Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Книжки на вырост - Когда-то, давным-давно

ModernLib.Net / Детские / Милн Алан Александр / Когда-то, давным-давно - Чтение (стр. 2)
Автор: Милн Алан Александр
Жанр: Детские
Серия: Книжки на вырост

 

 


      Недоброжелатели графини распускали слухи, что эта женщина была столь дерзка, что ничто на свете не могло заставить ее побледнеть. Конечно, графиня Бельвейн имела ряд недостатков, но именно этот в их число не входил: глядя на занесенный над нею сверкающий клинок, она была бледна как мел. Тысячи мыслей вихрем проносились в ее голове: как потом будет раскаиваться король, как ее будут воспевать менестрели, будет ли опубликован ее Дневник, но, в основном, она проклинала себя за то, что ей вдруг пришло в голову разыграть такую дурацкую мелодраму.
      Король вздрогнул, пришел в себя и страшно сконфузился. Потом закашлялся, чтобы скрыть смущение, и подал руку графине, помогая ей подняться.
      - Графиня, что это с вами? Просто нелепо. Неужели вы думаете, что я позволю вам жертвовать собой, да еще в такое время? Присядьте и давайте обсудим все по порядку.
      Оглушенная бурей чувств, Бельвейн сидела, крепко прижимая к груди драгоценный Дневник. В эту минуту жизнь казалась ей особенно прекрасной, единственным темным пятном было то, что менестрели все-таки, по-видимому, не сложат о ней песен. Ничего не поделаешь, нельзя же получить все разом.
      Король решительными шагами расхаживал по залу и говорил:
      - Я отправляюсь на войну и оставляю горячо любимую дочь. Разумеется, в мое отсутствие править страной будет она. Но я хочу, чтобы Гиацинта знала, что в любую минуту может обратиться к вам, графиня, за поддержкой и помощью. Уверен, что полностью могу на вас положиться, поскольку вы только что представили мне неопровержимое доказательство вашей преданности.
      - О, что вы, ваше величество! - протестующе воскликнула графиня и с торжеством отметила про себя, что труды не пропали даром.
      - Гиацинта еще совсем девочка, - тем временем продолжал король. - У нее нет никакого опыта. Она нуждается...
      - В руководящей материнской руке, - мягко подсказала графиня.
      Веселунг смешался и отвел глаза в сторону. Вообще-то, ему следовало бы немедленно объясниться. Но... но столько еще нужно успеть до завтра... Пожалуй, лучше отложить это до конца войны.
      - У вас не будет никакой официальной должности, кроме прежних, - продолжил он поспешно, - но я хотел бы, чтобы принцесса во всем следовала вашим советам.
      С некоторых пор графиня только об этом и мечтала, но, конечно, в подобной ситуации необходимо было проявить подобающую скромность.
      - Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество, - с радостью. Но разве Советник...
      - Советник поедет со мной. Он, конечно, не боец, зато силен в заклинаниях. - Король огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что они одни, и продолжал, понизив голос: - Он как-то говорил, что разыскал в архивах одно очень сильное заклинание. Если нам удастся применить его перед первым сражением, наши доблестные войска смогут... ээ... проявлять свою доблесть, почти не встречая сопротивления.
      Графиня застенчиво пролепетала:
      - Но есть же и другие образованные мужчины... Они гораздо лучше разбираются в государственных делах, чем мы, бедные женщины ("Что за чушь я несу", - думала она про себя), и они смогут дать ее высочеству несравненно более ценные советы...
      - Такие мужчины, - прервал ее Веселунг, - понадобятся мне самому. У меня каждый человек на счету! В войне с Бародией будет участвовать все мужское население Евралии, поэтому наша страна на некоторое время превратится в страну женщин. - Он искоса взглянул на графиню и улыбнулся. - Это будет страна, в которой... ээ... каждый... то есть...
      Было совершенно очевидно, что король изо всех сил старается и никак не может придумать что-нибудь очень галантное, и графиня по доброте души решила избавить его от мучений.
      - О, ваше величество, - она потупила взор, - это, право, слишком любезно с вашей стороны...
      - Д-да нет, нисколько, - растерялся король, пытаясь припомнить, что же он такое сказал. В конце концов он предпочел откланяться. - К сожалению, графиня, я должен вас покинуть. У меня масса дел.
      - У меня тоже, ваше величество. - Она сделала реверанс и вышла из зала, зажав под мышкой Дневник.
      А Веселунг, который никак не мог избавиться от ощущения какой-то внутренней неудовлетворенности, вернулся к письменному столу и взялся за перо. Когда десять минут спустя Гиацинта заглянула в библиотеку, весь стол был завален обрывками бумаги, и она невольно наткнулась на несколько примечательных фраз:
      "В подобной стране я стал бы счастливейшим из подданных..."
      Остальные были еще короче:
      "Это, дорогая графиня, было бы моей..."
      "Страна, в которой даже король..."
      "Счастливая страна..."
      Последнее было зачеркнуто и поверх него написано:
      "Плохо!"
      - Отец, что все это значит?
      Веселунг вскочил, покраснев до корней волос.
      - Ничего, дорогая, ничего... Я просто... Видишь ли, мне, безусловно, необходимо будет обратиться с речью к народу. Вот я и набросал несколько... Как бы то ни было, они мне больше не нужны.
      Он сгреб клочки в кучу, смял их и бросил в корзину для бумаг.
      "Что же с ними стало?"- спросите вы. Скорее всего, на следующее утро они пошли на растопку камина. Но вот что удивительно! В десятой главе "Евралии в прошлом и настоящем" я вижу: "Поелику король и все мужское население Евралии отправились на войну с подлыми бародианами, Евралия стала страной женщин страной, в которой даже король был бы счастливейшим из подданных".
      Так что же это означает? Не есть ли это новый пример литературного плагиата? (Если вы помните, мне уже пришлось обличить Шелли.) Уж конечно, Роджер имел доступ к дворцовым корзинам для бумаг, как и многие другие историки. Но, в таком случае, он был обязан указать первоисточник!
      Однако мне не хотелось бы быть несправедливым к Роджеру. Вам, наверное, уже стало ясно, что я во многом не разделяю его взглядов, но отдаю ему должное как историку (а в некоторых случаях, например, когда речь идет о первом появлении принца Удо в Евралии, целиком полагаюсь на свидетельства Роджера). И я ведь всегда ссылаюсь на него, если мне случается включать его высказывания в свое повествование, - так что есть все основания надеяться, что и Роджер был столь же щепетилен в отношении других. Я уже упоминал о том, что Роджер Кривоног - натура, несомненно, романтическая (как, впрочем, и король Веселунг). Поэтому давайте считать, что эта возвышенная мысль пришла к ним обоим независимо друг от друга.
      Графиня Бельвейн имела полное право торжествовать небольшую победу. Король обнажил меч, но она не дрогнула! В награду она получит власть. Она станет властью за троном.
      "Не обязательно за троном", - думала графиня.
      Глава 4
      Принцесса Гиацинта полагается на графиню
      Настало время представить вам Виггз, и я сразу оказываюсь в затруднительном положении.
      Каково было положение Виггз при дворе?
      Ответить на этот вопрос не так-то просто. Дело в том, что мне приходится складывать всю историю из отдельных кусков, рассказанных другими, как головоломку, и заполнять пробелы, полагаясь на собственное представление о логике поведения того или иного персонажа. Для начала я хотел бы познакомить вас с первоисточниками.
      Первый и главнейший из них - это, конечно, Роджер Кривоног. Его монументальный труд "Евралия в прошлом и настоящем" в семнадцати томах громоздится на моем письменном столе. Я наткнулся на них (разумеется, в переносном смысле) совершенно случайно, возвращаясь в Лондон со стороны Нью-Барнета. Я имею в виду один маленький магазинчик около... забыл, как называется это место, но это третья по счету книжная лавка по левой стороне улицы. Именно этому труду я следовал в изложении основных линий и уже говорил о том, насколько высоко ценю сие произведение.
      Во-вторых, существует некоторое количество легенд и баллад, поведанных мне моей тетушкой, одной из представительниц корнуэльских Малоносов. Она утверждает, что является прямым потомком Генри Малоноса, чей удачный выстрел и породил к жизни цепь событий, которые я пытаюсь изложить. Безусловно, мне не придет в голову подвергать сомнению слова дамы, к тому же она, действительно, всегда говорит о Генри Малоносе с той смесью гордости и фамильярности, с какой обычно говорят о знаменитых предках или родственниках. Во всем, что не касается Генри, ее слова заслуживают полного доверия, тем более что, в основных чертах, эти рассказы подтверждаются Роджером. Именно она описала графиню Бельвейн с необыкновенной яркостью и дала истинную оценку ее характера, отсутствующую в других источниках. Но ее отношение к Генри Малоносу просто нелепо. Дай ей волю, и он станет главным и единственным героем всей истории. Это вызывает у меня и у Роджера снисходительную усмешку: мы отдаем должное Генри за его блестящий выстрел, но и только.
      И в-третьих, сама Бельвейн. Женщины, подобные ей, не умирают. Не далее как в прошлом году мне довелось встретить ее - или ее воплощение - в одном загородном имении в Шропшире. Не помню, каким именем она себя назвала, но это была она. Я узнал ее тотчас - время покатилось вспять, и вот мы уже в милой Евралии. "Остался к чаю и был совершенно очарователен..." Интересно, сказала бы она то же самое обо мне? Однако я, кажется, становлюсь сентиментальным почти как наш дорогой Роджер.
      Проконсультировавшись с этими источниками, я вновь задаю себе вопрос: кто же такая была Виггз?
      Роджер говорит о ней как об одной из приближенных принцессы. Мы знаем, что Гиацинте было семнадцать лет. В таком случае, Виггз должно быть столько же девушка на выданье - или, возможно, чуть старше. Почему бы и нет, спросите вы? Действительно - леди Виггз, фрейлина ее высочества, восемнадцати с небольшим, высокая и статная... Поскольку именно она разрушила коварные планы графини, пусть и будет ей под стать.
      Да, конечно, но вы никогда бы так не подумали, если бы послушали мою тетушку. К тому же, если бы вам выпало счастье лицезреть Бельвейн, то вы сразу же поняли бы: ни одна взрослая женщина не могла ей противостоять.
      Виггз была ребенком - я чувствую это всем сердцем. В легендах и балладах моей тетушки она предстает перед нами девочкой, как Алиса в сказочной стране. Что бы там ни писал Роджер, в моем рассказе она будет ребенком.
      Между прочим, у Роджера концы с концами не сходятся. Например, он упоминает о том, что Виггз вытирает пыль с трона. Попробуйте-ка представить себе придворную даму, которой в прошлом феврале исполнилось восемнадцать, с тряпкой или метелкой в руках! Несколько раз он заставляет ее выполнять приказания графини - это тоже настораживает. Никогда фрейлина не стала бы повиноваться никому, кроме своей госпожи.
      Итак, Виггз - девочка. Маленькая подруга Гиацинты, готовая на все для того, кто любит (или делает вид, что любит) ее покровительницу.
      Король Евралии Веселунг отправился на войну. Он ехал во главе внушительного войска с заколдованным мечом на левом боку (плащ-невидимка был пока приторочен к седлу, чтобы отсутствие королевской тени не пугало боевого коня). Гиацинта провожала его у ворот замка. Пять раз он возвращался, чтобы дать ей последние наставления, а шестой - за мечом, но теперь он действительно уехал, и Гиацинта сидела на любимом месте на башне замка вместе с Виггз.
      - Никогда не думала, что провожать отцов на войну - такое утомительное занятие, - сказала Гиацинта.
      - Я очень надеюсь, что с ним ничего не случится. Послушай, Виггз - хотя об этом, я думаю, лучше не говорить вслух и хотя он только что уехал - но, наверное, это очень приятно - быть королевой, правда?
      - Это должно быть просто чудесно! - ответила Виггз, глядя на принцессу широко открытыми глазами. - А вы теперь можете делать все, что хотите?
      Гиацинта кивнула:
      - Я всегда делала все, что мне хотелось, а теперь я могу это делать.
      - А вы можете отрубить кому-нибудь голову?
      - Запросто!
      - По-моему, это очень противно - отрубать головы.
      - И мне так кажется, - улыбнулась Гиацинта. - Поэтому давай пока не станем этого делать - пока не привыкнем как следует.
      Виггз не сводила с принцессы восторженных глаз.
      - Кто сильнее, - спросила она, - вы или фея?
      - Я так и знала, что ты задашь какой-нибудь ужасный вопрос, - сказала Гиацинта, делая вид, что сердится. Потом она оглянулась по сторонам и шепнула Виггз на ухо: - Я!
      - О-о! - воскликнула Виггз. - Неужели правда?!
      - Конечно, правда. Ты слыхала когда-нибудь историю об отце и фее?
      - О его величестве?
      - Да, о его величестве короле Евралии. Это случилось однажды в лесу, вскоре после того, как он стал королем... А вы знаете эту историю? Думаю, нет. Это случилось вскоре после того, как Веселунг взошел на престол. Он так этим гордился, что повсюду расхаживал и повторял вслух: "Я король. Я король. Я король". А иногда: "Король - это я. Король - это я!" Однажды он гулял в лесу, и его случайно услышала фея. Она явилась ему и сказала:
      - Значит, ты - король?
      - Я король, - ответил Веселунг, - я король, я ко....
      - А все-таки, - перебила его фея, - что такое, в сущности говоря, король?
      Веселунг гордо заявил:
      - Король - это очень могущественное существо!
      - А если я превращу тебя в овечку? Что тогда?
      Король на минуту задумался.
      - Пожалуй, я бы не отказался побывать овечкой.
      Фея взмахнула рукой.
      - Вот и будь ею! До тех пор, пока не признаешь, что фея могущественнее, чем король.
      И он в мгновение ока превратился в овечку.
      - Ну? - сказала фея.
      - Ну? - сказал король.
      - Так кто же могущественнее - король или фея?
      - Король, - ответил Веселунг, - и, вдобавок, гораздо шерстистее.
      Наступило молчание. Король начал пощипывать травку.
      - Я не слишком высокого мнения о феях, - пробормотал он с набитым ртом. Мне кажется, они не очень-то могущественны...
      Фея сердито взглянула на овечку.
      - Они не могут заставить говорить то, что не хочешь, - пояснил король.
      Фея топнула ногой.
      - Стань жабой! - воскликнула она. - Мерзкой, бородавчатой, ползучей жабой!
      - Я всю жизнь мечтал, - начал Веселунг, - стать жабой, - договорил он откуда-то снизу.
      - Ну как? - спросила фея.
      - Я не очень-то высокого мнения о феях. Не так уж они и могущественны...
      Он ждал, что фея на него посмотрит, но она сделала вид, будто думает о чем-то другом. Немного помолчав, жаба добавила:
      - Они не могут заставить говорить то, что не хочешь.
      Фея пришла в еще большую ярость, снова топнула ногой и приказала:
      - Будь нем! И оставайся немым на веки вечные!
      В лесу было совсем тихо. Фея посмотрела сквозь ажурные кроны деревьев на голубое небо, на королевский замок, видневшийся в просвете между могучими стволами, на гладкий булыжник справа, на поросшую мхом кочку слева... но она не станет, ни за что не станет смотреть под ноги...
      Нет, она не станет...
      Ни за что...
      И все же...
      Это было выше ее сил. Она не удержалась и взглянула на мерзкую, бородавчатую, ползучую жабу, сидевшую у ее ног, - немую жабу, которая еще совсем недавно была королем.
      И, поймав ее взгляд, жаба - подмигнула!
      Подмигивать можно по-разному. Фея сразу поняла, что в данном случае это означало: "Я не слишком высокого мнения о феях. Не очень-то они могущественны. Не могут заставить произнести то, что не хочешь".
      Фея с отвращением и досадой взмахнула рукой.
      - О, стань снова королем... - и она исчезла.
      Вот это и есть история о том, как король Евралии повстречался с феей. У Роджера она изложена неплохо - разумеется, не так хорошо, как у меня, - но он нагружает ее моралью. Если хотите, мораль можете придумать сами, потому что я такими вещами не занимаюсь.
      Виггз тоже не особенно интересовалась моралью. Упершись локтями в коленки и положив подбородок на кисти рук, она мечтательно смотрела в сторону леса, воображала всю эту сцену и думала: "Как замечательно быть королем, да еще таким умным!"
      - Это случилось очень давно, - сказала Гиацинта. - Отец тогда был не то, что теперь.
      - Наверное, это была злая фея, - предположила Виггз.
      - Просто глупенькая. Вот меня бы отец так легко не обвел вокруг пальца.
      - Но ведь бывают и добрые феи, правда? Я однажды с такой встретилась.
      - Ты, дитя? Где же?
      Не берусь предполагать, каким путем пошла бы история Евралии, если бы Виггз не прервали. Но случилось так, что она рассказала про свою фею в другой раз, при таких обстоятельствах, что графиня Бельвейн смогла... Да, да, мне крайне неприятно об этом говорить, но графиня действительно подслушала. Правда, как она потом объясняла, ссылаясь на многочисленные примеры из литературы, подобные истории и существуют лишь для того, чтобы их подслушивали (как будто это могло служить ей оправданием!). Во всяком случае, на этот раз она явилась слишком рано для того, чтобы подслушать, но как раз вовремя, чтобы обеспечить себе такую возможность на будущее.
      - Графиня Бельвейн! - объявила дежурная придворная дама, вслед за чем последовало явление ее светлости, как всегда, весьма эффектное.
      - Доброе утро, графиня, - достаточно приветливо поздоровалась Гиацинта.
      - Доброе утро, ваше королевское высочество. А-а, Виггз, милое дитя, небрежно добавила она и протянула руку, чтобы погладить милое дитя по головке, но слегка промахнулась.
      - Виггз как раз собиралась мне рассказать одну удивительную историю.
      - Славная крошка, - графиня неопределенно взмахнула другой рукой в сторону славной крошки. - Ваше высочество, простите меня, не будете ли вы столь добры позволить мне прервать вашу беседу? Я хотела бы обсудить с вами небольшое, но неотложное дело государственной важности.
      Отпустив Виггз кивком головы, принцесса напряженно ждала продолжения.
      Когда они оставались наедине, Бельвейн оказывала на Гиацинту какое-то странное воздействие. Было что-то в величественных манерах этой дамы, от чего принцесса чувствовала себя неловкой и виноватой, как школьница, которая плохо себя вела. Я сам часто ощущаю нечто подобное, беседуя с издателями, а Роджер неоднократно упоминает об одном из своих дядюшек, перед которым он всегда оказывался в самом невыгодном положении. Это, по-видимому, довольно распространенное явление.
      - Всего-навсего несколько проектов на рассмотрение вашего величества - ах, как глупо с моей стороны, - я хотела сказать, "вашего высочества". Может быть, конечно, они и не заслужат одобрения вашего высочества, но если вы сочтете их достойными... словом, я на всякий случай изложила их в письменном виде. - И она стала разворачивать один за другим листы пергамента, сияющие всеми цветами радуги.
      - Как красиво! - Гиацинта не могла сдержать искреннего восторга.
      Графиня вспыхнула от удовольствия. Она обожала цветные чернила, перья, линейки, карандаши. В ее Дневнике день недели всегда был подчеркнут красным, а самые важные слова она обычно выделяла золотом. Едва раскрыв Дневник, вы понимали, что перед вами настоящее произведение искусства.
      Первый лист был озаглавлен: "Проект экономии в королевстве". ("Экономия" сразу бросалась в глаза, выведенная красным.)
      Следующий назывался: "Проект безопасности королевства". ("Безопасность" притягивала взор, сияя небесной голубизной.)
      Третий лист носил заглавие: "Проект поощрения искусств и литературы в королевстве". "Королевству" на этот раз было явно тесновато. Чутье истинного художника подсказывало графине, что заглавие обязано уместиться на одной строке, но она начала писать слишком крупными буквами, а поскольку зеленые чернила были на исходе, не могла себе позволить начать заново.
      Всего таких листов оказалось никак не меньше десятка.
      К концу третьего принцесса беспокойно заерзала в кресле.
      К концу пятого она поняла, что затесалась в королевское семейство, скорее всего, по недоразумению.
      К концу седьмого она дала себе честное слово, что, если графиня на этот раз ее простит, она никогда больше не будет такой дурной девочкой.
      К концу девятого она еле сдерживала слезы.
      В начале десятого листа красовалось заглавие ярко-оранжевого цвета:
      "Проект развития пластики в королевстве".
      - Да, - пролепетала Гиацинта слабым голосом, - мне кажется, это неплохая мысль.
      - Я подумала, что, если ваше высочество одобрит эту затею, мы как раз сейчас могли бы...
      Гиацинта вдруг почувствовала, что заливается краской стыда.
      - Я полагаюсь на вас, графиня. По-моему, вы разбираетесь во всем этом куда лучше, чем я.
      Ничего подобного она никогда не сказала бы своему отцу.
      Глава 5
      Графиня Бельвейн потворствует своим слабостям
      Графиня Бельвейн сидела на троне (на поваленном стволе у опушки леса) в окружении толпы придворных - той воображаемой аудитории, с которой она не расставалась ни на минуту. Она чувствовала себя не в своей тарелке, чего с ней почти никогда не случалось, но сегодня для этого были все основания. Дело было в том, что ее королевское высочество изъявила желание провести смотр недавно организованной Армии Амазонок Ее Королевского Высочества (см. Проект II "Безопасность королевства").
      Вы, наверное, спросите: "Что же в этом ужасного?"
      Вот что: никакой Армии Амазонок и в помине не было. Никогда! А чтобы не обременять ее высочество тревогой за безопасность королевства, графине приходилось регулярно получать жалованье за всю Армию.
      Любая неприятность обращала Бельвейн к любимому Дневнику, он был незаменимым источником утешения в горе. Она раскрыла огромную тетрадь и, лениво листая страницы, стала перечитывать наиболее захватывающие отрывки: "Понедельник, первое июня. Стала плохой".
      Она тяжело вздохнула в знак смирения перед необходимостью быть плохой. Роджер Кривоног считает, что ей следовало вздыхать уже много лет подряд: по его мнению, плохой она родилась.
      "Вторник, второе июня, - продолжала Бельвейн. - Осознала, что создана для того, чтобы править страной. Среда, третье июня. Решила отстранить принцессу от власти. Четвертое июня. Начала отстранять".
      Поразительные по смелости признания в устах любой женщины, хотя бы и ставшей плохой в прошлый понедельник! Без сомнения, этот Дневник не предназначался для чужих глаз. Давайте попробуем, заглянув через плечо коварной женщины, подсмотреть что-нибудь еще из ее откровений.
      "Пятница, пятое июня. Сделала..." - о, это, пожалуй, слишко интимно... Далее следует "Основная мысль недели":
      О, берегись! Ведь на пути к вершинам власти
      Тебя подстерегают беды да напасти!
      Восхитительное нравоучение, которое пришлось бы весьма по вкусу Роджеру, только он никогда не сумел бы его так мило срифмовать. Графиня перелистнула еще несколько страниц и приготовилась запечатлеть события вчерашнего дня.
      - Вторник, двадцать третье июня, - сказала она вслух. - Так что же произошло вчера? "Приветствуемая за стенами дворца ликующей толпой...". "Ликующей"? - она прикусила кончик пера и задумалась. Потом полистала Дневник, пока не нашла нужное место.
      - Да, - объявила она уверенно, - в прошлый раз было "восторженной", значит, сейчас очередь "ликующей"! - И она написала "ликующей" тонким карандашом. Потом это будет обведено золотом.
      Вдруг она поспешно захлопнула тетрадь: послышались чьи-то шаги. Это была Виггз.
      - Если позволите, ваша светлость, ее высочество прислала меня напомнить вам, что она прибудет в одиннадцать, чтобы произвести смотр своей новой Армии.
      Подобное напоминание вряд ли могло обрадовать графиню.
      - Ax, Виггз, милое дитя... - Она испустила трагический вздох. - Я так утомлена. Глава Придворного Кордебалета, - и она проделала грациозное па, Главнокомандующий Армии Амазонок, Главный Хранитель Королевской Мантии и Главный Смотритель Мебельных Чехлов - и все это я! Пойди и вытри пыль вон с того бревна для ее высочества. Эти обязанности висят на мне тяжким грузом. Я так редко остаюсь наедине со своими мыслями...
      - А вот Воггз говорит, что зато вы не остаетесь внакладе, - невинно заметила Виггз, сметая пыль с бревна. - Это, должно быть, довольно приятно не оставаться внакладе.
      Графиня холодно взглянула на Виггз. Одно дело исповедоваться собственному Дневнику в том, что ты плохая, и совсем другое, когда всякие "воггз" трубят об этом на всех перекрестках.
      - Я не знаю, что такое "воггз", но пусть "воггз" немедленно явится ко мне.
      Как только Виггз скрылась из виду, графиня решила, что самое время предаться Страстям. Она металась по шелковистой лужайке, повторяя про себя: "Проклятие! Проклятие! Проклятие!" Покончив с Яростью, она мрачно опустилась на бревно и погрузилась в Отчаяние. Темные волосы двумя волнистыми прядями спускались по спине - немного подумав, она перекинула одну на грудь: человек, погруженный в Отчаяние, совсем не обязательно должен выглядеть как попало.
      Потом ей пришла в голову новая мысль.
      - Я одна, и, значит, мне следует произнести монолог, тем более что я уже так давно этим не занималась... О! Какой жестокий... - Она проворно вскочила с неудобного сиденья. - Разве можно сочинить стоящий монолог на такой коряге? Она перешла на середину поляны, скрестила руки на груди и начала заново: - О! Какой жестокий...
      - Вы меня звали, мэм? - внезапно раздался голос появившейся Воггз.
      "Проклятие! - Графиня вздрогнула от неожиданности. - Что ж, придется отложить", - сказала она самой себе и повернулась к Воггз.
      По-видимому, Воггз оказалась где-то совсем неподалеку - слишком уж быстро нашла ее Виггз. Подозреваю, что она играла в лесу, вместо того чтобы делать уроки или штопать чулок, словом, преступно пренебрегала своими дневными обязанностями.
      Воггз мне объяснить еще сложнее, чем Виггз. Как тяжело автору управляться со всеми этими персонажами, вторгающимися в повествование без всякого приглашения! Тем не менее она здесь, и с этим приходится считаться.
      Мне кажется, Воггз было на год или два меньше, чем Виггз, и воспитана она была похуже.
      - Подойди ко мне, - приказала графиня. - Ты и есть так называемая Воггз?
      - Да, мэм, - испуганно ответила Воггз. Бельвейн поморщилась на "мэм", но решительно продолжала:
      - Так что ты обо мне рассказываешь?
      - Н-ничего, мэм.
      Графиня снова поморщилась.
      - А ты знаешь, что я делаю с маленькими девочками, которые говорят обо мне всякие вещи? Я отрубаю им головы! Я, - она старалась придумать что-нибудь пострашнее, - я оставляю их на всю жизнь без сладкого. Я очень на них сержусь...
      Воггз вдруг поняла, как ужасно она себя вела.
      - О, прошу вас, мэм. - И она упала на колени.
      - Не смей называть меня "мэм"! - взорвалась наконец графиня. - Для чего, по-твоему, я стала графиней, если не для того, чтобы меня не называли "мэм"?!
      - Не знаю, мэм.
      Бельвейн сдалась. Такой уж день выдался - все шло вкривь и вкось.
      - Подойди поближе, дитя, - вздохнула она, - и послушай. Ты вела себя совершенно отвратительно, но, так и быть, я тебя прощаю. Только тебе придется кое-что для меня сделать.
      - Слушаюсь, мэм.
      На этот раз графиня даже глазом не моргнула на "мэм", потому что ее осенила блестящая мысль.
      - Ее королевское высочество собирается произвести ревизию Армии Амазонок. Это желание посетило ее высочество не в самое подходящее время, поскольку в настоящее время Армия... (Что могло случиться с Армией в настоящее время?) Ах, да, в настоящее время Армия совершает маневры в отдаленной части страны. Но нам не хотелось бы разочаровывать ее высочество, правда, Воггз? Так что же нам следует сделать?
      - Не знаю, мэм, - решительно ответствовала Воггз. Вопрос к Воггз, был, разумеется, риторическим, и графиня продолжала:
      - Я скажу тебе, что мы сделаем. Видишь вон то дерево? Вооруженная до зубов, ТЫ будешь маршировать вокруг него, и тогда те, кто будут смотреть с этой стороны, подумают, что мимо дерева проходит большой отряд! За это ты получишь награду. Вот! - Она достала откуда-то маленький мешочек. - Впрочем, нет, не сейчас - это останется за мной. Ну как, ты все поняла?
      - Да, мэм.
      - Очень хорошо. Тогда быстро беги во дворец, найди там меч, лук, стрелы и... стрелы и что-нибудь еще, что тебе понравится, и немедленно возвращайся. Спрячешься за кустами. Когда я хлопну в ладоши. Армия начнет маршировать.
      Воггз сделала неуклюжий реверанс и убежала. Возможно, графиня собиралась продолжить монолог, но ей это не удалось, потому что в лесу показалась принцесса с придворными дамами. Бельвейн поспешила им навстречу.
      - Доброе утро, ваше королевское высочество. Прекрасный день, не правда ли?
      - Прекрасный, графиня.
      Имея за плечами целую свиту. Гиацинта в первое мгновение держалась более уверенно. Но очень скоро вся ее уверенность начала улетучиваться. Я, кажется, уже упоминал о том, что у меня происходит то же самое с моими издателями, а у Роджера - с его дядюшкой.
      Дамы окружили принцессу, приняв картинные позы, а графиня произнесла небольшую речь.
      - Бравые защитницы вашего высочества. Армия Амазонок, - тут она отдала честь (к военным порядкам скоро привыкаешь, и они въедаются в плоть и кровь), - с нетерпением ожидали этого дня! Их сердца трепещут от гордости при мысли о том, что ваше высочество удостоило их чести лично произвести смотр.
      Она так часто выплачивала жалованье Амазонкам, вернее, получала деньги на жалованье Амазонкам, что сама уже почти верила в существование Армии. Она даже чертила схемы учений (разумеется, превосходными разноцветными чернилами) и собственноручно писала от имени капралов представления особо отличившихся рядовых к званию сержанта.
      - Боюсь, я не слишком разбираюсь в военных делах, - сказала Гиацинта, этим всегда занимался отец. Однако очень мило с вашей стороны, графиня, организовать женщин на мою защиту. Правда, это недешево обходится, не так ли?
      - Ваше высочество, армия вообще вещь дорогостоящая.
      Принцесса опустилась на приготовленное для нее сиденье и улыбкой пригласила Виггз встать рядом. Придворные дамы расположились полукругом за спиной принцессы и приняли еще более живописные позы.
      - Ваше высочество, вы готовы?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10