Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сестры Чалмерс (№3) - Каролина и разбойник

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Миллер Линда Лейл / Каролина и разбойник - Чтение (стр. 7)
Автор: Миллер Линда Лейл
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сестры Чалмерс

 

 


Каролина пожала плечами, выражая безразличие. На самом же деле она была не на шутку встревожена.

— Ошибочно или правильно мое решение, я его приняла. Разве вы не хотели бы, чтобы Адабель верила вам, если бы вас обвинили в преступлении, которого вы не совершали?

Гатри беспокойно огляделся вокруг. Когда он повернулся к Каролине, в его глазах полыхал гнев. Он понизил голос.

— Если ты не хочешь оказаться в камере шерифа Тимо по обвинению в преступном сговоре, тебе необходимо следить за своими словами.

Обескураженная Каролина опустила голову. Воспользовавшись замешательством девушки, Гатри схватил ее за руку и потащил вверх по лестнице. Верный пес бежал за ними. Его не гнали назад на улицу, его даже не замечали.

Пока Каролина отпирала дверь в свою комнату, Хэйее деликатно ждал, подобно джентльмену, каким он, разумеется, не был. День был долгим и утомительным, поэтому Каролине хотелось поскорее лечь в постель.

Казалось, Гатри хотел что-то сказать, но потом он повернулся и пошел к себе, шлепая шляпой по бедру в раздражении. Тоб же прошмыгнул в комнату Каролины, прополз на брюхе к кровати и свернулся калачиком с тихим подвыванием.

— Я не сержусь на тебя, — сказала Каролина, закрывая дверь на защелку. — Я сержусь на твоего хозяина!

С этими словами Каролина начала раздеваться. Наконец-то она будет спать в ночной рубашке на постели. Однако перед тем как лечь, Каролина совершила вечерний туалет и села на краешек кровати расчесать волосы. В это время раздался стук в дверь.

Каролина слышала рассказы о несчастьях, которые выпадают на долю беспечных женщин, оказавшихся вдали от родного очага. Она обрадовалась тому, что Тоб был рядом, хотя смешно было рассчитывать на его помощь.

— Кто там? — отозвалась Каролина нетвердым голосом.

— Я хочу забрать свою собаку, — прозвучал голос Гатри в характерной для южан протяжной манере.

Каролина подошла к двери и резко открыла ее.

— Пес, кажется, предпочитает остаться со мной, — вежливо сказала она.

Гатри стиснул зубы, затем расслабился. Он тихонько свистнул. Тоб откликнулся коротким лаем, встал и, подчиняясь команде, подбежал к хозяину.

Разочарованная изменой Тоба, Каролина закрыла дверь и повернула ключ в замке. Услышав шум из соседнего салуна, она подперла стулом ручку двери.

Эту ночь Каролина проспала крепким сном, несмотря на душевное смятение. Совместное приключение с Гатри утомило ее.

Рано утром, еще до восхода солнца, Каролина поднялась, чтобы умыться и одеться. Предполагая, что будет ехать верхом, она надела юбку-амазонку и соответствующую ей блузку. Каролина только закончила закалывать волосы, как в дверь постучали.

Открыв дверь и ожидая увидеть Гатри, Каролина столкнулась с шерифом Тимо, которого сопровождал незнакомый ей мужчина. Сердце девушки учащенно забилось, кровь прихлынула к лицу при мысли о том, что Гатри мог раскрыть шерифу ее подлинное имя и цель пребывания в Клинтоне. Ей вовсе не казалось невероятным, что ее сейчас арестуют за преступный замысел освободить Флинна из тюрьмы.

— Доброе утро, мисс Флинн, — любезно сказал шериф, касаясь полей своей безупречно чистой шляпы.

Оправившись от замешательства, Каролина вспомнила, что Гатри представил ее блюстителю закона как сестру Ситона. Она заставила себя приветливо ответить.

— Это мистер Рэйф Бинчли, мэм, — продолжал шериф. — Тот самый человек, который был свидетелем ограбления и убийства.

Каролина окинула оценивающим взглядом человека, который был причастен к осуждению Флинна на смерть. Он был высоким и поджарым, совершенно невыразительным. Однако взгляд его водянистых голубых глаз был тверд, — Доброе утро, мистер Бинчли, — вежливо приветствовала его Каролина.

Бинчли кивнул и пожал ей руку.

— Рэйф и я подумали, что вы не откажете в любезности позавтракать с нами в здании тюрьмы, — продолжал шериф Тимо. — Мы уже пригласили к завтраку вашего кузена. Он присоединится к нам по дороге.

Каролине не приходилось завтракать в тюрьме. Она надеялась, что ей не придется привыкать к этому и в будущем. Впрочем, Каролина была голодна, память о той ужасной столовой через улицу была еще жива, а Джон Тимо внушал симпатию и доверие.

— Благодарю вас, — сказала Каролина, — я с удовольствием пойду с вами.

Минуту спустя Гатри присоединился к ним в холле. Пса с ним не было. Гатри многозначительно пожал локоть Каролине, не говоря ни слова.

Восходящее солнце рассеивало своими золотыми лучами последние тени ночи, когда Каролина в сопровождении трех мужчин вышла на еще не освещенную утренним светом улицу.

Когда они вошли в административное помещение тюрьмы, приветливая улыбчивая женщина подбрасывала поленья в стоящую там чугунную печку.

Чтобы не обжечься, она взялась фартуком за горячую ручку вместительного кофейника и сняла его с плиты. На столе стояли кружки, в которые она разлила кофе. Седеющие русые волосы женщины блестели, освещенные ровным светом фонаря.

— Джон, ты мог бы взять на себя труд представить меня, — добродушно упрекнула женщина шерифа.

— Моя жена, — поспешил с улыбкой удовлетворить ее желание шериф.

Гатри опередил Каролину, открывшую было рот, чтобы назвать свое подлинное имя.

— Это мисс Каролина Флинн, — сказал он, — а я — ее кузен, Джефри Мейсон.

После этого Каролина опасалась много говорить. Она была непосредственной, открытой натурой, язык ей был дан не для того, чтобы скрывать правду. Она с удовольствием съела на завтрак горячие оладьи с брусникой, жареные сосиски, вареные яйца. «Бродяги и пьяницы, — думала она при этом, — имели веские основания стремиться в городскую тюрьму. Здесь они могли оценить кулинарные способности миссис Тимо».

Когда завтрак был уже закончен и взошло солнце, Каролина, Гатри и мистер Бинчли отправились на место происшествия в повозке их нового знакомого. В последнюю минуту появился Тоб, он впрыгнул в фургон и сел там, высунув язык.

Каролина пробралась поближе к псу и села на ящик с инструментами. Она теребила шерсть Тоба, а тот отвечал на ее ласку признательным повизгиванием.

Наконец мистер Бинчли остановил повозку на изгибе дороги. Впереди возвышались мощные валуны, выстроившиеся подобно великанам по обеим сторонам дороги.

Гатри спрыгнул с фургона и остановился, простирая вверх руки. Каролина позволила ему спустить себя на землю, хотя его прикосновение воздействовало на нее как электрический ток. Тоб спрыгнул вслед за ней.

Мистер Бинчли указал на валуны.

— Они ждали дилижанс, прячась за камнями на другой стороне дороги. Пять или шесть человек, — сказал он, потирая пальцами седую щетину на подбородке. Блуждающий взгляд его глаз заставил сжаться горло Каролины. Она даже не нашла в себе сил взглянуть в сторону Гатри, чтобы узнать его реакцию на слова Бинчли.

— Двое из них сидели там, — указал Бинчли на вершины валунов, — а остальные были верхом на лошадях. Самый высокий из них, Флинн, застрелил беднягу Кэла Уолдэна.

— Мистер Уолдэн не пытался выхватить свой револьвер? — спросила Каролина, в то время как Гатри вскарабкался на валун, чтобы осмотреть наблюдательный пункт грабителей.

— Нет, мэм, — ответил Рэйф печальным голосом. — Он передал сейф без сопротивления. Флинн убил его ради забавы.

Каролину охватила дрожь, когда она представила, как парень, которого она любила и которому доверяла, хладнокровно убивает человека. «Это неправда», — уверяла она себя.

— Как вам удалось все это увидеть? — спросил Гатри, который стоял на верхушке одного из валунов, опершись руками в бедра. — Разве вы не были внутри кареты дилижанса?

— Я ехал рядом с Кэлом, — пояснил Рэйф слегка дребезжавшим голосом. — Нет смысла находиться внутри кареты, когда не с кем поговорить.

Гатри осмотрел окрестности. Его лицо, как отметила Каролина, было непроницаемым.

— Почему они не стали стрелять в вас? — спросил Гатри у Рэйфа.

— Тот парень с черными глазами — Флинн — ударил меня прикладом ружья. Очевидно, они думали, что старик, вроде меня, от того удара должен испустить дух. Когда я очнулся, их уже не было. Рана от удара на моей голове кровоточила, но я втащил беднягу Кэла в карету и доехал до Клинтона.

Гатри ловко спустился с вершины валуна. Вместе с Рэйфом он обошел место преступления еще раз. Наконец Гатри остановился, удовлетворенный совершенной работой.

Он поблагодарил Рэйфа за потраченное время. Потом подсадил в фургон Каролину. Тоб тотчас присоединился к ней. Пока Гатри и мистер Бинчли тихо беседовали друг с другом на сиденье кучера, Каролина вспоминала Ситона Флинна таким, каким она его знала. Она снова попыталась представить Флинна в роли грабителя дилижанса и убийцы.

Ей казалось это невозможным.

Гатри оставался спокоен, когда Рэйф расстался с ними у отеля. Это тревожило Каролину. Ей хотелось, чтобы он взглянул на нее, сказал ей все, что думал о происшедшем. В то же время она боялась увидеть выражение его глаз или услышать его суждение.

Они расплатились за отель и отправились на платную конюшню. Попутно Тоб лизнул руку Каролины, будто пытался ободрить ее. Гатри не проронил ни слова до тех пор, пока не вывел из конюшни двух лошадей: своего мерина и резвую черно-белую кобылу.

Прежде чем Каролина смогла поинтересоваться об арендной плате за кобылу, Гатри резко выпалил:

— Я обменял ее на отцовские часы.

Каролина открыла было рот от изумления:

— Вы не должны были так поступать, — стала протестовать она, когда обрела дар речи. — Я не позволю вам этого делать!

В ответ он усадил ее в седло.

— Не тебе решать, — бросил он безапелляционно.

— Но это же часы вашего отца!

— Не беспокойся, — сказал Гатри, смягчаясь. — Я не испытываю к этому мерзавцу никаких нежных чувств.

Каролина замолчала, но лишь на время. Гатри привязал ее саквояж к задней луке седла, так что его не нужно было тащить в руках.

Утро было светлым и ясным. Когда Клинтон остался позади на приличном расстоянии, она подъехала к Гатри ближе и спросила:

— Вы считаете Флинна виновным, не так ли?

Гатри поправил шляпу на голове. Шляпа, однако, приняла прежнее положение.

— Да, — ответил он после продолжительного молчания.

Каролина почувствовала себя так, будто ее ударили, хотя с самого начала она знала, что Гатри склонен к негативной оценке всего того, что касалось Ситона.

— Зачем вы здесь в таком случае? — спросила она. — Для чего вы отдали отцовские часы за лошадь, на которой я еду, если вы не хотите помочь мне?

Он вздохнул и принялся рассматривать окружающий их пейзаж, представлявший, в основном, равнину, поросшую травой и мелким кустарником.

— Если бы я знал, что ты поедешь домой к своей школе, опекуншам, что ты сосредоточишься на поисках хорошего мужа, я бы отстал от тебя. Но ты способна натворить массу безрассудных поступков. Зная об этом, я не хочу оставлять тебя одну. Я не смог бы после этого спать спокойно до самого конца жизни.

Каролина судорожно глотнула и оперлась ладонями обеих рук о переднюю луку седла. Поводья, которые она держала в ладонях, натянулись.

— Мне кажется, что вы жалеете о том, что встретили меня, — сказала она жалобно. — Если бы не это, вы могли бы вести привычную жизнь, жениться на Адабель и делать все, что хотите.

— Ты права, учительница, — ответил Гатри грубоватым тоном, избегая ее взгляда.

Каролина глубоко вздохнула.

— Должно быть, вы считаете мистера Бинчли свидетелем, достойным доверия?

Гатри взглянул на нее с недоброй усмешкой.

— Кажется, он знает, о чем говорит.

Каролина снова закусила нижнюю губу.

— Может быть, — сказала она, — но мне кажется, что он ошибается.

Гатри вздохнул.

— А вы? — спросила Каролина, ощущая потребность продолжить разговор.

— Что я? — откликнулся Гатри раздраженно.

— Вы хотели бы, чтобы мы никогда больше не встречались?

Гатри долго обдумывал свой ответ, искоса поглядывая на нее.

— Нет, — ответил он, — но вполне возможно, что я захочу этого, прежде чем закончится наше предприятие.

Каролина торжествовала. Все-таки Гатри не стал расставаться с ней! Она даже не задумывалась, почему это было так важно ей.

— Может быть, и не захотите, — предположила она. — Может быть, вы будете рассказывать своим детям, как спасли невиновного человека от виселицы.

Он наклонился вперед, упершись рукой о переднюю луку седла, и произнес изменившимся голосом:

— Может, у меня и не будет детей. Благодаря тебе я могу провести остаток своей жизни в федеральной тюрьме.

От этих слов повеяло жутким холодом.

— Это было бы забавно, — заметила Каролина, — учитывая вашу репутацию налетчика.

— Рад, что ты так считаешь, — сухо произнес Гатри.

— Кого вы убили?

Эти слова вырвались из уст Каролины прежде; чем она смогла обдумать их смысл.

К ее удивлению, Гатри воспринял ее дерзкий вопрос спокойно.

— Убитого звали Педлоу, — сказал он. — Я сталкивался с ним во время войны. После этого он разыскивал меня.

Каролина была заинтригована.

— И что дальше?

— Вместо меня он нашел Анну. Она была одна дома.

Жуткое оцепенение охватило Каролину: она замерла в ожидании услышать страшное продолжение его рассказа. Она не слышала топота копыт лошадей, тявканья Тоба и даже своего собственного дыхания.

— Анна умерла, — скупо проронил Гатри.

Каролина крепко зажмурила глаза в тщетной попытке отогнать жуткие видения. Ей не нужно было разъяснений, чтобы понять, что этот человек по имени Педлоу, кем бы он ни был, убил Анну.

— Я так вам соболезную, — сказала она, взяв Гатри за руку.

Каролина почувствовала, как под ее пальцами напряглись мышцы на его руке. Гатри, однако, не отвел ее.

— Ты просила, — сказал он жестким, грубоватым голосом. — Теперь ты знаешь все.

Каролина больше не пыталась продолжать беседу. Она решила, что будет говорить лишь тогда, когда это будет уместно или подвернется другая тема для разговора.

После полудня они подъехали к водоему, берега которого были изрыты следами лошадиных копыт. Путники остановились, чтобы напоить своих лошадей. Гатри снял флягу, подвешенную через плечо, и протянул ее Каролине.

— Когда мы будем в Ларами? — спросила девушка, сделав два жадных глотка тепловатой воды.

Прежде чем ответить, Гатри тоже сделал несколько глотков. Затем, глядя на нее искоса, он сказал:

— Если повезет, через три-четыре дня.

Каролина сникла, подумав о новых ночлегах прямо на земле. Не говоря уж о том, что могло что-нибудь случиться, когда несколько ночей подряд она будет проводить с Гатри под одним одеялом. Девушка прикрыла рукой глаза от яркого полуденного солнца и окинула взглядом горизонт.

— Может быть, нам встретятся какие-нибудь ранчо…

Гатри, сохранявший суровое выражение лица с тех под, как признался в убийстве человека, умертвившего его жену, впервые вновь усмехнулся.

— Возможно, мы набредем на амбар, где можно будет переспать, — предположил он. — Но ведь одеяло у нас одно.

Каролина мгновенно отвела от него взгляд. Ее щеки покраснели.

— Я об этом не думала, — слукавила она.

Гатри рассмеялся.

— Черта с два, не думала!

Он вытащил из седельного вьюка традиционный кусок вяленого мяса и разделил его на две равные порции для Тоба и Каролины.

— Когда закончится эта поездка, — ворчала Каролина, пережевывая мясо, — я больше никогда не буду есть такую дрянь.

Гатри взял ее за талию и бесцеремонно посадил в седло.

— Не искушай судьбу, учительница, — предостерег он.

Каролина мысленно согласилась с ним, но под искушением судьбы она подразумевала, конечно, не вяленую говядину.

После полудня небо постепенно затянулось грозовыми облаками. Подул сильный встречный ветер. Каролина и Гатри с трудом преодолевали его. Они сделали только одну остановку, чтобы дать передохнуть лошадям. За час до заката солнца путники набрели на одиночное строение, где хранилось сено.

Фактически это был навес, под которым лежали стога прелого сена. Каролина разочарованно огляделась вокруг. Она ожидала большего комфорта, а также какую-нибудь женщину, чтобы поболтать.

— Здесь есть где-нибудь ранчо? — спросила она.

Гатри неопределенно пожал плечами, придерживая рукой шляпу, чтобы ее не сдуло ветром, и двигаясь раскачивающейся походкой.

— Вероятно, есть. Но до ранчо может быть несколько миль, а минут через пять хлынет чертовский ливень. Собирай, где увидишь, растопку для костра. Я займусь лошадьми.

Каролина не привыкла, чтобы ей приказывали. С ворчанием она стала осматривать почву вокруг себя, не находя ничего, кроме усохших коровьих лепешек.

Она принесла охапку этой гадости и бросила под навес. Ее лицо исказила гримаса брезгливости. Гатри посмеивался, глядя, как она вытирает руки о свои юбки.

Грянувший гром потряс все вокруг. Молния расколола небо и вонзилась, подобно клинку, в зелень травы. Лошади заржали и стали рвать поводья, которыми были привязаны к одной из стоек навеса. Тоб завыл и попытался зарыться в стог сена.

— Примерно так мы попытаемся согреться ночью, — заметил Гатри, умазывая на пса. Смешливые глаза налетчика следили за реакцией Каролины на произнесенные слова.

Каролина обхватила голову руками и отвернулась. Над их головами по крыше барабанили капли дождя. Дождевая вода стекала с краев навеса, образуя темную кристаллическую сетку.

Она почувствовала, как руки Гатри легли на ее плечи, и затаила дыхание. Он осторожно развернул ее к себе лицом.

— Каролина, — убеждал ее Гатри, — не надо беспокоиться. Я уже говорил, что никогда не буду принуждать тебя к чему-либо.

У Каролины задрожала нижняя губа, и она ничего не могла с этим поделать. Ее ответ вырвался из уст раньше, чем она смогла проконтролировать его смысл.

— Не уверена, что вы сдержите свое обещание, — призналась она с грустью.

Позади них, почти у самой дождевой завесы, весело потрескивали в огне коровьи лепешки, отгоняя холод.

Гатри снял шляпу и швырнул ее на сено, затем он обнял ее за талию.

— Наше взаимное влечение слишком велико, — сказал он. — Клянусь всеми святыми, я старался держаться от Тебя подальше.

Не в силах совладать с собой, он прикоснулся своими губами к губам Каролины.

Она была настроена сопротивляться его ласкам. Однако первое нежное прикосновение Гатри поколебало ее решимость Каролина отвечала тихим стоном на его новые ласки. Когда руки Гатри легли на грудь Каролины, когда он провел большим пальцем по ее напрягшимся соскам, тело Каролины пронзило острое наслаждение.

— Уверена, что не хочешь возвращаться в Болтон? — спросил Гатри хрипло, когда короткий промежуток блаженства закончился.

Каролина склонила голову на его плечо, ощущая влажную от дождя ткань его рубашки.

— Уверена, — вымолвила она.

Рука Гатри медленно скользнула вниз по ее спине. Наконец он решительно стиснул ее в объятиях, за которыми последовал легкий шлепок по спине.

Затем он встал и вышел из-под навеса. Вокруг него валялись подгнившие куски древесины. Гатри собрал их и бросил в костер. На ужин была традиционная вяленая говядина. Постель Гатри расстелил на вершине сеновала.

Ночь наступила довольно быстро.

— Мне хочется посидеть немного у огня, — сказала Каролина, глядя на то, что осталось от яркого пламени костра. Ей было зябко. Она чувствовала непреодолимую тягу к Гатри, ей хотелось прижаться к нему, опять испытать его ласки.

Откуда-то сверху, из-под крыши, до нее донесся голос, звучавший сквозь зевок.

— Дождь потихоньку ослабевает. Скоро на охоту выйдут волки.

Каролина решительно поднялась на ноги и поправила юбку. У Гатри было ружье. Он знал, как им пользоваться. Если бы на них напали волки, она хотела бы быть рядом с ним в этот момент. Каролина неловко вскарабкалась на вершину сеновала, где Гатри нашел для ночлега сухое, теплое сено.

Она не видела его лица, но почувствовала, что он улыбался. Гатри нащупал ее руку, и Каролина легла рядом с ним на постели.

Соломенное ложе было мягким и удобным. Каролина вытянулась на нем рядом с Гатри, затем придвинулась к нему ближе.

Он накрыл ладонью ее лицо и нежно провел по нему, Каролине казалось, что она готова к поцелую, однако это было не так. Она тихонько вскрикнула и зарылась пальцами в его волосы.

Гатри положил свою мускулистую ногу между ее ног. Своим бедром она чувствовала его член, напрягшийся и мощный. Хотя тело Каролины было готово принять его в свое лоно, она недоумевала, может ли член такого размера войти в нее, не причинив серьезной травмы.

Гатри впился губами в ее шею. В то же время его пальцы расстегивали пуговицы ее блузки.

Инстинктивно она выгнула спину, предлагая себя.

— Гатри?

Он откинул в сторону ее блузку и расстегнул лифчик. Она млела от наслаждения, когда его пальцы гладили ее соски.

— Что? — отозвался он.

— Со мной никогда не было этого, — прошептала она возбужденно, едва дыша — Я… я боюсь.

Он наклонился и, прежде чем утешить ее, провел кончиком языка по ее напрягшемуся твердому соску.

— Не хочу обманывать тебя, Каролина, когда это начнется, будет немножко больно. В самый первый момент. Но боль стоит перетерпеть ради того, что мы испытаем после нее.

Каролина думала об этом раньше, там, на лестнице за отелем. Тогда он овладел ею одними лишь словами. Она так глубоко погрузилась тогда в блаженство, что едва не утонула. Но что значит отдаться ему в действительности?

Он жадно обхватил губами ее сосок и стал ненасытно сосать его, как младенец грудь матери. Каролина вскрикнула, но не от боли, а от восторга. У нее было ощущение, будто ее груди были предназначены для того, чтобы кормить и ублажать лежащего рядом мужчину. Где-то в тайниках души она пожалела, что не ей придется кормить грудью его детей.

Каролина не боялась забеременеть. Она слышала как-то, что этого не случится, когда женщина впервые занимается любовью с мужчиной.

Испытывая сильное желание заставить Гатри почувствовать то, что чувствовала она сама, Каролина нащупала пальцами его член, напрягшийся под тканью брюк. Судорожный стон у ее груди подсказал Каролине, что она на верном пути. Каролина принялась расстегивать пуговицы его брюк, наслаждаясь томлением Гатри и ожиданием, когда член освободится от покрова.

Он откинул голову и застонал, когда она обхватила член и провела пальцем по его верху. Мгновенно Каролина впала в исступление. Она стала перемещать вверх и вниз нежную подвижную кожу члена. Гатри бессвязно бормотал что-то, словно в бреду.

Наконец он стиснул пальцами запястья ее рук и прижал их к поверхности стога.

— Каролина, — простонал он, — скажи «нет» сейчас, если можешь. Через минуту-две будет уже слишком поздно.

Каролина понимала, что ей следовало бы остановиться, но она не могла заставить себя сделать это ни словами, ни» действием. Она откинула назад голову, и он прильнул к ее груди, неистово терзая соски. Он вытянул руки Каролины далеко поверх головы и держал их за запястья. Эта беззащитная поза усилила ее возбуждение во много раз.

Наконец Гатри отпустил руки Каролины и стал целовать ее, спускаясь от груди к животу. С каждым прикосновением его губ возбуждение девушки возрастало. Когда Каролина почувствовала, как раздвигаются ее мягкие ткани между ног, она вскрикнула и стиснула пальцами сильные плечи Гатри. Он прижался губами к заветному месту девушки.

Она напряглась, не зная, что ожидать, и издала сдавленный стон, откликаясь на возбуждающие движения его языка. Пальцы Каролины глубоко погрузились в его волосы.

— Боже мой, Гатри! — простонала девушка.

Каролина не осознавала, хочет ли она, чтобы язык Гатри продолжал свою работу или прекратил ее. В одном она была уверена: она жаждала наслаждения.

Гатри перекинул ноги Каролины через свои плечи и пробормотал над трепещущей плотью девушки:

— Я хочу всю тебя, Каролина. Всю без остатка.

И, прежде чем она смогла осознать сказанное, Гатри снова припал губами к ее телу, на этот раз — в наиболее страстном порыве.

Каролина слышала в темноте крики ночных животных — волков и койотов. Они перекликались с ее собственными стонами от наслаждения и восторга. Гатри осторожно положил ее на одеяло. Он еще раз поцеловал девушку между бедрами, прежде чем приподняться над ней.

Каролина испытывала удовлетворение, но не полностью. На этот раз ее не могла устроить одна лишь любовная игра. Как и Гатри, она хотела иметь все.

Каролина обняла Гатри за шею и слилась с ним в упоительном поцелуе. Теперь Гатри лежал у нее между ног. Она ощущала нетерпение его напряженного члена.

Каролина с готовностью открылась перед своим завоевателем. Член Гатри вошел в нее, но лишь частично. Она задвигалась под ним, принуждая его углубиться возбужденным шепотом. Но Гатри не спешил. Тело Каролины постепенно разогревалось жаром возбуждения. Она почувствовала, как ее влагалище раздвигается все шире, принимая в себя член Гатри.

— Я не хочу сделать тебе больно, — прохрипел он, гладя щеку Каролины.

— Это неизбежная боль, — откликнулась Каролина. — Гатри, прошу, не заставляй меня мучиться.

Он наклонился, чтобы нежно и страстно поцеловать ее.

— Каролина…

Осторожность Гатри отзывалась острой ноющей болью, распространяющейся от низа живота во все уголки ее тела и души. Инстинкт заставил Каролину приподнять бедра вверх. Гатри больше не мог сдерживаться. Мощным толчком он проткнул последнюю преграду внутри нее, еще разделяющую их. Каролина вскрикнула, напугавшись необычайной острой боли.

Гатри оставался в ней. Его губы касались ее виска. Она прислушивалась к его горячему шепоту до тех пор, пока не утихла боль. Только после этого он продолжил движение внутри нее.

По мере усиления трения Каролина все больше возбуждалась. Вскоре она уже извивалась под ним. Ее руки сомкнулись на его спине, голова металась по одеялу из стороны в сторону.

Над крышей навеса из облаков, затянувших небо, просыпались по немыслимым траекториям и кругам звезды. Они звали к себе Каролину. Наслаждение, достигнув сладострастия, было столь острым, что она не могла его переносить. Душа ее парила в небесах, в то время как тело выгибалось под телом Гатри на их соломенном ложе.

Она очнулась вовремя, чтобы приласкать Гатри, которого страсть, казалось, готова была разорвать на части.

После нескольких глубоких и отчаянных погружений внутрь Каролины Гатри издал громкий протяжный стон. Его тело затрепетало в конвульсиях поверх тела Каролины. Затем он опустился рядом с ней на одеяло со сладкой дрожью.

ГЛАВА 9

Каролина лежала рядом с Гатри и перебирала пальцами густую поросль волос на его груди. Она ждала, когда прекратится ее внутренняя дрожь. Тело Каролины было покрыто после любовных утех теплой влагой. Таким же было тело Гатри.

— Я предупреждал тебя, — сказал Гатри после продолжительного молчания.

Каролина не видела его лица. Тон его голоса был неопределенным, — Не говори мне об этом, Гатри, — попросила она. — Мне хочется еще немного побыть в этом чудесном сне, прежде чем я вернусь к реальной жизни!

А в реальной жизни она оказалась безрассудной распутной девкой, такой же, как ее мать. Ужаснее всего то, что она предала человека, который ее любил и верил ей. Она отвернулась от Гатри и заплакала от отчаяния, закрыв лицо руками. Ее плечи и спина сотрясались от рыданий.

— Каролина, — прошептал Гатри. В его голосе слышался мягкий упрек. Он сел и привлек ее к себе. Чтобы уберечь молодую женщину от ночной сырости, Гатри плотно обернул ее одеялом. Он слегка поглаживал ее волосы. — Прошу тебя, моя милая, не надо плакать. — Он касался губами ее виска. — Я обещаю, все будет хорошо.

— Обещаешь! — всхлипывала Каролина, глядя на него с обидой. — Как можно обещать такие вещи?

Гатри крепче обнял ее, чуть покачивая.

— В том, что случилось, — не твоя вина, а моя, — говорил он. — Я был готов на это с первой же встречи, когда ты пришла в «Адский камень и вертел». Пройдет не так много времени, и ты выйдешь замуж за хорошего парня. Меня же ты выбросишь из головы. — Он вытер слезу на ее лице. — И эту ночь ты никогда не будешь вспоминать.

Ну уж нет! Каролина не забудет эту ночь, даже если ей придется прожить тысячу жизней. Слава Богу, она и не помышляла о том, чтобы ее забыть. Однако молодая женщина была достаточно гордой, чтобы признать это открыто. Кроме того, Каролина была уязвлена тем, что Гатри, разделив с ней столь прекрасные и потрясающие мгновения любви, мог предположить, что память об этой ночи скоро забудется, как стихи бездарной поэмы или случайные сновидения. Очевидно, она значила для него не больше, чем любая из шлюх, которых он навещал в последние годы. Что же касается самого Гатри, то он навсегда останется для нее неповторимым.

— Мистер Флинн теперь не захочет взять меня в жены, — жалобно всхлипнула она — Ни один порядочный мужчина не захочет. Теперь я останусь старой девой навсегда!

Гатри рассмеялся и прижал ее голову к своему плечу.

— Тсс, — прошептал он с нежной улыбкой. — Мужчина твоей мечты где-то здесь, в наших краях. Он вполне приличный джентльмен. И, разумеется, он будет приятно удивлен, когда узнает, что взял к себе в постель дикую кошку.

Каролина встрепенулась, расценив его слова как оскорбление. Он снова рассмеялся и еще теснее прижал ее к себе. Это заставило Каролину вспомнить их ночные любовные утехи. Она не могла себе представить, чтобы кто-нибудь еще так ее обнимал.

— Дикая кошка, — повторил он. — Многие женщины лежат под мужчинами неподвижно, как доски, и просто ждут, когда их любовники кончат.

Краска стыда залила лицо Каролины при этом замечании. В то же время в душу закрались сомнения: настоящая леди не позволит себе таких проявлений чувств. Ее опять охватило отчаяние.

Гатри осторожно положил Каролину на постель и тщательно укутал в одеяло. Затем он удалился, не говоря ни слова. Хотя это был мужчина, который, как была убеждена Каролина, губил ее жизнь, она по-прежнему жаждала объятий его сильных рук, ей хотелось чувствовать тепло его тела.

Гатри вернулся через несколько минут. К этому времени глаза Каролины уже привыкли к темноте. Она могла различить, что он держит в руках флягу с водой и что-то похожее на платок. Он смочил ткань, раздвинул ноги Каролины и стал удалять с ее тела следы любовных утех легкими, уверенными движениями.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21