол.

Мы только начали завтракать в комнате у Ступникова, когда приехал Мячиков. Судя по его виду, мы поняли, что, конечно, расстреливать нас не будут, но это стоило Петровичу немалых усилий.

Он сел рядом с нами.

— Дневальный! Мне что-нибудь оставили?

— Так точно. Вот! — Котелок с дымящейся кашей появился из-под солдатской подушки.

— Вы ешьте, ешьте, а то в тюрьме таких харчей нет, — Мячиков явно издевался над нами.

— Ты у нас паханом там будешь, — ответил Ступников.

— Зачем? Я — друг чеченского народа. По крайней мере, так я распинался почти всю ночь перед этими заразами из прокуратуры.

— Ну, и как? Убедил? Мы-то тебе все равно не поверим.

— Нормально все. — Мячиков кивнул. — Вы это здорово придумали с заболеваниями. Они хотели вас немедленно этапировать в Моздок, а там уже — в Москву, мы уже контрмеры придумывали, а вы все просто — «заболели». Значит так, мужики! Едет на Ханкалу комиссия из Генеральной прокуратуры, МВД, ФСБ. Будут рассматривать, то, что мы натворили…

— Товарищ подполковник! — вбежал дневальный — Вас срочно к телефону. С Ханкалы, ваш шеф. Сказали немедленно.

— Твою мать! Даже пожрать по-человечески не дадут!

Шеф ушел. А мы сидели тихо. Понимали, что, может, сейчас решается наша судьба. Может, в Москве приняли решение взять нас под стражу и этапировать в столицу нашей Родины — город-Герой Москву.

Послышались шаги. Несколько метров от кабинета до кабинета, но, казалось, что они тянутся почти вечностью. Как шаги Командора в «Дон Жуане».

— Бля! — Мячиков плюхнулся на стул, оглядел нас. — Не по вашу душу. Сегодня ночью из Старых Атагов переправилась банда и тихо проникла в Новые Атаги. Убиты, — он достал бумажку, — Манжа Джамбекова — директор совхоза, единственная женщина, которая занимала такую должность в Чечне. Имам мечети в Старый Атагах Асруди Матуев. Расстреляна семья члена администрации села Яхи Яламбаева.

— Ни фига себе! — Молодцов аж привстал.

— Дальше, мои юные друзья. Это дело Президент поставил на свой личный контроль. К нам вылетает «Альфа».

— Кто?

— Та самая «Альфа». Это первое. По распоряжению Генеральной прокуратуры, бронетехника не должна выезжать за пределы Чечен Аула.

— Стой, командир. Я чего-то не понял. Там духи «мочат» направо налево мирных авторитетов, а мы не можем даже прийти им на помощь из-за запрета прокуратуры. Так? — Ступников, как и все мы были ошарашены.

— Ну, почему же. Никто не мешает выехать туда на легковых машинах. Поэтому директор ФСБ принял решение отправить «Альфу». Послезавтра встречаем. Эта информация особой важности, поэтому — ни слова. Ну, и нужна полная информация по духам в Атагах. Что узнали на допросах?

Я развернул карту, и мы показали ему изменения, что удалось установить. Ступников доложил про араба. Мячиков лишь крякнул, когда услышал про посольство во Франции, и отправился докладывать по телефону на Ханкалу.

Нам было жалко людей, которых убили бандиты, но, когда узнали, что нас не будут арестовывать, как гора с плеч свалилась.

Вышли покурить на улицу. Калина уехал к разведчикам, Молодцов и Гаух тоже отправились к себе.

— Ну, что, Саша, надо агентуру тряхануть. Думаю, что после вчерашнего шум должен пойти по округе. — Я задумчиво смотрел в небо.

— Давай, чтобы нас не упрекали, что мы с источниками не работаем, — Ступников кивнул.

Я вызвал по срочной связи «Демона». Тот прибыл вовремя. Был очень раздосадован, что «Шейх» ушел. После нашего ухода из Старых Атагов банда вернулась, устроила митинг в центре села. Выступал сам Хачукаев, призывал всех на борьбу с неверными.

— Где-то у реки у Хачукаева логово. Не знаешь где?

— Я узнаю, — твердо ответил «Демон»

На том и порешили, договорились встретиться завтра в это же время.

У Ступникова агент тоже рассказал про митинг, сообщил, что Хачукаев через своих доверенных пособников хочет устроить митинг у нас здесь, и источник должен подобрать «нужных» людей, чтобы попытаться освободить пленных. Если надо отвлечь внимание, то бандиты готовы устроить отвлекающий маневр. Имитировать нападение.

Не исключено, что вся эта бойня в Новых Атагах была устроена специально для этого, чтобы все военные поехали туда, а духи тем временем освободят своих товарищей по оружию. Не кисло. Получается, что благодаря прокуратуре их план сорвался.

На следующий день я встретился с «Демоном», тот был уставший, разве что не засыпал на ходу, но показал на карте, где у Хачукаева убежище возле реки. Получалось, что там небольшой домик, с берега, с реки его не видно, он закрыт надежно кустами, подходы заминированы, есть лишь одна тропа, лодка также спрятана. Митинг собирали каждый день. Они бы также работали! В банду Хачукаева стали вступать новые члены. Не только из Старых Атагов, но и из Новых. Странная логика. Бандиты убили твоих односельчан, а они в банду… Где логика? Смысл в поступках и действиях? На митинге особо выделялся Садаев. Он слюной брызгал, проклиная все федеральные войска. Звал на священную войну. И Садаев в очередной раз поклялся убить нас со Ступниковым.


И вот приехали «альфонсы», так мы успели окрестить офицеров «Альфы». Их было человек сорок, всех разместили в заранее подготовленных помещениях. Начались совещания. Познакомились. Сказать, что они чем-то особо отличались от всех остальных, нельзя. Нормальные офицеры. Не знал бы, что они — «Альфа», ни за что бы и не подумал. Так же шутят, не похожи на «псов войны». Взгляд, наверное, только их выдавал. Цепкий. У оперов взгляд «мазучий», а у этих — цепкий. В глаза. До затылочной кости.

За нами сразу закрепили двоих офицеров, они были кем-то вроде организующих взаимодействие с нами — майоры Борис Курдибанский и Михаил Марченко. Очень скупо рассказывали о своих срецоперациях. Мы лишь по обрывочным фразам поняли, что оба не первый раз воевали в Чечне.

Освобождали заложников в Минеральных Водах, еще где-то. Про свои подвиги они говорили нехотя, уклончиво, да мы и не настаивали. Уже одно это — работать вместе с «Альфой» — почетно. И опыта наберешься такого, что и не снилось. И чувствовалась у мужиков обстоятельность. Надежность что ли.

При этом они знали массу анекдотов, вставляя их к месту. Ступниковские афоризмы им тоже пришлись по душе. И сработались мы с ними быстро. Легко.

Другие офицеры знаменитого спецназа были выделены для организации взаимодействия с военными. Работа закипела. Нашу карту и всю информацию, которой мы владели, тут же переносили на свою карту и, рассуждая о предстоящем штурме, говорили на своем сленге. Что-то из разговора мы, конечно, понимали, но это «что-то» была, наверное, десятая часть.

Они спрашивали, как лучше заходить в село, как выглядят дома, которые у нас отмечены как бандитские пристанища. Сколько этажей, какой забор, сколько окон в доме, есть ли запасной вход, есть ли собаки, имеются ли надворные постройки?

Мы лишь пожимали плечами.

— Нам туда заходить! — втолковывал Курдибанский. — Бог — в мелочах. Отчего ты думаешь, наши операции длятся секунды? Потому что они до мельчайших деталей спланированы, отработаны и продуманы. Нет мелочей. Это же не войсковая операция. Это — ювелирная, точечная работа. И даже, если что-то пойдет не так, как запланировано, то, всегда должен быть надежный путь, чтобы отступить. Без наших потерь. Нет мелочей. Нет.

А Москва и Ханкала все время нас торопила. Они торопили военных, они торопили. Торопили и «Альфу». В вышестоящих штабах недоумевали, как же так можно. Самое лучшее спецподразделение в стране прибыло проводить «зачистку», и толку нет! Почему топчетесь на месте?

С другой стороны чеченская прокуратура тоже не зря деньги получает. С Ханкалы звонили и сообщали, что приходится с большим трудом удерживать этих «горячих парней» не месте. Генеральная прокуратура дала им карт-бланш.

Мы все, и военные, и мы сами, рассказали офицерам «Альфы» о своих злоключениях в Старых Атагах. Те лишь развели руками. Все понимали, что надо «чистить» Атаги быстро, очень быстро. Или нас «зачистят» прокурорские. Со всей чеченской ненавистью.

Калина со своими разведчиками от «альфонсов» просто не отходили.

Он влюбленно смотрел на необычное оружие — автоматы и снайперские винтовки с глушителями, ощупывал, разве что на зуб не пробовал бронежилеты, рассматривал нежно, как величайшую ценность, ножи.

Он ходил по пятам за командиром спецназовцев, умоляя провести занятия с его личным составом. И все-таки «достал»!

Командир «альфовцев» выделил троих офицеров, и те на разрушенном здании провели учения по захвату дома. Калина сам наравне с подчиненными в десятый раз штурмовал дом. После штурма разведчиками здание разрушилось окончательно.

Все разведчики ходили с горящими глазами, оказывается и в этом ремесле можно еще многому научиться. Они готовы были сутками драить для спецназовцев оружие, чистить их ботинки, точить ножи, снаряжать обоймы патронами. Просто находиться рядом с сотрудниками «Альфы» для разведчиков было счастьем.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20