Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Молодильные яблоки (№1) - Молодильные яблоки

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Мансуров Дмитрий / Молодильные яблоки - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Мансуров Дмитрий
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Молодильные яблоки

 

 


Дмитрий Мансуров

МОЛОДИЛЬНЫЕ ЯБЛОКИ

Пролог

Новолуние.

Большая часть звездного неба была закрыта темными тучами, далеко-далеко к северу виднелись грозовые сполохи. Лес опустел, на деревьях не осталось ни одного листочка. Развесистые кроны выглядели мрачно и угрюмо.

Осень, наступившая раньше обычного, превратила некогда живой лес в место, пугающее тоскливым воем ветра. Пожелтевшая листва засыпала землю, и на упавших листьях образовалась тонкая ледяная корочка. По ночам температура опускалась ниже нуля, но днем солнце все еще старалось подарить земле остатки былого тепла. Медленно-медленно, словно уставшая черепаха, в эти места вползала зима.

Сквозь мертвую листву виднелись человеческие скелеты.

Еле слышный новый звук прорвался сквозь завывание ветра. Казалось, еще немного, и нарастающий топот разобьет однотонный и тоскливый гул, лес пробудится и грянет могучим хором. Стук копыт становился все громче и громче: среди деревьев показался всадник. Конь несся, не разбирая дороги, и наездник пригнулся к его шее, чтобы не получить ветками по лицу. В его глазах читалась усталость, перемежавшаяся с нарастающим отчаянием. Всадник не оборачивался проверить, нет ли кого позади: он ждал, когда конь вырвется из леса на дорогу.

Подмерзшие листья хрустели под копытами и отлетали вперемешку с комьями земли. Страх медленно, но неумолимо одолевал всадника: в отзвуках погони ощущалась уверенность преследователей в том, что ему не удастся уйти, как бы он ни старался.

Наемник Хорк умчался далеко вперед, когда по его следам проскакали четыре всадника, закованные в серую матовую броню. Преследователи постепенно настигали его, и там, где копыта их лошадей касались земли, она покрывалась тонким слоем льда.

Перед мысленным взором Хорка появился образ кошеля, битком набитого золотыми монетами, – обещанная награда за выполненное задание, деньги, которые обеспечат ему безбедное существование до самой смерти. Мешала самая малость: преследователи не намеревались оставить его в покое и неустанно мчались следом.

Он вспоминал, как его стращали рассказами о чудовищах, обитающих в лесу и убивающих любого, кто попадался им на глаза. И когда увидел множество человеческих скелетов, не обглоданных и не растащенных, то решил, что его брали на испуг: ни один зверь не будет убивать ради жажды убийства, это приходит в голову исключительно человеку. И теперь до него дошло, что под видом зверей подразумевались преследовавшие его люди.

– Маньяки! – злобно пробормотал он, – Убийцы, черт бы вас побрал!

Сквозь кроны деревьев показались высокие каменные стены заброшенного города. Ворота не закрывались много десятилетий. Некогда оставшись открытыми, они за прошедшее время вросли в землю, и для их освобождения потребовалось бы приложить немало усилий.

Хорк влетел на пустую улицу, эхо разнесло стук копыт между домами. Порывистый ветер сдувал сухие листья в кучи и кружил их в мрачном осеннем вальсе, тоскливо подвывая в черных провалах окон.

Остановив коня, наемник спрыгнул, ударил его по крупу, и тот, напуганный страшным местом, самостоятельно поскакал прочь. Хорк вбежал в дом и поднялся на плоскую крышу, намереваясь переждать, пока преследователи проскачут по ложному следу, после чего сесть на заранее спрятанного в другом доме второго коня. Пока погоня будет идти за первым, он ускачет далеко от этих мест.

На покрытой слежавшейся грязью крыше лежали мумифицированные трупики голубей, скорлупа от разбитых яиц и несколько стрел, оставшихся со времен канувших в вечность сражений.

Одинокий человеческий череп пялился на него пустыми глазницами, в одной из которых небольшой паучок сплел паутину.

Хорк призадумался: куда делось тело? Отрубили человеку голову во время сражения, а туловище упало на землю? В жизни всякое бывает.

Он лег у края крыши и выставил перед собой крохотное стеклышко, с одной стороны покрытое копотью: приподнимать голову в такой ситуации – верный способ ее лишиться. Череп по соседству на равноценную замену никак не потянет. Разве что позже, лет через двадцать после смерти, когда его скелет станет таким же чистым, как и череп.

Хорк помотал головой, отгоняя мрачные мысли, и установил стеклышко в углублении среди каменной кладки так, чтобы дорога хорошо просматривалась. Отражение было слабым, но этого хватало, чтобы увидеть преследователей. А они вряд ли заметят, что за ними следят: ведь на преследователей не охотятся, от них убегают.

Они приближались. Наемник вжался в холодную крышу и замер.

Ветер заунывно подвывал, трупики голубей то и дело срывало с места сильными порывами, и они перекатывались по крыше. Медленный танец смерти. Мрачный вальс давно ушедшей жизни.

Бр-р-р-р-р…

Хорк поежился и дотронулся до мешочка: не ровен час, потерял бы во время бегства – и пиши пропало. Без него все ухищрения по собственному спасению не имели смысла.

Мешочек оказался на месте. Крепко привязанный, он не мог сорваться или отвязаться, но дело стоило внушительной суммы, и лишний раз проверить сохранность груза не помешает. На душе стало легче, и жизнь уже не казалась такой же тоскливой, как ветер.

Преследователи поравнялись с домом и, не сбавляя скорости, проскакали дальше.

Хорк глубоко вздохнул. Мысленно досчитав до восьми – не нравились круглые числа, – он вскочил и бросился вниз. Конь находился через три дома по этой улице, и если преследователи обнаружат запасную лошадку, то сначала обыщут дома по соседству. Этого времени хватит, чтобы незаметно перепрятаться.

Хорк выбежал на улицу и бросился к приготовленному коню. Четверка ускакала далеко вперед, но наемник, как и любой нормальный человек, не собирался настигать их и с извинениями занимать положенное ему место преследуемого.

Конь оказался именно там, где ему и полагалось быть. Хорк отвязал уздечку, вскочил в седло и направил коня из дома, пригнувшись около дверного косяка, чтобы не удариться. Но едва наемник оказался на улице, как почувствовал, что его окутывает навевающий сон туман.

В следующий миг Хорк увидел, как из внезапно ставших обжитыми домов выходят люди. Они шли, как сомнамбулы, вытянув перед собой руки, и уходили прочь из города медленными шагами, переваливаясь из стороны в сторону. Бледная кожа, застывший взгляд и окровавленные рты внушали ему дикий ужас. Наемник сглотнул, догадавшись, почему ему стало не по себе: мимо него шагали мертвецы!

Он непроизвольно ахнул, и в тот же миг мертвецы стали озираться по сторонам, отыскивая источник звука и поворачиваться к нему лицом. Хорк окаменел. Повсюду зазвучало злобное ворчание. Невнятные голоса повторяли одно слово, и приближавшиеся к нему мертвецы тянули к Хорку руки и раскрывали рты в кровавом оскале. Наемник помотал головой и внезапно понял, что за слово звучит вокруг:

– Отдай… Отдай… ОТДАЙ! – вразнобой повторяли умершие, глядя на него жуткими глазами.

– Господи боже! – испуганно воскликнул он, крестясь и отгоняя от себя явное наваждение. Ходячие трупы неохотно превращались в разноцветный туман и таяли в воздухе, но слово звучало и после того, как последний мертвец превратился в легкую дымку. Хорк выдохнул и щелкнул пальцами. Замерший конь моргнул и шевельнулся. – Что за колдовство?!

«Я здесь слишком задержался! – подумал наемник. – Пора и честь знать!»

Конь перешел в галоп и почти доскакал до выезда из города, когда Хорк увидел у покосившихся ворот преследователей. В их руках были арбалеты, нацеленные точно в грудь беглеца.

– Стой! – крикнул он, дергая за уздечку. Арбалетные болты впились в грудь вставшего на дыбы коня. Несчастное животное пошатнулось и стало заваливаться на бок. Хорк с проклятиями соскочил с седла и побежал в сторону ближайшего дома, бормоча неласковые слова о неугомонной четверке.

Преследователи отбросили арбалеты и пришпорили коней.

Наемник вбежал в дом, поднялся по ступенькам на крышу, разбежался и перепрыгнул на соседнюю. Упал и покатился по голубиным трупикам – птички мира давно облюбовали все городские крыши под собственные кладбища. Перепрыгнул на третий дом и только потом глянул назад: отстающие преследователи все еще поднимались на первую крышу.

Он спрыгнул с крыши на ступеньки. Выскочил на улицу, подбежал к оставшимся без присмотра лошадям, закованным в броню, вскочил на одну, подхватил уздечки остальных и рванул прочь из города.

– Догоняйте меня на своих двоих, умники! – прокричал он. Четыре отличные лошади в качестве военного трофея – это еще два кошелька с золотыми монетами! Прямо праздник, а не опасная работа. – Вперед, скакуны, время не ждет!

Хорк сидел в знакомом кабинете, где получал последнее задание, выполнение которого оказалось немыслимо сложным. Зато продажа скакунов принесла дополнительно немалую сумму. Теперь он твердо знал, что обеспечил не только себя, но и детей, да и внуков тоже не обделил. И пусть еще нет ни тех, ни других, но это уже не проблема. Главное, что с такими деньгами не нужно больше в чем-то себе отказывать. Но придется купить большую пушку и отгонять внезапно явившихся из ниоткуда якобы потерявшихся много лет назад бедных родственников.

Колдун появился несколько минут спустя, молча кивнул в знак приветствия и сел за широкий рабочий стол, заваленный рукописями и бумагами. На миг повеяло осенним холодом, и наемник вздрогнул: ему вспомнился заброшенный город. С большим трудом сбежав от преследователей, он до сих пор при порывах холодного ветра чувствовал себя загнанным в ловушку зверем.

Колдун приветливо улыбнулся, и неприятное ощущение пропало. Хорк вытер холодный пот со лба.

– Ты отлично справился с заданием! – похвалил его колдун.

Наемник посмотрел ему в глаза. Тот ответил спокойным взглядом, и у Хорка отлегло от сердца: он до последнего момента опасался, что его обманут.

Колдун много лет поддерживал здоровье магическими составами. За это время произошло привыкание, и составы больше не могли сдерживать надвигающуюся старость. Много времени у него ушло на опыты по созданию эликсира бессмертия, но колдун не преуспел. Подопытная живность ни в какую не хотела жить дольше обычного после принятия новых омолаживающих составов. Больше того, она не доживала и до положенной ей средней продолжительности жизни, умирая значительно раньше. Чаще всего подобная неприятность происходила в первые минуты после употребления состава вечной молодости. Колдуна неизменно получавшийся способ остаться навечно молодым не устраивал совершенно – такое подойдет разве что закадычным врагам, пожелавшим увековечиться в памяти безутешных родственников. И когда колдун узнал о существовании природного омолодителя, то незамедлительно нанял человека, способного за приличную плату добыть это чудо природы.

– Как мы и договаривались, – колдун открыл ящик стола и положил на раскрытую ладонь большой тугой кошель, – плата за твой тяжкий труд. Теперь твой ход!

Хорк отвязал от пояса мешочек, распустил веревочку и аккуратно вытряхнул на ладонь тщательно оберегаемое яблоко. Золотисто-оранжевое, оно приятно лучилось янтарным светом, и сквозь прозрачную мякоть просматривались темные косточки.

Колдун выдохнул от счастья.

– Так вот ты какое, молодильное яблоко! – воскликнул он. С минуту любовался сияющим фруктом, потом протянул руку. Наемник забрал кошель и положил в освободившуюся ладонь яблоко. Требовать доплату за непредвиденные сложности он не стал: колдун сразу предупредил, что премиальных ожидать не стоит, но сама плата будет весьма щедрой и достойной, с лихвой окупая все мыслимые и немыслимые затраты. Так и оказалось. Плюс продажа коней – миссия прошла куда успешнее задуманного.

Снова повеяло диким холодом. Наемник не сдержался и задрожал. В следующий миг от испуга екнуло сердце: обстановка тягучим медом стекла на пол и расплылась в туманной дымке, а кабинет на глазах превратился в старое, полуразрушенное помещение с разбитым окном и выбитыми дверьми.

Мешочек с золотом остался. Осталось и яблоко. Но пропал колдун. Вместо него перед Хорком сидел один из преследователей. Держа в металлической перчатке молодильное яблоко, он внимательно смотрел на онемевшего беглеца.

Хорк понял, что попался: все, что ему вспоминалось о бегстве из города и возвращении в родные края, оказалось магическим миражом.

Преследователь положил яблоко в стальной герметичный контейнер и закрыл крышку.

– Ты хорошо держался, незнакомец. – Его низкий глубокий голос действовал успокаивающе и нагонял сон. – Я уважаю тебя и твою находчивость. Но не могу оставить тебя в живых. Извини и прощай!

Он вытянул руку с баллончиком. Из крохотного отверстия вылетела мощная струя охлаждающего газа. Хорк закрыл ладонями лицо и застыл, превращаясь в ледяную глыбу.

Когда баллончик опустел, преследователь встал и легонько толкнул наемника указательным пальцем. Заледеневшая фигура упала и разлетелась осколками вперемешку с рассыпавшимися обломками золотых монет.

Преследователь постоял секунду, на миг закрыл глаза, устало вздохнул и вышел из дома.

– Опять не вышло! – прокричал колдун, в ярости ломая деревянную палочку. Магический экран, наколдованный на дистиллированной воде в большом котле, отчетливо показывал, что происходит. Но толку было мало: колдун не мог повлиять на ход событий, оставаясь только зрителем.

Когда экран показал, что Хорк, вместо того чтобы убежать, спустился с крыши на первый этаж и преспокойно уселся на старый стул, колдун потерял дар речи. От дальнейших событий его чуть не хватил кондрашка, чего он старался избегать всю сознательную жизнь.

– Что ты творишь, дуболом?! – закричал он, наблюдая, как Хорк добровольно передал молодильное яблоко преследователю.

Нет, определенно, наемники не годились для этой работы. И хотя первые шесть погибли, не добравшись до города, а седьмой сошел с ума и добровольно отдал яблоко, судьбу предшественников ему пришлось разделить в полной мере. Охранники яблоневого сада постоянно проделывали номер с заморозкой, но колдун не мог понять, какой смысл в эффектной и необычной расправе, если ее никто не видит?

Он вздохнул: похоже, дело с доставкой яблок превращается в изощренное уничтожение наемников. Если так пойдет и дальше, то последние в скором времени останутся разве что в дырявой людской памяти. Потому что никогда не справятся с этим заданием. Они заинтересованы в деньгах, но этого мало. Требуется человек, решивший добровольно пойти на смертельные опасности не ради денег, а по велению сердца. Возможно, тогда появится шанс заполучить яблоко.

Над идеей стоило подумать.

Колдун провел рукой над котлом – изображение превратилось в бесформенный клубок красок и бесследно исчезло. Он вышел из кабинета и закрыл дверь на замок.

Глава 1

РАЗГОВОР

Позвольте представиться: меня зовут Иван-царевич.

Нет, в моем паспорте написано только «Иван», без приставки, потому что «царевич» – это не часть имени, а мое кредо. Мне суждено быть царевичем до самой смерти, ведь я младший сын, и царский трон мне светит только во сне. Хотя я могу на нем посидеть, пока братьев и отца с мамой нет рядом. Царем я, конечно, не стану, но настроение себе подниму. Впрочем, особой радости в этом нет. Отец увидит – прогонит со своего рабочего места, братья – тем более: они сами мечтают на троне посидеть. Впрочем, с приходом отца их тоже попросят. Я знаю – отец хитрый, он следит в щель между дверями: не сидит ли кто на троне, и прячется до тех пор, пока я или братья не нагреем холодное сиденье. Вот тогда он и появляется, занимая тепленькое местечко. Это маме хорошо: никто на ее трон не сядет, он всегда свободен. Правда, мамы во дворце почти не бывает: она обожает ездить по царству и дарить яблоки подданным.

Так вот и живу, наслаждаюсь жизнью, мечтаю о несбыточном и развлекаюсь как могу.

Но сегодня случилось невероятное: только что у меня появилась возможность стать царем! Не верите?

Еще вчера я сам не поверил бы в подобную чушь, но сегодня…

Сейчас объясню. Издалека.

Родился я двадцать лет назад в тридевятом царстве. Не удивляйтесь такому названию. Я понимаю: оно звучит сухо и безлико. В стародавние времена было иначе: царства и королевства назывались звучно и красиво, но однажды появился человек, решивший завоевать весь мир. На это дело жизни ему, понятно, не хватило, но он успел создать огромную империю, объединившую десятки царств и королевств. Он лично нарисовал карту империи, изменив границы бывших государств и прочертив новые по линейке. Он дал каждой стране порядковый номер, и с той поры мы так и живем по его математической системе, хотя империя давным-давно распалась. С помощью системы императора легко отыскивалось любое царство-государство: приставка «три» означала, что мы находимся в третьем ряду, а «девятка» – что мы девятые в этом ряду, если считать слева направо.

Я – третий сын в царской семье. Старшие братья-Афанасий и Никита – много лет пытаются поделить царство. Они близнецы, и даже родители не могут толком отличить их друг от друга. Неофициально старшим назван Афанасий, но на самом деле родители умыли руки, предложив братьям самостоятельно разобраться с вопросом первородства. Чем они и занимались всю сознательную жизнь. Я, как младший сын, не имел прав на престолонаследие, а у братьев были равные шансы, и они не желали уступать место перворожденного друг другу. Оба выросли лидерами, готовыми взяться за любое дело, лишь бы доказать свое превосходство: по их негласному договору лучший и становился престолонаследником.

На беду, братья добивались одинаковых успехов. Вперед вырывался то Афанасий, то Никита, но ни тот ни другой не мог явно изменить ситуацию в свою пользу. И продолжалось соперничество до тех пор, пока им не подкинули колоду игральных карт. Кто это сделал, осталось загадкой, но с тех пор прошло три года, а братья до сих пор упорно играли в дурака на земли царства. Они изрезали карту царства на квадратики и сражались за каждый клочок земли. И здесь Никита одерживал победы с завидной регулярностью.

Я как-то предложил им править поочередно, по четным дням – Никите, а по нечетным – Афанасию, но братья подняли меня на смех, сказав, что ничего глупее им слышать не приходилось.

– Мы же разные, как день и ночь! – отвечали они одинаковыми голосами и с одинаковым выражением лица. – У нас интересы не совпадают, мы по-своему думаем о правлении. И как, скажи на милость, народ выдержит то, что сегодня положено одно, а завтра – совсем другое? Так ведь, Ваня, и до народного бунта недалеко! Снесут нам головы за издевательства, и тебе не поздоровится: ты хоть младший, но из нашей же дикой семейки, и ждать от тебя разумного правления, по мнению народа, бессмысленно – у нас одно воспитание! Так что извини, братец, но править будет один из нас, и никак иначе!

Ну это братья думают, что они разные. Им виднее, конечно, но по мне, так более похожих людей найти просто невозможно. Даже отражение в зеркале похоже на них меньше, чем они похожи друг на друга.

Вот так мы и жили-поживали. Братья готовились стать царями, я намеревался посвятить жизнь путешествиям, но сегодня произошло то, что изменило устоявшийся статус-кво, и шанс стать царем появился даже у меня. А если и не стать, хотя бы вволю напутешествоваться, как я и мечтал с самого детства. Так почему бы и не воспользоваться неожиданным подарком, раз он сам падает в руки?

А началось все в тот момент, когда отец среди бела дня срочно вызвал нас во дворец.

Я был в царском саду и стрелял из лука по спелым яблокам. Мартин, мой закадычный друг и слуга по совместительству, хотел отнести несколько штук своей подруге: он решил постепенно накормить ее яблоками всех сортов, какие здесь растут.

– Вон те, красные, подойдут? – спросил я, указывая на верхушку дерева.

– Еще как! – воскликнул Мартин. – Стреляй!

Я разжал пальцы, и тугая тетива метнула стрелу точно в цель. Острый наконечник срезал тонкую, ветку, и она упала на землю вместе с висевшими на ней яблоками.

– Пойдет! – Мартин развязал котомку и сложил в нее плоды.

– Вы бы еще на грибы облаву с собаками устроили! – возмутился пожилой садовник Андэк.

Мы переглянулись.

– Интересное предложение! – согласился Мартин. – Пригласить вас в качестве консультанта?

– Делать мне больше нечего! – Андэк посмотрел на наши серьезные лица и покачал головой: – Анюту свою угощаешь?

– Ага! – коротко ответил Мартин. – Она любит яблоки из этого сада.

– Еще бы, других таких во всем царстве не сыскать! – с гордостью воскликнул я: отец собрал яблони разных сортов со всех концов света. И если где по чистой случайности существовал сорт, о котором он еще не знал, то находился тот в неприступном, скрытом от людских глаз месте, потому что все другие места и закоулки были изучены и обшарены царскими агентами вдоль и поперек с лупами в руках.

– Я все-таки никак не пойму, в чем смысл? – спросил Мартин, когда садовник скрылся за деревьями. – Нормальные цари собирают золото или драгоценности, а твой отец – яблоки!

– А что такого?

– Несолидно как-то для царя. Мелко.

– Не скажи! – усмехнулся я. – Ты просто не знаешь, сколько денег приходит в казну от продажи яблок! Например, те, которые мы сбили сегодня, в сумме стоят половину деревни, где ты родился!

Мартин растерянно поморгал и посмотрел на яблоко в руке как на алмаз схожих размеров.

– Мама родная… – пролепетал он. – И ты мне все эти годы ничего не говорил?! У меня из жалованья не вычтут их стоимость?

– Не вычтут! И дело далеко не в щедрости царя, совсем наоборот. Тебе столько за всю жизнь не заработать, так что ешь и ни о чем не думай: для рабочего персонала и его родственников бесплатно!

Далекая труба проиграла знакомый протяжный мотив. Я прислушался, мелодия повторилась: отец приказывал сыновьям срочно явиться во дворец. Вероятнее всего, появилось безотлагательное дело, требующее повышенного внимания царской семьи. Я торопливо сложил стрелы в колчан и повесил его вместе с луком на плечо.

– Вот так всегда! – сказал Мартин, поднимая котомку. – Стоит нам устроить охоту за яблоками, как найдется веская причина ее прервать.

– В другой раз продолжим – яблоки, в отличие от зверей, не убегут. А я царственно побежал! – сказал я, вскакивая на коня, которого уже подвел стражник. – Анюте привет передавай!

– Непременно. А это как «царственно побежал»? Раньше я от тебя подобных слов не слышал!

Я усмехнулся:

– Я мчусь вперед, не разбирая дороги, но несут меня чужие ноги! Это и есть – царственно бежать!

– Злобный феодал! – прокомментировал Мартин. – Узурпатор чужих конечностей!

– Что поделать, – с грустью ответил я. – Нести мне этот тяжкий крест до самой смерти…

– Махнемся не глядя? – Мартин сощурил правый глаз. – Отдам свою тяжкую долю взамен твоей и яблок сверху добавлю!

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился я. – Чтобы я передал непосильную ношу лучшему другу?! До самой смерти себе не прощу! Ты же надорвешься!

– Ладно-ладно… – пробурчал Мартин. – Все вы, царевичи, такие!

– Ты и с братьями на эту тему разговаривал?

– Нет, сам догадался! А царевичам не до бесед, они в карты играют.

– Это они умеют, – кивнул я. – Слава богу, им не подкинули домино, иначе от грохота костяшек все бы давно оглохли!

– А в шахматы почему не играют? Интеллектуальная игра, как раз для высшего света.

– Бесполезно, они угадывают ходы друг у друга – близнецы! А игра в карты несет в себе элемент неожиданности, потому что игрок не видит карт противника.

– Как все сложно… Расскажешь, в честь чего так срочно требуют твоего присутствия во дворце?

– Ага, только сокращу секретную часть, чтобы продлить твою молодость, – кивнул я.

– Меньше буду знать – позднее состарюсь?

– Именно, – подтвердил я. – Когда вернешься?

– Вечером. Удачи, Ваня!

– И тебе того же!

Мартин отправился в свою деревушку неподалеку от нашей разросшейся столицы, а я пришпорил коня и через пять минут прибыл во дворец.

Старшие братья уже сидели за столом, когда я вбежал в тронный зал. Отец строго посмотрел в мою сторону и с намеком перевел взгляд на настенные часы.

Часы пробили полдень.

– Иван! – не менее строго сказал царь. – Право появляться в последнюю секунду есть только у меня. Я польщен, что ты во всем берешь с отца пример, но в следующий раз приходи заблаговременно. А теперь садись к братьям! У нас серьезный разговор.

Я сел за стол – испытывать терпение отца не улыбалось: он хоть и отходчивый, но все равно лучше не перечить.

Афанасий повернулся и прошептал:

– Хамишь, братец!

– Ты научил! – огрызнулся я.

– Когда?! – возмутился Афанасий. – Мне некогда ерундой заниматься, серьезным делом занят!

Никита хмыкнул.

– Три года ходить в подкидных дураках? – язвительно заметил я. – Да, это крайне серьезно! И к тому же отнимает уйму времени.

Никита закашлялся, с трудом сдерживая рвущийся смех.

– А ты чего кашляешь, братец? Воздухом подавился? – вполголоса пробурчал Афанасий, медленно краснея от стыда. – Сейчас по спине хлопну, не паникуй!

И прежде чем Никита успел запротестовать, Афанасий влепил ему крепкий подзатыльник. Голова среднего брата дернулась вперед, но кашель как рукой сняло.

– Это, по-твоему, спина?! – вскипел он, набрасываясь на Афанасия с кулаками.

– В верхних пределах допустимой погрешности! – заумной фразой отпарировал тот, ловко отбивая удары, – Ты от кашля сильно дергался, и я не попал куда надо.

– Прекратить балаган! – рявкнул царь. В зале воцарилась тишина. Мы, как один, уставились на отца.

В пятьдесят лет он все еще выглядел стройным и крепким, но надвигающаяся старость уже напоминала о себе сединой волос и стрелами морщин, расчертивших лоб и щеки самодержца.

– Я собрал вас не для того, чтобы смотреть на ваше баловство! Вы давно не малые дети, так что ведите себя как подобает наследникам престола! Иван – еще ладно, он младший, и трон ему не светит. Но, Афанасий, ты куда старше, а ведешь себя глупо и неразумно. Кто увидит – скажет, что дурак, ей-богу!

– Ага! – подтвердил Никита.

– Подкидной, – негромко уточнил я.

– Поговорите у меня! – не отрывая взгляда от отца, пробурчал Афанасий. Его рука метнулась в прежних пределах допустимой погрешности, но вторая затрещина оказалась куда больнее, чем первая.

– Это я говорил, что ты подкидной?! – вспылил Никита, прикладывая руку к затылку.

– Ты не говорил, – уточнил Афанасий, – ты меня им сделал. Неоднократно! Имею полное право воспользоваться подходящим моментом для личной мести.

– Отомщу!

– Угу…

Отец вполсилы стукнул кулаком по ручке трона.

– Долго вы намерены препираться, сыновья мои разлюбезные?! – стальным голосом рявкнул он. – Не думал, что на старости лет придется вспомнить про ремень…

– Говори, что случилось, отец?! – воскликнул Никита, резко уводя разговор в сторону. У него были свои счеты с названным предметом воспитания, и счет этот был в пользу ремня. – Мы тебя слушаем!

– Вам мало меня просто выслушать, – сказал отец. – Вам предстоит выполнить важное и сложное поручение! И не кивайте в сторону войска: выполнить это дело ему не под силу.

– Это что, намек на внуков? – прервал его Афанасий. – Хватит говорить загадками!

– От вас дождешься… – проворчал царь. – Того и гляди помру, ни одного внука не повидавши! Разве что мой портрет на них полюбуется грустными глазами. Нет, вы отправитесь в дальнее путешествие.

– Для чего?

Царь откинулся на спинку трона и посмотрел на нас весьма загадочно.

– Отец, – занервничал Афанасий, – в чем дело?

– В общем, так, дети мои, – вздохнув, объявил царь, – прослышал я, что в дальних краях растут яблоки…

Я не ослышался? Не может быть! Лучше бы он про женитьбу сказал, господи!

– Что, опять?! – наперебой загалдели мы. – Нет, только не это! Все горшки, все вазы под рассаду заняты! Даже в фонтанах яблони растут!..

– Цыц! – прикрикнул отец. – Из присутствующих в зале царем являюсь я один, так что мои желания обязаны выполняться беспрекословно!

– Так это, – заговорил Афанасий, – их уже много раз… полгорода в яблонях, вишне упасть негде!

– Не о яблонях речь!

– Да ну?! – хором воскликнули мы. – А о чем тогда?

– Старый я стал, – сказал царь.

– В честь чего так внезапно? – не понял Афанасий. – Отец, у тебя странные переходы от темы к теме. Я знаю, ты это обожаешь, но с нами можешь поговорить на одну тему, самую главную…

– Заткнись и слушай! – перебил его отец. – Я постарел и управлять государством уже не так горазд, как раньше…

– Да кто тебе сказал такую глупость? – хором спросили мы. – Врут они, не слушай никого!

Отец скорчил настолько трагическую физиономию, что советник пулей метнулся к ,аптечке за корнем валерианы. Далеко-далеко взвыли коты. Клянусь всем, что лежит у меня в карманах: не стань мой отец царем, из него вышел бы отличный актер!

Кстати, а что у меня там лежит?

– Прости, отец, но при чем здесь яблоки? – озвучил Афанасий наше общее недоумение.

– А при том! – голос царя зазвенел от радости. Что-то он сегодня излишне эмоционален: не ровен час, подвергся редкому приступу сентиментальности. – Я узнал, что в дальних странах есть сад и что растут там яблоки, да не простые…

– А золотые?

– Лучше!

– Бриллиантовые?! – ахнул Афанасий. – Вот фантазеры, чего только не разведут в наше время!

– Молодильные! – укоризненно протянул отец. – Уточняю: это такие яблоки, которые возвращают молодость. И мне нужно одно, чтобы помолодеть. Я понятно выразился?

– Почти, – на всякий случай ответил Никита.

– Буду говорить понятнее, – кивнул отец, – я приказываю вам отправиться в путь-дорогу и найти молодильные яблоки. Или взять саженец. Но еще лучше – забрать первое и второе одновременно: я хочу быть молодым и править страной до тех пор, пока это мне не опротивеет вусмерть. А потом, так и быть, передам вам престол и государство!

У нас и молчаливо взиравшего на царя советника отвисли челюсти: такого от правившего тридцать с лишним лет самодержца никто не ожидал.

– Да мы к тому времени сотню раз окочуримся, отец! – сердито ответил Афанасий: столько лет ходить в подкидных дураках – и ради чего? – От тебя не дождешься, ты сам сколько раз об этом говорил!

– А чего это ты вздумал мне перечить? – поинтересовался царь, подозрительно посмотрев на старшего сына. – Надеешься, что я вскорости перееду в тихое место, где правит бал молчание, нарушаемое тихим плачем тех, кто приводит туда очередного жильца?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4