Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Политическая генетика. Интегральная индивидуальность как генотип

ModernLib.Net / Марат Буланов / Политическая генетика. Интегральная индивидуальность как генотип - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Марат Буланов
Жанр:

 

 


В этом, собственно, и заключается, так называемая разная степень вероятности развития того или иного варианта одного и того же конституционального типа. Хотя, по большому счету, речь здесь идет, лишь об одном из аспектов возможного понимания разновероятного, – ибо в онтогенезе, помимо базового, могут возникнуть и другие варианты развития, при определенных условиях, редуцирующиеся к первичному типу.

Итак, оба из указанных вариантов вероятны до тех пор, пока не возникли в постнатальном онтогенезе. Однако каузальный (первичный) тип, как следует из сказанного, генетически жестко запрограммирован и, пройдя фазу собственного становления (созревания до определенного возрастного этапа), остается в общей тенденции, в основе, неизменным на протяжении всей жизни индивидуальности (генотипа).

Равная вероятность вариантов именно его само(!)развития в онтогенезе будет выражаться в том, что личностная тревожность (психодинамическая тревожность) и низкий статус (т. е. тревожность «изолированного»), когда нет острой необходимости приспособления, так и останутся одними и теми же неизменными свойствами, определяя лишь синхронно протекающее, с их функционированием, развертывание (развитие), в течение жизни, соответствующих, однозначно связанных, «тревожных» отношений и «инструментальных» симптомокомплексов (черт характера). Тогда как активная адаптация (выработка индивидуального стиля «преодоления» (вторичного стиля) и, прежде всего, связанная с ним успешность деятельности и общения) – может «кардинальным» образом изменить отношение индивидуальности к людям, деятельности, к самому себе и т. п., а значит и ее статус в группе (группах), но, заметим, лишь в условиях определенных ситуаций деятельности и определенных членах контактного объединения, к которым генотип уже сумел адаптироваться.

«Непохожесть» диагностированного по темпераментальной тревожности дошкольника или подростка на «самого себя», – т. е. когда индивидуальностью тип демонстрирует «абсолютно противоположное» психической конституции поведение, – свидетельствует о том, что он таков, лишь в данных условиях и с данными людьми (со сверстниками, взрослыми), что он приспособился, «привык» к ним. Аналогичное поведение наблюдается у ребенка (взрослого человека) и дома, в кругу семьи.

В иной же, «неотработанной» ситуации деятельности (общения), «тревожный» генотип остается тем же замкнутым, не уверенным в себе, «зажатым» человеком, и будет вести себя адекватным темпераменту образом. В этом и проявляется подлинный смысл разно(!)вероятного развития возможных вариантов, одного и того же, каузального типа, когда зона неопределенности, равной вероятности «нового» вторичного типа сужается до границ первично-закономерного наследственного типа, или зоны определенности.

Вместе с тем, если стохастический тип, – то бишь тип, «противоположный» генетической данности, – все же «набрал силу», укрепился в основных жизненных направлениях (отношениях) деятельности взрослого человека, то его следует рассматривать уже не с точки зрения сугубо вероятностного (неустойчивого и относительного, временного), но особо организованного (стиль самоорганизации), устойчиво-закономерного, но все же стохастического образования индивидуальности.

Впрочем, несмотря на это, наследственные происхождение и природа стохастических типов, а также их высших проявлений, развивающихся на протяжении всего онтогенеза, образуя как бы вторую линию развития, на наш взгляд, не подлежит сомнению. Для подтверждения сего необходимо разобраться в двух моментах интегральной теории, а именно:

1) в чем состоит действительный смысл первично-вторичной изменчивости, одних и тех же связей «разноуровневых» индивидуальных свойств;

2) какова действительная роль индивидуального стиля, в этой случайно-вероятностной изменчивости одних и тех же элементов.

В последующем изложении будет показано, каким образом исходный интегральный тип (генотип) осуществляет регуляцию собственных свойств, посредством собственного же функционирования (изменчивости), обусловливая тем самым собственное же развитие в изменчивости, на фоне собственной же онтогенетической саморазвертки. Иными словами, речь идет о механизмах саморегуляции и саморазвития системы интегральной индивидуальности, которые, в данной главе, будут рассмотрены на уровне обобщенных устойчивых индивидуальных переменных.


Тип (одноуровневый тип), по утверждению B.C. Мерлина, характеризует определенное, небольшое количество свойств. Например, тип нервной системы проявляется в показателях силы и лабильности, а тип темперамента – в показателях эмоциональности и экстраверсии. Если же говорить о «разноуровневых» каузальных типах индивидуальности, то примером могут быть следующие из них:

1) слабость нервной системы – психодинамическая тревожность – тревожность ожиданий – низкий социометрический статус [28; с. 100, 129 и др.];

2) сила нервной системы – агрессивность при фрустрации – агрессивное отношение к людям – низкий статус в группе [28; с. 99, 125 и др.];

3) сила нервной системы – экстраверсия – общительность – высокий социометрический статус [28; с. 98, 126 и др.].

Следует отметить, что означенные основные варианты возможных индивидуальностных типов (проще – меланхолик, холерик, сангвиник), в принципе, и есть совокупный итог статистического отражения противоположных полюсов континуума «сборной» выборки, которая, как уже было сказано, составляется из отдельных экспериментальных исследований. К таким же полюсам относятся и типы лидерства, характеризующиеся «коллегиальным» или «директивным» стилем руководства. Последние, в свою очередь, однозначно детерминированы соответствующими типами интраиндивидуальных свойств.

Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что каждый из указанных интегральных типов, образованных, повторяем, из одних и тех же(!), тождественных свойств, в реальности включает в себя не по одному, как в наших примерах, а по несколько и более элементов, относящихся к «разным» иерархическим уровням. Так, интроверсия, нейротизм, тревожность, высокая чувствительность и некоторые другие свойства темперамента, зависят от слабости и инертности нервной системы. Или наоборот, экстраверсия, эмоциональная устойчивость, преобладающая модальность приятного возбуждения (беззаботность) однозначно, точнее – много-однозначно и одно-многозначно коррелируют с силой и подвижностью, уравновешенностью.

Вообще, надо сказать, магистральная тенденция структуры и развития каузальной детерминации (равно – связи) от «низших» уровней к «высшим», выражается в расширении дифференциации одно-многозначных отношений «разноуровневых» переменных системы. Если взять, к примеру, опять же силу, лабильность и активированность нервных процессов (тип), то каждое из этих взаимосвязанных (одних и тех же) свойств, жестко обусловливает определенные, относительно автономные, а значит, и взаимосвязанные (одни и те же(!)) комплексы свойств темперамента, гомоморфные им; те же, в свою очередь, «каузально детерминируют» гомоморфные комплексы отношений личности и их стилевые симптомокомплексы (как производных отношений, так и свойств характера).

Интегральный индивидуальностный тип, в известном смысле, можно представить в виде разветвленного дерева, в котором «ствол» – основные свойства нервной системы (3–6 шт.), «крупные ветви» – свойства темперамента (около 10 шт.); от них исходят более мелкие: отношения личности (множество производных от основных групп отношений темперамента), и, еще мельче, – производные стилевые симптомокомплексы. Отметим, что речь здесь идет об одном и том же «дереве», одном и том же живом «древесном материале». Наличие особого обозначения свойств в языке, создающих иллюзию их специфической разности, не должно препятствовать пониманию того, что разнообразные и «разноуровневые» свойства типа представляют собой одно и то же, гомоморфное явление.

Поэтому-то, образ индивидуальности, в плане разноуровневой иерархической «пирамиды» (как, впрочем, и дерева), в данном случае не совсем пригоден, и для наглядности его можно использовать лишь поначалу. Отсюда – необходимость нахождения такой абстрактной модели-образа, которая бы в наибольшей степени была адекватна «одноуровневой» реальности интегрального конституционального типа, а именно – модель «наложения» характеристик структур друг на друга.

Таким образом, огромная масса индивидуальных свойств – от самых «крупных», наиболее обобщенных, до самых «мелких», «дифференцированных», – суть одно и то же, относительно тождественное образование по «вертикали» и «горизонтали»: интегральный индивидуальностью тип. Естественно, для того, чтобы «сцементировать» всю эту, в декларации, однородную, а на деле – «разнородную» массу, в ней же придется и разобраться, т. е. подвергнуть всестороннему анализу не только по каждой иерархической подсистеме (уровню), но и, по возможности, каждому элементу из числа известных.

Весьма симптоматично то, что B.C. Мерлин на страницах монографии для иллюстрации модели индивидуальности, использует далеко не самые существенные и важные ее переменные, мотивируя тем, что-де «пока до конца не известен исчерпывающий состав иерархических уровней». Перед нами, притом в имплицитном виде, лишь «остов», фундамент теории, краеугольные принципы устройства системы, – отраженные языком математической статистики, объективные реалии ее разнополюсных интегральных типов.

Между тем, попытка объяснения такого сложнейшего объекта одной лишь «неподвижной» статикой обобщенных свойств заведомо обречена на провал, ибо представление об индивидуальности как некой застывшей массе устойчивых, да еще «разношерстных» и «разнокалиберных» элементов – по меньшей мере, нелепо. Живой человек на то и живой, что находится в постоянном движении, деятельности, развитии, и, в то же время, он остается одним и тем же целостным, неделимым живым человеком, а вовсе не абстрактно-механической схемой, расчлененной на какие-то иерархические уровни и блоки свойств.

Поэтому-то мы и говорим об индивидуальности как однородной (тождественной себе), но непрерывно функционирующей и развивающейся, видоизменяющейся (в тождестве) моносистеме, что, впрочем, не исключает наличия в ней и некоторых устойчивых, стабильных начал, чьи динамические видоизменения являются приоритетным аспектом предмета интегрального исследования.

Каковы ключевые механизмы этой изменчивости в функционировании и развитии; каково их системное обеспечение, какие индивидуальностью структуры задействованы в них? – вопросы, представляющие для нас особый и, пожалуй, наиболее острый интерес. Кроме того, выявление и структуризация наиболее значимых, но латентных, скрытых, «доселе неизвестных» свойств (механизмов; а известны они испокон веков), должно радикальным образом прояснить ситуацию, как с текущим функционированием генотипа, так и с его онтогенетической разверткой, развитием, а также и изменчивостью, как характеристиками индивидуальной жизни человека вообще.

Необходимым условием разрешения данной теоретической (практической) проблемы выступает уже упомянутый тотальный анализ элементов (и их специфических закономерностей), составляющих уровни и блоки индивидуальности; но также интегральный анализ с целью определения (абстрагирования) существенного и закономерного, неспецифического в специфических структурах каждого уровня, в чем, собственно, и заключается стратегия дальнейшего интегрального исследования.

Однако в настоящий момент пока следует ограничиться феноменом наследственной изменчивости моносистемы, который описан в монографии в плане модели неспецифического механизма развития (функционирования) основных интегрально-закономерных типов, их приспособительных стохастических преобразований (трансформаций).


Итак, мы говорили о разнополюсных каузальных (конституциональных) типах, специфические уровни которых сопряжены между собой однозначно. Вместе с тем, если речь идет о типах стохастических, – т. е. «противоположных» конституциональным, – наиболее вероятная, много-многозначная связь «слитых» разноуровневых элементов системы должна изменить свой характер, ибо образуется она через посредство уже не первичного, а особого вторичного стиля. Например:

• слабость нервной системы – психодинамическая тревожность – нетревожность по отношению (уверенность) – высокий социометрический статус [28; с. 129–130 и др.];

• сила нервной системы – агрессивность при фрустрации – контроль враждебности – относительно высокий статус в группе [28; с 100,189 и др.];

• слабость нервной системы – интроверсия – общительность (общая активность) – высокий социометрический статус [28; с. 132–133 и др.] (что касается экстраверсии или социальной экстраверсии сильного типа, то возможные ее трансформации (видоизменения) тоже имеют место быть, особенно относительно статуса).

Для уяснения такой реальности, как стохастический тип, сравним для начала каждый из приведенных его вариантов с уже упомянутым образом разветвленного дерева (каузальным типом). И не столько на предмет степени обобщенности «разноуровневых» свойств, сколько их декларируемой однородности, равнозначности. При этом легко убедиться, что с ней-то, декларацией «одних и тех же» свойств, как раз ничего и не выходит. Ибо, если при первичных конституциональных типах еще возможно какое-то допущение гомоморфного характера, к примеру, слабости возбуждения (торможения), темпераментальной и «личностной» тревожности, а также связанного с ними низкого социометрического статуса, то в данном случае налицо, казалось бы, абсолютная противоположность исходной генетической данности и «прижизненно сформированных» («социально» обусловленных) образований.

Поэтому логично задать вопрос: откуда здесь взяться разноуровневой однозначной связи (пусть и наиболее вероятной), констатирующей, по имплицитной мысли ученого, относительную тождественность элементов системы? Каким образом одни и те же свойства нервной системы и темперамента, которые, как принято считать, остаются неизменными на протяжении жизни, закономерно могут детерминировать не имеющие с ними «ничего общего» новые связи (или отсутствие таковых) «другой» личности и ее статуса? Как изучаемое свойство (переменные) может оставаться константным, тождественным себе и, в то же время, изменчивым и «не тождественным» себе, – то бишь, не самим собой?

Дело осложняется еще и тем, что коль скоро отношения и статусы подвержены изменениям в онтогенезе, причем «кардинальным», то, следуя утверждениям того же B. C. Мерлина, кардинальной трансформации (разумеется в сторону «гармонизации») подлежат и производные от них симптомокомплексы свойств характера. Вот и выходит, что декларация однозначной закономерной связи, тождества конституциональных элементов с отнюдь не малым, заметим, числом детерминированных «воспитанием и обучением» отношений и симптомокомплексов личности (а также статусов) противоречит не только строгой научной логике, но и обыкновенному здравому смыслу.

B. C. Мерлин даже пишет: «…можно предположить, что воспитывающее управление развитием более эффективно тогда, когда вначале это управление касается перестройки стилевых свойств путем создания оптимальных условий для компенсации отрицательного влияния каких-либо свойств темперамента. Лишь затем, на основе такой перестройки легче и эффективнее изменить отношения личности» [28; с. 105].

А на следующей странице ученым констатируется: «В каждом факторе Р. Кеттела имеются два полярных симптомокомплекса отношений и свойств личности, и в каждом симптомокомплексе – полярные психодинамические свойства. Но наряду с этим в много-многозначных связях психодинамики со свойствами личности имеется и другое специфическое отличие.

Одно и то же отношение, или стилевое свойство, коррелирует с определенным психодинамическим свойством в одной выборке и не коррелирует, по тем же показателям в другой, однородной по социальным и возрастным признакам, или в той же самой выборке коррелирует до воспитывающего эксперимента и не коррелирует после. Такого рода факты не наблюдались при сопоставлении психодинамических свойств со свойствами нервной системы.

Таким образом, много-многозначность связей психодинамики со свойствами личности выражается также и в том, что, в зависимости от опосредующих условий, связь свойств личности с определенным психодинамическим свойством не только может заменяться связью с каким-либо другим, психодинамическим свойством, но и просто возникать и исчезать (!). Это говорит о том, что опосредующие условия здесь выполняют также новую функцию (помимо «старой» компенсирующей. – Авт.), которую они не осуществляют на более низком иерархическом уровне» (по-видимому, не нервной системы и темперамента, а уровне развития. – Авт.) [28; с. 106–107].

Между тем вековая проблема соотношения наследственного и приобретенного (а именно она является интегральным выражением биосоциальной, психофизиологической и прочих проблем) может быть, по утверждению самого автора, все ж таки, разрешена, и общим условием ее (их) разрешения является наличие опосредующих звеньев (?) в разноуровневых много-многозначных связях.

Что же до назначения последних, дескать «расчленяющих» систему элементов на специфические уровни, то, учитывая «одноуровневую» «слитность» разноуровневых свойств, – те и видоизменяются в своем же «слитом» тождестве как одноуровневости. Много-многозначная «одноуровневая» зависимость – суть отражение возможных видоизменений одних и тех же переменных, тождественных их стилю, – ибо сама система однородных элементов есть динамическая индивидуальная организация. Следовательно, телеологические (и каузальные тоже) корреляции-зависимости – это показатель целевой направленности деятельности человека в форме стиля. Иначе говоря, функционирующая и развивающаяся «одноуровневая» индивидуальность – суть «одноуровневый» индивидуальный стиль.

Данным интегрированием понятий, собственно, и снимается основное препятствие к адекватному осмыслению ключевой идеи теории, смысл которой – преодоление «мыслительных барьеров» не только относительно тождественности разноуровневых свойств, но, главное, и их тождественности в процессе функционирования, развития, а также и изменчивости системы. Речь идет также о преодолении базового противоречия («противоположности») статики и динамики интегральных переменных, их устойчивости и процессуальных проявлений, неизменности и видоизменения, инвариантности и вариабельности. А иначе говоря, – системы интегральной индивидуальности и интегрального индивидуального стиля общей активности.

В конечном же итоге интеграции мы получаем интегральный индивидуальный стиль, что в статистическом «эквиваленте» выражается закономерно-стохастической (каузально-телеологической) взаимосвязью с миром «слитых» одноуровневых элементов. Т. е. в процессуальном плане – их (элементов) активной саморегуляцией (закономерно-стохастической изменчивостью), саморазверткой и изменчивостью в онтогенетическом развитии.

Подобная тотальная интеграция является тем решающим фактором, использование которого только и способно вывести нынешние науки о человеке из теоретического тупика, а значит, рассеять туман вековых иллюзий и невежества как в самой науке, так и за ее пределами. Однако для того, чтобы осуществить столь сложную задачу, необходим, повторяем, и «противоположный» подход: интегральный тотальный анализ системы. Нужно ли говорить, что это должен быть приоритетный анализ не столько самих устойчивых индивидуальных свойств, сколько их процессуальных проявлений(!), обозначаемых в «интегральном исследовании» категориями деятельности (общения), развития в онтогенезе, а также их видоизменения.

Если вновь обратиться к примерам каузальных и стохастических типов, – в означенных трансформациях наследственных индивидуальных свойств, нетрудно уловить определенную логику, а именно – логику, отражающую идею развития, изменчивости динамики системы. Примеры «кардинальных» изменений отношений личности и ее статусов в межличностных контактах как раз и указывают на возможные варианты такого развития, по каждому разнополюсному конституциональному типу. Это, повторяем, своего рода теоретическая модель неспецифического системного видоизменения, составленная из разных экспериментальных исследований, которая, одновременно, может служить и моделью текущего функционирования индивидуальности.

Между тем, говоря о возможных трансформациях генетически обусловленных свойств (тревожности, агрессивности, интроверсии), следует особо отметить, что во всех иллюстрирующих данный феномен примерах, изменения отношений и статусов носят не абсолютный, как может показаться поначалу, – а лишь относительный, к тому же временный характер, о чем и было уже сказано немного ранее.

Так, лица, обладающие тревожным темпераментом, в неадаптированных ситуациях даже одной и той же деятельности (общения), проявляют себя, как правило, сообразно генетической данности, – т. е. испытывают неуверенность, закрепощенность, излишнюю напряженность, сложности сосредоточения внимания и пр. Тогда как в привычной, «отработанной» обстановке, с хорошо знакомыми людьми или «понимающим» начальством (сослуживцами), – они вполне спокойны и могут не менее успешно справляться со своими обязанностями, по сравнению с экстравертированными (по Юнгу) или агрессивными коллегами.

Точно так же, если говорить о лидерстве слабого или сильного типа нервной системы, у лиц, которым присущ «директивный» стиль руководства (например, агрессивных по темпераменту учителей), – контроль враждебности по отношению к детям, хотя нередко им и удается, однако удерживать его систематически, у экстрапунитивных[5], получается далеко не всегда. И наоборот, когда необходима «твердая рука», тревожный педагог, хотя и будет изо всех сил, стараться наладить «положенную» дисциплину (необходимую успеваемость), но при врожденных неуверенности, робости или уступчивости, а также обусловленном ими соответствующем стиле воспитания и обучения детей, – усилия эти приводят к реально ощутимым результатам, увы, далеко не во всех случаях.

Таким образом, можно предположить, что прижизненно «сформированное» сдерживание природной раздражительности (злобности, агрессии) или ослабление той же тревожности (страха, неуверенности), вовсе не отменяет интегральный конституциональный тип (генотип), а лишь маскирует, «сглаживает» его проявления, да и то не всегда, а на какое-то время. Иными словами, ослабление, торможение или, наоборот, усиление и ускорение определенных наследственных свойств лишь создают иллюзию их изменения, хотя на деле происходит лишь видоизменение(!) – их «изменение» при сохранении стабильной неизменности.

«Благодаря индивидуальному стилю (компенсирующей его функции. – Авт.), – подчеркивает B.C. Мерлин, – возникают новые связи между индивидуальными свойствами разных иерархических уровней, детерминированных разными закономерностями (на деле – одной и той же. – Авт.), хотя самые эти свойства или некоторые их них остаются теми же» [28, с. 153].

Например: «В исследовании А. Ерошенко (1981) на учителях, экстрапунитивность при фрустрации коррелирует с авторитарной установкой и установкой на доминирование в педагогической ситуации, с экстрапунитивным (агрессивным) отношением к людям по методике С. Розенцвейга, а также с преимущественным применением наказаний в педагогической ситуации (одни и те же свойства: первичный стиль – Авт.) Отношения личности, коррелирующие с экстрапунитивностью… очень сходны(!!) по содержанию(!!): это агрессивное отношение к людям или (отрицательная корреляция) «контроль враждебности» (по MMPI).

Несмотря на прямую, казалось бы, и непосредственную связь изучаемых показателей по содержанию, соответствующие корреляции наблюдаются лишь при определенных условиях. В исследовании Г. Пьянковой, корреляции отсутствуют в педагогических ситуациях при значимых личных и общественных мотивах педагогической деятельности. В работе А. Ерошенко они отсутствуют у учителей с высоким уровнем педагогического мастерства и педагогической направленности. Таким образом, и здесь обнаруживается роль опосредующих условий в связи свойств темперамента и отношений личности» (а именно: стиля преодоления, сдерживания врожденной агрессии. – Авт.) [28; с. 99–100].

Понятно, что агрессия при этом сдерживании, контроле «бесследно» никуда не исчезает; более того, контроль, как торможение ее (т. е. ослабленная злобность), и сама же злобность – фактически одни и те же свойства как агрессия, несмотря на кажущуюся их противоположность. Тем не менее первичный стиль как «чистая» агрессия значительно разнится с вторичным «сознательным преодолением», в котором волевому торможению (усилию как подавлению) отводится роль регулятора активности. (Кстати, звериная агрессия как стабильное и неизменное свойство наследственного типа может и усиливаться, достигая ярости, свирепости и пр.)


Стиль, выполняя компенсирующую функцию, обеспечивает «волевую» саморегуляцию системы, в которой компенсируется не только агрессивность, но и другие свойства генотипов. Кроме того, при этой функции нередко, происходят перестройки всей системы элементов, и, следовательно, последняя не просто перестаивает свой состав в связи с условиями существования, но саморазвивается (системообразуется), таким путем, в онтогенезе.

«Усвоение индивидуального стиля, влечет за собой изменения и самих интраиндивидуальных свойств определенного иерархического уровня (см. выше – одних и тех же интраиндивидуальных свойств. [28; с. 134]. – Авт.). У дошкольников, преодолевается тревожность ожиданий при общении, т. е. изменяется отношение к сверстникам (отношение кардинально не меняется, но видоизменяется. – Авт.). У старшеклассников усиливается коллективистская направленность. Но усиление или ослабление определенных отношений личности в результате усвоения индивидуального стиля возможно лишь потому, – «полагает» B.C. Мерлин, – что разрушается связь этих отношений с психодинамическими свойствами (ясно, что связь здесь лишь вторична, ибо только отражает реальность изменений (видоизменений) данных элементов. – Авт.).

Преодолевается (свойство лишь ослабляется. – Авт.) зависимость тревожности ожиданий при общении от психодинамической тревожности, преодолевается (свойство лишь ослабляется. – Авт.) тормозящее влияние интроверсии на формирование (актуализацию. – Авт.) коллективистской направленности. Таким образом, свойства личности формируются (свойства темперамента актуализируются. – Авт.) в деятельности в зависимости не только от ее объективных требований и мотивов, но и от индивидуального стиля и меры его усвоения» (стиль здесь и есть усиление или ослабление одних и тех же переменных, например, темпераментальной и «личностной» тревожности; фактически же – лишь темпераментальной тревожности. – Авт.) [28; с. 134].

Еще пример: «Бегун, отклоняя тело назад при старте, чтобы предупредить фальстарт, сдерживает проявления импульсивности, зависящие от неуравновешенности нервных процессов. Вместе с тем, максимально ускоряя бег с самого начала, он усиливает те проявления импульсивности, которые связаны с подвижностью нервных процессов. В результате усвоения индивидуального стиля моторики связь какого-либо свойства темперамента с одними свойствами нервной системы разрушается, а с другими сохраняется. В этом и заключается системообразующая функция индивидуального стиля моторики, в образовании связей между двумя иерархическими уровнями индивидуальности: свойствами нервной системы и темперамента» [28; с.175].

Как видим, при сохраненной, декларируемой неизменности свойств нервной системы и темперамента, их неизменность, можно поставить также, под сомнение. Ибо, если усиливается (тормозится) свойство темперамента (к примеру, импульсивность), то изменения должны касаться и «нижележащих» переменных. Покуда свойства нервного субстрата – это свойства генетически устойчивого возбуждения (и торможения), то стохастические усиление и ослабление в связи с условиями активности нервных (темпераментальных) компонент – относятся как раз к означенным мозговым процессам возбуждения и торможения.

Иначе говоря, наследственное возбуждение в зависимости от необходимости усиливается, либо тормозится, как, впрочем, может видоизменяться и «противоположный» нейрофизиологический процесс. Стало быть, сила возбуждения и торможения, при саморегуляции во времени, усиливается (ослабляется) в связи с условиями существования, а генетическая скорость нервного процесса может ускоряться либо тормозиться в зависимости от состояния гомеостаза (уравновешенности) и внешнесредовых условий, – ибо к сравнительно устойчивому равновесию система вероятностно приходит «разными» путями.

Что же касается сознательных и бессознательных (либо осознанных) усилий волевого подкрепления реализации потребности (развития), то наряду с ситуативным и ведущим эмоциональным подкреплением оно является одним из главных механизмов саморегуляции рефлекса [21]. Стохастическое эмоционально-волевое торможение, как подавление нецелесообразных действий (и, наоборот, усиления целесообразных), в процессе достижения тех или иных целей (удовлетворения потребностей) есть также и преодоление тех внутренних препятствий на пути удовлетворения потребности, которые система отражает (точнее, – самоотражает) в процессах активной саморегуляции.

Примечания

1

Имплицитно (от лат. implicite, букв. – запутанно, спутанно) – неявно. – Прим. ред.

2

Хотя объединение «частей» под «общим знаменателем» мерила связи, мы называем интеграцией системы, было бы, однако, преждевременным считать, что выход на одни и те же уровни автоматически приводит к абсолютной интегральной целостности. Ибо представить «одинаковым» такой конгломерат из свойств, какой, на первый взгляд, являет индивидуальность, кажется действительно невообразимым. И в самом деле, соматические, биохимические, нейро(психо)динамические, – наконец, детерминированные «социально» (в том числе, психосоциологические) уровни и элементы, тождественными, вряд ли, назовешь.

Между тем, о выходе на абсолютность интегральной индивидуальности, мы вправе говорить, однако лишь тогда, когда границы между «абсолютно» разнородными и специфическими уровнями будут стерты («слиты»).


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4