Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Нью-Кробюзон - Крысиный король

ModernLib.Net / Фэнтези / Мьевиль Чайна / Крысиный король - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Мьевиль Чайна
Жанр: Фэнтези
Серия: Нью-Кробюзон

 

 


– Не бойся.

Сол чуть не подпрыгнул от неожиданности. Из дальнего угла камеры он едва различил слабое движение губ, но громкий шепот эхом отозвался в голове, словно губы незнакомца находились всего в дюйме от его уха. Потребовалось какое-то время, прежде чем Сол понял смысл фразы.

– О чем вы? И кто вы такой?

– Теперь ты в безопасности. Теперь тебя никто не тронет.

Сильный лондонский акцент, настырный, рычащий, утробный шепот прямо в ухо.

– Ты должен узнать, почему ты здесь.

У Сола закружилась голова, и он сглотнул слюну, ставшую мокротой в сгустившемся воздухе. Он не понимал, совсем не понимал, что происходит.

– Кто вы? – прошипел Сол. – Вы из полиции? Где Краули?

Человек резко дернул головой, что могло означать как отрицание, так и насмешку.

– Как вы сюда попали? – спросил Сол.

– На цыпочках мимо мальчиков в синих штанишках. Незаметно проскользнул мимо дуралея за стойкой и прокрался к твоей странной маленькой комнатке. Ты знаешь, почему ты здесь?

Сол молча кивнул.

– Они думают…

– Полиция считает, что ты убил своего папашу, но я-то знаю, ты не убивал. Хрена с два они поверят… но я тебе помогу.

Сол был потрясен. Он опустился на кровать. Зловоние, исходившее от незнакомца, было невыносимым. Голос упорно продолжал:

– Знаешь, я ведь наблюдал за тобой. Следил. Нам нужно о многом поговорить. Я могу… помочь тебе кое-чем.

Сол был совершенно сбит с толку. Может, это все последствия долгого пребывания в камере? Или он выпил лишнего накануне, а теперь от всех этих звуков у него едет крыша и он уже ничего не соображает? Воздух был все еще упругим как тетива. Что этот человек знает о его отце?

– Я тебя первый раз вижу, – медленно произнес он. – И понятия не имею, как ты сюда пробрался, но…

– Ты не понимаешь. – Шепот стал немного резче. – Слушай, парень. Сейчас мы уйдем из этого мира. Никаких больше людей, никаких человечьих штучек, сечешь? Ты только посмотри на себя. – В голосе сквозило отвращение. – Сидишь здесь в чужом шмотье, как придурок, и терпеливо ждешь, когда тебя поимеют. Думаешь, кого-нибудь интересует, как все было на самом деле? Да тебя сгноят здесь, идиот.

Долгая пауза.

– И вот появляюсь я, аки хренов ангел милосердия. Я без проблем помогу тебе бежать. Я живу здесь, сечешь? Это мой город. Да, каждый дюйм его совпадает с их городом, но ничего общего у них нет. А я… я хожу, где хочу. И я пришел сказать тебе, что этот город теперь и твой тоже. Добро пожаловать домой.

Голос заполнил крошечное помещение, не оставляя Солу ни свободного пространства, ни времени для раздумий.

Затененное лицо было обращено к Солу. Человек приближался. Плечи его были все так же ссутулены, он делал мелкие рывки, выписывал зигзаги, заходя то с одной, то с другой стороны, двигаясь уверенно, воровато, агрессивно.

Сол сглотнул. Голова кружилась, во рту пересохло. Он силился сплюнуть. Воздух был сухим и настолько упругим, что он почти слышал эту упругость, как жалобный стон дверных петель, который, казалось, так и не смолк. Невозможно думать – только слушать.

Зловонный призрак чуть выдвинулся из тени. Грязный плащ распахнулся, и Сол успел увидеть под ним сорочку более светлого серого оттенка, украшенную рядами направленных вверх черных стрел – слишком шикарно для тюремной одежды.

Голова горделиво возвышалась на сутулых плечах, скрытых плащом.

– Знаешь, я вдоль и поперек облазал вечный Рим. И веселый Париж, и Каир, Берлин… где я только не лазал – но Лондон всегда был мне особенно дорог. Перестань так пялиться на меня, парень. Все равно не врубишься. Я ползал по этим кирпичам, когда здесь еще были казармы, потом тюрьмы, потом фабрики и банки. Я тебе не абы кто, парень. Считай себя счастливчиком, потому что я обратил на тебя внимание. Это большая честь для тебя.

Путаный монолог прервался театральной паузой.

И вдруг Сол понял, что сошел с ума. Голова кружилась. Все сказанное ничего не значит, это бессмыслица и абсурд, надо смеяться, но тягучий воздух сковывал его движения. Он не мог говорить, не мог смеяться. Он чувствовал, что плачет, а может, глаза просто слезились в спертом воздухе камеры.

Слезы Сола, похоже, взбесили незваного гостя.

– Хватит хныкать! – прошипел он. – И забудь своего никчемного папашку. Все кончено, есть куда более важные вещи, о которых стоит побеспокоиться.

Он снова замолчал.

– Ну что, идем?

Сол настороженно взглянул на него. Голос наконец вернулся.

– О чем ты говоришь? Что это значит? – прошептал он.

– Идем, я сказал. Пора сматываться, сваливать, делать ноги, рвать когти!

Человек огляделся заговорщицки и, прикрыв рот тыльной стороной ладони, произнес театральным шепотом:

– Я похищаю тебя.

Он слегка расправил плечи и удовлетворенно закивал, невыразительное лицо расплылось в довольной улыбке.

– Скажем так, наши с тобой пути случайно пересеклись. Я чую, на улице уже хоть глаз выколи, так что вряд ли о тебе сегодня вспомнят. Кажется, хавки можно не ждать, так что откланяйся грациозно и сваливаем. У нас есть дело, но здесь не место для задушевной беседы. А впрочем, смотри сам. Еще немного, и тебя выставят заядлым отцеубийцей, а ключи от твоей камеры проглотят. Поверь, справедливости ты все равно не добьешься. Поэтому спрашиваю в последний раз: мы идем?

Сол понял, что готов согласиться. Он с ужасом осознавал, что готов идти за этим существом, готов следовать за этим человеком, даже не рассмотрев как следует его лица. Они вдвоем сбегут отсюда.

– Кто… кто ты такой?

– Ты правда хочешь знать?

Этот голос, который звучал словно бы отовсюду, доводил Сола почти до обморока. Худое лицо, освещенное тусклой лампочкой, маячило всего в нескольких дюймах. Он силился разглядеть его черты в полумраке, но странным образом лицо все время оставалось в тени. Слова зачаровывали, как заклинание, гипнотизировали, как ритуальная музыка.

– Перед тобой особа королевской крови, приятель. Я там, где мои подданные, а они повсюду. В городах миллионы трещин, и это мое королевство. Все это мои владения.

Позволь же, я расскажу о себе.

Я слышу то, что осталось не сказанным.

Знаю все тайны домов и жизнь вещей. Внимаю надписям на стенах.

Живу в старом Лондоне.

Кто я такой? Сейчас расскажу.

Король и глава преступного мира. Я – тот, который воняет. Вождь тех, кто питается отбросами, и живу я там, где меня не хотят видеть. Ибо я – незваный гость. Я убил самозванца и беру тебя под свою опеку. Когда-то я истребил половину вашего континента. Я знаю, когда тонут ваши суда. Я ломаю ваши мышеловки о колено и ем сыр у вас на глазах, ослепляя вас своей мочой. Я тот, у кого самые твердые зубы в мире, я усатый парень. Я – герцог сточных канав, мои владения – подземелья. Я – король королей.

Внезапно он повернулся к двери и сбросил плащ, открывая имя, написанное грубыми черными буквами между рядами стрелок на спине рубашки.

– Я – Крысиный король.

Глава 3

Далеко на юге, в самом сердце города, печально взвыла сирена. В воздухе витал едва различимый запах дыма. Он смешивался с выхлопными газами и вонью от помоек, но к ночи стало прохладнее, даже посвежело.

Над черными мешками с мусором и пустынными улицами возвышались стены Северного Лондона, над стенами – шифер крыш и еще выше, над крышами, – два силуэта: один стоял, расставив ноги, как альпинист, на гребне крыши полицейского участка, а другой жался в тени антенн-тарелок.

Сол сидел, крепко обхватив себя за плечи. Сверху нависала фигура его нежданного спасителя. Вид у Сола был жалким. За время побега одежда сильно протерлась о бетон, исцарапанная грубой тканью кожа покрылась ссадинами и кровоточила.

Внизу, внутри здания, осталась камера, которую он только что покинул. Наверное, полиция уже обнаружила его исчезновение.

Сол представил, как там все суетятся, разыскивая его, выглядывают из окон и поднимают по тревоге полицейские машины.

Там, в камере, нелепое существо, именующее себя Крысиным королем, сразило Сола своими высокопарными, абсурдными речами, от которых перехватывало дыхание и немел язык. Вот он снова замолк, ссутулил свои костлявые плечи, готовый противостоять порывам ветра. И опять приглашение, такое обыденное, будто скучающего приятеля зовут на вечеринку:

– Идем?

Сол заколебался, ожидая дальнейших указаний, сердце его учащенно забилось. Крысиный король подошел к двери, осторожно потянул её на себя и открыл, на этот раз молча. Он быстро просунул голову в узкую щель между дверью и косяком, покрутил ею в обе стороны, потом, не оглядываясь, протянул руку назад и поманил Сола за собой. Нечто волшебное пришло, чтобы увести его отсюда, и Сол тихо двинулся вперед со смешанным чувством вины, надежды и волнения.

Сол подошел ближе, и Крысиный король, быстро обернувшись, без предупреждения втолкнул его плечом в пожарный лифт. Когда же он резко схватил Сола и взвалил его на себя, тот едва не испустил дух, от неожиданности издав возглас удивления, но Король тут же прошипел:

– Заткнись.

Король легко шагнул вперед, Сол не шевелился. При каждом шаге дурнопахнущего незнакомца его подбрасывало вверх-вниз. Сол стал прислушиваться.

Голова его оказалась прижатой к спине Короля. Удушающие запахи зверья и нечистот смешивались воедино. Послышался слабый жалобный скрип, словно где-то вдалеке открылась дверь. Он зажмурился. Сквозь веки свет в коридоре казался красным.

Узкие плечи Крысиного короля впивались Солу в живот; он ощутил, как Крысиный король немного помедлил, потом двинулся вперед, не издав ни звука. Сол зажмурился еще плотнее. Дыхание сбилось. Совсем близко раздавались приглушенные голоса. Сола прижало к стене. Король держался в тени.

Впереди послышались твердые шаги и стали неумолимо приближаться. Сола шваркнуло о стену, Король быстро присел и замер. Сол затаил дыхание. Шаги становились все ближе и ближе. Сол уже хотел было закричать и выдать себя, чтобы покончить с невыносимым напряжением.

Легкое колебание воздуха, поток тепла, и шаги миновали.

Крепко держа Сола за ногу одной рукой, серый призрак продвигался вперед. Он был похож на похитителя трупов, согнувшегося под тяжестью неподвижного тела.

Так, с грузом на плече, он бесшумно двигался по коридорам. Снова и снова слышались шаги, голоса, смех. Люди проходили на таком неимоверно близком расстоянии, что можно было даже коснуться их, и каждый раз Сол задерживал дыхание, а Крысиный король останавливался, невидимый вместе со своей ношей.

Сол не открывал глаз. Сквозь веки он различал только чередование света и темноты. Из внезапных резких контрастов в его мозгу непроизвольно вырисовывалась карта полицейского участка. «Здесь могут водиться чудища», – подумал Сол и неожиданно едва не захихикал. Он чутко ловил каждый звук. Эхо помогало его неумелым картографическим изысканиям, то нарастая, то затихая, по мере того как приближались или отдалялись комнаты и коридоры, мимо которых его несли. Опять открываясь, скрипнула дверь, но Сол не шелохнулся.

Эхо стало гулким, теперь оно отдавалось с другой стороны. Сола теперь подкидывало сильнее. Он чувствовал, что они поднимаются вверх.

Сол открыл глаза. И увидел узкую серую лестницу, затхлую, заброшенную, едва освещенную. Приглушенные звуки доносились и сверху и снизу. Освободитель протащил его вверх на несколько пролетов, этаж за этажом, мимо грязных дверей и окон, потом остановился, наклонился и поставил на пол. Сол, не притиснутый больше к костлявым плечам, огляделся.

Они добрались до крыши. Слева была белая дверь, за ней кто-то стучал по клавиатуре. Дальше идти было некуда. Со всех сторон – только грязные стены.

Сол повернулся к своему спутнику.

– И что теперь? – прошептал он.

Король повернулся и стал осматривать лестницу. Высоко над лестничной площадкой между этажами, прямо перед ним было большое грязное окно, но здесь лестничный пролет уходил вверх в другом направлении, отдаляясь от окна с каждой ступенькой. К удивлению Сола, серый призрак поднял голову и потянул носом в сторону окна, до которого было футов десять. Одним стремительным движением он ухватился за наклонные, покрытые гладким пластиком перила и вскочил на них обеими ногами, непринужденно удерживая равновесие. Казалось, теперь он сжимает плечи и сокращает мышцы и сухожилия, тщательно, одно за другим. На миг Король замер, острое темное лицо искривилось в ухмылке, потом он резко метнулся вперед всем телом, на мгновение застыв в воздухе между лестницей и потолком. Одним прыжком преодолев десять футов, он ухватился за ручку окна и встал ногами на край крошечного подоконника. Вдруг так же резко, как рванулся с перил, Король замер, причудливой химерой распластавшись по стеклу. Только плащ его, свободно свисавший, тихо покачивался.

Прижав ладони к губам, Сол выдохнул и бросил испуганный взгляд через плечо на близлежащую дверь.

Король начал медленно растягиваться. Длинные руки стали еще длиннее, и левой он легко дотянулся до оконной задвижки. Задвижка щелкнула, форточка открылась от порыва ветра. Вытянув правую руку для равновесия, извиваясь всем телом, странный призрак постепенно протискивался в узкое отверстие. Он стал нереально плоским, будто сжался, пролезая сквозь узкую полоску темноты, которая виднелась сквозь отверстие. Проделав все это, будто сказочный джинн из лампы, Король теперь балансировал на нескольких сантиметрах деревянного карниза в пяти этажах от земли и смотрел на Сола сквозь грязное стекло мутными глазами, так же крепко уцепившись за наружную раму окна.

Внутри полицейского участка оставалась только правая рука Короля. Он поманил Сола к себе. Темный призрак дохнул на стекло снаружи, потом написал на нем что-то указательным пальцем левой руки – в зеркальном отражении, чтобы Сол мог читать слева направо.

«Теперь ты» – написал он.

Сол попытался взобраться на перила. Карабкался он безуспешно, ноги все время соскальзывали, и он оказывался на полу. Снова и снова вес тела тянул его вниз. Дыхание сбилось. Он беспомощно посмотрел на тонкую фигуру за окном. Костлявая рука тянулась ему навстречу. Чтобы удержаться на карнизе, Король сделался неимоверно плоским; вот он свесил руку вниз, к Солу. Сол посмотрел вверх на крохотный проем под оконной рамой: не более девяти дюймов шириной. Потом оглядел себя. Он был немного полноват, явно шире девяти дюймов. Обхватив себя руками, Сол снова поднял голову к окну, посмотрел на существо, ждавшее снаружи, и отрицательно покачал головой.

Рука, тянувшаяся к нему, нетерпеливо загребала воздух, судорожно хватая пустоту. Ответ «нет» не принимался. Где-то внизу, в недрах здания, хлопнула дверь, на лестничной клетке послышались два голоса. Сол перегнулся через перила и двумя этажами ниже увидел макушки и носки ботинок. Он отпрянул назад. Люди поднимались по лестнице. Рука все еще тянулась к нему, темное лицо за стеклом исказилось.

Стараясь дотянуться до спасительной руки, Сол потянулся вверх и подпрыгнул.

Сильные пальцы схватили и крепко сжали его левое запястье, впиваясь в тело. Сол открыл было рот, готовый закричать, но сдержался. Его потащили вверх, тринадцать стоунов[1] крови, мяса и одежды. Вот его подхватила уже другая рука, ноги в ботинках быстро приближались. Как же его жилистый спаситель удерживался сам? Сол вплотную приблизился к окну. Он повернул голову в сторону, плечи и грудь оказались сдавленными в тесном проеме. Руки скользили по его телу, ища, за что ухватиться, чтобы помочь ему выбраться наружу. Наконец он протиснулся в заветное отверстие, защелка больно впилась в живот, но само продвижение сквозь эту узкую щель все равно оказалось намного легче подъема к окну, и наконец вот он – холодный воздух свободы.

Невероятно, но он выбрался.

Налетел ветер. Теплое дыхание защекотало шею.

– Цепляйся, – услышал шипение Сол, выбравшись наружу: то был приказ. Сол повиновался, обхватив ногами тощие бока Короля и забросив руки на его костлявые плечи.

И вот Король уже стоит на узком карнизе, его ботинки едва не соскальзывают с окрашенной поверхности. Сол, который намного крупнее его, взгромоздился ему на спину, леденея от ужаса. Правой рукой Король держится за оконную раму, а левой – за крошечную трещину над головой. Над ними четыре или пять футов глухой кирпичной кладки, а еще выше, над кирпичами – пластиковый желоб. Над желобом уже начинается крыша, скат ее круто уходит ввысь, и даже не видно, где кончается.

Сол повернул голову. Под ложечкой засосало: пятью этажами ниже он увидел замусоренный, промерзший бетон переулка. У Сола закружилась голова, его замутило. В мозгу билась единственная мысль: только бы его поставили на землю. «Он меня не удержит!» – думал Сол. Он почувствовал, что гибкое тело под ним начало двигаться, и едва не закричал.

Сквозь туман в голове Сол услышал, что голоса на лестнице звучат уже у самого окна, но вдруг ощутил, как перемещается в пространстве, и голоса стали отдаляться.

Король оторвал правую руку от оконной рамы и потянулся, чтобы ухватиться пальцами за ржавый гвоздь – уже давно никто не помнил, зачем его туда вбили. Левой он торопливо шарил по невидимым бороздкам в кирпичной кладке, резко останавливался, отыскивая на поверхности случайные выступы и впадины. Его пальцы чутко находили дорогу по едва заметным выступам в стене.

Ботинки сорвались с карниза. Сол свесился на одну сторону, а Король уперся правой ногой в стену, задрав ее выше головы, и повис на одних руках, сжав пальцы с такой силой, что побелели костяшки. Он отталкивался от стены ногами, пока не находил точку опоры на каком-нибудь крошечном уступе, щербинке в кирпиче.

Так Крысиный король тянулся вверх то правой, то левой рукой и наконец зацепился за край черного пластикового желоба, который тянулся под самым свесом крыши. Желоб жалобно скрипнул, но Король продолжал подтягиваться на руках. Потом он прижал колени к животу, прочно уперся ботинками в стену, слегка спружинил и сильно оттолкнулся ногами, как пловец при прыжке в воду.

Сол и Крысиный король перекувырнулись в воздухе. Стена, переулок внизу, свет в окнах напротив, уличные фонари и звезды – все пронеслось у Сола перед глазами, и он услышал собственный вопль. Не выдержав акробатического трюка, водосточный желоб треснул. Но Король уже разжал руки, коснулся ногами склона крыши, сгруппировался, смягчая удар, подался вперед и припал к крыше лицом. Чуть помедлив, он начал карабкаться по шиферу, как паук, а Сол держался за него так цепко, что казалось, уже не оторвется никогда.

Король резво полз вверх по скату на четвереньках, беззвучно ставя ноги в тяжелых ботинках. И вот уже сюрреалистическая фигура, подобно канатоходцу, быстро шагает вдоль гребня крыши к дымоходам, за которыми виднеются очертания огромного города. Ужас сковал тело Сола, он мертвой хваткой вцепился в зловонный плащ. Но Король легко отцепил его, скинул с плеч и усадил, дрожащего, в тени дымохода.


И тут Сол лег.

Некоторое время он не мог унять дрожи, а над ним нависал нечеткий силуэт худощавого человека, который только что сделал невозможное и теперь не обращал на него никакого внимания.

Сол был потрясен, его колотило, и ночной ветер тут был ни при чем.

Но спазм прошел, и страх отступил.

Что-то в безумии этой ночи успокоило Сола. «Чего бояться?» – размышлял он. Полчаса назад он отключил свой здравый смысл и теперь, когда все закончилось, мог позволить себе просто наслаждаться в ночи полной свободой.

Постепенно дыхание Сола восстановилось. Свободен! Он взглянул на Крысиного короля, который стоял, глядя на простирающийся перед ним огромный город.

Сол обхватил себя за плечи и, расставив ноги по обе стороны гребня крыши, поднялся, задержав дыхание и покачиваясь от головокружения. Левой рукой он взялся за дымоход, для большей уверенности, и немного расслабился. Крысиный король взглянул на него, но тут же вновь отвернулся и сделал несколько шагов вперед, балансируя на гребне крыши.

Сол вглядывался в очертания Лондона, темнеющего на фоне неба. Волна эйфории нахлынула на него, он покачнулся и рассмеялся, не веря своим глазам.

– Это невероятно! Что, черт возьми, я здесь делаю?

Он медленно и осторожно повернул голову и посмотрел на Крысиного короля, который опять рассматривал его своими неясными глазами. Крысиный король кивнул на скопление дымоходов, Сол обернулся и понял, что смотрел он вовсе не на него, а на жилой дом неподалеку. Все окна были освещены.

– Посмотри туда, – сказал Крысиный король. – В окна.

Сол вгляделся и заметил маленькие фигурки, там и тут мелькающие в окнах, издалека они казались просто цветными пятнышками, и о том, что это живые люди, можно было только догадываться. В окне одного из средних этажей, прямо напротив, застыла тень: кто-то перегнулся из окна, вглядываясь в покатый шифер крыши, на которой преспокойно стояли Сол и Крысиный король, уверенные, что темнота надежно скрывает их от любопытных взглядов.

– А сейчас попрощайся со всем этим, – сказал Король.

Сол недоуменно посмотрел на него.

– Еще совсем недавно ты был таким же, как этот перец, что стоит там и пялится. Он все равно ничего не видит, он просто ощутил, почувствовал мой взгляд, понять ничего не может, вот и таращится в темноту. Теперь и ты можешь играть в эту игру, парень. – Крысиный король прятал эмоции за басовитым ворчанием, но видно было, что он доволен, как после хорошо выполненной работы. – Все, что ты оставляешь, – все это ненастоящее. Все главные улицы, парадные гостиные и так далее, одна мишура. Это только пыль, это ненастоящий город. Ты попал сюда через черный ход. Я привел тебя ночью, перед рассветом. Ты пока только увидел, но еще не прикоснулся к настоящему городу. Ну вот, теперь ты можешь сделать это. Выбор за тобой, и, что бы ты ни выбрал, теперь это твоя земля, твой путь, твое убежище, Сол. Это Лондон… Ты ведь не хочешь вернуться назад теперь, правда? Мы повязаны с тобой, парень. Я вижу, ты не против.

– Но почему я? – медленно сказал Сол. – Что тебе от меня нужно?

Он остановился, казалось, впервые за долгие часы вспоминая, из-за чего он оказался в полиции.

– Что ты знаешь о моем отце?

Король обернулся и пристально взглянул на Сола. Черты его лица, раньше еле заметные, стали совсем неразличимы в лунном свете. Не отводя глаз от Сола, он медленно опускался, пока не сел верхом на гребень крыши, как наездник.

– Присядь-ка, парень, только осторожно, я расскажу тебе историю. Не очень-то приятную.

Сол опустился осторожно, лицом к Крысиному королю, и придвинулся ближе, теперь их разделяла только пара футов. Сол подумал, что, сидя вот так, свесив ноги, они, должно быть, похожи на двух школьников или каких-нибудь нескладных персонажей из комиксов. С последней фразой Крысиного короля эйфория Сола улетучилась. Он возбужденно сглотнул, вспоминая отца. Вот ключ ко всему, думал он, вот то, что вызвало все перемены, вот легенда, которая могла наполнить смыслом происходящее.

Король заговорил, и, так же как в камере, его голос зазвучал ритмично, монотонно, как волынка, – одновременно повсюду и нигде. Смысл и значение сказанного вползали в сознание Сола то исподволь, то прямо и открыто.

– Вот мой Вечный город, мой Лондон, мои владения, я правил здесь, и всегда и везде мои маленькие придворные находили зерно и мусор для своего босса, Главного Вора. И они не смели ослушаться меня, потому что я их король. Но я никогда не был одинок, Сол, никогда, в полном смысле этого слова. У крыс всегда огромные выводки, они считают, чем больше народится ртов, тем легче будет тащить пропитание для семьи. А что ты знаешь о своей матери, Сол?

Вопрос был неожиданным.

– Я… ее звали Элоиза… Она была, э… патронажной сестрой… Она умерла, когда я родился, что-то там пошло не так…

– Ты видел ее? Сол смущенно покачал головой:

– Ну, видел ее снимки, фото… Да, конечно… она была маленького роста, темноволосая, симпатичная… Но почему ты спрашиваешь? К чему ты клонишь?

– Иногда, парень, встречается черная овца, выродок, одним словом, ну ты врубился, о чем я. Я зуб даю, что вы с папашей цапались иногда, разве не так? И что не все шло так, как тебе хотелось бы, да? Ну, ты действительно думаешь, что у крыс все иначе?.. Она была девушкой из тех еще господ, твоя мать. Жили с твоим отцом душа в душу. Что за красавица была, в самом соку, кто бы отказался?

Крысиный король завершил свою сентенцию эффектным жестом, склонил голову и искоса взглянул на Сола.

– Твоя мать сделала свой выбор, Сол. Патронажная сестра! Неплохая шутка. Заставьте вора ловить вора, так, кажется, говорят, вот это как раз про нее. Войдя в любое помещение, ей достаточно было один раз потянуть носом, один раз прислушаться к своему Внутреннему Голосу, и она уже точно знала и сколько там крыс, и где они. Они называли ее предательницей, но я уверен, это сила любви…

Сол не отрываясь смотрел на Крысиного короля пристальным недоверчивым взглядом.

– Она была создана не для таких, как ты. Ты убил ее своим появлением. Ты крупный, сильный малый, сынок, сильнее, чем ты, возможно, думаешь. Ты способен на многое, но даже не знаешь об этом. Держу пари, ты пялился по ночам во все светящиеся окна гораздо дольше и пристальнее, чем твои приятели. Думаю, ты и правда пробирался в этот город долгое время.

Я знаю, тебе не терпится узнать, кто замочил твоего папашу. Старикан взял да и грохнулся прямо в сад – у вас это называется «повздорили».

Тот, кто это сделал… он приходил по твою душу. Старик просто помешал ему. Ты не обычный парень, Сол, в твоих венах течет особая кровь, и во всем городе есть только одно живое существо, которое может перелить тебе свою кровь. Твоя мать была моей сестрой, Сол.

Твоя мать была крысой.

Глава 4

Сделав это нелепое заявление, Крысиный король откинулся назад и замолчал.

Сол тряхнул головой, чувствуя одновременно и недоверие, и любопытство, и отвращение.

– Она была… кем?

– Да крысой, блин, крысой… – медленно сказал Крысиный король. – Запала на папашу твоего, вот и вылезла из канализации. Трагедия, куда там Ромео с Джульеттой. Хоть и королевских кровей, а все равно сбежала. Но знала, что от меня не скрыться. Время от времени я наведывался к ней. Она, конечно, говорила мне «Убирайся». Хотела забыть прошлое: нюх новый, да сама-то воняла по-старому. Знаешь, от себя не отмоешься. Кровь гуще воды, а крысиная кровь самая густая.

Где-то внизу, в черном провале улицы, появилась патрульная машина, изрыгая лучи голубого света.

– И с тех пор, как твою мать положили в землю, я приглядывал за тобой потихоньку: хотел уберечь от неприятностей. А для чего еще нужна семья, Сол? Догоняешь, похоже. От своей крови не убежишь, Сол… Похоже, тебя подставили, а отец упал не по своей воле.

Сол сидел неподвижно и смотрел мимо Крысиного короля. Когда до него дошел смысл смертельно страшных – пусть нарочито витиеватых – слов, его прорвало. Он увидел лицо отца, повторенное в сотне разных видов. И на фоне застывших картинок своих воспоминаний увидел могучее, плотное тело, медленно падающее в ночном воздухе, зияющую дыру рта, раскрытого от страха и от неожиданности, глаза, вытаращенные в безумном поиске спасения, поредевшие волосы, которые бьются на ветру, как пламя свечи, раздутые дрожащие щеки и колючие осколки стекла, что вихрем кружат вокруг него, а он летит навстречу темному газону, к земле, промерзшей, как тундра.

Ком подступил к горлу, и у Сола вырвался пронзительный жалобный стон. Его удивило, насколько быстро слезы застлали глаза и хлынули по щекам.

– Отец… – зарыдал он. Крысиный король пришел в ярость.

– Прекрати немедленно, прекрати, ты заткнешься, наконец?!

Он резко поднял руку и несильно ударил Сола по щеке.

– Эй, эй, ну хватит, твою мать!

– Да пошел ты! – только и смог выдавить из себя Сол, хлюпая, шмыгая и вытирая нос рукавом тюремного джемпера. – Отойди, дай мне побыть одному…

Слезы снова хлынули рекой. Он оплакивал свое одиночество, бил себя по голове, закатывал глаза, будто в нестерпимых мучениях, и ритмично завывал, колотя себя по лбу.

– Прости меня, папа, прости, прости… – стонал он, тихо всхлипывая.

От безысходности и ужаса бессвязные слова путались, где-то внутри нарастала жгучая боль. Он сидел на гребне крыши, обхватив голову руками, отчаявшийся и одинокий.

Через просвет между пальцами ему было видно, что Крысиный король уже не сидел рядом: он бесшумно перебрался на другой конец крыши и стоял, отвернувшись от Сола, глядя на Лондон, чтобы не видеть слез, которые так его раздражали. Тело Сола содрогалось от рыданий, когда он смотрел сквозь пальцы на странную фигуру, возвышающуюся между кирпичных стен, на Крысиного короля. На своего дядю.

Сол начал отползать назад, все еще рыдая, пока не ощутил спиной сырую поверхность дымовой трубы. Он оглянулся через плечо и увидел, что две трубы стоят очень близко к гребню крыши, образуя нечто вроде маленькой каморки, куда он тут же заполз, извиваясь. Затем свернулся в тесном пространстве, отделенный от неба, от головокружительных скатов с обеих сторон и невидимый для Крысиного короля. Сол чувствовал себя таким измученным, что усталость, казалось, пронизывала его до костей. Он лег на бок в своем тесном убежище и закрыл голову руками. Тут он еще немного поплакал, но слезы лились уже как-то по инерции, как у ребенка, забывшего, отчего начал плакать. Так он лежал на склоне шиферной крыши, под дымовыми трубами, голодный, в чужой разорванной одежде, одинокий и совершенно запутавшийся, пока удивительным образом не уснул.


Когда он проснулся, было еще темно, только на востоке едва светлела кромка неба. Сол не успел насладиться роскошью пробуждения – неспешно потянуться, еще не понимая, где ты и кто ты, и потом медленно это осознать. Он открыл глаза, уперся взглядом в красные кирпичи, понял, что лежит в объятиях Крысиного короля, и содрогнулся от острого приступа клаустрофобии. Он дернулся и высвободился из кольца этих бесстрастных рук, обхвативших его исключительно из практических соображений. Глаза Короля были открыты.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4