Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Библиотека советской фантастики (Изд-во Молодая гвардия) - Перекресток дальних дорог (сборник)

ModernLib.Net / Михановский Владимир Наумович / Перекресток дальних дорог (сборник) - Чтение (стр. 11)
Автор: Михановский Владимир Наумович
Жанр:
Серия: Библиотека советской фантастики (Изд-во Молодая гвардия)

 

 


      — Гипотеза не хуже других.
      — Кто же создал эту цивилизацию?
      — Предположим, инопланетные пришельцы.
      — Твоя гипотеза не выдерживает никакой критики, — сказала Лена. — Высокоразвитая цивилизация не могла бы совершенно бесследно исчезнуть с лица Земли. Она обязательно оставила бы после себя хоть какие-нибудь материальные памятники.
      — Не обязательно. Могла же когда-то бесследно исчезнуть Атлантида?
      — Существование Атлантиды не доказано.
      — Но Атлантида могла быть точно так же, как могло быть на нашей Земле все то, что мы только что услышали. В древности Жорж Кювье выдвинул теорию катаклизмов. Согласно этой теории катастроф процесс эволюции на Земле время от времени прерывался страшными потрясениями, все живое гибло, и природе каждый раз приходилось начинать сызнова.
      — Теория наивная.
      — Но в ней есть рациональное зерно, — возразил я. — Грандиозная катастрофа могла целиком уничтожить доисторическую цивилизацию, завезенную на Землю инопланетянами. Эдакий всемирный потоп, только без Ноя и его ковчега. Что мы вообще знаем о нашей Земле? Очень мало. Представь себе школьную доску. Я пишу на ней, а потом тряпкой стираю написанное. Много ты узнаешь о том, что было написано, если не видела надписи?
      — Планета — не школьная доска.
      — На пришельцах не настаиваю, — сказал я. — Землецы и эти, как их, урбаны, могли быть и коренными жителями Земли.
      — Между прочим, мозг линга-центра помнит все языки Земли, начиная с самых древних. И среди этих языков нет того, которым написаны листки.
      — Как же мозг расшифровал их?
      — Логический анализ букв. Метод подобия. Плюс опыт расшифровки космических сигналов… Пойдем на мыс? — неожиданно предложила Лена.
      Море встретило нас неумирающим шелестом прибоя. Восход уже разгорелся в полную силу. Восток исчертили огненные струи — провозвестники солнца. Треть неба была залита алым светом — цветом надежды и борьбы.
      Находку нашу мы, конечно, не оставили в тайне. Текст, записанный на таинственных листках, обсуждал форум виднейших ученых Солнечной системы. Однако ясность достигнута не была. Мнения разделились.
      Высказана была масса предположений, но больше всего меня поразило выступление молодого киберолога с Венеры. Быстрой походкой взошел он на кафедру и внимательно оглядел битком набитый амфитеатр, щурясь от яркого света юпитеров.
      — Есть у вас на линга-центре моделирующие машины, Ельена Викторовна? — вдруг обратился он к Лене, сидевшей рядом со мной в первом ряду, — она выступала как раз перед ним.
      — Нет, — покачала головой удивленная Лена.
      Киберолог был, казалось, разочарован ее ответом.
      — И не было? — спросил он.
      — Когда-то была.
      Лицо киберолога просияло.
      — Я так и думал! — воскликнул он. — Кольеги! — чуточку торжественно произнес киберолог (по-моему, он сильно волновался, что усиливало его акцент, характерный для коренных венериан). Я убежден, что события, о которых нам только что поведал дешифратор, в действительности не имели места.
      Зал загудел.
      — Что же это, по-вашему? Выдумка?
      — Сказка?
      — Фантастика?
      Киберолог подождал, пока град вопросов утихнет.
      — Сказка? Не совсем, — покачал он головой. — Мне кажется, что это древняя моделирующая машина попыталась сконструировать модель будущего.
      — Модель будущего? — переспросил я.
      — Ну да, один из возможных вариантов.
      — При чем тут модель будущего? — возразил кто-то. — Ведь то, что мы слушали, — это художественное произведение. Маленькая повесть о двух людях…
      — Так что же? — не сдавался киберолог. — Машина могла облечь свой прогноз в художественную форму.
      — Зачем?
      — Возможно, она начиталась произведений научной фантастики, которыми был так богат XX век, и решила подражать этим произведениям, — сказал киберолог.
      — А язык? Откуда взяла машина этот странный, ни на что не похожий язык? — не отставал оппонент.
      — Моделирующая машина могла изобрести особый язык специально для этого случая. Кстати, не этим ли объясняется, что машины линга-центра так быстро расшифровали листки? Ведь эти машины — дальние потомки той, моделирующей. Ну а электронные машины, как известно, на память никогда не жаловались… — Киберолог сделал паузу.
      — Значит, этот рассказ — несбывшееся пророчество? — сказал председатель форума.
      — Вот именно. Мрачный прогноз, к счастью, оставшийся только на бумаге, — ответил ученый с Венеры.
      — На пластике, — уточнила Лена с места.
      — Но мне бы очень хотелось послушать окончание истории о юноше и старике, — так закончил молодой киберолог свое выступление.
      До глубокой ночи кипел форум, между тем как химики и астрономы Земли напряженно трудились, чтобы поставить в общем споре последнюю точку.
      На следующий день зал начал заполняться задолго до назначенного часа. Волнение ученых было понятным: каждый в глубине души надеялся, что именно его теория сегодня подтвердится, именно его гипотеза окажется правильной.
      Мы с Леной пришли за полтора часа до открытия, и нам удалось занять два местечка в одном из первых рядов.
      Все двери, ведущие в зал, были распахнуты, и из каждой вливался поток. Мы здоровались со знакомыми, перекидывались с ними отдельными фразами.
      Подле нас остановился киберолог с Венеры, с которым мы успели познакомиться.
      — Ваша гипотеза, Андрьюша, доживает последние минуты, — сказал он мне с улыбкой.
      — Вы считаете, что события, о которых нам поведали листки, развивались не на Земле? — спросил я.
      — Нигдье не развивались, — загорячился киберолог, — таково мнение группы ученых, которую я представляю… Ни на Земле, ни на Венере, ни на Аларди. Весь рассказ, начало которого мы вчера прослушали, — выдумка моделирующей машины…
      — Виртуальная модель. Одна из возможных, — уточнила Лена.
      — Благодарю, Ельена Викторовна, — церемонно поклонился киберолог. — Именно модель, которая осталась нереализованной. Другими словами — сказкой.
      — Однако эта сказка задела вас за живое, — заметила Лена.
      Киберолог сощурился.
      — Почему вы так думаете? — спросил он.
      — Потому что вчера, заканчивая сообщение, вы сказали, что очень бы хотели послушать окончание истории о юноше и старике, — произнесла Лена.
      — О! — поднял палец киберолог. — Вы не только очаровательная, вы еще и проницательная девушка. Вам повезло, друг мой Андрьюша, — повернулся он в мою сторону.
      Лена покраснела.
      — Не думаю, что рассказ, записанный на листках, машинная выдумка, — возразил я.
      — Доказательства?
      — Доказательства сейчас будут, — ответил я. — Вы услышите их с этой трибуны, из уст химиков и астрономов. Но я убежден, что рассказ, прослушанный нами, не выдумка. Все описано настолько выпукло, зримо… Я до сих пор вижу перед собой Румо, Грено…
      Киберолог покачал головой. Затем посмотрел на часы и заторопился на свое место.
      — Сейчас увидите, кто из нас прав! — крикнул нам издалека венерианин.
      Зал к этому времени был полон и гудел, как растревоженный улей. Однако все стихло, едва на трибуну поднялся человек. Осмотрев замеревшие ряды, которые возвышались амфитеатром перед нами, он вытащил из кармана записную книжку и принялся неспешно листать ее.
      — Представитель химического центра, — еле склонившись, шепнула мне Лена.
      — Мы произвели тщательный анализ вещества, из которого состоят пластинки с текстом, — сказал химик. — Результаты таковы: пластик не числился ни в одном из каталогов веществ, которые были когда-либо синтезированы на Земле и вообще в пределах Солнечной системы…
      В зале поднялся невообразимый шум. Химик еще что-то говорил, но мы видели только его шевелящиеся губы.
      Когда гул немного утих, я услышал заключительные слова химика:
      — Таким образом, мы считаем, что пластинки принадлежат не земной, а инопланетной цивилизации.
      Сейчас бурно выражали свою радость те, чья точка зрения на пластинки только что подтвердилась. Однако противники и не думали признавать свое поражение.
      — Каталог не может охватывать все вещества! — выкрикнул кто-то из задних рядов.
      Химик покачал головой.
      — Электронная память нашего центра хранит все, что в нее ввели за последние двести лет, — сказал он. — А компьютер в отличие от человека не забывает ничего.
      — Компьютер хранит в памяти только то, что ему сообщили, — не сдавались задние ряды. — А если я изобрел вещество и забыл сообщить об этом машине? — Запальчивый выкрик был покрыт аплодисментами части присутствующих.
      — Остроумно, — сказал химик без улыбки, — но не очень доказательно. Любое мало-мальски сложное вещество, полученное в любой лаборатории любой из Содружества Свободных планет, регистрируется у нас в обязательном порядке. А пластик, о котором сейчас идет речь, исключительно сложен по структуре… Не попасть в каталог он не мог.
      — И все-таки это еще не доказательство инопланетного происхождения листков, — прозвучал в зале одинокий голос киберолога с Венеры.
      — Согласен, — неожиданно согласился химик, пряча в карман записную книжку. — Послушаем, что скажет астроном.
      Он сошел с трибуны, покинул сцену и примостился в первом ряду.
      Астроном сразу же, что называется, взял быка за рога.
      — Листок с математическими символами оказался необычайно ценным по заключенной в нем информации, — прогудел он, нависнув над кафедрой. — На астрономическом центре удалось установить, что в тексте идет речь о планете, принадлежащей, по всей вероятности, к системе Сириуса. Параметры светила, которые приводятся и которые мы расшифровали, относятся именно к этой звезде…
      — Ну, вот и конец красивым догадкам, — вздохнула Лена, когда мы вышли из зала.
      Я взял ее за руку.
      — Тебе жаль? — спросил я.
      — Немного, — призналась Лена. — Сириус так далеко от Земли.
      Мы медленно шли вниз по приморскому бульвару. Заходящее солнце осветило волосы Лены.
      Наша излюбленная скамейка под раскидистым вязом оказалась занятой.
      — Пойдем к морю, — предложила Лена.
      Мы забрались на огромный валун, по пояс вросший в песок. Теперь все помыслы наши были связаны с морем. И хотя создана была специальная комиссия по прочесыванию морского дна в районе мыса, где я впервые обнаружил листки, хотя сотни добровольцев решили попытать счастья в поисках недостающих пластиковых прямоугольников, мы с Леной решили продолжать поиск самостоятельно.
      — А я вас ищу, — раздался сзади негромкий голос.
      Мы одновременно обернулись и увидели венерианина.
      — Прощу, — сказал я и протянул ему руку. Киберолог легко взобрался на валун и сел рядом со мной. Его кожа, синеватая, как у всех жителей жаркой планеты, обитающих там постоянно, в косых солнечных лучах приобрела какой-то фиолетовый оттенок. Впрочем, венерианин, похоже, чувствовал себя в земных условиях совсем неплохо.
      — Значит, поиск в море будет продолжаться, — сказал он, глядя вдаль. — Это хорошо. Надеюсь, будут найдены новые данные, которые подтвердят мою теорию.
      Лена удивленно воззрилась на него.
      — Вашу теорию? Но ведь вы только что слышали доказательства химика и астронома, которые…
      Венерианин махнул рукой и рассмеялся.
      — Что с того? — сказал он беспечно. — Ничто в мире не абсолютно, в том числе и доказательства. Отыщутся новые листки, и все повернется по-новому… Вы согласны со мной, Льеночка?
      Лена улыбнулась, ничего не ответив. Меня несколько уколола «Льеночка».
      Солнце наполовину погрузилось в море. Переходные камеры мыса работали с полной нагрузкой, через них непрерывно шли два встречных потока: одни спешили домой, на поверхность, другие — домой, в море…
      Долго потом мы с Леной вспоминали этот вечер.
      …Я давно уже работаю на линга-центре. Инженеру здесь тоже есть где приложить руку. После работы мы с Леной спускаемся к морю. Чаще всего отправляемся на мыс. Камеры перехода работают, как и повсюду на побережье, круглые сутки. Облачившись в подводную амуницию, быстро пройдя несложную процедуру, мы ныряем в морские глубины.
      Днем в верхних слоях воды достаточно светло. Но по мере погружения зеленоватое солнце меркнет, и мы включаем свет.
      В море чудо как хорошо! Оно никогда не может надоесть. Медузы, попавшие под луч, кажутся таинственными космическими пришельцами. А может, и в самом деле?..
      Море, море! На каком-то витке спирали, по которой развивается наша цивилизация, человечество снова вернулось к тебе — колыбели жизни на Земле. Сделав рывок в космос, люди одновременно шагнули в океанские глубины, чтобы обрести там новые запасы энергии, полезных ископаемых, благородных металлов…
      Я шел рядом с Леной, отдаваясь привычному течению мыслей.
      Жить в море можно, как и на суше. Канули в прошлое времена, когда аквалангисты устанавливали и побивали рекорды на продолжительность пребывания под водой. Теперь любой человек может пробыть под водой столько, сколько ему нужно. Для этого ему достаточно отправиться на ближайший причал и получить там необходимую экипировку. С помощью простого аппарата «искусственные жабры» под водой можно дышать так же легко, как на высокогорном швейцарском или кавказском курорте. Лена, правда, со мной не согласна. Она считает, что под водой дышится легче, чем на суше. Кто прав — сказать трудно. По-моему, дело в привычке. Лена родилась в подводном городе: там же провела детство. Поэтому море для нее — родная стихия.
      Мы медленно идем по дну. Внимательно смотрим под ноги. Каждый день дно кажется мне иным. Может быть, в этом повинно глубинное течение, которое проходит неподалеку.
      Юркие рыбки вьются вокруг легкими стаями. Мне кажется они к нам уже привыкли.
      Но не рыбы интересуют нас, не водоросли, не кораллы и не раковины. Мы ищем листки, на которых странные письмена начертаны несмываемой краской.
      И верим, что найдем!

БЕРЕГ НАДЕЖДЫ

      …Обнаруженный беглец является собственностью государства, ибо самим фактом, бегства он ставит себя вне закона. Помощь шпуру в розыске преступника — дело чести каждого лояльного гражданина.
Из Устава шпура

 
 
      Свен свернул на набережную. В этот вечер он почувствовал себя чудаком, желающим пройтись пешком. Свен подошел к парапету. Чернь реки тускло поблескивала. Свен присел на гранит, еще хранящий дневное тепло. Измотался за последние дни. Усталость сковала, казалось, каждую клеточку тела. Вызовов масса. «Шпур не принадлежит себе», — выплыли в памяти слова Харви. Глубоко ошибается тот, кто думает, что хлеб шпура легок. Шпур окружен всеобщей неприязнью. А за что? Не Свен, так другой…
      Свен покосился на маленький знак, сверкнувший на его лацкане. Правда, этот треугольничек открывает ему любые двери. Но зато, того и гляди, кто-нибудь пристукнет его из-за угла. Что может быть опаснее работы шпура? И в то же время что почетнее этой работы? Недаром президент сказал, что шпур — спаситель нации. Да, спаситель… Если в ближайшее время не произойдет перелома, спасителей будет больше, чем спасаемых. Не слишком ли много спасителей?..
      Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, Свен стал смотреть на воду. И вдруг… Свен протер глаза. Посреди реки, плавно покачиваясь, не спеша двигалась лодка с двумя силуэтами — мужским и женским. Она сидела на корме, обхватив колени. А он… Да, без сомнения, он греб! Это были весла, настоящие весла. И точно такие он видел в Историческом, когда они разыскивали там очередного беглеца — пропавшего старика, нумизмата.
      Лодка шла лениво, даже небрежно как-то, толчками, а лайдеры, похожие на плавучие аквариумы, и стрелы с гирляндами огней на борту обминали ее, оставляя на воде крутой поблескивающий след.
      Свену вдруг безумно захотелось туда, третьим. Чертовски приятное, должно быть, ощущение — грести! Лодка скрылась за поворотом, а он все смотрел вслед.
      А вести самому машину? Тоже неплохо. Взять молоток и разбить этот проклятый принудительный автоводитель, а потом сесть и покатить куда глаза глядят… Куда-нибудь далеко-далеко, в заповедник. Свен настолько явственно ощутил в руке тяжелый молоток, что испуганно оглянулся: не подслушал ли кто-нибудь его мысли. Но желающих пройтись пешком сегодня по обыкновению почти не было. Только вдали уныло вышагивала длинная фигура. «Длинноухий», — с неожиданной неприязнью определил Свен коллегу по коротко блеснувшему значку. Прозвище у шпуров было нелестное, но в меткости ему отказать было нельзя.
      Надо расслабить мышцы и не думать ни о чем. Глазное — не думать. И дышать так, как учит тренер.
      Через несколько минут Свен почувствовал себя отдохнувшим. До Харви добираться было недалеко, поэтому он и позволил себе небольшую остановку. Связаться с Харви из Управления ему не удалось — видеозор приятеля не отвечал. «Тем лучше, — решил Свен, шагая по верному зеркалу асфальта, — нагряну неожиданно!»
      В последний раз они немного повздорили, и Свен чувствовал себя виноватым. Он назвал Харви ослом и идиотом, когда тот начал защищать беглецов. А может быть, Харви не так уж не прав?
      Свен пересек набережную и, выйдя на трассу, вскочил в проходящий бус. Когда-то отыскать свободное местечко в эту пору было не так-то просто. Теперь же вагон был пуст. Лишь у иллюминатора сидела девочка-подросток. Она недобро глянула на Свена и отвернулась. Свен инстинктивно прикрыл рукой значок и плюхнулся в кресло. Ему даже послышалось «длинноухий», сказанное шепотом, и он украдкой бросил взгляд в сторону девочки. Губы ее были плотно сжаты. «Нервишки», — подумал Свен.
      Три окна Харви были темны, как и все остальные. Дом, погруженный во тьму, казался великаном, которого ослепили.
      Свен миновал разбитый лифт, застывший где-то между третьим и четвертым этажами. На четвертом он остановился. Лестничная площадка пахла мышами и запустением. Сквозь запыленное двухцветное стекло слабо пробивался свет уличного фонаря.
      Звонок сиротливо задребезжал откуда-то из глубины, словно жалуясь, что его потревожили. Свен уже собрался уходить, но тут заметил, что дверь заперта изнутри.
      — Спит, что ли? — пробормотал Свен, стукнув в дверь. — Открой, Харви!
      Ответа не последовало. Тогда Свен забарабанил изо всей силы. Потревожить соседей он не боялся: уже с полгода, как последний жилец дома, исключая Харви, съехал отсюда неизвестно куда. Харви был единственной живой душой в старинном доме.
      Кулак заныл, и Свен опустил руку. Молчание казалось плотным, слежавшимся. Не на шутку встревоженный Свен бухнул в дверь ногой. Гулкое эхо колодца многократно повторило удар. Уже догадываясь, в чем дело, и все же не желая верить, Свен нажал плечом на старую дверь, Крючок соскочил, и он ступил в прихожую, отдающую погребом.
      — Эй, бродяга! — сказал он. — Вставай! — И громко добавил: — Принимай гостя.
      Несколько долгих секунд ждал ответа.
      — Брось шутить, — повторил он через минуту упавшим голосом.
      Свен нащупал в темноте выключатель. Похоже было, что хозяин комнаты куда-то собирался и в большой спешке. Дверца стенного шкафа была полураскрыта. Повсюду: на стульях, на софе, на полу — были разбросаны груды бумаги. Свен подумал, что власти не без оснований смотрели на Харви косо: они недолюбливали слишком больших грамотеев.
      Осторожно лавируя, Свен подошел к письменному столу, приткнувшемуся к среднему окну. В глаза ему бросился блокнотный листок, придавленный массивным пресс-папье. На пластиковом прямоугольнике наспех было нацарапано:
       «Свен, прощай! Я уверен, что это письмо попадет к тебе, а кто еще придет в гости к чудаку-отшельнику, к тому же занимающемуся подозрительным бумагомаранием? Конечно, ко мне пожалуют и неизбежные посетители, но к тому времени ты уничтожишь этот листок. А я буду уже далеко, очень далеко. Так уж получилось, не вини меня. Невозможно дышать в этом мире, отравленном злобой и ненавистью… Остается надеяться, что там, куда я бегу, будет лучше… Триста лет — достаточный, по-моему, срок для человечества, чтобы поумнеть».
      Дальше шло несколько фраз, тщательно зачеркнутых. Подписи не было, но Свен хорошо знал почерк Харви — изломанный, падающий влево.
      Свен сел на стул, стряхнув с него пыльную связку бумаг. Согласно Уставу он, как шпур, должен был бы немедленно сообщить в центр о случившемся. Короткий сигнал, передача координат — и через несколько минут на крышу дома опустится орник со зловещей эмблемой. И дальше все по трафарету. Выстукивание стен и потолка, тщательный обыск квартиры беглеца, иногда удачный, а иногда и нет, и в заключение — увесистая пломба на двери, втихомолку прозванная печатью дьявола.
      В послужном списке Свена числилось немало пойманных беглецов. Но это были чужими ему, а Харви… Харви — друг. Впрочем, Устав с этим не считается. Свен вынул из кармана передатчик. Повертел в руках пеструю капсулу, словно видел ее впервые, и решительным жестом сунул обратно.
      Будь что будет! В конце концов, свидетельств его связи с беглецом никаких, если не считать записи. Счастье, что он вздумал зайти сюда раньше, чем придут те, другие. Свен поднес к листку зажженную спичку и не мигая глядел, как огонь споро пожирает корчащуюся пленку. Затем сдул пепел на пол и поднялся.
      У выхода Свен наткнулся на потрепанную записную книжку. Он нагнулся и поднял ее. Между страниц лежало небольшое цветное фото Харви. Хмурое, неулыбчивое лицо, огромный лоб, орлиный нос, сжатые губы, в уголках которых, казалось, затаилось недоумение. Под цыганскими глазами залегли тени. Румянец горячечно тлел на щеках.
      Свен спрятал фото в нагрудный карман и вышел из комнаты.
      Теперь он остался один в этом нелепом мире, в этом огромном полупустом городе. Еще год назад город был переполнен, а теперь пустуют целые дома, и многие двери украшены тяжелыми пломбами. Меблированные комнаты идут по смехотворной цене, а съемщиков нет… Не хватает рук, так как автоматизация, какой она ни будь полной, все же требует присутствия человека. Люди бегут, несмотря на сеть шпуров и жестокие законы, направленные против беглецов.
      Драконовские меры правительства, видимо, были недостаточными. Бегство в будущее продолжалось.
      — Без людей наша цивилизация рассыплется, как карточный домик, — сказал президент, выступая в клубе шпуров, где собрались тысячи коллег Свена.
      И мрачная действительность ежедневно подтверждала правоту президента.
      Огромный завод вдруг словно сходил с ума. В цехах ухали взрывы, контейнеры лопались, словно перезрелые сливы, едкая гарь заволакивала территорию. Для управления гигантским комплексом требовался инженер, одинединственный человек, но этого человека не было…
      А фермы, а сады, а поля? Горько было видеть их запустение.
      Хоть самому бежать вслед за Харви… Интересно всетаки, кто ему помог? Или, может быть, он сам устроился? Харви всегда отличался выдумкой, не в пример своему приятелю, которого прозвали Свен — мудрая голова.
      Когда Свен спускался по темной и затихшей лестнице, передатчик коротко, но требовательно пискнул. Снова вызов! Не дают покоя ни днем, ни ночью! Проклятая работа!
      Привычным жестом Свен вставил горошину в ухо.
      — Искатель Свен? — Голос начальника группы звучал глухо, словно спросонья.
      — Слушаю, шеф.
      — Где вы сейчас?
      С замиранием сердца Свен сообщил свои координаты.
      — Что вас занесло в такую даль? — подозрительно спросил начальник.
      — Решил размяться немного… Думал, вызовов сегодня больше не будет, — промямлил Свен.
      — Думал, — с издевкой повторил шеф. — А Устав шпура вы знаете? Ну, ладно. Вы, собственно, у кого? Я слышу, вы говорите из закрытого помещения?..
      — Приятель, партия в бридж… — ответил Свен, стараясь, чтобы голос звучал ровно: он знал, что в этом случае детектор лжи, в непогрешимость которого свято верит шеф, будет нем как рыба.
      — Доиграете потом, — сказал шеф, — срочный вылет, а свободных шпуров нет.
      — Слушаю.
      — Убежал инженер из холодильной компании. Необходимо срочно разыскать и распечатать. Фирма настаивает. Чек уже поступил в Центр. Но дело не в этом, — спохватился начальник. — Запишите координаты: угол восемнадцатой авеню и тысяча четвертой стрит.
      — Это фабрика холодильников?
      — Нет, маленький шестнадцатиэтажный дом. Вход со двора. Вас там встретят наши люди. Постарайтесь добраться побыстрее. Все!
      Двор, скудно освещаемый люминесцентными панелями, был захламлен и уныл. Немногочисленные жильцы шарахались от шпуров, словно от зачумленных.
      — Все они заодно, — пробормотал рыжий верзила с ненавистью. — Сегодня сообщники беглецов, а завтра — беглецы. Будь моя воля… — Верзила не договорил, махнул рукой, и Свен так и не узнал, каким проектом мог бы осчастливить республику старший.
      Пневмокапсула пронзила этажи, словно нож, воткнутый в слоеный пирог голодным человеком.
      — Здесь, — сказал старший, посветив на дверь фонариком.
      Помощник открыл отмычкой дверь, и они, осторожно озираясь — иногда бывали и засады, — вошли в квартиру.
      — Видно, здесь жил богатый человек, — сказал Свен, тыкая пальцем в ковер.
      — Не человек, а беглец, — строго поправил его старший. — Начните с ванной, — велел он Свену, — а мы займемся столовой.
      Через двадцать минут квартира приняла вид, словно по ней промчалось стадо взбесившихся бизонов.
      — Попался, голубчик! — Торжествующий голос старшего неприятно резанул слух Свена. В глубине души он почему-то надеялся, что они уйдут отсюда ни с чем. Не мог этот олух приискать себе местечко получше и поукромней, чем собственная квартира!..
      Свен вошел в спальню, где орудовали старший с помощником. Отодранные с пола листы линолеума загромождали комнату. В брусьях пола было вырезано гнездо, в котором покоился контейнер, похожий на пластиковый гроб.
      — Ишь, мудрец! — со злобой сказал старший и сплюнул.
      — Как лист настелили! — восхищенно заметил помощник, разглядывая изогнутый квадрат линолеума. — Ни за что не догадаешься, что его отдирали, — и он показал Свену на ровные, будто срезанные бритвой края.
      — Сообщники — дело последующего контроля, — заметил старший. — Думаю, им тоже не поздоровится, как и этому, — он пнул ногой угол контейнера.
      — Осторожней, — вырвалось у Свена. — Может треснуть, как вчера на улице Слез…
      — И все слезки вытекут, — захохотал помощник.
      — Тогда беглеца и впрямь не поймаешь, — позволил себе улыбнуться старший. — А скажи-ка, мудрая голова, с чего это ты стал таким добрым к беглецам?
      — Вовсе не стал я добрым, — запротестовал Свен. — Просто забочусь о рабочей силе…
      — Давай-ка сюда! — распорядился старший, и шагающий манипулятор, по-собачьи перебирая щупальцами, приблизился к белому прямоугольнику контейнера с беглецом и остановился, ожидая приказаний.
      — Бери эту штуку и ступай в аппарат. Мы сейчас придем, — сказал старший.
      Тележка подогнула свои передние щупальца и ловко взвалила контейнер на платформу. Затем ловко выскользнула, оставив дверь открытой. Перестук щупалец быстро переместился по коридору и замер в отдалении.
      — А она, наверное, неполная, гелия не хватило. Слышали, булькнула, когда грузилась? — сказал Свен.
      — Я бы все эти штуки разбивал на месте, — произнес негромко помощник. — Ну, чего в Центре с ними церемонятся?
      Старший промолчал.
      — Дезертиры, — распаляясь, продолжал помощник. При каждом удобном случае он старался продемонстрировать свои верноподданические чувства. — В момент наивысшего напряжения нации они бегут с поля боя, поджав хвост.
      В Центр возвращались на довольно большой высоте, опасаясь внезапного выстрела снизу. С нахлынувшей тоской, обычной в последнее время, Свен глядел вниз. Город был освещен скудно — каждый ватт энергии находился на жестком учете.
      Свен, сопровождающий манипулятор, едва отыскал на складе свободное местечко для нового беглеца. Центр явно не поспевал пропускать огромный поток беглецов, изловленных бдительными шпурами.
      Стеллажи, убегающие под самый потолок, были забиты разнокалиберными контейнерами. Одни были выполнены из грязно-серого, самого дешевого пластика, другие солидно поблескивали голубоватым нейтритом, третьи выставляли на гранях завитушки из благородного металла с явной претензией на роскошь.
      Некоторые контейнеры имели на торцах столбы цифр и невразумительные письмена — эти штабелями были сложены в отдельном углу, — хлеб, хотя и нелегкий, дешифраторов. Извлечь смысл из этих цифр было потруднее, чем раскрыть секретный шифр несгораемого сейфа. Электронные машины в отделе дешифраторов трудились день и ночь, едва не дымясь от перенапряжения, но работы все прибавлялось…
      Идя со склада, Свен покачивался от усталости. Поспать часика три-четыре, и больше, кажется, ничего не надо на свете.
      — Куда, мудрая голова? — окликнул его какой-то шпур. Свен даже не разобрал толком в полутьме, кто это.
      — К себе, соснуть, — Свен, остановившись, кивнул в сторону высокого купола, светящегося коричневым светом.
      — Счастливец, — вздохнул окликнувший, — а у меня три новых вызова, хотя смена кончилась. Вылетаю.
      — Далеко? — из вежливости поинтересовался Свен.
      — Порядком. Только что искатели сообщили координаты. Один — у Коровьей пустоши. Агент подозревает, что беглец спрятался на соседнем кладбище, в семейном склепе. Второй, дурачок, зарылся в городском сквере, возле фонтана.
      — Как же так?
      — Наверное, ночью зарыли.
      — И никто не видел?
      — Если кто и видел, так разве донесет? Видно, здорово торопились дружки. Шпур шел через сквер, видит — а уголок-то торчит из-под земли! Третий… А, да что там! — Говоривший махнул рукой.
      — Желаю улова! — крикнул вслед Свен и отправился к себе. Идя в свою клетушку по бесконечному коридору, Свен нащупал в кармане записную книжку Харви. Первым делом он заперся и затем начал разбирать каракули ушедшего друга…
      «Вчера допоздна разговаривали с С. Спорили.
      — Жизнь стала невыносимой, — заметил я.
      — Как же быть? Ее не переделаешь, — заметил С.».
      «С. — это я», — осенило Свена. Он припомнил свой давний спор с Харви и стал жадно разбирать дальше корявые, падающие вниз строки.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12