Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кровавый Триллиум (Триллиум - 2)

ModernLib.Net / Фэнтези / Мэй Джулиан / Кровавый Триллиум (Триллиум - 2) - Чтение (стр. 8)
Автор: Мэй Джулиан
Жанр: Фэнтези

 

 


      - Вы совершенно правы в своей оценке характера Ганондри, адмирал. Она умный и смелый противник. Но, к сожалению, она недооценивает меня. Именно поэтому сегодня ночью я и пришел поговорить с вами.
      В глазах Джерота сверкнула искра понимания.
      - Точно! Королева вас не боится! Она поставила вас на меето, волшебник, и сейчас грозится каким-то образом расстроить ваши планы.
      Вот именно, - признался Портоланус. - Несмотря на то что я силен в магии, у меня нет большого числа последователей, а у маленького тузаменского народа нет могущественной армии и военного флота, которые могли бы противостоять Рэктаму. Перед тем как плыть в Зинору на коронацию, мы с Ганондри заключили союз, но прошло время, и я понял, что не могу доверять ей. Буду уж до конца откровенным. Я посадил пленников королевской крови не на свой корабль, а на этот, поскольку в последний момент королева убедила меня, что это самое быстроходное судно, что оно прекрасно вооружено и сможет отразить нападение лабровендских преследователей. Это соответствует истине, но я не подозревал, что она будет настолько глупа и попытается изменить условия нашего первоначального соглашения, потребовав от меня дополнительных уступок.
      У нас, пиратов, свое понимание чести, это верно. Но никто из нас, за исключением королевы Ганондри, не играет так близко с огнем! Если она угрожает, почему бы вам просто-напросто не уничтожить ее с помощью вашего колдовства?
      - А если я сделаю это, будут ли капитаны других пиратских кораблей, да и вы сами, подчиняться моим приказам?
      Джерот загоготал.
      - Не сразу, кудесник! Черная магия тоже имеет пределы. Любовь, преданность и даже уважение не бывают принудительными. Конечно, вы можете потопить нас. Ваша жалкая тузаменская посудина не так уж ладно сработана она не приспособлена к плаванию в плохую погоду. И вас, и ваших драгоценных пленников вынесет прямо в открытое море, вы окажетесь в шести тысячах лиг от дома. Даже если буря успокоится, вы все равно скоро погибнете. Хотя, может быть, вы знаете, как взлететь в воздух и добраться до берега на крыльях, словно птицы поти?
      - Увы, этого я не умею, - печально признался Портоланус - Если бы умел, никогда бы не очутился на борту вашей неуклюжей шаланды.
      Лицо Джерота стало пепельно-серым, вены на шее вздулись. Он изо всех сил старался не потерять управления гигантской триремой. Руки так вцепились в штурвал, что побелели.
      - Волшебник, я страшно устал, а эта словесная перепалка еще больше утомила меня. Я не юноша, к тому же не очень здоров, и моя работа заключается не в манипулировании тяжелым штурвалом во время шторма, а в том, чтобы отдавать команды рулевому. Или я немедленно позову его, или мы рискуем сбиться с курса - это вполне вероятно при таком сильном ветре. Вы явились сюда не без причины. Выкладывайте все как есть или уходите отсюда и продолжайте играть в игры с королевой Ганондри.
      Колдун начал заворачиваться в свои просторные одеяния.
      - Отлично. Если королева Ганондри умрет и король Ледавардис будет справедливо править вами, вы и весь пиратский флот признаете его своим господином? Будете подчиняться его приказам?
      - С удовольствием, - сказал адмирал Джерот. - Но если вы надеетесь, что сможете подчинить своей воле этого юношу, подумайте еще разок. Он прикидывается тупицей только для того, чтобы не раздражать свою бабушку.
      - Я так и думал. Если он умен, тем лучше. Может быть, он избежит роковых ошибок Ганондри.
      - Роковых?
      - Я собираюсь избавиться от королевы-регентши, как только она станет бесполезной для меня.
      - Я могу предупредить ее о вашем злом умысле. Портоланус засмеялся.
      - Можете, но думаю, не будете этого делать. Лучше расскажите обо всем королевскому чаду. Если он, получив рэктамскую корону, станет сотрудничать со мной, то в скором времени завладеет богатством, которого не добудешь за тысячу лет пиратского промысла. У него будет бессчетное количество галерных рабов. А вы, адмирал Джерот, получите все, что пожелаете, в том числе и пост наместника короля в Лабровенде.
      - Но когда выкуп будет выплачен...
      - Король Ангар и его дети никогда не вернутся живыми на родину, независимо от выкупа. А королева Анигель, разлученная с семьей и талисманом, увидит, как мое волшебство и объединенные силы Тузамена и Рэктама завоюют ее земли. О да. Ее воля будет сломлена, все это произойдет очень быстро.
      Снова одетый в свою свободную робу, Портоланус, казалось, уменьшился в росте, тело его опять согнул возраст. Лицо приняло отталкивающее выражение. Он открыл наружную дверь рубки и дрожащим голосом окликнул офицеров. Рулевой и двое пиратов поспешно вошли внутрь. Короля Ледавардиса среди них не оказалось: он ушел, воспользовавшись второй дверью.
      - Когда вы в следующий раз увидите милейшего юношу, передайте ему мои наилучшие пожелания, - сказал адмиралу колдун. - И скажите, что очень скоро я собираюсь побеседовать с ним о будущем.
      Он накинул капюшон и вышел. Но на этот раз ни качка, ни ветер нисколько не мешали ему: он шел медленно и уверенно, с легкостью сохраняя равновесие, словно судно стояло на якоре в спокойной гавани, а он после обеда вышел на палубу подышать и размяться.
      Принц Толивар снизу окликнул их:
      - Вы что-нибудь видите?
      - Огромные волны и зловещее темное небо с быстро бегущими облаками, отозвался принц Никалон. - Когда судно опускается, вижу волны, когда поднимается - небо.
      - Земли не видно, - сказала принцесса Джениль. - Только океан.
      - Забавно, - сказал Толо. - Если бы мы плыли к Полуострову, с этой стороны вы должны были бы увидеть берег. Значит, пираты все-таки везут нас в Рэктам.
      Якорный отсек освещался через два иллюминатора, расположенные на высоте восьми элсов над грубыми досками пола их новой тюрьмы. В тесном помещении были только три тощих матраца с пыльными старыми одеялами, прикрытая крышкой бадья для отходов, глиняный кувшин с теплой вонючей водой и корзинка с краюхами черствого хлеба. Ники и Джен решили, что продолжать голодовку не имеет смысла, и уже съели половину хлеба.
      Убедившись в том, что их похитители не собираются возвращаться, двое старших детей вскарабкались наверх по огромным звеньям якорной цепи, заполнявшей почти все пространство их темницы. Преодолевая звено за звеном, они миновали громоздкую двойную лебедку с железными шестернями, поднимавшую и опускавшую якоря, и добрались до клюзов, сквозь которые цепи тянулись к носу корабля. Они запретили маленькому Толо лезть с ними. Когда нос триремы нырял в бушующие волны, цепи глухо звенели, и брызги, проникавшие внутрь, обдавали Ники и Джен. Попав в первый раз под этот душ, они даже не вскрикнули - и воздух и вода были теплыми. - эти якоря снаружи так чудовищны, что закрывают весь обзор, - сказал Ники.
      - Как ты думаешь, мы сможем вылезти через эти отверстия и убежать? спросила Джен.
      - Из-за якорей щели очень узки, - ответил Ники. - Даже если у нас это получится, мы упадем прямо в воду и нас затянет под корабль.
      - Спускайтесь, - заныл Толо. - Мне кажется, я слышу, как скребутся в углу эти отвратительные крысы.
      - Вот трусишка. - В голосе Никалона было больше доброты, чем осуждения. - Они тебя не укусят.
      - Но я их ненавижу, они такие страшные и грязные. Спустись, Ники, и прогони их. Пожалуйста!
      Наследный принц начал спускаться. Немного поколебавшись, сестра последовала за ним. Цепи были выпачканы липким вонючим речным илом и увиты зинорскими водорослями, что делало их чрезвычайно скользкими.
      - Когда корабль наконец причалит к какой-нибудь пристани и опустит якоря, - сказал Ники, - тогда мы и сбежим! Прямо через эти дыры, по цепи и в воду!
      - Пираты не такие дураки, - ответила Джениль. - Перед тем как стать на якорь, они выведут нас отсюда.
      В полумраке глаза ее казались огромными. Когда корабль нырнул вниз, как камень, а потом подпрыгнул и взлетел в небо, она, не чувствуя страха, крепко вцепилась в огромное железное кольцо. Убедившись, что маленький Толо плохо слышит их, Джениль заговорила опять - на этот раз едва различимым шепотом:
      - Ники, как ты думаешь, а не собираются ли они убить нас?
      - Если мама заплатит выкуп - не убьют.
      - А что будет с отцом?
      Ники отвернулся. Его сестра была отважна и великодушна, и он обычно полностью доверял ей, но сейчас считал себя не вправе делиться своими подозрениями о судьбе несчастного короля Ангара. Если Ангара не будет на троне, Рэктам сможет спокойно нанести удар по состоятельным южным соседям: зачем рыскать по морям в поисках добычи, если можно ограбить богатое государство. Ники часто слышал разговоры отца с матерью о подобной угрозе. Опасность исходила от ненасытной пиратской королевы.
      Поэтому, отвечая Джениль, он сказал только одно:
      - Пираты явно захотят получить выкуп и за отца. Возможно, за него они запросят целый корабль с платиной вдобавок к маминому талисману, а за нас несколько тюков золота.
      Джев улыбнулась.
      - А за Толо, может быть, всего лишь горшок серебра. Младший принц закричал откуда-то снизу:
      - Я опять что-то слышу, но это не крысы! Кто-то идет! Ой, спускайтесь скорее!
      Ники и Джен заскользили вниз, в спешке стирая в кровь ладони и разрывая одежду. Только они коснулись ногами последнего звена и спрыгнули на матрацы, как тяжелый грохот возвестил о том, что дверь якорного трюма открывается. Наконец она распахнулась: за ней было темное помещение, загроможденное канатами, досками, металлом, старой парусиной и бочками с дегтем. Посреди этого хлама стоял человек, высоко подняв руку с фонарем. В другой руке он держал обнаженный меч. Это не был один из сердитых пиратов, заточивших их в трюм, по виду он, скорее, напоминал матроса.
      - Назад, - приказал он принцу Никалону, который было бросился вперед. - Отойди от двери, щенок! - Он посветил фонарем и подозрительно оглядел темницу - Ну и мерзкая дыра! Совсем не для детей, хотя бы и для лаборнокского отродья!
      - Лабровендского отродья, - хладнокровно поправил его Ники. - Кто ты и чего хочешь от нас?
      - Я - Боблин, помощник капитана, я привел к вам гостя. - Он отступил назад, все так же высоко держа фонарь, и в его колеблющемся свете возникла приземистая фигура одетого в черное человека: тот вошел в помещение якорного трюма.
      - Принц-карлик! - вскрикнул Толо. - Он пришел пытать нас!
      Джен легонько толкнула брата в бок. Явно обидевшись, молодой король Ледавардис скосил, глаза на Толо, но ничего не сказал, только оглядел всех троих детей по очереди, словно они были для него странными существами, каких он никогда раньше не встречал.
      - Ну вот вы и увидели их, ваше величество, - ворчливо сказал помощник капитана. - А теперь пойдемте отсюда, пока кто-нибудь нас не заметил. Если королева-регентша спустится вниз, вы получите от нее нагоняй и ляжете спать без ужина, а меня она разрежет на кусочки и скормит рыбам.
      - Вот и хорошо! - завопил Толо. - Надеюсь, она сделает это с вами обоими! - И он высунул длинный язык.
      - Замолчи! - приказал Никалон. Потом обратился к Ледавардису: - Мой брат - дурно воспитанный ребенок, примите мои извинения за его поведение. Просто он не привык, чтобы с ним обращались, как с животным из королевского зоопарка. То же могу сказать о себе и моей сестре. Или на кораблях Рэктама подобное обращение с королевскими персонами является привычным делом?
      - Нет, нет, - тихим голосом ответил Ледавардис. Он смущенно протянул принцессе Джениль какой-то мешочек. - Боблин сказал, что вам дают только хлеб и воду. Простите. Здесь жареная утка и несколько пирожных с орехами все, что я смог раздобыть.
      Джен молча приняла сверток. Ники произнес:
      - Благодарю вас, король.
      - Да что там, - отворачиваясь, пробормотал Ледавардис. - А сейчас мне лучше уйти.
      - Подождите, - попросил Ники. - Вы не можете рассказать нам о нашем отце, короле Антаре? Он... он жив?
      - Да. Я не видел его, но знаю, что они заковали его вместе с галерными рабами.
      - Мы слыхали об этом от леди Шэрис.
      - Конечно, короля не принуждают грести, - поспешил заверить его Ледавардис. - Весла не нужны во время такого сильного ветра.
      - До выплаты выкупа нас отвезут в Рэктам? - спросил Ники. - Не знаю. Сначала нам нужно доплыть до Виндлорских островов по какому-то таинственному делу колдуна.
      - Значит, на юг! - воскликнул Ники.
      - Ничего больше не говорите и пойдемте отсюда! - опять подал голос помощник капитана из темноты. - Вдруг это дьявольское отродье Черный Голос обнаружит нас здесь и доложит колдуну?
      - Молчи, Боблин. Ничего с нами не случится.
      Не обращая внимания на приставания офицера, юноша-король стал расспрашивать троих пленников об их жизни в родной Лабровенде. Он хотел узнать, как обращались с ними придворные, разрешалось ли им покидать дворец и путешествовать по стране, чему и как их учили, были ли у них ровесники-друзья и не случалось ли им завидовать детям из обычных семей.
      И Никалон и Джениль очень скоро избавились от подозрений и разговаривали с ним вежливо и даже с симпатией, не только отвечая на вопросы, но и задавая их. Зато маленький Толивар так и не смог преодолеть отвращения, которое охватило его при внезапном появлении рэюамского наследника, и не участвовал в разговоре. Он задал всего лишь один вопрос: нравится ли Ледавардису быть королем пиратов.
      Казалось, Ледавардис не замечает враждебности ребенка. Он ответил, что был бы очень счастлив, если бы был жив его строгий отец, король Ледамот. Рэктамский монарх превратил пиратский флот в божью кару на всех северных морях. Он не знал жалости к тем, кто представлял для него угрозу. Но он очень любил сына и жестоко расправлялся с теми рэктамскими дворянами, которые осмеливались намекать, будто Ледавардис может оказаться негодным наследником престола.
      Король Ледамот безвременно погиб во время кораблекрушения, а королева-мать Ганондри быстро доказала всем, что не потерпит соперников, претендующих на регентство. Несколько влиятельных флотских офицеров, выступивших против нее, умерли внезапно от непонятной болезни, сказал Ледавардис, а другим она заткнула рот, разыграв хитрый политический спектакль и лишив их как власти, так и будущего. Мать юного короля, королева Машрия, превратилась в жалкого инвалида, навеки прикованного к постели.
      О том, что его собственная жизнь изменилась к худшему за время семилетнего правления бабушки-регентши, Ледавардис говорил без эмоций, как о привычном факте. И хотя юноша-король даже старался преуменьшить свои несчастья, было очевидно, что он одинок, что рэктамские придворные презирают его. Только когда ему разрещили отправиться в море, он изведал немного счастья благодаря нескольким старым капитанам пиратских кораблей, которым удалось избежать свирепой расправы королевы-регентши и которые оставались его верными друзьями. На море его тело калеки окрепло, и он чувствовал себя королем, а не беспомощным мальчишкой.
      Когда Ледавардис наконец покинул якорный трюм, Ники и Джен признались друг другу, что напрасно называли его уродом. Но маленький Тало передразнивал странную походку горбуна, корчил гримасы, потешаясь над его уродством, и называл его нытиком и трусом, заявляя, что Ледавардис - не настоящий пират.
      Джен открыла мешочек с провизией.
      - Кого это волнует? Только его. Как любезно было с его стороны принести нам еду!
      - Может быть, она отравлена, - скорчив рожу, сказал Толо - Я не доверяю этому противному горбатому карлику.
      Ники вытащил салфетку с завернутой в нее дичью, развернул и принюхался.
      - Нет, вид вполне съедобный. - Он расстелил салфетку вместо скатерти на грязном полу и положил на нее еду. - Да, странно, что Ледавардис посетил нас, но еще более странно, что он так разоткровенничался. - Он взглянул на сестру, которая все еще держала в руках пустой мешок. - Что ты об этом думаешь?
      - Я... я думаю, что король Ледавардис очень несчастлив, вот и все, сказала она.
      Ники руками разорвал птичье мясо и разделил его поровну. Все трое принялись за еду.
      ГЛАВА 9
      Королева Анигель сидела в каюте наедине со своим горем и дурными предчувствиями. На палубе, под открытым небом, ей было бы легче переносить одиночество: там она чувствовала себя ближе к любимой семье. Но и капитан лабровендского флагмана, и Эллинис, и Ованон, и Лампиар, и Пенапат, несмотря на ее мольбы, возражали против того, чтобы она выходила наружу: громадные волны легко могли смыть ее за борт.
      Последние четыре дня она почти ничего не ела, спала вполглаза и допускала к себе только Имму. Все время отнимало у нее наблюдение за похищенными детьми и мужем. Без конца обращаясь за помощью к волшебной диадеме, она проверяла вновь и внрвь, не причинено ли им еще какое-нибудь зло. Однажды ей удалось даже подсмотреть за Портоланусом, но самые критические моменты - его встречи с королевой Ганондри и адмиралом Джеротом - выпали из поля ее зрения, так что она понятия не имела о намерении Портолануса убить пленников сразу после получения выкупа.
      Анигель была свидетельницей первого визита короля Ледавардиса к детям. Она была удивлена и тронута неожиданной добротой юноши. Она видела, как он пришел опять, в этот раз один, на четвертый день плавания и принес еще еды. Он целый час провел в трюме, расспрашивал Ники и Джениль о том, как их нежданно-негаданно увели с коронационного бала. Спрашивал он и о том, что они думают о Портоланусе. Несмотря на свои шестнадцать лет, Ледавардис не был наивным юношей. Анигель убедилась в этом, когда поняла, что он с подозрением относится к тузаменскому союзнику бабушки и боится будущего.
      Ледавардис обмолвился об истории с охранниками королевы-регентши и с докторшей и рассказал о чудодейственной волшебной палочке колдуна, с помощью которой он сначала лишил их сознания, а потом опять привел в чувство. Слушая этот рассказ, Анигель с трудом сдерживала волнение: теперь ей стало ясно, что та же самая волшебная палочка поработала и над ее мужем Антаром. Значит, он не при смерти. Ведь именно этого она так боялась, когда в течение нескольких дней наблюдала за бесчувственным королем. Он всего лишь заколдован, и волшебник при желании может привести его в чувство.
      Казалось, Ледавардису очень хочется запросто поболтать с равными ему по рангу сверстниками. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств жизнь королевского ребенка горька, а у этого юноши с искривленным позвоночником и обезображенными чертами лица она и вовсе была ужасна.
      Анигель очень расстроилась, увидев, что маленький Толо продолжает издеваться над Ледавардисом и называть его принцем-карликом. Но ведь в конце концов ее младший сын - всего лишь неразумное дитя, жалкое и неуверенное в себе. Хотя Толо никогда не страдал от людской неприязни, не был таким отверженным, как рэктамский юноша, Анигель знала, как он завидует своему сильному и красивому старшему брату. Унижая Ледавардиса, Толо забывал о своих собственных недостатках.
      Когда малыш вернется ко мне, решила Анигель, я должна приблизить его к себе, сказать, как я люблю его, вселить в него уверенность и добиться его расположения и доверия.
      И я заставлю Ангара сделать то же самое...
      Ангар...
      Любовь и тревога за судьбу мужа вытеснили из души Анигель мысли о маленьком Толо. Она приказала талисману показать короля и увидела, что он лежит, все еще заколдованный, на грубой скамье в грязном грюме вмесге с галерными рабами. Как всегда, она помолилась о его благополучии и счасгливом возвращении. Теперь, когда ей было извесгно, что он не при смерти, ее даже радовало, что сознание его выключено и он не знает об отчаянном положении детей и своем собственном. Антар был гордым и вспыльчивым человеком, и если бы он был вменяем, он бы обязательно бунтовал, подвергаясь за это жестоким пыткам.
      Если бы он боролся или предпринял попытку побега, кто знает, что сделали бы с ним пираты? А что они сделают, если она откажется отдать талисман?
      "Как же мне поступить, - спросила она себя, - если Портоланус пригрозит Антару страшными мучениями или смертью?"
      Она размышляла над этой ужасной возможностью уже много раз - как человек, у которого болит зуб: он знает, что каждое прикосновение вызывает новую боль, и тем не менее вновь и вновь трогает больное место. Когда она думала об этой дилемме, у нее невольно начинали литься слезы, хотя положение было безвыходным с самого начала, с того момента, когда она прочитала два слова, означающие цену выкупа:
      "Твой талисман".
      Она обещала Харамис быть твердой, но как могла она сдержать свое слово, понимая, что за сохраненный талисман придется заплатить криками пытаемого Антара и его мучительной смертью? Если она отдаст талисман Портоланусу, как королеве ей грош цена, поскольку тогда ее страна будет открыта для вторжения черной магии. Но если у нее отнимут Ангара, она не переживет этого, а после ее смерти Лабровенда полетит ко всем чертям.
      Она долго всматривалась в черты дорогого лица и давала выход своему горю. Потом изображение Ангара затуманилось, несмотря на все попытки сделать его четче, и она услышала нетерпеливый голос Харамис:
      - Ани! Слушай меня! Оглянись на свою флотилию и порадуйся!
      Она схватила кожаный плащ и выбежала на палубу, не заботясь о том, чгобы ответить сестре.
      Дождь прекратился, но с севера по-прежнему дул сильный ветер. Громадные волны, догоняющие их, казалось, вот-вот обрушатся и утащат все четыре корабля на морское дно. Но волны почему-то не рушились, и корабли скользили вверх-вниз по их зыбким бокам, как тележки, скатывающиеся с крутых горок. Раньше постоянная качка сбивала ее с ног. Теперь она почти приспособилась к ней и довольно уверенно подошла к поручням. Встав у борта, Анигель дала талисману команду показать ей открытое море далеко позади лабровендской флотилии.
      Их догоняло еще одно судно.
      Затаив дыхание, она приказала приблизить изображение. Судно оказалось гораздо меньшего размера, чем ее флагманский корабль, всего четыре паруса раздувалось на двух дерзких мачтах, почти прижатых к корме. Оно мчалось по бушующему морю подобно стреле, пущенной из лука, и уже почти догнало последний из четырех лабровендских кораблей.
      Несколько крошечных, работавших на палубе фигурок были странными на вид, и, вглядевшись, она поняла, что.это аборигены вайвило. Среди них находилась стройная женщина с развевающимися на ветру золотисто-каштановыми волосами. На ее безрукавке был вышит знак Триллиума.
      - Кади! - закричала королева. - Ты пришла! О, слава Владыкам воздуха!
      Образ Кадии исчез, и внутренним зрением Анигель увидела лицо другой сестры, Харамис: в меховом капюшоне, на фоне объятого бурей неба.
      - Выслушай меня, Ани! Теперь ты должна действовать заодно с Кадией. И ваши корабли, и корабли противника почти достигли широты Консульского острова. Завтра, приблизительно в полдень, пиратская трирема повернет на запад, к тому месту, где был потерян талисман Кадии. Портоланус здорово обогнал вас, и я боюсь, что твой флагман никогда не настигнет его. Ты должна пересесть на маленькое суденышко Кадии. Оно очень подвижно, и скорее именно оно обойдет рэктамские корабли еще до того, как ветер утихнет среди островов.
      - Но в штиль, - возразила Анигель, - пиратская трирема сможет развить еще большую скорость на веслах...
      - Большинство галерных рабов королевы Ганондри жестоко страдают от морской болезни. Корсары Рэктама привыкли плавать в прибрежных водах, к тому же Полуостров защищает Северное море от свирепых приливов. Подозреваю, что люди королевы никогда не имели дела со штормом, подобным тому, который вызвал Портоланус. Наш храбрый капитан Велинкир говорит, что и он никогда не видел ничего подобного. Несмотря на огромные волны, ветер, кажется, дует как раз на высоте, необходимой для быстрого передвижения кораблей, и держится на том уровне мощи, чтобы вовсю надувать паруса, но при этом не ломать мачты и не рвать паруса.
      - Довольно, - нетерпеливо оборвала ее Харамис. - Самое главное - чтобы гребцы на пиратской триреме не оправились внезапно от своей болезни. Пока они наберутся сил, ты и Кадия на маленьком суденышке сможете обогнать их. Легкий неустойчивый ветерок у Виндлорских островов даст вам некоторое преимущество - на время.
      - Значит, ты все-таки не уверена, что мы с Кади первыми доберемся до талисмана?
      - Нет, - сказала Харамис. - Ты должна не только горячо молить Владык воздуха придать вам скорости, но и упросить свой талисман помочь тебе.
      Анигель в отчаянии всплеснула руками.
      - Я не умею обращаться с талисманом так, как ты! Я пользуюсь только обзором, а когда даю другие команды, иногда он подчиняется, иногда - нет. Я не Великая Волшебница!
      Харамис вздохнула.
      - Знаю, что для тебя и Кадии поведение талисманов по-прежнему остается загадочным. Просто мой талисман чуть более общителен. Но сейчас я в пути, и, может быть, мне удастся решить эту проблему...
      - Ари, ты должна рассказать мне, куда отправилась. Я наблюдала за тобой и видела, что ты летишь над высокими горами на спине ламмергейера...
      - Сестричка, пока я ничем не могу помочь вам. Забудь обо мне. Напряги все свои силы, весь ум и вытащи из моря Трехвекий Горящий Глаз. С каждым часом промедления мир все больше расшатывается. А теперь прощай, пусть Бог и Владыки воздуха защитят тебя от Портолануса.
      Лабровендский флагман лег в дрейф, и матросы попытались спустить на воду шлюпку, которая доставила бы Анигель на "Литию". Но море было столь бурным, а ветер столь сильным, что, едва коснувшись воды, шлюпка тут же перевернулась, а вместе с ней оказался в море и смельчак, вызвавшийся сесть на весла.
      - Этот способ безнадежен, мадам, - сказал капитан Велинкир.
      Барахтавшегося в волнах матроса вытащили. "Лития" находилась в четверти лиги от флагмана, наполовину скрытая гигантскими водными валами. Анигель рассказала о своем намерении Джегану, а он передал Кадии и капитану Ли-Вунли.
      - Значит, нам нужно придумать что-то другое, чтобы перенести меня на судно Кадии, - сказала Анигель. Она переоделась в непромокаемый матросский костюм и накрепко приколола талисман к белокурым волосам.
      Лаборнокский капитан покачал головой.
      - Мадам, ничего не могу предложить вам.
      - Тогда попросим Джегана посоветоваться со шкипером "Литии", - упрямо заявила Анигель. Она закрыла глаза, обратившись к талисману, а когда через несколько минут снова открыла их, решение было найдено. - Капитан из Окамиса предлагает использовать спасательную люльку - или что-то вроде этого.
      Окружающие ее моряки заговорили все разом - это предложение вызвало у них ужас. Сам Велинкир чертыхнулся и тут же стал неуклюже извиняться:
      - Мадам, я слышал об этом, приспособлении, но предлагать вам воспользоваться им - чистое безумие.
      - Опишите его.
      - Нам нужно будет опять плыть вперед с почти спущенными парусами. Окамисское судно должно очень аккуратно уравновесить свои штормовые паруса, чтобы его скорость точно совпадала с нашей, кораблям придется идти как можно ближе друг к другу. Потом мы должны, выстрелив из катапульты, перебросить на их корабль линь, который потянет за собой прочный трос и такелажное устройство. Оба корабля окажутся соединенными между собой подобием подвесного моста. Вам придется обвязаться чем-то вроде спасательного пояса с кольцом, которое будет прикреплено к тросу. Люди на "Литии" будут тянуть за канат и перетащат вас через бездну.
      Во время объяснения капитана лицо Анигель стало белым, но она заставила себя улыбнуться.
      - Я сделаю это.
      - Нет, моя королева, ни в коем случае! - воскликнул Велинкир. - Если корабли внезапно разойдутся или один уплывет вперед из-за сильного порыва ветра, канаты оборвутся, и вы упадете в море. А если корабли неожиданно сблизятся, вы опять же упадете в море из-за того, что канаты провиснут, и вы будете раздавлены корпусами кораблей.
      - Я должна сделать это, - просто сказала она. - Это единственная возможность спасти короля и детей. Подготовьте все, капитан, а я свяжусь с Джеганом, чтобы на "Литии" тоже все было готово.
      Плотник с флагмана тут же начал мастерить спасательную люльку дубовый кружок не больше элса в диаметре с двумя отверстиями, сквозь которые были продернуты жгуты из прочной грубой холстины. Жгуты привязывались к тросу. Почти целый час корабли занимали нужную позицию. К этому времени стемнело. Велинкир сам встал к штурвалу, чтобы курс корабля был неизменным. "Литий" оказалась не столь послушной, она находилась на расстоянии около двадцати элсов, и ее бросало вверх-вниз, так что максимально выровнять скорости так и не удалось.
      Теперь между помощниками капитанов двух кораблей велась бесконечная перекличка, их голоса заглушал завывающий ветер. Кадия с Джеганом и высоким вай-вило подошли к борту. Они с Анигель крикнули друг другу несколько подбадривающих слов. Для более пространного разговора с помощью талисмана не было времени. ,
      Вместе с Имму, Эллинис и Ованоном Анигель наблюдала за тем, как перебросили первый линь. Потом было приведено в порядок остальное снаряжение. Первый помощник с флагмана заверил Анигель,. что небольшие изменения в расстоянии между двумя кораблями могут регулироваться с помощью специального устройства. Конечно, возможны неожиданные толчки, способные напугать ее. Трое сильных матросов подошли к Анигель и преклонили колени, прося благословения. Потом они встали к лебедке, с помощью которой собирались натягивать или ослаблять трос при резких движениях и толчках.
      На "Литии", чья палуба располагалась на десять элсов ниже палубы флагмана, трос прикрепили к основной мачте. Блок с такелажем располагались чуть ниже: сам Ламмому-Ко вызвался тянуть Анигель настолько плавно, насколько будет возможно. Канаты трещали, люди, стоящие у лебедки, проверяли натяжение троса. Наконец первый помощник капитана решил, что подвесная дорога готова. Анигель поцеловала Имму, Эллинис и Ованона. Потом она ступила на дубовый круг, обвязала пояс вокруг талии, ее подняли в воздух и перенесли через поручни борта.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27