Современная электронная библиотека ModernLib.Net

100 великих - 100 великих военных тайн

ModernLib.Net / Документальная проза / Курушин Михаил Юрьевич / 100 великих военных тайн - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Курушин Михаил Юрьевич
Жанры: Документальная проза,
История
Серия: 100 великих

 

 


Любопытное открытие сделали исследователи на острове Крит, где было найдено около пятисот колесниц. Рельеф острова Крит гористый, и на колесницах там ездить почти невозможно, поэтому немецкий ученый Г. Бокиш высказал предположение, что колесницы на Крите изготовляли «на экспорт».

Так это или нет, но появление колесниц вызвало, по сути, целую революцию в военном деле. Став главной ударной силой в армиях, они решали не только исходы отдельных сражений – они решали судьбы целых государств!

Прекрасное и точное описание боевых действий на колесницах можно найти у Гомера. Но началась боевая слава колесниц в Египте и Хеттском царстве, некогда расположенном в Малой Азии.

Оба царства постоянно воевали друг с другом и не менее регулярно совершенствовали свои войска. Разумеется, совершенствовались и колесницы.

Рано или поздно государства эти должны были сойтись в решающем сражении. И оно произошло по одним данным в 1312, по другим – в 1296 году до новой эры.

К тому времени и египтяне, и хетты усовершенствовали колесницы, которые сыграли решающую роль в этой битве, происшедшей у города Кадеш, который находился на территории теперешней Сирии.

Считается, что битва при Кадеше – первая в истории битва, ход которой можно четко проследить по подробным описаниям личного летописца египетского фараона Рамсеса II. Едва ли, конечно, это описание объективно, но все-таки оно дает некое представление о происшедших событиях и показывает роль боевых колесниц.

Количество воинов в обеих армиях было одинаковое – примерно по двадцать тысяч пехотинцев с каждой стороны. Но главное – колесницы. Их было много: у хеттов – две с половиной тысячи, у египтян предположительно столько же. Колесницы объединялись в отряды по десять, тридцать и пятьдесят. Почти метровые колеса у боевых колесниц имели уже восемь спиц (ранее было четыре, максимум шесть), и – что очень важно – увеличился конец оси, выступавшей с каждой стороны колеса. Лошадьми управлял возница – уважаемая в Египте личность. Рядом с ним стоял воин. Обязательно из знатного рода – только они имели право сражаться не в пешем строю. Концы выступающих осей были фактически острыми длинными ножами. Когда такая колесница врывалась в расположение врага, она скашивала живую силу противника как траву. Такие же, но несколько короче, ножи прикреплялись к передку колесницы.

Колесницы египтян были маневренными, быстрыми, а знаменитый маневр «гнев фараона» производил страшное опустошение в рядах врагов. Суть «гнева» состояла в том, что колесницы врывались в расположение врага и, резко развернувшись, мчались вдоль всего фронта от фланга до фланга.

Хеттские колесницы слыли более мощными – на них стояло по три человека: кроме возницы еще и щитоносец, прикрывавший и возницу, и воина, который был обычно копейщиком.

И у хеттов, и у египтян колесницу везли две лошади. Но всегда имелась третья – запасная.

Рамсес II покинул Египет с отрядами, каждый из которых назывался по имени бога – Амон, Ра, Пта и Сет.

То ли у египтян была плохо поставлена разведка, то ли хетты ловко их дезинформировали, но, приблизившись к Кадешу, Рамсес II и не подозревал, что находится совсем близко от противника. К тому же подосланные лжеперебежчики совершенно усыпили бдительность Рамсеса II, сообщив, что хетты ушли далеко. А они тем временем обошли египтян с тыла, неожиданно напали на приближающийся отряд Ра и разгромили его. Затем подошли с тыла к отряду Амона и тоже почти полностью уничтожили его. Сам Рамсес II едва уцелел и спасся лишь благодаря личной охране и собственному мужеству. Да еще благодаря лошадям. Летописец записал слова фараона: «Со мной были Победа у Фив и Бодрость духа, мои лучшие кони, у них нашел я поддержку, когда остался совершенно один среди множества врагов…»

Однако и хетты допустили ошибку. Они посчитали, что египтяне полностью разгромлены, и занялись грабежом покинутого египетского лагеря. Тем временем к месту сражения подходил отряд союзников Египта. Встретив их, спасающийся бегством Рамсес II повернул обратно, и теперь уже египтяне обрушились на потерявших бдительность хеттов.

Не будем сейчас утверждать, кто именно победил в этом сражении. Рамсес II полагал, что победил он, хеттский владыка Муваталлис был уверен, что именно он разгромил египтян. Историки же считают, что битва при Кадеше окончилась «вничью». Египет и Хеттское царство после этой битвы заключили договор о ненападении и взаимной помощи. Но самое главное, что в этом деле сегодня нас интересует – роль колесниц, которая оказалась решающей. Хотя, конечно, без лошадей ни о какой роли колесниц говорить бы не пришлось. Недаром и египтяне, и хетты уделяли такое внимание лошадям, даже их внешнему виду…

Колесницы продолжали совершенствоваться: уже не две, а четыре и даже шесть лошадей везли боевые повозки, уже не один-два, а четыре человека находились на них, и колесницы из «легких танков» древности превратились в «тяжелые»… А персы сделали колесницы серпоносными!

Исходя из свидетельств древних, можно полагать, что вооруженные серпами колесницы появились между 479 и 401 годом до н.э. в персидской Ахеменидской империи.

Серпоносная упряжка по своим задачам сильно отличалась от своих предшественников – простых невооруженных колесниц. Последние обычно сражались между собой перед столкновением пехоты, поддерживали ее фланги, преследовали врага после схватки и в гораздо меньшей степени выполняли функцию фронтальной атаки на пехоту противника, в основном, когда у врагов не было своих колесниц или они уже были выбиты с поля боя. Упряжки же с серпами – это оружие исключительно для лобовой атаки строя врага, рассчитанное не только на непосредственное поражение неприятеля, но и на психологический эффект, деморализующий последнего. Главная задача серпоносных колесниц состояла в разрушении сплоченного строя пехоты.

В течение V века до н.э. постоянными противниками персов были греки. Именно эллины имели стойкую тяжеловооруженную пехоту, которую безуспешно атаковали своими наскоками персидские всадники в первой половине V века до н.э., в основном конные лучники. В то же время именно у греков почти отсутствовали или неэффективно использовались метатели, способные отразить атаку колесниц и, следовательно, фаланга гоплитов представляла удобную мишень для нападения упряжек. Но самое главное состоит в том, что именно эллины понимали значение строя в сражении. Именно эту сплоченность и должна была уничтожить колесница с серпами. Кроме того, во всех известных исторических случаях серпоносные квадриги Ахеменидов применялись именно против греческой, а позднее и против македонской фаланги.

В случае с серпоносными колесницами нужно было создать совершенно новый род войск, бойцы в котором должны обладать смелостью самоубийцы, чтобы лететь в упряжках прямо на ряды врага, часто даже без поддержки атаки своих всадников.

Впервые о применении серпоносных колесниц можно прочитать у Ксенофонта, где речь шла о битве при Кунаксе между армией претендента на ахеменидский престол Кира Младшего и его братом царем Артаксерксом II. Интересно, что отведенную им роль в битве колесницы Артаксеркса II не выполнили. Греческие фалангисты сумели испугать лошадей ударами копий о щиты, и атака захлебнулась. Зато по подробным описаниям Ксенофонта можно представить себе конструкцию серпоносной колесницы рубежа V–IV веков до н.э.

Квадрига имела большие колеса, вертящиеся вокруг оси, длина которой должна быть примерно равной ширине упряжки из четырех коней. К каждому концу оси было прикреплено по одному горизонтальному серпу длиной около 90 сантиметров. Еще два вертикальных серпа находились под осью, у обеих сторон пола кабины. В высоком деревянном кузове из досок стоял возница, одетый в чешуйчатую броню с длинными рукавами и высоким воротом, голову его защищал шлем. Других воинов в кузове не было. Из оружия колесничий, очевидно, имел лишь меч. Лошади некоторых упряжек прикрывались бронзовыми налобниками, месяцевидными нагрудниками и пластинчатыми защитными попонами.

Следующий по хронологии случай применения серпоносных квадриг, зафиксированный в источниках, – бой при Даскелионе (395 год до н.э.) между отрядом спартанского царя Агесилая и конницей сатрапа Геллеспонтийской Фригии Фарнабаза. Персидский отряд, состоящий примерно из 400 всадников и двух серпоносных колесниц, неожиданно напал на греков. Эллины, в количестве около 700 человек, сбежались вместе, пытаясь построить фалангу. Но и сатрап не мешкал. Он, выставив вперед колесницы, атаковал ими. Упряжки рассеяли ряды врага, а сразу вслед за ними напали всадники, перебив около 100 перемещавшихся греков. Оставшиеся бежали к лагерю. Примечательно, что этот бой – один из немногих случаев успешного действия серпоносных колесниц. Это объясняется тем, что сразу за атакующими колесницами в прорыв скакали всадники, которые прикрывали возниц.

Из сражений, в которых принимали участие серпоносные квадриги, лучше всего освещена источниками битва при Гавгамелах, происшедшая 1 октября 331 года до н.э. между армиями Александра Македонского и Дария III, последнего персидского царя из династии Ахеменидов. Персы специально выбрали поле для битвы, где они могли развернуть свои многочисленные войска. Более того, почва была специально выровнена для действия колесниц и конницы, а на флангах были высыпаны колючки – трибулы для нейтрализации македонской конницы – главной ударной силы армии Александра. И все же это не помогло – Дарий потерпел сокрушительное поражение. Хотя персидские серпоносные колесницы действовали на левом фланге македонян довольно успешно.

К концу ахеменидской эпохи произошли изменения в вооружении колесниц. Отказались от нижних (под кузовом) серпов; однако вооружение усилилось путем прибавления горизонтального серпа, закрепленного с каждой стороны на конце ярма, и путем приделывания к концу оси спускающегося книзу лезвия, расположенного ниже горизонтального серпа.

Последний раз серпоносные колесницы применялись в битве при Зеле в 47 году до н.э. Сын знаменитого Митридата VI, Фарнак II, поставленный Помпеем царем Боспора, воспользовался гражданской войной в Риме, захватил Малую Армению, а затем, разбив при Никополе цезарианского правителя Азии Домиция Кальвина, еще и Понт, ставший к этому времени римской провинцией. Видимо, здесь он набрал часть армии, используя старую, отцовскую, систему комплектования, и, возможно, употребив старые царские арсеналы.

Тем временем Гай Юлий Цезарь, окончив Александрийскую войну, пришел в Малую Азию, собрал местные силы и встретился с врагом Рима около города Зела. На рассвете 2 августа 47 года до н.э. Фарнак II вывел войска из лагеря и повел их через равнину на римлян, которые разбивали лагерь на возвышенности. Цезарь не предполагал, что противник нападет на него в столь невыгодных для азиатов условиях, и продолжал свои фортификационные работы, выставив перед валом заградительную линию войск. Однако Фарнак II совершенно неожиданно повел свои отряды на холм, где стояли римляне, которые спешно и в суматохе стали выстраивать легионы. На это еще не построенное войско Фарнак II и бросил колесницы, которые были засыпаны множеством метательных снарядов. Легионеры, отбросив квадриги, столкнули с холма и пехоту врага. В итоге войско Фарнака II бежало. Именно об этой победе Цезарь сообщит сенату всего лишь тремя словами: «Пришел, увидел, победил».

От битвы при Кунаксе (401 год до н.э.) до битвы при Зеле (47 год до н.э.) – вот исторический путь серпоносных колесниц, который зафиксирован и сохранившихся источниках. Очевидно, что именно эти колесницы как боевое оружие имели существенные недостатки, преодолеть которые было невозможно. Например, для них особенно нужна была ровная местность. Впрочем, специальное выравнивание почвы упоминается лишь перед битвой при Гавгамелах, место для которой планировалось заранее.

Древним был хорошо известен психологический эффект колесничной атаки. Очевидно, как раз этим впечатлением были навеяны описания кровавых ран, производимых серпами – ведь обычно потери от атаки квадриг были небольшими.

Таким образом, колесницы (и не только серпоносные), которые постепенно исчезли из боевых построений, можно назвать скорее «психологическим оружием», нежели «танками древности».

КУДА ХОДИЛИ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ГРЕКОВ?

Поход греческого войска в Переднюю Азию, описанный в «Анабасисе» Ксенофонта, вряд ли можно рассматривать как крупное историческое событие, оказавшее решающее влияние на судьбы народов древнего мира.

Отряд греческих наемников, численностью примерно в 13 000 человек, был присоединен к большой армии, собранной в 401 году до н.э. персидским царевичем Киром в целях свержения с престола его старшего брата, царя Персии Артаксеркса II. В решающем сражении при Кунаксе Кир погиб. Стратег и предводитель конницы Артаксеркса Тиссаферн хитростью обезглавил войско греков, погубив их начальников. Однако наемники, проявив невиданную твердость, отказались сложить оружие… После многочисленных смертельных опасностей, скитаний и лишений эллинам удалось вернуться на родину.

Именно последнее обстоятельство, а также уникальность самого события и связанных с ним малоизвестных подробностей произвели и продолжают производить глубокое впечатление на всех, кто интересуется древней историей.

Одним из показателей живого интереса, проявленного современниками к походу наемников Кира, может служить факт появления в свет ряда литературных трудов, ему посвященных. Из них полностью до нас дошел только «Анабасис» Ксенофонта, историка и философа, в юности бывшего учеником самого Сократа. Но благодаря выдержкам и пересказам, сохранившимся у более поздних авторов, мы имеем некоторое представление о других сочинениях, касавшихся той же темы. Так, греческий врач и историк Ктесий, проживший 17 лет (с 414 по 398 год до н.э.) при персидском дворе и лечивший Артаксеркса от раны, полученной в битве при Кунаксе, включил рассказ одеяниях греческого отряда персидского царевича в свой большой труд по истории Востока. Описание похода было также сделано одним из его участников, стратегом Софенетом из Стимфалы, и весьма возможно, как полагают некоторые современные критики, что тот довольно пространный рассказ об этой экспедиции, который сохранился в «Библиотеке» греческого историка I века до н.э. Диодора, в конечном итоге восходит к сочинению Софенета.

Пересказ Диодора и отрывки из Ктесия очень ценны, но первое место среди источников, из которых можно почерпнуть сведения о походе наемников Кира, бесспорно принадлежит «Анабасису» грека Ксенофонта, который сам был участником того удивительного похода. К слову сказать, его «Анабасис», или «Восхождение», – древнейший из дошедших до нас образцов литературного жанра исторических мемуаров – высоко ценился греками и римлянами и сейчас является одним из наиболее популярных произведений древнегреческой литературы.

Но обо всем по порядку.

Итак, Кир Младший – сын персидского царя Дария II, будучи сатрапом Лидии, Великой Фригии и Каппадокии, а также возможным претендентом на трон Ахеменидов, в 401 году до н.э. задумал захватить персидский престол, которым владел его старший брат Артаксеркс II.

Еще раньше Кир был послан в Малую Азию со специальным заданием – установить непосредственные контакты со спартанским правительством и немедленно начать переговоры со спартанской миссией в Азии, возглавляемой Лисандром. Тиссаферн и Фарнабаз, малоазийские сатрапы, фактически отстранялись от всякого участия в спартано-персидских переговорах из-за их постоянного соперничества. Кир Младший в качестве поверенного своего отца, конечно, был идеальной фигурой для такого рода переговоров. По многим причинам, как объективного, так и чисто личного характера, Кир был заинтересован в установлении самых тесных контактов со Спартой. В Малой Азии он собирался действовать, с одной стороны, как агент персов, с другой – с учетом своих собственных далеко идущих планов. Идея насильственного захвата трона и необходимость в этой связи заранее скомплектовать себе армию наемников, по-видимому, уже тогда завладела мыслями молодого честолюбивого Кира. Неудивительно, что Лисандру, решавшему проблемы создания спартанских тайных обществ против Афин, удалось склонить Кира на сторону Спарты в ее противостоянии с Афинами.

В определенный момент Кир решил, что пора действовать. При помощи Спарты он сумел добавить к своей 100-тысячной армии (по другим данным, Кир имел 300-тысячное войско) еще 13 000 греческих наемников под командованием спартанского стратега Клеарха, после чего выступил против 400-тысячного войска своего брата Артаксеркса II.

Спартанцы поддержали Кира, поскольку он помог бы им ослабить Афины. В свою очередь Кир Младший, вербуя греков, отлично знал, что делал. Превосходство военной машины эллинов в то время было налицо. Они постоянно оттачивали свое военное искусство в длительных междоусобицах. В том же «Анабасисе» описан интересный эпизод о маневрах греческих наемников и о том, какой ужас они внушили этими действиями наблюдавшим их «варварам».

Ксенофонт пишет о молодом царевиче Кире, как о незаурядной личности. Он выделяет такие качества человека и вождя: щедрость, великодушие, широкую образованность и мужество. Тем сильнее впечатление от его трагической гибели в момент, когда, казалось, сбылись его надежды и окружающие уже спешат воздать ему царские почести.

Противники сошлись в решающей битве при Кунаксе, севернее Вавилона.

Перед битвой армия Артаксеркса II насчитывала, по сообщению Ксенофонта, 900 000 (!) человек и 150 боевых колесниц. Кроме того, еще 50 упряжек вместе с армией Аброкома не успели прибыть к месту боя. О расположении войск противников в битве мало информации. Ксенофонт, как настоящий военный специалист, рассказал в основном лишь то, что происходило на его фланге и, следовательно, что он сам видел.

Артаксеркс II выставил перед своей боевой линией колесницы. Ксенофонт писал о назначении этих квадриг: «А перед ними были отстоящие далеко друг от друга колесницы, называемые как раз серпоносными… Замысел же состоял в том, чтобы на отряды греков их погнали и прорубили ими их».

Кир находился на своей серпоносной колеснице, когда ему сообщили о наступлении неприятеля. Он тотчас спрыгнул на землю, одел грудную кирасу, сел на коня, подхватил копье и стал строить свое войско. Кир имел отряд телохранителей из 600 отборных всадников, одетых в латы, набедренники и шлемы и вооруженных мечами. Во главе этих 600 человек Кир атаковал стоявшую в первой линии гвардию Артаксеркса II силой в 6000 человек, разбил ее наголову и в рукопашном бою собственноручно убил ее предводителя Артагерза.

Подобным образом Тиссаферн, предводитель конницы Артаксеркса II, атаковал греческих пелтастов. Кроме всадников на эллинов обрушились персидские серпоносные колесницы. Однако греки не дрогнули, они стали бить копьями о щиты, чтобы испугать вражеских коней. Квадриги начали разгоняться, однако они не успели набрать скорость, необходимую для атаки, поскольку колесничие не хотели атаковать, видя, что их войско отступает. Возницы, побросав свои квадриги, бежали, а испуганные упряжки, без людей, метались и через свои, и через греческие ряды, которые перед ними просто расступались. Причем у эллинов пострадал лишь один человек, видимо, сбитый конями колесницы, но не убитый. Далее воодушевленные греки мечами и копьями привели персидских всадников в полное расстройство.

И вдруг случилось непредвиденное: Кир Младший в рукопашной схватке был убит! Услыхав такую страшную весть, солдаты Кира, набранные в Малой Азии, тотчас обратились в бегство. Многие из них перешли на сторону врага. Приближенные Кира, его друзья и соратники, погибли, сражаясь за тело вождя. Персы сумели захватить мертвое тело Кира, после чего отрубили ему голову и правую руку. Только один приближенный Кира, – находившийся на левом фланге Арией, который командовал конницей, – убежал вместе со всем войском.

Теперь из-за отсутствия конницы спартанцы оказались в очень затруднительном положении. Персидские лучники и пращники постоянно беспокоили издали тяжеловооруженных греков, но тотчас отступали, когда последние переходили в наступление.

Вскоре персам Артаксеркса II даже удалось напасть на лагерь. Царь и его люди разграбили большую часть лагеря и взяли в плен фокеянку, наложницу Кира. Спартанцы, ценой многих жизней, смогли отогнать мародеров.

Артаксеркс II перестроил свои боевые порядки, готовясь к новой атаке. Вскоре он сделал вид, что готовится ударить эллинам в тыл. Спартанцы также быстро провели перестроение, готовясь к отражению атаки. Однако Артаксеркс II, объединившись с Тиссаферном, изменил направление удара и попытался обрушиться на противника слева, чтобы потом захватить его в кольцо.

Эллины не стали дожидаться удара. Быстро развернувшись, спартанцы дружно атаковали первыми. Персы снова не выдержали и побежали, а противник гнал их до какой-то деревни. Остановив войско у большого холма, Клеарх послал Ликия из Сиракуз и еще одного человека на его вершину, чтобы осмотреться. Вскоре Ликий вернулся и рассказал о том, что враг продолжал бежать с поля битвы.

Между тем зашло солнце. Спартанцы, уверенные в победе, остановились и сняли оружие, чтобы передохнуть. Примечательно, но они до сих пор не знали о смерти главного предводителя. Они так и провели ночь в неведении.

На заре спартанцы, не получив никаких вестей, решили собрать оставшееся имущество и в полной боевой готовности идти вперед, на соединение с Киром. Когда они уже были готовы выступить, прибыл Прокл, правитель Тевфрании, и Глус, сын Тамоса, которые рассказали о гибели Кира и о том, что Арией, вместе с остальными варварами, бежал.

Далее произошли еще более трагические события. Тиссаферну удалось хитростью выманить спартанских вождей на переговоры. Когда они дошли до ставки Тиссаферна, стратегов пригласили войти в большой шатер. После этого, по тайному сигналу, вошедшие были схвачены, а оставшиеся снаружи – убиты. Конный отряд персов пронесся по равнине, убивая всех встречавшихся эллинов. Спартанцы, большая часть которых наблюдала за избиением из лагеря, были настолько поражены, что не приняли никакого решения, пока не прибежал, поддерживая руками свои кишки, аркадянин Никарх, раненный в живот, и не рассказал обо всем.

Персы вероломно схватили пятерых стратегов, среди которых был и пятидесятилетний Клеарх, отвезли к царю и казнили: им отсекли головы. Войско греческих наемников оказалось обезглавленным. Но это продолжалось недолго – греки выбрали себе нового начальника. Им стал Ксенофонт, который решился на практически невыполнимый шаг: вывести греков из опасного района.

Воспользовавшись замешательством персов, непобежденные греки двинулись в отступление по вражеской территории в направлении ближайшей греческой колонии Трапезунт, находившейся на расстоянии почти в тысячу километров.

Апеллируя к прошлому Эллады, Ксенофонт говорит о том, что нынешние персы – это потомки тех самых, которые уже не однажды бывали разбиты эллинами. Одним из главных отличий между эллинами и персами для автора «Анабасиса», как и для Геродота, является то, что у греков есть свобода, а у персов ее нет. Об этом говорил даже Кир Младший, то же констатирует и Ксенофонт в речи, произнесенной после гибели стратегов. Здесь показательно следующее. После кончины Кира верные ему персы переходят на сторону Артаксеркса II, в то время как после смерти стратегов эллины выбирают себе новых.

Ксенофонт очень подробно рассказывает, как вел своих людей через горы и реки, преодолевая холод, несчастья, отчаяние. Отношение к ним вокруг было крайне враждебное. Ведь для местных жителей Кир был изменником, который ради собственной наживы и целей, используя враждебных греков, напал на персидскую империю.

Естественно, в течение долгих месяцев не получая жалованья, греческие наемники жили грабежом. При этом само собой разумеется, что, нападая на мирные поселения, они не только захватывали продовольствие и скот, но также угоняли с собой и жителей. Этих людей продавали затем при первом удобном случае в рабство, преимущественно в греческих городах. Вырученные деньги шли в пользу солдат, а часть их откладывалась для благодарственных приношений богам-покровителям. Впрочем, греческие наемники не скрывали от себя угрозы, нависшей также и над ними, и твердо помнили, что военная катастрофа в борьбе с их многочисленными противниками непременно приведет греков к рабской доле. Но большой неожиданностью было для них, вероятно, частичное осуществление этой постоянной угрозы не в результате военного поражения, а по приказу одного из спартанских начальников – всесильных в то время хозяев в греческих городах. В греческом городе Византии, в наказание за самовольные действия, 400 наемников Кира окончили свою военную карьеру на невольничьем рынке в качестве выставленного на продажу живого товара…

В конце концов, после пяти месяцев марша и кровопролитных схваток, около 6000 уцелевших греков достигли пункта назначения. А когда наконец перед измученными солдатами открылась водная гладь Понта Эвксинского, прозвучал ликующий крик: «Таласса! Таласса!» («Море! Море!»). Далее порядком поредевший отряд продолжил морем путь к городу Халкедону в Босфоре, чтобы потом идти дальше на Запад в Византий, Фракию и Пергам.

В Пергаме Ксенофонт, который во Фракии фактически состоял главнокомандующим греческого войска, передал уцелевших солдат – а их оказалось около 5000 человек – в распоряжение Фиброна – спартанского военачальника, собиравшего армию для ведения войны с сатрапом Фарнабазом. Можно предположить, что Ксенофонт сохранил начальство над своим отрядом.

Переход под начало спартанцев послужил причиной для изгнания Ксенофонта из пределов его родины, что, в свою очередь, определило всю его дальнейшую судьбу. В Малой Азии Ксенофонт сблизился со спартанским царем Агесилаем, вместе с ним переправился в Грецию и служил под его начальством, принимая участие в битвах и походах против врагов Спарты, в том числе и против Афин.

Позже он отошел от общественных дел, поселившись в отведенном ему спартанцами имении в Скиллунте близ Олимпии, где он прожил десять лет, занимаясь сельским хозяйством, охотой и литературой. К этому времени относится и написание «Анабасиса».

Примирение с родным городом произошло лишь в конце жизни Ксенофонта. Когда разгорелась война между Спартой и Фивами, Афины оказались в союзе со Спартой и Ксенофонт получил амнистию. Но о возвращении его на родину и о дате его смерти никаких сведений нет.

…В 334 году до н.э., спустя 67 лет после описанного в «Анабасисе» похода, Александр Македонский прошел по стопам наемников Кира через всю Малую Азию и нанес смертельный удар Персии Ахеменидов, чем положил начало новой эпохе в истории Древнего мира. Таким образом, поход эллинского войска в 401 году до н.э. явился предтечей решающего похода Александра Великого и предвозвестником грядущего эллинизма.

«ЛАЗЕРНЫЙ ПРИЦЕЛ» АРХИМЕДА

Великий ученый древности Архимед, живший за два столетия до Рождества Христова, до сих пор восхищает мир своей мудростью и прозорливостью. Греческий ученый, которому принадлежит знаменитое восклицание «Эврика!», открывший основополагающие законы физики, построивший небесный глобус для астрономических наблюдений, впервые измеривший диаметр Солнца и вычисливший окружность Земли, сформулировавший закон гидростатики, заложивший основы математики и алгебры, а также сделавший массу остроумных изобретений, известен каждому.

Известны и его заслуги в военном деле. Например, успешное использование сконструированных им военных машин против римского флота во время осады Сиракуз.

Или то, как он с помощью системы зеркал, словно гиперболоидом Гарина, поджег вражеские корабли римской эскадры.

Стоп! А было ли это на самом деле? А если и было, то все-таки как это могло произойти?

В 213 году до н.э. во время второй Пунической войны, разразившейся между Римом и Карфагеном, римский сенат решил произвести немедленный и решительный штурм союзного карфагенянам города Сиракузы, расположенного на острове Сицилия. После Гиерона власть в Сиракузах перешла к его наследнику Гиерониму, который сразу присоединился к Ганнибалу. Рим вознамерился окончательно решить вопрос о победителе в изрядно затянувшейся кампании и завладеть Сиракузами.

Командовать силами вторжения был назначен талантливый и жестокий полководец Марк Клавдий Марцелл, который принял невероятное на первый взгляд решение: напасть на город с моря, где защитные стены невысоки и выходят на самый край берега. Он хорошо помнил о том, что афиняне в свое время потерпели неудачу у крепких стен этого города, потому решил напасть со стороны Ионического моря.

Для блокады Сиракуз римляне снарядили 25-тысячную армию и снова довели численность своего флота до 150 пентер, из которых 100 предстояло выстроить вновь. Часть этого флота немедленно ушла в Сицилию, где консул Марцелл отрядил 60 кораблей для блокады Сиракуз.

О планах римлян и о приближении неприятельского флота в Сиракузах было известно. В руководстве обороной вместе с военачальником Гиппократом участвует один из самых уважаемых граждан Сиракуз, изобретатель и ученый, уже осчастлививший жителей разными полезными «бытовыми» изобретениями. Архимед – убежденный эллин по духу и терпеть не может варварский Рим, поэтому прилагает все силы, чтобы помочь любимому городу.

Римский флот получил приказание Марцелла очистить при помощи лучников подступы к стенам, а затем обстрелять с ближайшей дистанции сами стены тяжелыми метательными машинами, чтобы пробить в них брешь. Кроме того, Марцелл приказал сделать нечто вроде плота из восьми крепко связанных между собой судов, на котором была построена деревянная башня, возвышавшаяся над городскими стенами.

Однако обороняющимся удалось забросать приближавшиеся с высокими штурмовыми лестницами римские корабли тяжелыми камнями, свинцом и железом и настолько повредить их, что они вынуждены были отступить.

Плутарх утверждает, что Архимед при помощи своих машин с такой точностью метал громадные тяжелые камни, что они каждый раз попадали в намеченную цель; с таким же успехом действовали и построенные им метательные машины меньшего размера. Рассказывают, что осажденные метали против кораблей тяжелые снаряды, снабженные крюками и канатами, при помощи которых корабли притягивались к стенам, приподнимались кверху за нос или за корму, после чего резко опускались, что причиняло им серьезные повреждения.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9