Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Львиный престол (Полуночная гроза - 2)

ModernLib.Net / Локнит Олаф Бьорн / Львиный престол (Полуночная гроза - 2) - Чтение (стр. 14)
Автор: Локнит Олаф Бьорн
Жанр:

 

 


      - Извольте представиться, господа, - недовольным голосом сказал Аскаланте. Складывалось впечатление, что он нам вовсе не рад.
      - Тотлант, сын Менхотепа из Лускура, - вышел вперед наш колдун. - Я знаком с уважаемым Тот-Амоном...
      - Невелика важность, - поморщившись, отмахнулся герцог и высокомерно посмотрел на меня. Я, поняв, чего ждет этот господин, уважительно отбил низкий поклон и представился:
      - Эйвинд, сын Джоха, из Райты, что в Пограничье. Вольный землевладелец.
      Подумалось, судя по виду Аскаланте, что он сейчас прикажет выгнать меня взашей. Однако господин герцог ничего не сказал и, изнемогая от спесивости, повернулся к Мораддину. Тот стоял в расслабленной позе у колонны и только когда взгляд темных глаз аквилонского герцога остановился на нем, заговорил:
      - Мое имя - Мораддин, граф Эрде, барон Энден. Занимаю при дворе короля Нимеда Первого должность вице-канцлера, начальствующего над тайным отделением личной канцелярии короля...
      Мораддин, словно подражая Аскаланте, принял надменный вид, медленно достал из сумки на поясе свитки и подал их не самому герцогу, а застывшему рядом с хозяином Гастону. Аскаланте свесил челюсть едва не до земли, услышав последние слова графа.
      - Но... - протянул герцог, оглядев протянутые услужливым Гастоном свитки. - Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, в Тарантии?
      - Я могу тебе рассказать, - недобро усмехаясь, сказал Мораддин. - Но, во-первых, я не привык говорить на улице. Во-вторых, я не склонен беседовать с человеком, который забыл представиться в соответствии с этикетом. В-третьих, если ты намерен выслушать меня, изволь проводить нас в дом, накормить меня и моих друзей, и...
      - О, граф, - чуточку смущенно перебил Аскаланте, не по-дворянски засуетившись, - Попросту этот болван Гастон сказал, что пришли какие-то оборванцы... Я никак не ожидал... Да, я вижу, что твои документы подлинные. И я слышал, что ты некоторое время гостил при дворе ныне царствующего короля Аквилонии... Конечно, я знаю, кто ты. И мне о твоих достоинствах рассказывал один человек... Он сейчас в опале... Я обязательно тебя с ним познакомлю. Что ж, господа, мы здесь стоим? Проходите в дом! Граф Мораддин, может быть, приказать приготовить ванну?
      - Нет, - отрезал потомок гномов. - Немного вина и тихий кабинет, где мы сможем побеседовать.
      Аскаланте подождал, пока я, Мораддин и Тотлант войдем в дом. Однако я краем уха услышал, как герцог коротко бросил оставшемуся на крыльце Тот-Амону:
      - Ты можешь быть свободен до вечера. Покупки отдай домоправителю.
      "Во дела! - подумал я. - Чтоб волшебника посылали в лавки за покупками? Что-то странное здесь происходит..."
      Сопровождаемые герцогом, мы прошли через привратный зал дома в большую круглую комнату со стеклянным куполообразным потолком. Обстановка была строгая, холодная, но очень красивая - четыре мраморных дивана с набросанными подушками (чтобы сидеть было не холодно), каменный четырехугольный стол и огромные подсвечники, стоящие вдоль стен. В каждом не меньше чем по пятьдесят свечей горело.
      - Полагаю, граф, - Аскаланте, усадив нас на скамьи, проницательно посмотрел на Мораддина, - эти господа - твои друзья?
      Он указал рукой на меня и Тотланта.
      - Разумеется, - ответил Мораддин. - Сударь, у нас неприятности. За нами охотится стража. Человек, который привел нас сюда, сказал, что в этом доме можно найти убежище.
      - Один из редких разумных поступков Тот-Амона, - как бы невзначай заметил герцог. - Знаешь ли, в Аквилонии происходит нечто удивительное, и я отказываюсь понимать смысл некоторых событий. Если уж ты стал моим гостем, то не мог бы хоть частично открыть завесу незнания?
      Мне показались странными слова господина герцога. Он старательно делал вид, что ему интересна история нашего появления в этом доме, любопытны обстоятельства нашей встречи с Тот-Амоном и подробности пребывания Мораддина в Тарантии... Однако я видел в его глазах не столько интерес, сколько настороженность. Аскаланте постоянно делал паузы в разговоре, словно что-то прикидывал...
      - Эй, почтеннейший герцог! Кажется, время ужинать?
      Беседу оборвали как раз тогда, когда Мораддин говорил о своем пребывании во дворце. Голос показался знакомым, и я обернулся.
      Вниз по широкой мраморной лестнице спускался не кто иной, как Хальк, барон Юсдаль.
      Живой, здоровый и невредимый. И завернутый в эту ужасную одежду, которая называется тогой. Он-то откуда здесь!?.
      - О, у тебя гости, Аскаланте? - как ни в чем не бывало сказал Хальк, миновав последнюю ступеньку и подойдя к нам. Каждого - и Мораддина, и меня с Тотлантом - господин библиотекарь одарил холодным незнакомым взглядом. Будто впервые видел. - Представь нас, пожалуйста.
      Герцог встал, назвал Халька по титулу, затем назвал наши имена. Я не знал, что и делать, однако, встретившись глазами с Мораддином, уловил его недвусмысленный приказ: "Молчи!"
      - Очень рад, господа, нашему знакомству. Милорд граф, мы мельком виделись во дворце, кажется? - чинно раскланявшись со всеми, сказал Хальк и озорно глянул на меня. - Ого, какой здоровяк! Пожалуй, превосходит ростом короля Конана да и в плечах пошире... Аскаланте, когда все-таки ужин?
      - Вскоре, - ответил герцог. - Господа, давайте сейчас прервем нашу беседу. Я прикажу немедленно приготовить ванны для гостей и новую одежду. Хальк, сделай одолжение, сходи к домоправителю и прикажи от моего имени готовить вечернюю трапезу.
      Хозяин дома удивительно быстро спровадил нас и Халька прочь. Когда слуга провожал меня через крытый витражными стеклами переход к домику, в котором располагались бани, я чувствовал, что в моей голове все мысли превратились в кашу. Что происходит? Откуда здесь появился Хальк? Он ведь схвачен гвардейцами и отправлен в тюрьму! Почему господин герцог так радушно принял нас? Что в его доме делает стигийский волшебник по имени Тот-Амон? Отчего Тотлант испытывает перед этим колдуном, если не страх, то глубокое почтение?
      Ничего не понимаю!
      Слуга оставил меня в обширной, выложенной мрамором теплой комнате, большую часть которой занимал глубокий, заполненный прозрачной водой бассейн. На темном деревянном стульчике лежали чистая нижняя рубаха и штаны, а на полу громоздился кованый серебряный поднос, на котором стояла бутыль с красным вином, окруженная яблоками и какими-то другими фруктами с ярко-оранжевой плотной кожурой. Хорошо герцоги живут...
      То ли дело у нас в Райте баня была! Дом деревянный, две бочки с водой, на очаге камни разогреваются, чтобы потом на них плескать и тем самым добывать пар. Дымком пахло, березовыми вениками и пивом. Почему все это сгинуло безвозвратно?..
      Я разделся, кинул грязную одежду в угол и совсем было собрался нырнуть в воду. Отдохнуть хотел.
      - Можно к тебе? - послышался от двери тихий тонкий голосок. Я оглянулся и моментально свалился в бассейн. Девица. Нехорошо, чтобы девица видела мужчину обнаженным.
      - Меня зовут Айзи, - сказала русоволосая молоденькая девушка, входя в банную комнату. - Господин сказал, что тебе будет скучно одному.
      - Мне? - оторопело переспросил я, переворачиваясь на живот и хватаясь за невысокий бортик, огораживавший бассейн. - Не, мне и так хорошо...
      - А со мной будет еще лучше, - вкрадчиво сказала девица и, вовсе не смущаясь, сбросила легкую бордовую одежду, немного напоминавшую халаты, которые привозят в Пограничье туранские купцы. У меня аж голова закружилась. Это что же делается?
      Девица спокойно подошла к громадной ванне, медленно спустилась в воду по мраморным ступенькам и подплыла ко мне.
      - Может, не надо, а? - тихонько спросил я, но ее рука уже скользнула по груди и вниз по животу.
      - Это совсем не страшно, - ответствовала Айзи, а ее ладонь опускалась все ниже и ниже. - Просто делай все, что я говорю.
      Я прекрасно знаю, что всякому мужчине нельзя быть с женщиной до свадьбы. Это что же, теперь на Айзи жениться придется? Или в Аквилонии уложения другие? Но все равно это неправильно. Даже боги и богини не допускают меж собой ничего подобного. В том древняя правда... Я вот, например, слышал, что побережные ванахеймцы, уходя в долгий боевой поход на кораблях, с собой женщин вовсе не берут. И ничего, как-то обходятся.
      А она, то есть Айзи, всяко очень красивая. И настырная. Словно не замечает, что я ее побаиваюсь.
      - Молчи-и... - пропела она, играя пальчиками где-то внизу. - О боги, какой же ты громадный...
      Это уж точно. Не зря меня в деревне "оглоблей" дразнили.
      Интересно, а к Мораддину и Тотланту тоже девицы пришли? Они ведь в соседних комнатах расположились...
      - Тише... - шептала Айзи. - Ты что же, никогда не был один на один с женщиной?
      - Не, - признался я, стараясь отодвинуться в сторону. - Я должен был жениться следующим летом на Асбьерн, дочери соседа. Но она умерла от зеленого огня...
      - Зато я еще жива, - усмехнулась красавица. - И вообще, чего ты перепугался?
      Да и не перепугался я вовсе. Просто в непривычку все это...
      Я оставил мысли о древнем богопочитании и бросился в приготовленный Айзи омут неблагочиния. Мир, он, конечно, к упадку клонится. Но кое-что приятное в нем еще осталось.
      ДОКУМЕНТ - II
      К летописи прилагается копия письма офирского посла в Тарантии графа Ливодиона королю Амальрику. Отправлено со спешной посольской почтой 10 днем первой зимней луны 1288 года.
      "Ваше королевское величество!
      С величайшей скорбью вынужден принести своему королю известие о грядущей войне. Новый аквилонский монарх, как я уже неоднократно докладывал, заняв трон, принялся за дело обустройства своего государства с рвением, неслыханным во времена Вилера, а уже тем более Нумедидеса. Однако бьющая ключом жизненная энергия государя Конана во многом была бы достойна лучшего применения. Мало того, что король оставлял государство не менее чем на восемь седмиц ради поездки в Пограничье, так по возвращению он и вовсе приобрел черты не примитивного авантюриста (как мы все полагали ранее), а опасного для всех стран Заката агрессора.
      Спустя день по приезду Конана Аквилонского в Тарантию из пределов Полуночных земель, был издан странный эдикт, ограничивавший свободу торговли офирским купцам, отчего дела многих крупнейших торговых домов и цехов Офира начали резко ухудшаться. Сим указом воспрещалось продавать на территории Аквилонии изделия из золота по цене свыше 10 серебряных солидов за унцию (при обычной стоимости от 15 до 25 солидов, в зависимости от высокопробности металла), торговцы стали вынуждены платить двойной налог, а товары из Кофа, Турана и других монархий Восхода, ввозимые в Аквилонию офирцами, и вообще отныне облагаются пошлиной, равной их стоимости. Нет нужды говорить тебе, мой король, что подобные действия короля Конана вызвали резкое повышение цен на товары наших купцов и, соответственно, недовольство аквилонцев.
      Затем обстановка стала ухудшаться. Наши конфиденты в Военной управе донесли, что Конан собрал совет военачальников, на котором присутствовали большинство центурионов, трибунов и легатов аквилонского войска; на сём совете же обсуждалось Фегберское Уложение от 1102 года об установлении пограничных рубежей между странами Заката, а если точнее, его Четвертая статья, по которой граница между Аквилонской и Офирской монархией закреплялась в междуречье рек Тайбора и Красной, от полуденного окончания Немедийских гор до среднего течения Красной реки и города Либурн. Мне сообщили, что управители Аквилонии склонны пересмотреть статьи Уложения в пользу своего королевства и передвинуть границу на восход не менее, чем на 50 лиг до отрогов Кофийского хребта.
      Самое неприятное, государь, состоит в том, что упомянутые необоснованные притязания Трона Льва не были представлены ни мне, как посланнику Вашего величества, ни тебе лично, о король - в письме или же на словах. Мне точно известно, что по завершению военного совета, на котором были приняты определенные решения, никакого послания с претензиями в Ианту отправлено не было. Знаю лишь, что с того дня Аквилония начала активно готовиться к военным действиям.
      Итак, сейчас я могу с уверенностью утверждать, что возле наших рубежей в течении ближайшей луны будет сосредоточена колоссальная мощь - не менее десяти пеших легионов, два десятка конных центур, инженерные полки, а также два легиона пограничного ополчения. И это будет направлено против четырех легионов регулярной Офирской армии!
      Даже если королевство Коф выступит на нашей стороне, а также, в соответствии с договором о гарантиях, в войну вступят Аргос и, возможно, Шем, у нас не останется надежды. По всей видимости, Ианта будет взята спустя седмицу после начала войны и рудники Карпашских и Кофийских гор окажутся в руках Аквилонии.
      Увы, но питать надежду на защиту со стороны Немедийской монархии бесполезно, ибо король Конан принял обширные дипломатические меры для достижения союза с Троном Дракона. В Бельверус отправлено посольство, возглавляемое регентом королевства герцогом Просперо. Даже не зная, в чем состоит миссия пуантенского Леопарда, предполагаю, что он будет искать поддержки короля Нимеда. Если же Просперо не склонит немедийского монарха к совместному выступлению против нас, но добьется договора о нейтралитете Немедии, мы будем вынуждены одни обороняться против самой огромной и вдоль обеспеченной как людскими, так и материальными ресурсами армии Закатного материка.
      Не сомневаюсь, что после захвата офирских золотых копей и нарушения работы торговых домов и цехов Ианты в конфликт вступят все заинтересованные в спокойствии на Закате стороны. Грозит всеобъемлющая война, способная захватить каждое государство от моря Вилайет до Закатного океана.
      На основании изложенного предлагаю моему королю немедленно начать сбор войска и вербовку наемников в Коринфии, Заморе и Закатном Туране, а также сообщить монархам стран, имеющих договоры с Офиром, о надвигающейся войне.
      Посольство Вашего величества нынешним же днем потребовало у канцлера Публио, герцога Форсезы, свои верительные грамоты и намеревается в ближайшее время покинуть Тарантию и отправиться к ближайшей границе. Советую Вашему величеству немедленно объявить аквилонскому послу в Ианте о разрыве отношений между Аквилонией и Офиром из-за угрожающих и недоброжелательных по отношению к нам действий Трона Льва.
      С глубочайшим почтение и всеподданнейшей преданностью - граф Ливодион, посол Вашего величества."
      Письмо было перехвачено тайной службой Аквилонии у гонца при попытке вывести пакет через границу королевства в Офир.
      Глава седьмая
      РИНГА, ВТОРОЙ РАССКАЗ
      Тарантия, столица Аквилонии, королевский дворец.
      11 день первой зимней луны 1288 г., от полудня до полуночи.
      "...Прибывший в Аквилонию с тайной миссией конфидент немедийского Трона Дракона оказался в весьма затруднительном положении. С одной стороны, его прямой обязанностью была защита правителя от действий возможных злоумышленников, с другой - интуиция подсказывала этому человеку, что за обликом короля скрывается нечто зловещее, не человек, но существо иного происхождения. Конечно, в странах Заката хватало представителей разумных рас, изначально не являющихся людьми, но ни один из таковых не мог бы сыграть роль короля. Не ощущалось в этом существе и присутствия враждебной магии или влияния потусторонних сил.
      Поскольку конфидент изначально являлся подданным соперничающего государства, никто из жителей Аквилонии бы не поверил бы его словам. Тогда конфидент решил пойти по опасному, но все же могущему принести какую-то определенность, пути - обратился к самому заинтересованному из свидетелей, герцогу Просперо из Пуантена, и заключил с ним соглашение: если конфиденту удастся убедительно доказать нечеловеческое происхождение личности, занимающей ныне Трон Льва, второе лицо в королевстве обещает ему свое всемерное содействие и поддержку..."
      Из "Синей или Незаконной Хроники" Аквилонского королевства
      Kак выяснилось из всех птиц я больше всего не люблю попугаев. А из людей - соглядатаев. Была б моя воля, я бы этим птичкам хвосты повыдергивала и головы пооткручивала. Что бы сделала с соглядатаями - не знаю. Но ничего хорошего их точно не ждало.
      Два попугая скрежещущими голосами орали у меня над головой. Решали свои дурацкие птичьи вопросы. Я тихо шипела сквозь зубы и пыталась продемонстрировать хваленую железную выдержку. Ничего не получалось. Какая уж тут выдержка, когда я совершенно не представляю, во что угодила! Такое чувство, что я старательно смастерила замечательную ловушку, а потом сама залезла в нее и дверцу захлопнула. Да еще и попросила снаружи на замок закрыть. Старею, что ли? Или глупею на глазах? Или мне просто страшно?
      Всегдашняя трудность лазутчика - в какой-то миг хочется, чтобы кто-то оказался рядом. Кто-то, на кого можно положиться или с кем можно просто посоветоваться. А я осталась одна посреди огромного города и переполненного чужими людьми замка.
      Все чаще ловлю себя на сильнейшем желании заорать: "Помогите!" Помочь мне совершенно некому. Втягивать в мои дела Эви бессмысленно (скорее всего, графиня мне не поверит), от Энунда никакого толку, кроме сочувствия (спасибо и на этом!), а Просперо уехал два дня назад. Собственно, после его отъезда я вздохнула спокойнее - теперь мне не надо будет беспокоиться еще и за него. Кажется, Леопарда в своей правоте я убедила, да что с того? Много ли он сможет сделать в одиночку?
      Попугаи разорались так, что у меня в голове зазвенело. Я встала и решительно замахнулась в их сторону раскрытой книгой:
      - Вон отсюда!
      Подействовало. Белые пташки с желтыми хохолками упорхнули - поискать местечка поспокойнее. Околачивавшиеся поблизости "садовники" и "смотрители за животными" покосились в мою сторону с крайне растерянным выражением. Мне очень хотелось показать им язык или скорчить гримасу. Пускай доложат, что графиня Эрде окончательно сошла с ума. Чует мое сердце, что недолго мне осталось до приятного состояния умопомрачения. Тогда меня точно ничего не будет волновать - ни Аквилония, ни тем более король этой многострадальной страны с его загадками. Буду сидеть спокойно и выть на луну. Или объявлю тарантийский дворец своими личными охотничьими угодьями - кто не спрятался, я не виновата!
      Мда-а. И не стыдно тебе, Ищейка? Влипали мы в переделки и посерьезнее нынешней. И вообще, если разобраться - чего вдруг я ударилась в панику? Никто же не врывается ко мне посреди ночи и не тащит в Железную башню. Никто не подсыпает мне яду и утром я не нахожу в своих комнатах угрожающих писем. Наоборот, все окружающие (включая короля) до отвращения любезны, недавняя выходка на вечеринке благополучно сошла мне с рук, и вроде бы совершенно не о чем беспокоиться. Наслаждайся жизнью и приятным обществом. Каковое ты, к сожалению, не имеешь возможности покинуть по своему желанию.
      Я раздраженно перевернула очередную страницу лежавшей у меня на коленях книги. Этот толстенный фолиант я позаимствовала сегодня утром в дворцовой библиотеке, выбрав самое, на мой взгляд, заумное название. Я не ошиблась - в сем мудреном тексте я едва понимала одно предложение из пяти. Зато присматривавшим за мной стражникам из тайной службы придется поломать головы, пытаясь догадаться - с какой целью графине Эрде понадобилось изучать трактат об экспликации, то бишь перемещении в пространстве, небесных тел? Нет кроется ли в том какого коварного умысла или намека?
      Попугаи улетели. Стало гораздо тише. Где-то неподалеку успокаивающе журчали струи маленького искусственного водопада. Я тоже постаралась угомониться. Какой позор - едва не выйти из себя из-за каких-то дурацких птичек! Вот тебе и "гордость Вертрауэна", "образец для подражания" и "лучшая из лучших".
      Причина моей злости крылась по большей части в том, что я оказалась лишена возможности действовать. Такого со мной никогда не случалось и я, честно говоря, растерялась. Казалось, меня посадили в золоченую клетку и теперь заботливо интересуются, удобно ли мне там и не нужно ли чего. А мне необходимо лишь одно - вырваться на свободу.
      Но я боюсь. Не за себя, я-то в любой ситуации наверняка выкручусь. Пугает иное: как бы за мою попытку выбраться из замка не пришлось отвечать кое-кому другому. Или мое бегство не оказалось бы заранее предусмотренным ходом в опасной игре, которую я пытаюсь вести. Разумеется, любая игра вещь двусторонняя, и мой противник немедля сделает свой ход. Поскольку у меня нет ни малейших соображений по поводу того, какими могут оказаться его действия, я предпочитаю не рисковать.
      Хотя вот уже несколько дней, с той самой печальной памяти вечеринки, меня не оставляет предчувствие надвигающейся опасности. Вернее, не опасности, а ощущения, что скоро все переменится. Настолько серьезно, что и представить страшно.
      Может, в пророчицы податься? Или в предсказательницы будущего? Хотя нет, это очень неприятное и опасное ремесло. Достанется и в том случае, если предсказание сбудется (особенно, если это было дурное предсказание), и, конечно, если произойдет ошибка. А каково видеть, как начнут сбываться твои самое черные пророчества? Лучше уж я останусь в лазутчиках. Безопаснее.
      Насколько я могу судить, при ожидаемом от меня смирном поведении мне и в действительности ничего не угрожает. Да только все дело в том, что я по природе своей не могу вести себя смирно. Если уж я вижу препятствие, я должна его обойти со всех сторон, осмотреть и даже обнюхать, чтобы решить, как бы мне его уничтожить. А тут и препятствия нет. Вообще ничего нет, кроме слов Энунда и моего твердого убеждения, что в Тарантийском замке далеко не все в порядке. Да еще того незамысловатого обстоятельства, что меня держат здесь то ли почетной пленницей, то ли самой настоящей заложницей. Залогом чего же я являюсь? Кто, находящийся за пределами дворца и наверняка осведомленный о моем пребывании здесь, должен трижды подумать, прежде чем начинать действовать? И по чьему приказу меня удерживают здесь? Конана или того существа, что прячется под его обликом?
      Теперь-то я точно знаю, что человек, считающийся правителем Аквилонии, не имеет ничего общего с моим давним знакомым. Знаю и то, что мне никто не поверит. Да, я почти убедила Просперо и заодно окончательно удостоверилась в своих подозрениях, но сделать с этим знанием я ничего не могу. Остается только хранить при себе да ждать удобного случая. Удобного для чего представления не имею.
      Конечно, мне следовало сопоставить факты и догадаться раньше, еще во время нашего пути из Пограничья в Аквилонию. Но, как и все вокруг, я была слепа. И слишком увлечена встречей с человеком, которого полагала своим давним другом.
      Я перевернула еще одну страницу высокоученого трактата и сделала вид, что внимательно читаю. На самом деле я перебирала свои воспоминания. Я искала зацепку. С какого момента я заподозрила, что дело не в изменившемся за прошедшие годы характере моего приятеля? Когда в моей голове поселилась невероятная мысль о том, что внешность Конана - всего лишь маска? Искусно сделанная карнавальная маска, под которой... Да, а кто же прячется под ней?
      И что, в таком случае, на самом деле произошло с остальными людьми из его отряда? С теми немногими верными друзьями, что последовали за настоящим Конаном в Пограничье? В том числе и моим мужем? Меня изводило мрачное подозрение, что с ними поступили, как обычно поступают с видевшими слишком многое свидетелями...
      Тогда мои дела совсем плохи. Я могу положиться только на себя. Если бы до меня дошла хоть какая-то весточка из города! Но пока новостей нет, я не могу ничего предпринимать. Мне нужно знать, что мои действия никому не причинят вреда. Я уже и так натворила слишком много непоправимых ошибок.
      Поэтому я подожду. Терпения у меня хватит.
      Если бы кто заглянул сейчас в зимний сад королевского дворца Тарантии, то не увидел бы ничего необычного. Молодая дама сидит в беседке из вечнозеленого можжевельника и с глубокомысленным видом штудирует толстенный фолиант в черной кожаной обложке. Конечно, слегка необычное занятие для женщины, но каждый волен сходить с ума так, как ему нравится.
      Итак, я нахожусь здесь уже почти три седмицы. Две - собственно в Тарантии, и еще дней десять было потрачено на дорогу сюда. Все началось на постоялом дворе в Брийте, большом селе в Пограничном королевстве. Значит, начнем раскладывать события по своим местам именно с того момента.
      * * *
      Я всегда подозревала, что моему пути суждено рано или поздно снова пересечься с непредсказуемыми дорогами Конана. И произойдет это, разумеется, в самом неподходящем для встречи месте. Где-нибудь на краю земли или посреди огромного города, причем и я, и он будем куда-то страшно торопиться и поглядывать за спину - далеко ли погоня. В сущности, так оно и случилось. Никто же не спорит, что Пограничье - самый что ни на есть край земли. Я имею в виду, край цивилизованной земли. Все, что находится на полночь отсюда, загадочно, неизведанно и внушает опасения...
      В общем, я наткнулась на Конана именно в тот миг, когда меньше всего этого ожидала. Он просто вышел из-за угла бревенчатого дома, прошел мимо, не обратив никакого внимания на меня и моего проводника... и вернулся. Ему, видите ли, почудился знакомый голос, вот он и не поленился проверить, мерещится ему или нет. И, к своему глубочайшему удивлению, обнаружил знакомую пятнадцатилетней давности.
      Проговорили мы тогда всю ночь. Не помню уже, о чем. По большей части о пустяках, казавшихся очень важными. Однако самое главное я все же успела узнать - зеленого огня больше не будет. А мой муж умудрился в очередной раз уцелеть во всех передрягах, куда его втянули не в меру предприимчивый приятель и собственное стремление во всем докопаться до истины. Так что мне предоставлялся замечательный выбор - дожидаться Мораддина дома, в Немедии, или прогуляться в Аквилонию, поискать там корни заговора против трона Льва.
      Я выбрала Аквилонию. Беспокоиться за Мораддина больше не имело смысла - раз все закончилось, он непременно в скором времени объявится либо в Тарантии, либо в Бельверусе. На том и порешили - я вместе с королем и сопровождающими его гвардейцами еду на закат.
      Конан торопился. Он был уверен, что за время его отсутствия (пусть и недолгого) в столице наверняка начались беспорядки. Масла в разгорающийся огонь тревоги подлила я, привезя новости о готовящемся заговоре и возможной причастности к этому Кофа.
      Мы прикинули возможный обратный путь. Выходило, что если держаться известных всем немногочисленных трактов Пограничья, то дорога займет не меньше двух седмиц. Вдобавок, как нас пугали на постоялом дворе, со дня на день должны были начаться снегопады. Тогда все пути окажутся завалены и придется ждать, пока снег осядет и лошади смогут пройти через сугробы.
      Вот почему я очень обрадовалась, встретив следующим утром Темвика мальчишку из рода оборотней, провожавшего меня до Брийта. Юнец все еще дулся на меня за то, что я оказалась женщиной, однако мне удалось с ним помириться. Неплохим поводом к примирению стали золотые монетки, в обмен на которые оборотень согласился провести нас коротким путем через леса к границе королевства.
      Так мы и отправились в путешествие - король Аквилонии, восемь гвардейцев под командой мрачноватого центуриона Юния Паллантида, проводник-оборотень и неизвестно откуда взявшаяся графиня Эрде, на которую доблестные гвардейцы косились с величайшим подозрением.
      Несмотря на уйму недостатков, самым заметным из которых была неумеренная болтливость, дело свое Темвик знал отлично. Я подозреваю, что в отместку мне следопыт протащил наш отряд через все буреломы и овраги Пограничья, но уже через пять дней мы оказались неподалеку от Кюртена поселка, где смыкаются границы Немедии, Аквилонии и владений Эрхарда. Ехали полный день - от серенького рассвета до рано наступающих здесь сумерек. Единственное исключение случилось на третий или четвертый день пути.
      Мы ехали по унылой холмистой равнине, изредка минуя сосновые рощицы. По моим предположениям, скоро должен был пробить пятый или шестой дневной колокол, когда Темвик вдруг подал знак остановиться. Я не поняла, с какой стати - день ничем не отличался от прошедших, только было очень холодно. Конан отправился выяснять причину задержки, и после краткого разговора с оборотнем вернулся слегка встревоженным.
      - Что стряслось? - поинтересовалась я.
      - Темвик говорит, скоро начнется буран, - объяснил Конан. - Так что придется ставить лагерь и пережидать.
      Я посмотрела на небо - низкое, затянутое свинцово-серыми облаками. Местному жителю, конечно, видней, но мне казалось, что никаким бураном и не пахнет. Однако я решила придержать свое мнение при себе и сунулась помогать - вытаптывать снег, натягивать пологи, укутывать лошадей толстыми попонами... Мы еще возились, когда между деревьев и по равнине засвистел усиливавшийся ветерок, поднимавший маленькие снежные вихри. Быстро темнело. Я поймала проходившего мимо Темвика за рукав и негромко спросила:
      - Это надолго?
      - До вечера - точно, - неопределенно ответил следопыт. - Может, затянется на всю ночь. Да ничего с нами не случится - мы же в низине и среди деревьев. Поверху пройдет, только засыплет слегка.
      По-моему, приближающийся буран никого не испугал, а даже обрадовал. Появилась возможность отдохнуть. За последние дни мы все здорово вымотались.
      Темвик отделался от меня и заполз под свой полог. Я еще немного постояла, смотря, как летят сухие колкие снежинки и слушая шум раскачивавшихся над головой сосен. Очередной порыв ветра заставил деревья вздрогнуть и запустил пригоршней холодного снега мне в лицо. Нет, не люблю я все-таки полуночные страны!
      С этой мыслью я отправилась по уже заметаемому метелью лагерю разыскивать свое пристанище - королевскую палатку. Куда ж еще было поселить такую высокопоставленную особу, как я? Не с гвардейцами же... А лишней палатки, разумеется, в хозяйстве отряда не нашлось.
      Я с трудом откинула в сторону тяжелый входной полог и забралась внутрь, едва не опрокинув маленькую походную жаровню с тлеющими угольками. В палатке оказалось неожиданно тепло и уютно. И даже почти светло - под потолком висел на цепочке тусклый слюдяной фонарик. Конан лежал, забросив руки за голову, и вроде бы дремал, но, когда я стянула полушубок и шапку и принялась стряхивать с них снег, проснулся.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30