Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Огр! Огр!

ModernLib.Net / Энтони Пирс / Огр! Огр! - Чтение (стр. 11)
Автор: Энтони Пирс
Жанр:

 

 


      Похоже, простая физическая сила здесь не требовалась. Тогда что?
      Должен быть какой-то другой способ разбудить этот сонный город, чтобы затем победить в нем. Может, магическое заклятие? Но Загремел не знал никаких заклятий; кроме того, судя по виду, в городе не имелось знакомых ему видов магии. Что же еще можно сделать?
      Он бродил по улицам, по-прежнему разматывая бечевку и избегая пересекать собственный след. И вот в маленьком уединенном скверике точно под луной он обнаружил постамент. На постаменты, находящиеся точно под луной, обычно ставят какие-то особенные вещи – так подсказывала ему память. Поэтому он подошел прямо к постаменту и присмотрелся.
      Он был разочарован. Там находилась только медная кнопка. Ничего не оставалось, кроме как нажать ее. Последствия могут оказаться серьезными, но ни один уважающий себя огр не станет беспокоиться из-за таких мелочей. Он опустил на кнопку большой палец и с силой нажал. Если повезет, это спустит с цепи всю преисподнюю.
      Как оказалось, ему повезло. Большая часть преисподней сорвалась с цепи.
      Раздался приятно оглушающий вой сигнала тревоги, наполнивший вибрацией весь этот замкнутый мирок. Затем все металлические дома сдвинулись со своих мест и начали со скрипом двигаться по металлическим улицам и площадям. Вскоре, подумал Загремел, просто негде будет встать.
      Это уже похоже на настоящее дело! Сначала Загремел хотел поразмяться и остановить сближающиеся дома грубой огрской силой. Но сейчас сил у него было не так уж много, и в любом случае лучше пораскинуть мозгами. Вероятно, косящие глаза постепенно развращали его, заставляя подавлять собственную природу. Теперь способность размышлять уже казалась ему меньшим проклятием, чем раньше, – явный признак развращенности. Сила разума развращает, а абсолютный интеллект развращает абсолютно, пока жертва полностью не отказывается от применения силы, предпочитая находить умные решения дурацких проблем. Загремел надеялся, что избавится от проклятия прежде, чем оно настолько искалечит его. Перестав быть глупым, грубым разрушителем, он перестанет быть и настоящим огром.
      Тем не менее в данный момент ему требовались именно умственные способности. Он догадался, что здание, сдвигаясь, оставляет за собой пустое место – в случае, если оно не начинает стремительно разрастаться. Он проскользнул между двумя зданиями, вырвавшись из стремительно уменьшающегося пространства, прежде чем два дома с грохотом столкнулись. Разумеется, там, где стояло здание, осталось свободное место. Металлическая поверхность была совершенно гладкой, за исключением кубической ямы там, где находился центр медного дома. Возможно, на этом месте дом и удерживался, а яма была как бы частью замка.
      Теперь здания перемещались в обратном направлении, надвигаясь на пришельца. Загремел отодвинулся в сторону, чтобы не столкнуться с домами. Он оказался на очередном открытом месте с таким же замочным отверстием.
      Но здания теперь двигались быстрее, словно разогрелись. Поскольку они были большими, Загремелу требовалось некоторое время, чтобы пробежать между ними. Если они еще увеличат скорость, ему не хватит времени удрать до того, как они столкнутся. Это будет не очень хорошо.
      – Ну, мозг, что ты на это скажешь? – с вызовом поинтересовался Загремел. – Можешь ты показать себя умнее двух домов, желающих поймать меня и расплющить в лепешку?
      Отравленный виноградными лозами мудрости, его мозг принял вызов.
      – Заберись в яму, – посоветовал он.
      Загремел подумал, что это будет безумием. Но медная масса вновь пришла в движение, и времени на дальнейшие размышления не осталось. Он прыгнул в яму как раз в тот момент, когда медный фасад оказался прямо перед ним.
      Слишком поздно он – или его интеллект косящих глаз (временами трудно отличить одно от другого) – понял, что будет раздавлен, если дом снова решит «встать на якорь». Но это случится, только если дом наконец нагуляется и решит отдохнуть. А к тому времени Загремел попытается выбраться отсюда. Если же нет, что ж, такая кончина вполне в огрском духе.
      Потемнело – металлическое брюхо дома проходило как раз над огром. Загремел почувствовал легкий приступ клаустрофобии – еще одна слабость, вызванная интеллектом, поскольку истинного огра никогда не волнуют ни опасность, ни возможные последствия. Что произойдет, если дом перестанет двигаться?
      Наверху вспыхнул свет. Загремел всмотрелся и обнаружил, что в середине здание полое, а свет исходит от стен. Он нашел путь внутрь!
      Он выбрался из ямы внутрь дома и встал на полу, по-прежнему держа в руках клубок бечевки. Здание продолжало двигаться, но теперь уже не могло его раздавить. Пол покрывал почти все, кроме «якорной» ямы, и Загремел мог просто ехать внутри здания со всеми удобствами.
      Он огляделся и увидел целую армию медных мужчин и женщин, каждый из которых был просто великолепен – медные лица, у каждого свое, медные волосы и одежда; мужчины полностью одеты, наряд же многих женщин можно назвать скорее пляжным, нежели городским. Но все они были статуями, неподвижно стоящими на своих движущихся вместе со зданием пьедесталах. Огра здесь мало что могло заинтересовать. Он знал, что медь несъедобна.
      Потом он заметил еще одну медную кнопку. Что ж, почему бы и нет? Может, эта кнопка заставит здание остановиться. Правда, если это здание остановится, а все остальные нет, столкновение будет ужасным...
      Загремел надавил на кнопку. В ту же секунду медные статуи ожили. Металлические люди заметили огра и двинулись на него. И Загремел...
      ...обнаружил себя сидящим, прислонившись к огнедубу. Рядом с ним, держа в руках тыкву, стояла Танди. Она прервала связь между ним и тыквенным миром.
      – Ты хорошо себя чувствуешь, Загремел? – с обычной своей милой заботливостью спросила она.
      – Разумеется! – буркнул он. – Зачем ты меня прервала? Я только начал входить во вкус.
      – Лунная завеса рвется, – обеспокоено сказала она. – Люди из деревни здесь, неподалеку, и вскоре они обнаружат дерево.
      – Ну что же, вот тогда меня и верни, – сказал Загремел. – Там остались какие-то железные парни, которые явно не прочь подраться.
      – Железные парни?
      – Вообще-то медные. И женщины тоже.
      – О, – отозвалась она, явно ничего не понимая. – Помни: ты там, чтобы сражаться за свою душу. Я тревожусь за тебя, Загремел!
      Он грубо расхохотался:
      – Ты тревожишься за меня! Ты человек; я – огр!
      – Да, – согласилась она, но ее лицо осталось обеспокоенным. – Я знаю, каково там, внутри. Ты подверг свою душу опасности из-за меня. Я не могу забыть об этом, Загремел.
      – Тебе не нравится там, внутри, – заметил он, – а мне нравится. И я сам согласился охранять тебя. То, что я сделал, просто входило в мои обязанности.
      Он снова взял тыкву и приник глазом к глазку. Медные люди находились в том же положении, как и тогда, когда он их покинул. Они, похоже, вообще не заметили его краткого отсутствия. Здание по-прежнему двигалось, но внутри совсем не изменилось. Мозг огра, проклятый косящими глазами, нашел все это весьма интересным, но Загремелу было не до подобной ерунды. Медяки подобрались к нему почти вплотную.
      Первый из них попытался ударить Загремела. Он был Загремелу по пояс, но металл придавал ему веса. Загремел схватил его за медный нарукавник и отбросил в сторону. Огру по-прежнему недоставало сил, чтобы всерьез наворотить дел, но кое-как драться он все-таки мог. Будь он в силе, медяк пробил бы металлическую стену.
      В него вцепилась медная женщина. Загремел подцепил ее мизинцем за медный бюстгальтер и поднял на уровень своих глаз.
      – Почему вы на меня нападаете? – спросил он скорее с любопытством, чем с гневом.
      – Мы только следуем заданной программе, – ответила она, пытаясь пнуть его хорошенькой медной ножкой.
      – Но если вы будете драться со мной, то и мне придется драться с вами, – заметил он. – А я, кстати говоря, вообще-то монстр.
      – Не пытайся меня уговорить, ты, здоровенный мешок мяса! Я для этого чересчур медноголовая! – Она замахнулась на него металлическим кулачком. Но он держал ее на расстоянии вытянутой руки, поэтому достать его она не могла.
      Что-то стукнуло его по колену. Загремел взглянул вниз: медный человечек бил его медным кастетом. Загремел уронил медную бесстыдницу на медную голову медного офицера, и оба рухнули на пол – во все стороны полетели брызги медных гвоздей. Крики упавших напоминали звуки труб.
      Теперь уже с полдюжины бессовестных медяков хватали Загремела за ноги, а ему не хватало сил, чтобы расшвырять их всех сразу. Поэтому он наклонился, чтобы отцепить их по одному...
      ...Загремел снова сидел под деревом. Он сразу понял, в чем дело. Полдюжины медяков – нет, это были мужчины и женщины из людской деревни – с угрожающим видом приближались к дереву, в руках у мужчин были топоры. Гамадриада кричала.
      Загремел не мог этого стерпеть. Он поднялся на ноги, возвышаясь над людьми, как истинный огр. И выдал великолепный огрский рык.
      Люди развернулись и бросились врассыпную. Они не знали, что Загремел теперь значительно слабее, чем казался. Знай они это, они напали бы на него и, возможно, поставили бы его в затруднительное положение, подобно медякам в тыкве. Он заменил иллюзорную лунную завесу иллюзией собственной мощи.
      Гамадриада слетела с дерева и повисла у него на шее. Ее волосы горели, как огонь. Сейчас она выглядела здоровой и полной жизненных сил.
      – Ты – великий, громадный, великолепный, чудовищный грубиян! – воскликнула она, целуя его прямо в волосатое ухо.
      Загремел был странно тронут; как и заметил кентавр, нимфы редко обнимают и целуют огров.
      Он усадил гамадриаду назад на дерево, затем сам сел на землю для очередного тыквенного сеанса. Они все равно никуда не могли уйти, пока король не получит сообщение и не сделает что-нибудь для того, чтобы обеспечить постоянную защиту дереву, а пока Загремел хотел покончить с тыквенными делами.
      – Разбудите меня, если понадобится, – сказал он, заметив, что колыхание лунной завесы стало уже почти незаметным. Если бы деревья защищали огры, а не хорошенькие, но совершенно беспомощные дриады, срубленных деревьев было бы намного меньше. Разумеется, деревья в первую очередь уничтожались именно ограми, которые использовали их, чтобы делать зубочистки и прочее в этом роде, так что не ему критиковать. Он приставил к глазку тыквы левый глаз, решив на сей раз дать отдых правому.
      Он стоял на аллее между домами. В чем дело? Последовательность событий должна была возобновиться с того момента, на котором прервалась. Что же не так?
      Два здания заскользили к нему, заставив его убраться с дороги. Загремел перебрался на новое место – и увидел свою бечевку. Он чуть не пересек собственный след! Но отступить было некуда – дома двигались вслед за ним.
      Однако его проклятый интеллект косящих глаз не позволял ему смириться. Он непременно желал знать, почему вся сцена в тыкве несколько сместилась. Может, тыква стареет, портится и ее система выходит из строя? Он вовсе не хотел оказаться в гнилой тыкве, как в ловушке!
      Здания разошлись, начиная движение к новой цели. Вновь открылась аллея, бечевка начала разматываться – и остановилась.
      Загремел подбежал к ее концу. Веревка была аккуратно разрезана – она заканчивалась на том самом месте, где он снова вернулся в это видение.
      Но когда здания разошлись, Загремел увидел другой обрывок веревки. Должно быть, он отмечал окончание прошлого «сеанса» – чуть подальше. Загремел отступил от своего прежнего курса буквально на шаг, но отступил не физически: он вернулся туда же, где был, однако чуть сместился. Почему?
      Здания изменили направление движения и снова надвинулись на него. Они-то уж точно не тратили времени на лишние размышления! Загремел бросился назад, его мозг лихорадочно работал. И неожиданно до него дошло – он переменил глаза! Левый его глаз находился на некотором расстоянии от правого, и, хотя для Ксанфа это расстояние практически незаметно, оно становилось значительнее в крохотном мире тыквы. Поэтому произошло смещение и разрыв бечевки.
      Ну что ж, это избавило его от медяков. Но Загремел не мог этого принять. Он не хотел избавления, он хотел оказаться победителем в схватке с медяками и пойти дальше, твердо зная, что уменьшил возможности коня тьмы. Он хотел хорошо выполнить работу, не оставив лазейки, сквозь которую могла ускользнуть его душа.
      Поэтому он должен был вернуться туда, откуда ушел, и продолжить то, что начал.
      Он пошел по своему главному следу, оставляя за собой веревку. Нашел квадратную яму, с которой сдвинулось здание, и залез в нее. Здание переместилось назад, сверху снова упал поток света. Загремел забрался внутрь здания и подбежал к концу своей бечевки.
      Медяки заметили его и угрожающе двинулись вперед. Загремел быстро связал два конца веревки, воссоединив след своего пути, потом выпрямился, и на него набросилось с полдюжины человечков. Теперь все в порядке!
      Он продолжил по одному отдирать от своих ног медяков. Среди них снова оказалась девица в бюстгальтере.
      – Опять ты? – поинтересовался он, держа ее, как и раньше, одним пальцем. Это был и вправду наилучший вариант, поскольку она яростно брыкалась и махала руками. – Мне что, опять тебя уронить?
      – Не смей меня снова ронять, ты! – вспыхнула она; ее медная кожа засверкала от гнева. Она яростно вдохнула – и чуть не сорвалась с его пальца, поскольку бюстгальтер у нее был тугой, а огр только слегка придерживал ее за этот предмет туалета. – У меня с прошлого раза осталась вмятина и три царапины, ты, монстр! – Она продемонстрировала свои руки: – Вот царапина, а вот еще одна. А вмятину я тебе не покажу!
      – Но ты ведь меня пнула, – рассудительно произнес Загремел, размышляя о том, где же могла находиться вмятина.
      – Я тебе говорила! Мы должны... В следующее мгновение он уже снова оказался в Ксанфе. Загремел сразу понял, в чем дело: к дереву приближался василиск – василечек, можно сказать, только что вылупившийся и блуждающий без цели, но тем не менее смертельно опасный.
      – Поставь меня на землю, ты, болван!
      Загремел ошеломленно уставился на источник голоса. Он до сих пор держал медную девицу, свисавшую с его пальца на своем бюстгальтере. Он вытащил ее из тыквы!
      Загремел поспешно, но бережно, чтобы не помять, поставил девицу на землю. Сейчас у него было более срочное дело. Как можно избавиться от василиска?
      – Ой, смотрите, – воскликнула медная девица, – какой хорошенький цыпленок! – Она шагнула к жуткому малышу и наклонилась.
      – Не дотрагивайся до него! – закричала сирена. – Даже не смотри на него!
      Слишком поздно. Медная девица уже подняла маленькое чудовище.
      – Ну разве ты не прелесть! – ворковала она, поворачивая василиска в руке, чтобы разглядеть его мордочку.
      – Нет! – Несколько голосов слились в предостерегающем крике.
      И опять слишком поздно. Медная девица уже заглядывала в глубину смертоносных глаз маленького чудовища.
      – О, если бы я могла держать тебя у себя вместе с остальными моими домашними зверьками, – сказала она, почти коснувшись вздернутым носиком жуткой маленькой морды. – У меня в коллекции нет никого похожего на тебя.
      Василенок зашипел и куснул, но его маленькие зубки не смогли даже оцарапать медь.
      – О, как мило, – проворковала девица. – Правда, я тоже тебе нравлюсь?
      Очевидно, чары маленького монстра бессильны против металлической девицы. Она и так уже тверже камня.
      – Мисс, э-э... – начала сирена.
      – Меня зовут Блянтик, – отозвалась медная девица. – Из строения номер четыре в Медном городе. А ты?..
      – Я – сирена, – представилась сирена. – Бантик, мы были бы очень благодарны, если бы...
      – Блянтик, – развязно поправила девица.
      – Прошу прощения. Я ослышалась. Блянтик. Если бы ты...
      – Но пожалуй, Бантик мне нравится больше. Здесь так необычно мягко, я к этому не привыкла... Ты можешь называть меня так, сирен.
      – Сирена. Три слога.
      – Ничего, по мне чем короче, тем лучше, сирена.
      – Вы меняете имена, когда захотите? – явно не веря, спросила Джон.
      – Разумеется. А вы что, нет?
      – Нет, – с завистью ответила фея.
      – Бантик, это животное... – возобновила прерванный разговор сирена. – Для нас оно смертельно опасно. И если бы ты...
      Загремел оглядывался по сторонам – нет ли поблизости другой опасности. В это мгновение его взгляд упал на тыкву, и даже на расстоянии его сознание было втянуто внутрь через глазок, и он снова оказался среди медяков. На этот раз он стоял внутри здания, но в отдалении от толпы, а его бечевка снова была перерезана. На сей раз он воспользовался правым глазом.
      Медяки увидели его и двинулись в атаку. Это становилось бессмысленным.
      – Стойте! – прорычал он.
      Они ошеломленно остановились.
      – Почему? – поинтересовался кто-то.
      – Потому что я случайно забрал одну из вас в мир живых и, если со мной что-нибудь случится, она навсегда останется там.
      Они замерли, парализованные ужасом.
      – Эта участь страшнее смерти! – воскликнул один. – Это... – Он замолчал, не смея высказать чудовищный вывод.
      – Это жизнь! – прошептал второй медяк. Все умолкли, охваченные ужасом.
      – Да, сложная ситуация, – подтвердил Загремел. – И я должен доставить ее назад. Что я и сделаю. Но вам придется мне помочь.
      – Все, что угодно, – сказал медяк, потускнев.
      – Скажите, как я могу выбраться отсюда сам, без помощи извне?
      – Это просто. Садись на корабль.
      – Корабль? Но здесь нет воды! На лицах нескольких медяков появились металлические улыбки.
      – Это не тот корабль. Это челнок типа «ШаттлЛуна». Его можно найти в доме, который называется «Лунный триптих».
      – Проводите меня туда, – сказал Загремел. Они подвели его к медной двери, открывавшейся наружу.
      – Ты его сразу увидишь, – уверяли они. – Это самый большой дом в городе.
      Загремел поблагодарил их и вышел на улицу. Здания все еще двигались, но теперь у него уже был опыт, и он обходил их с тыла, избегая столкновений. Он оглянулся на дом, который покинул, и увидел написанную сбоку цифру "4", однако не обнаружил и следа двери, через которую вышел. Очевидно, дверь была односторонней и с внешней стороны просто не существовала.
      Вскоре он увидел здание вдвое больше остальных. Должно быть, это оно и есть. Когда здание приблизилось, он забрался в «якорную» яму и через мгновение был уже внутри. Здесь действительно находился корабль-челнок, похожий на стоящий на хвосте гигантский наконечник стрелы. Сбоку был достаточно большой люк, и Загремел забрался внутрь.
      Он оказался в подобии тесного дупла, которое покинул его обитатель. Усесться удобно можно было только в одном месте – на чем-то вроде стула с мягкой обивкой, стоящего перед панелью со множеством разных штучек. Здесь Загремел и устроился, уверенный, что сможет разделаться с этими штучками, если они будут ему мешать. На панели оказалась еще одна медная кнопка, и Загремел вдавил в нее палец.
      Люк с лязгом закрылся. Колесо начало вращаться. Зашипел воздух. Из стула выползли ремни и обвились вокруг тела огра. Перед его лицом зажегся волшебный экран. Взвыл сигнал тревоги. Корабль задрожал, потом рванулся вперед, как снаряд из катапульты, и пролетел прямо сквозь крышу.
      Временами на экране виднелись быстро уходящие вниз облака. Затем в поле зрения появилась луна; с каждой минутой она становилась все больше и ярче. Сейчас она была полукруглой, вот почему лунная завеса больше не скрывала огнедуб – луны осталось слишком мало, чтобы поддерживать ее. Но оставшаяся половина выглядела вполне твердой, не считая того, что в ней имелось достаточно круглых дыр. А какой же сыр без дыр!
      До огра дошло, что медяки не совсем верно поняли его просьбу. Они указали ему путь из Медного города – но не из тыквы. Что ж, ничего не остается, кроме как продолжать путь. Может, этот корабль и доставит его назад к огнедубу.
      Загремел в общем-то не очень хотел на луну, хотя один вид этого свежего сыра заставил его почувствовать голод. В конце концов, с тех пор как он подкрепился теми яблоками, прошел уже час. Он оглядел панель и заметил несколько торчащих оттуда медных рычагов. Он ухватился за них и принялся крутить в разные стороны.
      Луна уплыла из зеркала, а Загремела начало швырять в кресле, словно под ударами бури. По счастью, ремни все-таки удерживали его на месте. Он отпустил рычаги – и через мгновение луна снова оказалась перед ним. Вероятно, он вмешался в программу полета. Интеллект заставил огра обдумать ситуацию, и он пришел к выводу, что с помощью рычагов можно управлять кораблем. Пока ими не пользовались, корабль плыл куда хотел, вероятнее всего, направляясь в одну из дыр лунного сыра. Возможно, этот челнок типа «Шаттл-Луна» использовали для доставки сыра в Ксанф, хотя Загремел не мог себе представить, зачем металлическим людям может понадобиться сыр.
      Загремел снова взялся за рычаги и начал орудовать ими более вдумчиво. Огры неуклюжи только тогда, когда им это удобно; когда их никто не видит, они способны на весьма тонкие операции. Луна танцевала перед ним, но не исчезала из зеркала. Он еще немного поэкспериментировал, пока не научился тормозить, когда хотел, и придавать кораблю такую скорость, которую хотел.
      Прекрасно! Теперь остается направить корабль назад к Ксанфу и посадить возле огнедуба. Потом корабль можно отдать медной бесстыднице Бантик, чтобы она вернулась в свой город и в свой дом.
      На экране появились изображения. Формой они напоминали брань-репейник и явно направлялись к кораблю. Что им нужно?
      Рядом с Загремелом возникли вспышки света. Корабль содрогнулся. Экран на мгновение вспыхнул красным. Загремел понял почему – это все равно что получить удар кулаком в морду: сразу начинаешь видеть звезды и планеты, кружащиеся вокруг головы. Ночное небо все полно звезд, вышибленных из людских голов в каких-то давних потасовках, но Загремелу вовсе не хотелось вносить в это свою лепту. Ему нужно отбить удар и уничтожить врага.
      Он принялся опять изучать панель, наслаждаясь перспективой новой разновидности драки, и заметил еще одну большую кнопку, которой не разглядел раньше. Разумеется, он нажал ее.
      Вспышка света рванулась к точкам на экране; на этот раз она исходила от корабля. Вероятно, корабль кидался какой-то особой разновидностью камней, когда ему приказывали. Что ж, прекрасно! В этом тыквенном мире Загремел вполне мог пользоваться таким световым кулаком. Но он не очень хорошо прицелился, а потому не попал в те звездочки и точки, которые были видны на экране. Заряд устремился вперед, отщепив от луны кусочек сыра. Сырные крошки расплылись в пространстве облаком, и несколько звездочек устремились туда; вероятно, они тоже проголодались.
      Загремел снова нажал на кнопку, выбросив вперед световой кулак. На этот раз он промахнулся и по звездочкам, и по луне. Но начал понимать, в чем тут дело, – цель должна находиться точно посередине экрана, где пересекались еле заметные линии, как в центре паучьей паутины. Занятное место для паука! Интересно, что он здесь ловит, заблудившиеся звездочки или кусочки сыра?
      Чтобы навести световой кулак на цель, требовалось согласованно двигать двумя рычагами сразу. Так он и сделал, немного нервно оглядевшись по сторонам, не видит ли кто его слишком «хорошую» координацию? Конечно, для того чтобы балансировать всем телом на одном пальце или разбить скалу с одного удара в щебень строго определенных размеров, требуется еще кое-что помимо силы, но это огрский секрет. В моде было, напротив, выглядеть неуклюжим.
      Когда скопление звездочек оказалось в центре экрана, Загремел нажал кнопку большим пальцем левой ноги, чтобы не прекращать маневрирование. На сей раз прицел был точен – луч рванулся вперед и ударил в звездочку; раздался сильный и красочный взрыв.
      Вот здорово! Конечно, не так, как в настоящей драке, но все равно прекрасно! Огры тоже умеют ценить красоту, в частности, великолепие разрываемых на куски тел или звездочек, разлетающихся на осколки и образующих причудливые узоры в небе. Загремел нацелился на следующую звездочку, но она быстро скрылась из виду.
      В то же время все прочие звездочки приблизились, и ответные удары их световых кулаков били теперь совсем рядом. Приходилось уворачиваться, что мешало собственной стрельбе.
      Но не зря же Загремел звался огром! Он облизнулся, заработал рычагами, развернулся, прицелился, ударил, увернулся и снова прицелился. Еще две звездочки превратились в красивые вспышки.
      Бой набирал темп. Загремел любил драки в любой их разновидности и знал в них толк; необязательно пользоваться собственными кулаками. Огру, пожалуй, даже больше нравилась такая форма, поскольку она была ему менее знакома, а следовательно, являлась большим испытанием для его способностей. Он сшибал звезду за звездой, и через некоторое время оставшиеся поджали хвосты и улетели за луну. Он выиграл битву со звездной завесой!
      Его охватило искушение преследовать звездочки, чтобы еще немного продлить наслаждение, но он осознал, что, если уничтожит сейчас их все, у них не будет возможности восстановиться и возродиться для следующих боев. Лучше позволить им уйти – во имя грядущих развлечений! Кроме того, у него есть и другие дела.
      Он развернул корабль и направил его к Ксанфу, который с этого расстояния напоминал маленький диск, похожий на зеленоватый пирог. Это снова заставило Загремела почувствовать голод. Что ж, он будет осторожен и постарается не промахнуться. Он увеличил скорость, и корабль с радостным гудением рванулся вперед.

Глава 8
Ухо дракона

      Он снова был в Ксанфе.
      – Загремел, снова что-то приближается! – крикнула Танди.
      – Все в порядке, – отозвался он. – Я выиграл еще одно сражение! Я чувствую себя сильнее.
      И это было правдой. Он знал, что побеждает в тыквенной кампании, приближаясь к коню тьмы и одновременно восстанавливая физическую силу. Он уже было поверил, что его душа обречена, пока не узнал, что может бороться за нее в другой тыкве.
      Медная бесстыдница Бантик по-прежнему находилась здесь. Теперь Загремел задумался, как он мог вытащить ее с собой, если физически не был в тыкве?
      Его интеллект косящих глаз предоставил ему ответ на вопрос, над которым даже не задумался бы ни один нормальный огр. Бантик была здесь только духом, а не телом, так же как он был в тыкве только духом. Посторонним очень трудно отличить такой дух от существа, действительно живущего вне тыквы. Но каждый знал, какова его реальность, так что обмануться было нельзя. Нет сомнения, что настоящее тело Бантик оставалось в тыкве в состоянии транса; поскольку медяки большую часть времени стоят статуями в ожидании кого-нибудь, кто нажмет кнопку, никто ничего не заметил. Или заметили и встревожились, поскольку она оставалась неподвижной статуей, в то время как все прочие ожили. Потому они и узнали, что ее жизненно важный элемент, душа, пребывает где-то в другом месте. Да, в этом был смысл. Все в Ксанфе имело смысл, если хватало ума сорвать маску видимой бессмыслицы. И различные вещи по-разному осмысливались разными людьми.
      Надо отправить медную девицу назад. Проклятие не только навлекло на Загремела интеллект, в придачу оно одарило его и моральными принципами, несвойственными ограм. В данный момент он даже не считал, что подобная моральная одаренность является чем-то скверным, как бы она ни была неудобна, когда требовалось разрушать и наносить увечья.
      Но атакующая компания дровосеков приближалась вновь. Загремел разглядывал еле заметную вдалеке группу. Должно быть, деревня вызвала конное подкрепление. Эти существа были крупнее василисков – надо думать, Бантик нашла для жуткого цыпленочка подходящее безопасное место, – но меньше сфинксов. Они были копытными. Фактически...
      – Это мой брат! – воскликнула Чем. – Я узнаю стук его копыт. Но с ним еще кто-то, и это не кентавр.
      Загремел задумался над ситуацией, которая могла оказаться сложной. Если какое-то чудовище скачет вместе с его другом Четом...
      Кентавр и его спутники приблизились настолько, что их уже можно было разглядеть.
      – Дырявая корова! – выдохнула сирена.
      Именно она и была перед ними – корова, в которой столько же дыр, сколько в обычном сыре. Сквозные дыры в ее теле располагались во всевозможных направлениях, и через них светило солнце. Она была еще хуже луны! Большая дыра зияла у нее в голове, примерно там, где должны находиться мозги, но ее это, очевидно, не тревожило. Малюсенькие дырочки виднелись даже в ее рогах и хвосте. Ее ноги были настолько дырявыми, что казалось, в любой момент подломятся, однако, судя по всему, корова верила, что они не подведут.
      На ее спине сидели два всадника, просунув руки и ноги в дыры так, чтобы можно было держаться. Аллюр у коровы был тряский, так что дыры для рук и ног пришлись весьма кстати.
      Теперь Загремел узнал и всадников.
      – Дор! Айрин! – радостно крикнул он.
      – Принц Дор? – недоверчиво спросила сирена. – И его нареченная?
      – Да, они постоянно пытаются довести дело до свадебной развязки, – пробормотала Чем со своеобразным лошадиным ехидством. – Уже пятый год пошел...
      – И голем Гранда! – добавил Загремел, углядев маленькую фигурку, пристроившуюся на спине у кентавра. – Все мои друзья!
      – Мы тоже твои друзья, – сказала несколько задетая Танди.
      Компания приблизилась к огнедубу.
      – А это еще что? – воскликнул голем. – Белоснежка и семь гномов?
      Загремел стоял среди девиц, возвышаясь над ними и абсолютно не улавливая аналогии. Но интеллект косящих глаз вскоре прояснил ситуацию. У обыкновенских поселенцев в Ксанфе была такая сказка, а по сравнению с огром семь девиц выглядели маленькими, как гномики, даже Чем.
      – Похоже, ты знаешь подход к женщинам, Загремел, – сказал принц Дор, слезая с дырявой коровы и подходя, чтобы поздороваться. – В чем твой секрет?
      – Я только согласился не есть их, – ответил Загремел.
      – Подумать только, насколько проще была бы моя жизнь, знай я это раньше, – вздохнул Дор. – Я-то думал, за девушками надо ухаживать.
      – Никогда ты за мной не ухаживал! – воскликнула Айрин. По людским стандартам она была поразительной красавицей девятнадцати лет. Прочие девицы завистливо вздохнули, разглядывая ее. – Это я за тобой ухаживала! Но ты так и не женился на мне!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23