Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Милицейская история (№3) - Слепой Агент [Последний долг, Золотой поезд]

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Майоров Сергей / Слепой Агент [Последний долг, Золотой поезд] - Чтение (стр. 1)
Автор: Майоров Сергей
Жанр: Полицейские детективы
Серия: Милицейская история

 

 


Сергей Майоров

Слепой Агент

[Последний долг, Золотой поезд]

Пролог

Август 1995


Дождь шёл с самого утра и переставать, похоже, не собирался. Посмотрев на затянутое серыми тучами небо, Быков плюнул под ноги, растёр плевок по асфальту и направился к машине, глубокими затяжками докуривая сигарету. Немчинов уже сидел за рулём, смахивал щёткой пыль с панели приборов. Увидев напарника, он включил двигатель и облокотился на руль. Приоткрыв дверцу, Быков оглянулся, сделал последнюю затяжку и отбросил окурок далеко в сторону. Легко опустившись в высокое кресло, он передёрнул плечами:

— Бл…дская погода!

— Это точно. — Немчинов мягко включил передачу и отпустил сцепление. — Она всегда бл…дская.

Синий «ниссан-террано» описал полукруг по площадке для отдыха, на мгновение замер у кромки шоссе, пропуская тяжёлый грузовик, и стремительно помчался в левом ряду, слегка подрагивая на выбоинах асфальта.

Время приближалось к вечеру. Начав работу с раннего утра, они до сих пор не обедали, холодное кофе с чёрствыми гамбургерами в придорожном кафе — не в счёт. Быков, откинувшись на подголовник и наблюдая, как стекает вода по ветровому стеклу, думал о том, что следующую сигарету закурит не раньше, чем через три часа. Или после того, как что-нибудь случится. В принципе, ничего случиться не могло, но загадывать далеко вперёд не имело смысла. Он давно уже заметил, что любой разговор о планах на будущее начинает со слов: «Если всё будет нормально…»

Все не может быть нормальным постоянно. Тем более, когда тебе под сорок. Да, тебе изрядно везёт, и всё же неминуемо приближается день, когда это самое везение перейдёт на сторону соперника.

— Брюхо болит, — неожиданно для самого себя сказал Быков и, когда напарник недоуменно посмотрел на него, потёр живот. — Похоже, желудок… От курева. Бросать надо.

Немчинов пожал плечами. Раньше он курил трубку, предпочитая самый крепкий табак, но пять лет назад ему прострелили лёгкое и с курением пришлось завязать. Теперь он не выносил даже лёгкий сигаретный дым и не любил говорить по этому поводу — в голове мгновенно вспыхивали воспоминания о том, как он полз, истекая кровью, вдоль дороги в южной части Нагорного Карабаха; холодная январская ночь казалась бесконечной, и он шёпотом проклинал чужие, незнакомые звезды.

Так получилось и на этот раз — слова напарника вызвали цепочку воспоминаний, и сжимавшие рулевое колесо крепкие руки дрогнули, заставив встречные машины шарахнуться от мчавшегося джипа.

Ещё несколько минут Быков продолжал массировать живот, пока не убедился, что боль утихла. Он задремал, медленно склоняя голову все ниже и вздрагивая, когда колеса попадали в слишком глубокую выбоину. Короткое время ему удалось поспать по-настоящему, но, как только машина въехала в какой-то городок и Немчинов затормозил перед светофором, он сразу же открыл глаза:

— Где это мы?

— Скоро приедем.

Быков давно привык к замкнутости и лаконичности напарника. Поёрзав в кресле и найдя удобное положение, он стал осматриваться по сторонам. Получалось, что до цели действительно не больше десяти минут, и то с учётом расставленных на каждом углу светофоров и запрещающих знаков.

— Смотри-ка!

Джип вылетел на центральную площадь, и Немчинов притормозил, чтобы напарник мог получше разглядеть неожиданную картину: под хлипким навесом у ободранного здания автовокзала сидел на корточках промокший до нитки парень в кожаной куртке и двигал по расползшемуся листу картона пластмассовые стаканчики. Зрителей, по крайней мере в радиусе километра, не было, но он упрямо продолжал передвигать посуду, превращая картон в лохмотья. В стороне стояла какая-то машина — нечто кособокое и серое, с правым рулём и ржавыми пятнами по всему кузову. Сквозь запотевшие стекла мелькнули мокрые куртки и неровно подстриженные затылки пассажиров.

— Местная мафия, — усмехнулся Немчинов.

— Может, сыграть?

Катала проводил «ниссан» безразличным взглядом…

На выезде из города под колёса машины бросилась курица, и Немчинов резко приложил джип о забор. Вмятины на кузове не осталось, но задний левый фонарь разлетелся.

Последние километры ехали не быстро, вглядываясь в окружающие шоссе картофельные поля и стараясь не пропустить нужный поворот. На взгляд Быкова, все они были абсолютно одинаковы.

— Кажется, этот. — Немчинов стал притормаживать.

Джип запрыгал по выбоинам разбитого просёлка. Дорога становилась всё хуже. Быков, вцепившись в подлокотник, недовольно поджимал губы.

— Здесь вся подвеска останется. Обратно пешком пойдём?

На очередном ухабе машину сильно подбросило, он прикусил губу и замолчал.

Натужно ревя мотором и по самые оси погружаясь в размокшую почву, джип боком выполз на пригорок, и Быков увидел все те же унылые картофельные поля, редкий хвойный лес налево и какие-то чёрные руины направо от дороги. Вдалеке, почти на горизонте, виднелся тонувший в луже грузовик.

— Почти приехали, — пробормотал Немчинов, и Быков более внимательно посмотрел на медленно приближающиеся брошенные дома.

Их было около десятка, в основном по правую сторону от дороги. Некоторые окончательно превратились в гору гнилых брёвен, а два или три выглядели достаточно презентабельно. К одному из них тянулись провисшие провода линии электропередач.

— Надо же, тут даже свет есть, — пробормотал Быков, думая о том, что все эти развалины давно раскуплены и обменены на квартиры в городе, а население деревни, по документам, разрослось до уровня районного центра. Сам он обзавёлся жильём именно таким способом.

— Крайний дом, — бросил Немчинов, и Быков кивнул.

Некоторое время они сидели в машине, слушая, как стучат по крыше дождевые капли, и внимательно оглядывая местность.

Немчинов толкнул дверь, спрыгнул и пошёл к дому. Быков двинулся следом. Никто не мог ждать их здесь, но он по привычке держал правую руку под пиджаком, чуть касаясь пальцами подвешенной слева «беретты». Перепрыгивая лужу, он поскользнулся и увяз дорогой модельной туфлей в глине. Быстро выдернул ногу и всё-таки через несколько шагов почувствовал, как носок пропитывает отвратительная холодная влага…

К дому была прилеплена пристройка, её использовали в качестве гаража — сквозь широкие щели блеснул светлый кузов. Ворота заперты не были, но от бесконечных дождей дерево разбухло, и им пришлось долго возиться вдвоём. Костюм был явно испорчен, торчавший из перекладины гвоздь разорвал рукав пиджака, и Быков, чертыхнувшись, подумал, что костюм придётся выбрасывать…

В гараже стояла светло-бежевая «таврия». Несомненно, та самая, которую они разыскивали.

Немчинов вздохнул и зашагал к «ниссану». Вернулся он с видеокамерой, начав снимать ещё с дороги: полуразвалившийся дом, машину в гараже и Быкова в разорванном пиджаке и заляпанных грязью ботинках.

Потоптавшись на месте, Быков отошёл к джипу и вытащил немецкий криминалистический набор, уложенный в компактный чемоданчик.

Кабина «таврии» оказалась не заперта, а ключи торчали из замка зажигания. Распахнув водительскую дверь, Быков забрался в салон, обрабатывая специальным порошком панель приборов, ручки и стекла. Никакой надежды на то, что сохранились отпечатки пальцев, не было, но клиент платил очень большие деньги за пунктуальную и грамотную работу, и приходилось использовать все доступные средства. Хотя бы для того, чтобы подтвердить ему свою активность. Для той же цели служила и видеокамера, которой Немчинов фиксировал все действия напарника.

— Ничего, — сказал Быков, стоя на четвереньках посреди салона малолитражки. — Конечно, три месяца уже прошло!

— Два с половиной, — бесстрастно уточнил Немчинов, обходя вокруг машины. — Открой мне.

Быков распахнул дверь.

— Что там сзади валяется?

— Газеты. — Быков взял с сиденья два номера «Вечернего города». — Ни адреса, ни фамилии… Ещё на полу бутылка пивная лежит. Кстати, целая!

Немчинов навёл камеру на панель приборов.

— Что в бардачке?

Быков дёрнул крышку ящика. Заклинило. Сел поудобнее и рванул ещё раз. Крышка отвалилась, и на пол упала скомканная карта города, посыпались аудиокассеты, и наконец сверху шлёпнулся розовый пластмассовый стаканчик.

— Дерьмо всякое, — сказал он, и тут взгляд зацепил что-то интересное. — Ствол, — произнёс он без особого, впрочем, удивления. — Похоже, «макар».

Немчинов перестал снимать и положил камеру рядом с собой.

— Тащи все.

Быков аккуратно извлёк ПМ и два милицейских удостоверения.

— Сидоров Максим Леонидович. — Он положил документы на колени. — Так… Браун Федор Ильич, оперуполномоченный криминальной милиции. Коммунист, наверное… Те самые.

— Странно, если бы здесь ещё и другие были.

Больше ничего интересного в бардачке не оказалось, и Быков захлопнул крышку. Немчинов снял крупным планом удостоверения и найденный пистолет, потом вылез из машины.

— Давай багажник.

Быков обошёл «таврию» и откинул крышку багажника. Кроме минимума ремонтных инструментов и кучи тряпок, там ничего не нашлось. Немчинов прекратил съёмку и отцепил от пояса радиотелефон.

— Далековато будет…

Пока он пытался дозвониться, Быков прошёлся по гаражу, пиная ногами пустые консервные банки и пивные бутылки. Он ненавидел мокрую обувь, но никакой возможности переобуться или хотя бы просушить носки сейчас не было, и он косился на своего напарника, мысленно поторапливая его.

— Не отвечает, — пробормотал Немчинов, набирая другой номер. — Не хочешь пойти покурить? Черт, куда же они все подевались-то?

Он выждал минуту, разглядывая дырявую крышу и морщась от падающих на лицо дождевых капель, а потом отключил трубку и убрал в боковой карман куртки.

— Надо все с собой забирать.

Быков, поддёв ногой очередную банку, остановился.

— Давай посмотрим дом, и обратно, — приказным тоном предложил Немчинов.

— Да, именно там он и сидит, — буркнул Быков.

Они добросовестно обшарили полуразвалившуюся лачугу, но результатов это не дало. Быков ещё больше разорвал свой пиджак, чем окончательно испортил себе настроение. Он злился на собственную неловкость. В какой-то степени утешало, что Немчинов разбил фару на новеньком джипе фирмы.

Обратную дорогу они молчали. Пистолет и удостоверения покоились в тайнике, оборудованном в задней двери машины, и когда, на подъезде к городу, их несколько раз тормозили гаишники и омоновцы, никаких опасений это не вызывало.

Прежде чем направиться в офис на Ореховом острове, сдать находки и отчитаться о результате, они плотно перекусили в пиццерии недалеко от аэропорта. Выйдя на улицу, Быков закурил, с удивлением отметил, что сейчас сигарета доставляет ему истинное наслаждение, и подумал, что курить так никогда и не бросит.

Немчинов ждал его за рулём и размышлял о том, что продолжать это дело ему придётся в одиночку и через неделю, самое большее — две, он улетит в столицу, чтобы продолжить поиски хозяина брошенной «таврии». Установив его местонахождение, он закончит свою миссию и вернётся обратно. Остальное его не касается, там в дело вступят уже другие специалисты. Прямой контакт с разыскиваемым в его планы не входил, и потому ничто, казалось бы, не предвещало опасности. Но задание ему откровенно не нравилось, и хотя платили более чем щедро, он с удовольствием отказался бы от него. Слишком уж часто в последнее время его посещали дурные предчувствия.

Быков наконец занял своё место, и «ниссан» неспешно покатил по вечернему городу. Дождь прекратился, и центральные улицы начала заполнять обычная для такого времени толпа горожан.

Перед мостом они попали в пробку и потеряли четверть часа, но когда свернули за мостом направо, набережная впереди оказалась пустынной, и Немчинов от души вдавил педаль газа.

Арендуемый фирмой особняк располагался в северной части острова и стоял на возвышенности, так что видно его было издалека. Когда порыв ветра развернул укреплённый на высокой мачте флаг с эмблемой, Быков испытал что-то похожее на гордость за свою организацию. В последнее время он иногда подумывал о том, чтобы сменить работу на более спокойную, тем более что отложенных денег хватало на несколько лет полного безделья и удовольствий. Пора и за границу выбраться, а то в свои тридцать девять лет он не видел ничего экзотического, кроме гор и кишлаков Афганистана, которые исползал вдоль и поперёк за четыре проведённых там года. Надо отдохнуть, хотя даже на самом фешенебельном курорте дня через четыре ему станет невыносимо скучно, а через неделю он попросту завоет с тоски.

Колеса джипа загрохотали по деревянному настилу мостика, ведущего на остров. Разминувшись с огромным черным лимузином, увозившим из соседнего особняка заезжую рок-звезду, Немчинов чуть прибавил скорость и лихо влетел на асфальтированную площадку перед офисом. Описав ровный полукруг, джип вспыхнул уцелевшим фонарём и, тормозя, подкатил к ряду дорогих машин направо от входа. Заметив тёмно-синий седан, относительно дешёвый по сравнению с остальными моделями, Немчинов удовлетворённо кивнул:

— Шеф на месте.

Выключив двигатель, он открыл дверь и посмотрел на напарника:

— Может, по пиву?

— Холодно. Давай в другой раз.

— Как хочешь.

Запирать машину необходимости не было. Синхронно хлопнув дверями, они пошли к особняку. Задрав голову, Быков ещё раз посмотрел на флаг, колыхаемый ветром и искусно подсвеченный фонарями. С близкого расстояния мачта казалась искривлённой, а само полотнище выцветшим и затрёпанным. Вздохнув, он отвёл взгляд и потёр начинающий ныть живот.

* * *

Выпить пиво вдвоём им больше не доведётся.

Пройдёт неделя, и Немчинов улетит в Москву. Перед рейсом его будут терзать дурные предчувствия, но самолёт благополучно приземлится в столичном аэропорту, а сам он, начав работать, позабудет о своих страхах, тем более что дела его пойдут успешно.

Через несколько дней к нему опять вернётся плохое настроение, вызванное предчувствием непонятной опасности. В четверг вечером он запрётся в своём номере и впервые за несколько последних лет напьётся. Спустя сутки его обезображенный труп выловят из водоёма в десяти километрах от Москвы. Следов насильственной смерти не будет, и в возбуждении уголовного дела откажут. Немчинова захоронят как неизвестного, потому что документов при нём не найдут.

Спустя два дня после похорон глава фирмы, обосновавшейся на Ореховом острове, нальёт коньяк в маленькую стопочку и встанет у окна, наблюдая, как льёт дождь и качаются под ветром ровные сосны и аккуратные кустарники. В стекле отразятся суровые складки вокруг рта и печальный взгляд.

Он молча выпьет коньяк и сядет за стол, раздумывая о том, сможет ли заменить погибшего. Воспоминания о найденном в «таврии» оружии и документах дадут его мыслям новое направление, и возникнет зародыш грандиозного плана…

А ранним сентябрьским утром на площади Труда прогремит автоматная очередь и другой участник этой истории обмякнет в кресле синего «ниссана» с заменённой задней фарой, так и не успев воспользоваться подвешенной слева под пиджаком «береттой».

Глава фирмы будет стоять у окна и мелкими глотками пить французский коньяк, размышляя о жизненных совпадениях. Слово «совпадение» станет для него ключевым. Он нальёт себе вторую, потом и третью рюмку коньяка, продолжая напряжённо думать. Телефонный звонок из Амстердама отвлечёт его и переключит на другие проблемы, но уже через два дня он в спокойной обстановке снова вернётся к этой теме, и в голове наконец вспыхнет готовый план многосторонней комбинации.

Он будет медлить, ещё и ещё раз продумывая отдельные детали, и в конце концов примет решение. Это произойдёт утром, и опять он будет стоять у окна, только теперь уже будет держать не рюмку коньяка, а вставленный в мундштук из слоновой кости «кэмел» без фильтра, а на ровные деревья и подстриженные кусты будет медленно и робко ложиться снег.

Снег. Первый снег этой осени.

Это покажется ему хорошим предзнаменованием. Он подумает о том, что пора заменить поистрепавшийся флаг, а потом улыбнётся своему отражению и направится к заваленному бумагами письменному столу.

Часть первая

Заманчивое предложение

— … А в какой роли вы не станете работать?

— В роли подставного лица. Тем более которое должны убрать.

— Но такой работы вам никто и не предложит!

В. X. Из неопубликованного

1

Не люблю зиму и не люблю снег. Одно из самых неприятных воспоминаний детства — школа, третья учебная четверть и занятия по физкультуре. На лыжах. Когда надо было бежать этот идиотский кросс по заваленному снегом парку. На финише все улыбались, показывая, как им это нравится. Я улыбался вместе со всеми и, может быть, даже шире всех, но с той поры приобрёл стойкую ненависть к зиме и лыжам. Второе постепенно прошло, потому что никто меня больше не заставлял гоняться по парку, но зиму я так и не полюбил, несмотря на новогодние праздники и на то, что все мои самые большие неприятности случались исключительно летом.

Я стоял у окна и смотрел, как снег покрывает загаженный двор перед домом. Толщина снега росла прямо на глазах, и с той же скоростью ухудшалось моё настроение. Хотелось курить, но в пачке осталось всего две сигареты, и я берег их на послеобеденное время. Правда, ещё был открытым вопрос, когда и где я буду обедать.

Свою двадцать пятую зиму я начинал без денег, без работы и без чётких планов на будущее. Точнее сказать, планов у меня не было никаких. Разве что найти где-нибудь чемодан с миллионом долларов или выиграть в лотерею путёвку в Париж. Второй вариант был более предпочтительным. Путёвку можно продать, а на вырученные деньги я смог бы прилично перезимовать.

В общем, я стоял у окна и с упорством мазохиста продолжал портить себе настроение. Лучшего занятия я придумать не мог. Вертелась вялая мысль, что надо бы позвонить в «Спрут» и справиться насчёт места. Последний раз мне сказали, что через пару недель могут появиться вакансии. С момента разговора минуло почти двадцать дней, можно было напомнить о себе, не боясь показаться слишком назойливым. Но с другой стороны, ведь если бы хотели взять, давно позвонили бы сами. Телефон свой я им оставлял, а из дома в последнее время отлучался редко.

Поэтому звонить я не стал. Продолжал стоять у окна, смотрел, как исчезают под снегом строительный мусор и ржавый «запорожец» моего соседа, и косился на тумбочку, где валялась мятая пачка «союз-аполлона». Рука сама собой нащупала в кармане зажигалку, и я начал уговаривать себя поступиться принципами и покурить сейчас. Я почти убедил себя, что после этого смогу спокойно протерпеть до вечера, а может быть, что-нибудь произойдёт и терпеть вообще не придётся. Что именно может произойти, я даже не предполагал, но чудеса иногда случаются, и я дал себя уговорить. Бросив прощальный взгляд на превратившийся в сугроб лимузин соседа, я пошёл к тумбочке и остановился на полдороге, услышав звонок телефона.

Он меня удивил. Наталья уехала к родственникам в Пресноводск и должна была пробыть там до конца недели. Мы собирались созвониться поздно вечером, а сейчас только половина первого.

Я снял трубку и услышал незнакомый мужской голос:

— Здравствуйте. Могу я поговорить с Фёдором Ильичом?

— Можете. Я вас внимательно слушаю.

— Меня зовут Красильников Антон Владимирович. Я представляю крупную охранную фирму и хотел бы переговорить с вами. Возможно, вас заинтересует наше предложение.

Я переложил трубку к другому уху, чувствуя, как участилось дыхание и забилось сердце. Возможно, вот он, тот шанс, о котором я мечтал с тех пор, как остался без работы.

— Подождите, пожалуйста.

Я метнулся к тумбочке, торопливо закурил и прыгнул обратно к телефону. На миг мне показалось, что собеседник повесил трубку, и внутри всё сжалось, однако в следующее мгновение я услышал его спокойное, ровное дыхание и облегчённо улыбнулся своему отражению в зеркале.

— Я вас слушаю. Вы не могли бы более подробно обрисовать, в чём именно заключается ваше предложение?

— Для этого я предлагаю встретиться. Если мы не договоримся, то ваши расходы будут компенсированы.

«Какие расходы? — подумал я. — Автобусный билет, что ли? Так все равно ведь катаюсь по Наташкиной студенческой карточке».

— Или, — продолжал литься из трубки уверенный голос, — я мог бы заехать к вам домой.

Ну уж нет! Гостя, пусть даже и напросившегося на приглашение, надо чем-то угощать. А я мог только предложить ему разделить последнюю ложку растворимого кофе.

— Завтра и послезавтра я занят, — медленно произнёс я, делая вид, что раздумываю и вообще сомневаюсь в том, что их предложение может меня хоть как-то заинтересовать. — Если только сегодня? Вы далеко находитесь?

— Некрасова, дом десять. Это Центральный район. Не очень далеко от вас.

— Знаете, я мог бы у вас быть… Примерно после трех часов.

— Прекрасно! Я буду ждать вас ровно в три. Если немного задержитесь — ничего страшного. Внизу сидит охранник, скажете, что ко мне, он пропустит. Поднимайтесь на третий этаж, там найдёте офис номер десять. Некрасова, десять— десять. Запомнили?

— Да.

— До встречи.

Я положил трубку и только тут заметил, что совсем забыл о сигарете. Даже не затянулся ни разу. В пальцах у меня дымился один фильтр. Я прошёл к пепельнице, затушил его и сел на кровать.

Мелькнула мысль, что это был розыгрыш, но я быстро отбросил эту идею. Знакомых, способных на такие шутки, у меня не было, да и смысл в ней какой?

Я задумался. Частных охранных фирм в городе было несколько десятков. За прошедшие месяцы я убедился, что бывший мент, уволенный за утерю табельного оружия и успевший проработать в должности опера неполных полтора года, не представляет интереса для солидных организаций. Если уж не взяли в «Спрут», на девяносто девять процентов укомплектованный отставниками МВД и ФСБ, то что говорить о других конторах? Были, конечно, фирмы, куда бы я мог приткнуться, но… Во-первых, туда меня тоже никто особо не звал. А во-вторых, у меня были свои представления о профессиональной чести.

Так кому же я мог понадобиться? Кто-то навёл обо мне справки, узнал домашний телефон. Звонок Красильникова — полная неожиданность, а значит, меня рекомендовал не кто-то из знакомых, тогда бы меня предупредили.

Я прикинул ещё несколько вариантов, но ответа на свои вопросы так и не нашёл. Ладно, предстоящая встреча должна была внести ясность, и я начал собираться, тем более что была уже половина второго и мне надо было выйти минут через сорок, чтобы добраться до улицы Некрасова вовремя.

Делового костюма, а равно и любого другого, у меня не было. Года три назад я приобрёл довольно дорогой, ходить в нём на работу оказалось неудобно, да и по праздникам я надевал его всего пару раз, так что он бесполезно болтался на вешалке в шкафу, ещё и потому, что пиджак стал мне безнадёжно тесен. Денег на обновление гардероба у меня давно уже не было, хотя я и понимал, что в местах, где ни с кем не знаком, встречают по одёжке.

Я натянул костюмные брюки, наиболее приличный свой свитер и повертелся перед зеркалом, причёсываясь и оценивая себя со всех сторон. Н-да, типичный государственный служащий, полностью оправдывающий правило: «Как мне платят, так я и работаю».

Оставалось несколько свободных минут, и я скурил последнюю сигарету, стараясь больше не ломать голову вопросами, ответить на которые всё равно не мог.

Ровно в четырнадцать десять я надел своё полупальто, поскоблил ботинки щёткой и вышел из квартиры.

На улице задувала метель, температура, по сравнению с утренней, упала на несколько градусов, и, шагая пустырями к автобусной остановке, я растирал лицо и уши.

В автобусе ко мне прицепились двое бандитского вида контролёров, требуя, чтобы в придачу к льготной проездной карточке я предъявил студенческий билет. Подобное случалось и раньше, но эти двое рэкетиров оказались на редкость настойчивы. Мы ругались, и женщины на ближайших сиденьях с интересом прислушивались к нашей перепалке, временами вступаясь то за меня, то за моих противников. Контролёры предлагали мне выйти и проследовать в милицию, хватали за рукава. Но что-то всё-таки их удерживало. Наконец объявили мою остановку, и я выскочил. Догонять меня они не стали.

Происшествие это не улучшило моего настроения. Я шагал к улице Некрасова, морщась от бьющей в лицо снежной крупы и глубоко засунув руки в карманы пальто. Наверное, уже тогда я подсознательно решил, что приму любое предложение.

Дом десять представлял собой трехэтажное строение с круглыми, крытыми черепицей башенками по углам и широкой аркой, в глубине которой виднелась входная дверь из резного дуба. На мой взгляд, выглядело оно довольно безвкусно, но ряд дорогих иномарок перед фасадом свидетельствовал, что не все разделяют моё мнение.

Возле дома я увидел высокого молодого человека в длинном чёрном пальто с прицепленной к запястью сумочкой. Он топтался под аркой и, заметив меня, двинулся навстречу.

— Здравствуйте. Федор Ильич?

Я всегда немного стеснялся своего имени-отчества, но незнакомый молодой человек произнёс их быстро и без малейшей усмешки; мне это сразу понравилось.

— Да.

— Это я вам звонил, моя фамилия Красильников. Вы меня извините, получилась маленькая неувязочка. У меня изменились дальнейшие планы. Не по моей вине… В общем, я предлагаю совместить приятное с полезным и провести встречу не в офисе, а в кафе. Поскольку я в некотором роде виноват, то все за мой счёт.

Мне припомнились истории о разного рода мошенниках — тех, которые снимают офисы на несколько дней, а потом бесследно исчезают или звонят из чужих контор по междугородному телефону. Я помедлил с ответом и кивнул:

— Если вам так удобнее.

Красильников улыбнулся:

— Право, мне так неловко. Тут недалеко есть одно местечко с очень приличной кухней. Пойдёмте, я на машине.

Кивнув в сторону иномарок, он немного постоял, разглядывая моё лицо и как будто что-то вспоминая, потом повернулся и подошёл к чёрному «мерседесу-230».

— Садитесь.

Я устроился на переднем сиденье, и мы поехали. Внутри машина выглядела не слишком ухоженной. Это могло свидетельствовать о недостатке средств хозяина, а возможно, о совсем обратном — у него не было времени заниматься профилактикой, и он предпочитал менять машины, не забивая себе голову ремонтом. В любом случае, раньше мне не часто приходилось кататься на «мерседесах», и я постарался расслабиться в удобном кресле, отгородившись от уличной метели зеленоватым стеклом и гадая, куда именно везёт меня новый знакомый.

Красильников предложил сигарету — естественно, «мальборо-лайт», — и я закурил. Посмотрев на мою зажигалку, он покачал головой и убрал пачку в карман пальто.

— После обеда. Стараюсь себя ограничивать.

Я пускал дым в лобовое стекло, глядя, как дворник размеренно смахивает с него снежную крупу, и косился на Красильникова.

Ему было лет двадцать шесть, немногим больше, чем мне, но он производил впечатление человека опытного, и, только внимательно приглядевшись, можно было определить его истинный возраст. Тёмные, с боков и сзади коротко подстриженные волосы были тщательно ухожены и причёсаны, лицо чисто выбрито. Когда он говорил, в глаза бросалась ослепительная белизна зубов, неестественная, как на рекламной картинке. Я отметил слегка необычную форму черепа — сбоку он напоминал чуть развёрнутый овал — и массивный подбородок.

В прежние времена я отнёс бы его к категории потенциальных правонарушителей и постарался бы не иметь с ним дело. Но сейчас особо выбирать не приходилось. Да и пора наконец осознать, что жизнь моя изменилась и некоторые ориентиры сменили своё значение. Вполне возможно, что обладатели именно такой внешности в ближайшем будущем станут моими коллегами.

Мы приехали в кафе, расположенное на первом этаже старого жилого дома по Аптекарской набережной. Посетителей было немного, в основном делового вида мужчины, совмещавшие обед и изучение бумаг. Мы сели за столик около окна, из которого открывался вид на заснеженный Ореховый остров. Раньше там располагались комплекс правительственных дач и больница областного управления КГБ. Сейчас большинство дорогостоящих особняков приспособили под офисы и иностранные представительства. Здесь же обычно останавливались эстрадные звезды и политики, кое-когда посещавшие наш город.

— Минут через пятнадцать нам подадут, — сказал Красильников, когда мы сделали заказ. — Предлагаю все обсудить. Я представляю охранную организацию «Оцепление». Думаю, вам знакомо это название.

Я кивнул, стараясь не выдать своего удивления. «Оцепление» — крупнейшая частная охранная фирма, на порядок выше всех остальных в городе. Мнения о ней сильно разделялись. Одни причисляли её к разряду легализовавшихся криминальных структур, другие кричали о новом уровне обеспечения правопорядка, называя фирму альтернативой коррумпированной и бездеятельной государственной милиции. Собственного мнения на сей счёт у меня не было. От бывших коллег я слышал о тесной связи «Оцепления» с руководством городской мэрии, и это была вся информация, которой я мог доверять.

Как бы то ни было, внимание столь солидной организации к моей скромной персоне объяснить было трудно.

Тем временем Красильников извлёк из пиджака какое-то удостоверение.

— Вот, взгляните. Чтобы не было сомнений в том, что я не самозванец.

Обложка из тёмно-коричневой кожи, посередине — тиснение золотом. Такое яркое, как будто делали его сегодня утром. Название и незамысловатая эмблема организации, ниже, мелким шрифтом, но так же ярко, девиз: «Безопасность. Уверенность. Стабильность». Внутри — цветная фотография самого Красильникова, солидные печати, витиеватые росписи и скромное «менеджер» в графе с указанием должности. Выглядело удостоверение намного солиднее того, которое отобрали у меня вместе с пистолетом. Насколько оно настоящее, судить было трудно.

— Я занимаюсь подбором новых сотрудников, — продолжал Красильников, убирая документ и тщательно застёгивая карман. — Политика нашей фирмы такова, что мы постоянно обновляемся, а в последнее время — значительно расширяем свой штат.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17