Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наваждение

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Лэм Шарлотта / Наваждение - Чтение (стр. 2)
Автор: Лэм Шарлотта
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Невоспитанная маленькая хулиганка, — прокомментировал Дэвид, наблюдая через плечо, как его дочь яростно отшвырнула очередную игрушку.

— Она голодна, — сказала Хелен, беря дочь на руки. — Ну-ну, мадам, скоро вас покормят.

— Я возьму ее чемодан, — сказал Дэвид, выходя из машины и направляясь к багажнику.

Грета путешествовала с комфортом — с собственным большим чемоданом, где было все необходимое: пеленки, бутылочки, горшки и смена одежды. Элизабет с улыбкой наблюдала за тем, как брат понес чемодан в дом.

— Лиз! Я едва услышала, как подъехала машина: я кормила кур. — По дорожке к ней торопливо спешила мать. Она обняла ее, потом отступила назад и внимательно оглядела. — Ты выглядишь шикарно. Что за платье! А какая ты загорелая! Ты в отпуске? Я так обрадовалась, когда мы получили телеграмму, твой отец был просто вне себя от счастья. Он только что уехал в деревню, я попросила его кое-что купить, но он скоро вернется. Пойдем, что же мы тут стоим. О, как хорошо, что ты снова с нами! Целых два года! Почему ты не приезжала домой в прошлом году? Но теперь ты наконец здесь и выглядишь замечательно. Америка, несомненно, пошла тебе на пользу.

Они сидели в большой, залитой солнцем кухне. Миссис Гардинер наконец замолчала, прервав вопросы, которыми она на одном дыхании засыпала дочь. Элизабет с удовлетворением огляделась. На широком подоконнике спал Самсон — огромный рыжий котище с белым пятнышком на хвосте. Он игнорировал их вторжение в кухню, лишь кончик его хвоста чуть подрагивал и один глаз слегка приоткрылся, чтобы проверить, кто это пришел. Самсон был очень спокойным, невозмутимым котом, но когда он выходил на охоту… Ни одна мышь не решалась шевельнуть усиком, если он находился поблизости.

— Дай же мне разглядеть тебя, — сказала миссис Гардинер, поставив чайник на огонь.

— Нет, это ты дай мне посмотреть на тебя, ты уже достаточно мной налюбовалась, — улыбнулась Элизабет.

Мать почти не изменилась. Только, может, прибавилось седых волос да морщинок на загорелой коже, но худощавое лицо осталось таким же, серые глаза не потеряли своей остроты и проницательности, а линии рта по-прежнему были такими же нежными, как раньше. Миссис Гардинер была счастливой женщиной, ей нравился этот старый, переживший многие непогожие дни домик на краю деревни, с продуваемым морским ветром садиком и видом на море, который открывался из окон второго этажа. Она бесконечно любила мужа и детей, хотя порой они доставляли ей массу хлопот. Ее дни были заполнены с утра до вечера. Она ухаживала за садом, готовила, вышивала подушки и покрывала для благотворительных продаж, устраиваемых местной церковной общиной, ходила за покупками и навещала друзей, принимала их приглашения на чашечку кофе или чая.

— Представить только, ты живешь в Нью-Йорке, — сказала она. — Мир становится все меньше с каждым днем. Я впервые оказалась в Лондоне, когда мне было уже тридцать, и, могу признаться тебе, думала, что у меня интересная, полная событий жизнь, а ты летаешь, не задумываясь, через Атлантику. Это ли не удивительно!

— Вы с папой должны приехать в Нью-Йорк навестить меня, — сказала Элизабет, а мать вспыхнула.

— Так далеко? Это же очень дорого, мы не можем позволить себе этого. Мы ведь не денежные мешки, ты знаешь.

— Я могла бы… — начала Элизабет, но миссис Гардинер остановила ее.

— Нет-нет, я слишком стара, чтобы летать. Я предпочитаю оставаться на земле, так безопаснее. — Она принялась заваривать чай. — Хелен сейчас кормит ребенка, она спустится вниз через минуту. О, это отцовская машина — беги встречать его, Лиз.

Очень тактично, подумала Элизабет, возвращаясь в сад. Отец как раз открывал калитку, в руках у него было полно всевозможных пакетов. Он остановился, как только увидел ее.

— Лиз!

— Привет, па. — Она обняла его вместе с пакетами и расцеловала, слегка привстав на цыпочки.

Джон Гардинер был ростом выше шести футов, высокий сухопарый мужчина с неторопливой манерой речи и ленивой походкой. Его когда-то черные кудри были совершенно седыми. Глаза лучились теплотой, они и сейчас были ярко-голубыми, открыто смотрели на собеседника. Джон Гардинер относился к жизни с любопытством и интересом. Его занимало все — от кузнечиков до принципов работы двигателя внутреннего сгорания. Такое неравнодушие делало его моложе. Он гораздо легче воспринимал какие-либо новые идеи, чем его жена, которая почти не покидала своих владений и редко отказывалась от старых привычек.

— Ну и как ты чувствуешь себя дома? Наверняка все кажется меньше и бледнее. Нью-Йорк, должно быть, совсем другой, чем Саффолк, из твоих писем видно, что тебе там нравится.

— Я отлично провожу время, па. Каждый день полон событий и впечатлений.

— А твой босс? Он тоже впечатляет? Она состроила гримасу.

— Хелен предупредила, что вы уже вроде как просватали меня ему.

— Подобная мысль никогда не приходила мне в голову, — смеясь, запротестовал отец.

— Ну хорошо, потому что из этого ничего не выйдет. Мы с Максом не интересуем друг друга в этом плане. Так что забудьте и думать.

Отец почти жонглировал сыпавшимися из рук пакетами, и она взяла часть их. Когда они подходили к дому, Джон Гардинер спросил:

— А Дэмиан? Что ты чувствуешь к нему сейчас?

Элизабет быстро взглянула на него.

— А разве ты не слышал…

— Ты уже в курсе? — Отец нахмурил брови. — Дэвид сказал тебе?

— Нет, узнала об этом от одного человека в Нью-Йорке. Па, почему ты не сообщил мне?

— Мы считали, что для тебя будет лучше забыть о нем. Он причинил тебе много боли, Лиз. Это было ужасно, этот несчастный случай, но, что касается тебя, мы всего лишь не хотели новых страданий. Дэмиан Хейс ушел из твоей жизни, и хорошо. Пусть все так и остается. — Отец замолчал и взглянул на дочь. — Это может показаться жестоким, но…

— Я знаю, — сказала Элизабет, в лице у нее не было ни кровинки.

Отец, нахмурившись, внимательно всматривался в ее глаза.

— Ты… ты ведь ничего к нему больше не испытываешь, так, Лиз?

— Я не знаю, что я чувствую, — сказала она и пошла в дом.

Хелен и Дэвид сидели вместе с миссис Гардинер за старым, чисто выскобленным столом на кухне. На столе красовалась стеклянная ваза с пионами, розами и голубыми пиками дельфиниумов. Вокруг вазы стояли тарелки с домашними пшеничными лепешками, сочный фруктовый пирог и большая миска с клубникой. Миссис Гардинер разливала чай в изящные фарфоровые чашки, которые Элизабет так хорошо помнила. В первый раз она наконец почувствовала, что снова дома.

— А где же Вики? — спросила она.

— Она остановилась у своей школьной подружки и приедет завтра, — ответила мать, передавая ей чашку.

— Ты ее не узнаешь, — сказал Джон Гардинер. — Она так выросла, что мне страшно.

— Единственная вещь, которая тебя страшит, так это работа, — возразила ему жена. — Постриг бы после чая лужайку — если кто-нибудь из нас пойдет туда, ему понадобится компас, там трава выше головы!

— Почему ты всегда преувеличиваешь? — Он раздраженно намазал джемом лепешку.

— И предложи Лиз лепешки, пока не съел все, — выговорила мужу миссис Гардинер.

Он молча повиновался, а Элизабет, улыбаясь ему, взяла с тарелки лепешку.

— У Греты красные щечки. У нее режутся зубки, Хелен? — спросила миссис Гардинер, и Хелен охотно вступила в разговор.

Мистер Гардинер передал Дэвиду джем.

— Ты видел последнюю игру в крикет? Слабая игра. Я бы сказал, что они забыли, как бить по этому чертову мячу…

Элизабет ощутила на щеке тепло упавшего на нее солнечного лучика. Как здесь все было просто, знакомо, и насколько далеким казался ей Нью-Йорк с его шумом и суетой. Сейчас она даже не могла поверить, что была там, а в следующую минуту уже не могла вспомнить, каково проталкиваться по тротуару сквозь плотную людскую толпу по узким каньонам среди бетонных стен под полицейские свистки и гудки автомобилей.

Той ночью она заснула мгновенно, но проснулась на рассвете от собственного крика. Она села, вся дрожа. Ей опять снился Дэмиан, она была с ним. Перед ней и сейчас еще стояло его лицо: туго обтянутые загорелой кожей высокие скулы, придававшие ему временами свирепый вид и подчеркивавшие необузданный и диковатый взгляд темных глаз, ироничная линия бровей. Лицо Дэмиана трудно было забыть, в нем было что-то притягательное и непокорное. Она никогда не встречала мужчины, похожего на него, и знала, что никогда больше не встретит. Он отличался от всех — человек, который жил по своим собственным законам, человек со взрывными эмоциями.

Но не лицо его пугало ее и приводило в трепет, ускоряя биение сердца, а мрачная требовательность его черных глаз, его настойчивый голос, произносящий: «Я никогда не отпущу тебя. Ты моя, и, если ты не будешь моей, ты не будешь ничьей. Ты слышишь меня? Ничьей! Никогда! Я не отпущу тебя».

В предрассветном полумраке она не была уверена, что он когда-либо говорил ей подобное. Но это было так знакомо, она чувствовала, что уже слышала эти слова раньше. Именно это и заставило ее проснуться и закричать. Теперь его слова эхом продолжали звучать в ее голове: моя, моя, никогда не отпущу, никогда. Элизабет почувствовала, что холодеет от ужаса.

Глава 2

Вики приехала домой в воскресенье во второй половине дня. Хелен и Дэвид уже собирались возвращаться в Лондон. Она обняла Элизабет и с завистью начала разглядывать ее.

— Ты выглядишь сенсационно, ну просто шикарно! Это несправедливо, Элизабет.

Элизабет рассмеялась, услышав отголосок их детских ссор. Вики вечно кричала: «это несправедливо!»— и по поводу первого вечернего платья Элизабет, и когда Элизабет пошла на свое первое свидание с краснеющим от смущения, спортивного вида молодым человеком шестнадцати лет, подарившим ей первый поцелуй и коробку шоколадных конфет, которую сам же потом и съел.

Тиская Грету, Вики сказала:

— Она чудо, правда? Так бы и съела ее! Хелен поспешно забрала у нее ребенка до того, как Вики смогла бы сделать нечто подобное, а Дэвид ухмыльнулся:

— Людоедка!

Вики показала ему язык.

— Не завидую тому парню, который женится на тебе, ты превратишь его жизнь в ад, — сказал он.

— Наоборот, в блаженство! — заверила его Вики, бросаясь в кресло и закидывая руки за голову. Она была похожа на маленькую гибкую хищную беленькую кошечку. — Я знаю все тонкости в этом деле! Удивительно, сколько всего можно узнать в университете в наши дни!

Дэвид посмотрел на нее осуждающе.

— На твоем месте я не стал бы этим хвастать.

— Конечно, Вики. Неужели тебе не стыдно, — поддержала его мать. Хелен рассмеялась.

— Она же шутит! Где твое чувство юмора, Дэвид? Ты же знаешь, Вики любит приврать.

— Кто это портит мою репутацию? — грозно вопросила Вики.

— Мы уезжаем, — объявил Дэвид, вставая. — Лиз, если захочешь провести несколько дней в Лондоне, позвони в любое время, будем рады тебе. Кстати, можешь и с ребенком посидеть.

— Какое счастье! — прокомментировала Вики. — Как чудесно! Приезжай и оставайся, работа найдется.

— Заткнись, — сказал Дэвид, собирая вещи Греты. — Готова, Хелен?

— Да, готова, — ответила она, следуя за ним к двери. — Всем до свидания. Вики взглянула на Элизабет.

— Она у него под пятой. Когда он возвращается с работы, обед уже на столе, а чистая выглаженная рубашка в шкафу. Дэвид получил то, что хотел.

— Хелен показалась мне очень счастливой, — заметила Элизабет.

— В том-то и дело, она на седьмом небе от счастья, бедная девочка. Мечтает хлопотать о нем день и ночь. Она так любит свои цепи.

Мистер Гардинер подмигнул Элизабет.

— Вики решила, что она феминистка. Теперь она надеется убедить свою мать выгнать меня из дома вместе со всем моим скарбом.

— А кто подал Дэвиду пример? — требовательно спросила Вики.

— Твоя мать, — весело ответил мистер Гардинер. — Она выполняла все его прихоти с того дня, как он родился, ему ни разу в жизни не пришлось даже посуду вымыть.

— Точно. — Эта мысль поразила Вики. — Может быть, тебе следует выгнать маму?

— Я подумаю об этом, — сказал, усмехаясь, отец.

— Почему бы нам не поставить ее на место? — спросила Элизабет с серьезным видом. — Почему бы не приготовить сегодня ужин? Это покажет ей, что незаменимых людей нет.

— Великолепная мысль, — согласилась Вики. — Давайте приготовим спагетти. Один итальянец в колледже научил меня готовить обалденный соус к ним. Он делал спагетти, которые таяли во рту, а его соусы — шедевры поварского искусства. Лук, томаты, хрустящие кусочки бекона — просто чудо! Он снимал недорогую комнату, но ел как король. Девчонки обычно становились в очередь на свидание с ним.

— Девушки сейчас совсем не те, что раньше, — пожаловался отец. — Они теперь такие материалистки.

— Когда живешь на государственное пособие, научишься быть практичной, — ответила ему Вики. Она вошла в роль. Уперев руки в бока, она воинственно продолжала:

— Любой человек, когда цена на продукты питания…

— Возмутительно! — фыркнул мистер Гардинер. Его жена в этот момент вернулась в комнату, проводив Дэвида и Хелен.

— Что именно? — спросила она.

— Лучше не спрашивай, — ответил ее муж. — Тебя это может шокировать.

— Меня не так-то легко шокировать. — Она подозрительно взглянула на Вики. — Что ты сказала отцу?

— Я сказала, почему бы вам с отцом не пойти посмотреть телевизор, а Лиз и я приготовим ужин.

Миссис Гардинер изобразила изумление.

— Нет, не может быть. Что ты думаешь приготовить? Тосты с бобами?

— Да-а, — протянула Вики. — Для дамы твоего возраста у тебя острый язычок!

— Я еще не старая развалина, — сказала миссис Гардинер. — Я еще могу подойти и надрать вам уши, леди.

— Пойдем, — сказал мистер Гардинер, обнимая ее. — Давай оставим девочек одних творить чудеса.

Когда дверь за ними закрылась, Вики встала, сняла с крючка фартук матери и повязала его на тонкой талии. Она была миниатюрной девушкой, ростом всего пять футов и два дюйма, очень пропорционально сложенной; джинсы в обтяжку подчеркивали ее стройность, а ярко-розовая хлопчатобумажная майка не скрывала красивой линии высокой упругой груди. Светлые волосы ее были завязаны в хвостики розовыми атласными ленточками. «Ты выглядишь как Ширли Темпл», — неодобрительно сказал ей как-то Дэвид. Она лишь состроила ему рожицу в ответ. Но в действительности этот стиль шел ей. Вообще, что бы она ни носила, ее замечали. Вики не принадлежала к числу девушек, подпиравших стены во время вечеринок.

— Как Нью-Йорк? — спросила она, доставая лук.

— Превосходно! Ты считаешь, что получишь диплом?

— Боюсь сглазить. Возможно. Экзамены оказались не такими трудными, как я ожидала. Мне задавали вопросы, на которые я могла ответить.

— Надеюсь, что так.

— Никогда не следует обольщаться, — сухо заметила Вики, и Элизабет поежилась.

— Не будь такой пессимисткой.

— Я реалистка, — поправила ее Вики. — Ты знаешь пословицу: цыплят по осени считают? Я работала как лошадь весь прошлый семестр. — Она усмехнулась. — Отрабатывала за все то время, когда филонила вместо того, чтобы корпеть над учебниками! Поверь мне, я уже на последнем издыхании. Не думаю, что могла бы повторить все это снова, поэтому надеюсь, что сдала. — Она дорезала лук и принялась бланшировать томаты в кастрюле с горячей водой. — Что мне необходимо, так это длинные-предлинные каникулы. Я подумываю написать тетушке Флер и спросить, нельзя ли мне погостить у нее с недельку — она всегда приглашала меня. Думаю, ей там бывает одиноко одной.

Элизабет жарила бекон. Она замерла с вилкой в руке и уставилась в окно. Солнце садилось за деревья. Небо пылало рыжеватым пламенем. Его сияние придавало пейзажу таинственную, сказочную неповторимость.

— Я тоже хотела бы навестить ее, раз я в Европе, — сказала она.

— Почему бы нам не поехать вместе? У нее есть две свободные спальни. Помнишь, когда мама и отец в первый раз взяли нас к ней? Мы прожили там пару недель. Что за прекрасные каникулы были — я помню каждую минуту!

Элизабет молчала. Вики повернулась, подавая ей блюдо с нашинкованным луком и очищенными помидорами.

— Может быть, ты хочешь поехать одна? — спросила она сестру, которая высыпала овощи на сковородку.

— Нет, — ответила Элизабет. — Поедем вместе, если, конечно, тетушка Флер согласится нас принять.

— О, мы отлично проведем время, — сказала Вики. — Я просто обожаю долину Луары, там всегда есть чем заняться. Мы могли бы взять напрокат автомобиль и объехать все замки в округе. У меня еще остались некоторые сбережения. — Вики всегда подрабатывала во время каникул и старалась что-нибудь отложить из заработанных денег; она производила иногда обманчивое впечатление: под внешней легкостью и беспечностью скрывался твердый характер. Элизабет была совершенно уверена, что и в этот раз сестра сдала все экзамены, как обычно, успешно. Хелен правильно заметила, что Вики часто говорит одно, а делает другое. Вики быстро поняла: хочешь нравиться — улыбайся и болтай глупости, она пользовалась успехом у молодых людей, у нее не было отбоя от кавалеров — мужчин привлекала в ней открытость, и Вики получала от этого большое удовольствие.

Вода закипела. Элизабет всыпала макароны в воду, следя за тем, как они размягчаются и гнутся. Она ловко стала их закручивать, а Вики накрывала на стол. Не оборачиваясь, она сказала через плечо:

— Дэйв рассказал мне о смерти Дэмиана. Это было ужасно. Ты уверена, что хочешь поехать? Если ты не уверена, что справишься с этим, не поддавайся на мои уговоры.

— Я уже сказала тебе, что все равно собиралась поехать туда, — произнесла Элизабет ровным голосом.

— Ну конечно, надо покончить с призраками прошлого, — пробормотала Вики, а Элизабет вздрогнула и побледнела. Какое счастье, что сестра стоит спиной к ней. Только через несколько минут она смогла взять себя в руки и спокойно спросить Вики, стараясь придать своему голосу легкую, шутливую интонацию:

— А ты веришь, что они существуют?

— Призраки? — переспросила Вики, роясь в кухонном шкафу. — Ну, если они и существуют, я с ними никогда не встречалась. А ты?

— Нет! — почти выкрикнула Элизабет и почувствовала, как Вики с удивлением уставилась на нее. Предупреждая возможные вопросы, она поспешила пояснить:

— Это все воображение, просто наше сознание иногда подшучивает над нами. Держу пари, что Гамлет только думал, будто разговаривает с духом своего отца, у него уже были подозрения насчет дяди, и он хотел, чтобы кто-нибудь подтвердил их, он лишь хотел верить, что видит своего отца.

— Угрызения совести, — сказала Вики, и Элизабет резко вскинула голову.

— Что ты сказала?

— Гамлет считал себя виноватым из-за тех чувств, которые на самом деле питал к отцу. Отсюда и кошмарные сны об отце. Я всегда так считала. Все эти духи возникали в его собственном воображении.

Элизабет, нахмурившись, слушала ее.

— Ужасно, что твой собственный разум может пойти против тебя, — вслух подумала она. — Когда кто-то посторонний тебя не любит, это понятно, но что делать, если ты сама с собой не в ладах?

Вики медленно помешивала соус, который источал от всех добавленных в него ингредиентов восхитительный аромат. Не поднимая глаз, она без всякого выражения, тихо, словно боясь спугнуть птицу, которую хотела поймать, спросила:

— Дэмиан все еще преследует тебя, Лиз? Элизабет неестественно рассмеялась.

— Так я права? Тебе не следует так изводить себя. Не твоя вина, что у него был очень трудный характер, а его ревность просто патологической. И ведь ты никогда не давала ему повода, да? — Она подняла глаза на бледное лицо сестры. — Так? — снова спросила она. В ее голосе появилось сомнение.

— Да, у меня никого, кроме него, не было. Враг Дэмиана сидел в нем самом, овладевая порой его разумом. Дэмиан был убежден, что каждый, кому я улыбалась, был моим любовником, и он ничего не хотел слушать, что бы я ему ни говорила. Его приступы ярости возникали беспричинно, дошло до того, что я стала бояться разговаривать с мужчинами. В конце концов я больше не смогла так жить, это было ужасно.

— Он применял силу?

— Физическую? Да нет, не в этом дело. Его глаза, голос… Он смотрел так, как будто ненавидел меня. От любви до ненависти один шаг, и я иногда чувствовала, что он делал его.

— Это ужасно! — прокомментировала Вики. — Ну, все готово, я крикну родителям. — Она пошла к двери, потом обернулась с улыбкой на устах:

— Знаешь, ты правильно сделала, что ушла от него. Не вини себя, это единственное, что ты могла сделать. Один Бог знает, чем бы все это кончилось, если бы ты не ушла. Отец сказал мне однажды, что он почувствовал облегчение, когда ты уехала в Штаты. Дэмиан пришел сюда как-то в страшном гневе и стал угрожать. Отец ужаснулся, когда понял, что тебе пришлось вынести.

— Он не говорил мне, что Дэмиан приходил сюда.

— Они решили не огорчать тебя. — Вики улыбнулась. — Они пытались защитить тебя. Мило, не правда ли? Мама кудахтала как наседка, она была уверена, что если Дэмиан найдет тебя, то непременно задушит. Поэтому не думай больше об этом, сестренка.

Вики вышла, оставив Элизабет одну. С мрачным видом она уставилась в пустоту. Так ли уж не в чем ей было винить себя, подумала она. Как бы ей хотелось быть в этом уверенной!

На следующее утро Вики послала телеграмму тетушке Флер, которая сразу же ответила: «Буду рада, приезжайте немедленно, люблю всех. Флер».

Вики закружилась, размахивая телеграммой.

— Ура, мы едем! Разве она не прелесть?

— А как вы собираетесь добираться туда? — спросил мистер Гардинер. — Самолетом?

— Сначала постараемся заказать билеты на паром через Ла-Манш. Но в это время года могут быть трудности с билетами, поэтому, возможно, придется лететь. Нам нужна будет машина, если мы собираемся поездить по окрестностям.

— Вы можете взять мой маленький автомобиль, — предложила миссис Гардинер. — Я редко им пользуюсь и вполне могу обойтись без него пару недель.

— Ты ангел! — воскликнула Вики, бросаясь к матери и обнимая ее, — Ну, если мы закажем билеты на паром, я поймаю тебя на слове. Спасибо! За это я вымою сегодня посуду.

Им удалось заказать билеты на паром на следующую среду. Когда ранним утром они ехали через Кент, лил проливной дождь. Черный асфальт под колесами был скользким, и Элизабет пришлось ехать очень осторожно. «Дворники» на лобовом стекле деловито сновали взад и вперед, а дождь, похоже, не собирался прекращаться.

— Малоприятное начало, — прокомментировала Вики.

— Хорошо бы во Франции погода была лучше.

— Будем надеяться, иначе весь отпуск пойдет насмарку. Осматривать достопримечательности под дождем — удовольствие ниже среднего. — Вики улыбнулась. — Держу пари, что ты хотела бы сейчас оказаться в Штатах и отправиться загорать во Флориду.

— Нет, я страшно скучала по дому. Это замечательно — снова повидать всех. Мне так вас не хватало.

Минула целая вечность, пока подошла их очередь на паром, и они наконец смогли расслабиться и сесть позавтракать. Элизабет так устала, что совсем не хотела есть. Однако, перекусив немного, почувствовала себя лучше и вышла на палубу. Она стояла, всматриваясь в только что показавшуюся вдали в тумане береговую линию Франции. Море сильно штормило, судно бросало из стороны в сторону, и палуба уходила из-под ног. Волны с шумом накатывались на судно и разбивались о борта, ветер выл, как злой дух, предвещающий чью-то смерть. Большинство пассажиров пребывали внизу, в каютах, и лишь немногие из них испытывали желание утолить голод.

Они выехали из Кале уже после обеда. Элизабет нужно было время, чтобы привыкнуть к езде по другой стороне дороги, поэтому поначалу они тащились крайне медленно.

— Остановимся пообедать или поедем дальше? — спросила она Вики, которая сидела закрыв глаза.

Вики помотала головой.

— Я не голодна, думаю, мой желудок все еще продолжает качаться на том судне.

— Жуткая качка была, да?

— Да уж! — Лицо Вики все еще сохраняло слегка зеленоватый оттенок, ее светлые волосы, хотя она тщательно расчесала их, висели слипшимися прядями, просолившись на морском ветру. Они были светлее, чем у Элизабет, и теплого золотистого оттенка, а волосы ее сестры были с серебристым отливом.

При первом взгляде на сестер можно было отметить некоторое их сходство, но при более близком знакомстве становилось ясно, насколько они не похожи, ни внешностью, ни характером: живая, подвижная Вики и задумчивая, спокойная Элизабет. Но за холодноватой внешностью Элизабет скрывалась глубоко эмоциональная натура. Наблюдая сейчас за сестрой краешком глаза, она вздохнула. Вики молодец. Она принимает жизнь легко, не давая вовлечь себя в ситуации, где кто-то мог бы закричать на нее или огрызнуться, и она бы уж наверняка не оказалась запутанной в сетях людских взаимоотношений. Вики открыто и прямо говорила, что думала, и всегда была откровенна с теми, с кем общалась. Если она не могла ничего изменить в сложившихся обстоятельствах, она просто старалась забыть о них. Элизабет хотела бы поступать так же, но, увы, у нее это не получалось; она впивалась в проблему как пиявка и не могла отвлечься от нее, как ни старалась. Если бы у нее хватило ума, она давно бы забыла Дэмиана. Нельзя сказать, что она не пыталась этого сделать. Она не виделась с ним целых два года. Но ей не удалось убежать от него, иначе бы ей не мерещилось всюду его лицо, не слышался его голос, не оживало бы в снах то время, когда они были вместе. Может, она была слишком шокирована известием о его смерти, а может, его картина, неожиданно увиденная ею в квартире Макса, так повлияла на нее. Кто знает, что именно дало толчок? Но, что бы ни послужило причиной, мысли о Дэмиане оттеснили все остальное на задний план, и она не могла заставить себя не думать о нем.

Остаток дня они ехали по Нормандии. Плохая погода осталась позади, ветер стих, дождь прекратился, небо расчистилось от тяжелых туч и стало какого-то вылинявшего бледно-голубого цвета. Выглянувшее солнышко скоро снова спряталось, одарив их совсем ненадолго теплыми лучиками. Они довольно быстро добрались от Кале до Парижа и еще быстрее до Тура, после чего въехали в густо покрытую лесом долину Луары. По обе стороны узкой дороги росли пирамидальные тополя. Солнце пробивалось сквозь их широкие листья, разрисовывая дорогу причудливыми узорами. Элизабет надела затемненные очки, голова начала болеть от долгой езды.

— Где мы? Сколько нам еще ехать? — устало проговорила Вики.

— Думаю, еще полчаса. Проголодалась?

— Зверски! Похоже, мой желудок решил присоединиться ко мне пару миль назад. Почему бы нам не выпить где-нибудь чашечку кофе с сандвичами?

— Попробуем в следующей деревне, — согласилась Элизабет, и несколькими минутами позже они остановились на небольшой сельской площади. Вики со стоном вылезла из машины.

— У меня сводит икру! Ноги не идут.

— Да, поездка была длинной, — согласилась Элизабет. — Вон там закусочная. Давай заглянем туда.

— Я — за. Выглядит совсем неплохо. Объясняться будешь ты. Мой французский сейчас еще не очень, мне нужно день-два, чтобы освоиться.

Они подошли к маленькому бару, где за крошечными чашечками черного кофе сидели местные жители. Вики по дороге растирала спину. Двое молодых людей, потягивающих пиво, проводили девушек взглядом, когда те проходили мимо.

— Добрый день, мадам, — сказала Элизабет женщине за стойкой бара. Та кивнула им:

— Добрый день.

На хорошем французском Элизабет заказала два горячих сандвича с сыром и две большие чашки кофе. Барменша без слов кивнула в ответ. Через несколько минут она подошла к их столику и поставила перед девушками заказ.

— Пахнет восхитительно. — Вики вдохнула аппетитный запах и начала есть.

Кофе был таким крепким, что Элизабет смогла пить его только маленькими глотками, а Вики воскликнула:

— Смертельный напиток! Я и забыла, какой крепкий кофе пьют во Франции. Лучше бы я заказала молоко.

Перекусив, они выехали во Флэмбуаз, где жила их тетушка Флер. Дорога вилась по наполненному птичьим щебетом тенистому лесу, заросшему папоротником. Было уже поздно. Солнце клонилось к закату. Эти змеившиеся лесные дороги были так знакомы Элизабет. Как часто она прогуливалась по ним с Дэмианом! Они не раз обедали в харчевне, мимо которой только что проехали. Она помнила, как они сидели под деревьями на послеполуденном солнышке, потягивая белое вино и закусывая лесной земляникой, поданной на листьях папоротника. Везде, куда бы она ни смотрела, все напоминало о нем, она никуда не могла скрыться от воспоминаний, не могла забыть прошлого. Может быть, ехать сюда было верхом глупости, она ведь знала, как все будет, но ей так хотелось побродить здесь вновь, увидеть еще раз эти до боли знакомые места. Пока она не встретится лицом к лицу с прошлым, она будет продолжать ощущать власть Дэмиана и не сможет забыть его. Ей казалось, будто он звал ее сюда с тех пор, как она узнала о его гибели. А может быть, и раньше. Хотя она и убежала от него, она знала, что никогда не будет свободна. Ее никогда не покидало странное ощущение, что их отношения еще не закончились, что их полное волнений и тревог прошлое будет отбрасывать тень на всю ее дальнейшую жизнь. Она была уверена, что однажды они встретятся снова. Но теперь он умер, и это невозможно, она уже больше никогда не увидит Дэмиана. Но почему-то, сколько бы она ни убеждала себя, она чувствовала дикую колющую боль в сердце и все внутри нее кричало: «Нет, не верю!» Она не могла поверить в его смерть. Если Дэмиан умер, почему же он продолжал звать ее? Почему мысли о нем неотступно преследовали ее? Что это было? Ее больное воображение? Или его чувства к ней были настолько сильны, что даже смерть не могла положить им конец?

Дорога к дому тетушки Флер бежала вдоль реки, по заросшему ивами берегу. В сумерках воздух наполнился мотыльками, порхавшими между ветвями перешептывающихся деревьев. Затормозив на перекрестке, перед тем как повернуть налево, Элизабет услышала шум воды. Вики уютно устроилась на сиденье, голова ее свесилась на грудь, она задремала. Элизабет хотела было уже ехать, как вдруг заметила мужчину на берегу реки. Она бросила на него мимолетный взгляд и застыла. У нее перехватило дыхание, будто ее ударили в солнечное сплетение.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9