Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Магия Дерини

ModernLib.Net / Фэнтези / Куртц Кэтрин / Магия Дерини - Чтение (стр. 2)
Автор: Куртц Кэтрин
Жанр: Фэнтези

 

 


      Однако это еще не говорит о том, что мы никогда не встретим “настоящих” евреев в Гвинедде. Вполне вероятно, что их было не так много по сравнению с аналогичными странами Европы. Из-за различий в истории стран, окружавших Святую Землю, те, кто приходил в Гвинедд, становились составной частью его культуры. Но не стоит беспокоиться: когда придет время рассказывать историю, в которой быть евреем означает быть чем-то отличным от быть просто человеком или просто дерини, мы встретимся с ними.
      Наряду с иудаизмом мы можем предположить существование в Гвинедде других верований. Благоговение Фериса перед Отцом Всего в “Испытании” (Архивы дерини.) предполагает наличие некоей Северной параллели. Есть также несколько упоминаний, касающихся местной дохристианской религиозной практики, распространенной главным образом среди простого народа и сосуществующей бок о бок с христианством. Наиболее ярким свидетельством в пользу этого является разговор принца Джавана с Тависом О'Нейллом о традиции устраивать костер на вершине холма и танцевать вокруг него. Остатки такого костра принц обнаружил вскоре по прошествии дня осеннего равноденствия. (Камбер-еретик.) Мы также можем предположить наличие дохристианских корней в испытании, которому подвергся Келсон в подземной зале Церкви святого Кирилла, стены которой стали причиной тех рыцарских приключений, что привиделись ему, пока он спал у подножия фигуры Господа. (В поисках святого Камбера.) Однако, по крайней мере внешне, официальной религией в Гвинедде было все же христианство, мирившееся, время от времени, с существованием магии.
      Какова же структура церковной иерархии Гвинедда? Основу иерархии составляют архиепископы Валорета и Ремута (из которых первый занимает главенствующее положение и величается примас Всего Гвинедда, первый среди равных), затем следуют титулованные епископы, число которых колеблется от четырех до десяти, управляющие закрепленными за ними территориями, прилегающими к их кафедральным соборам; помогают им в этом каноники собрания каждого собора; до десяти странствующих епископов без закрепленных епархий странствуют в пределах назначенных им областей и исполняют скорее пасторские, чем административные обязанности; надзор над приходскими священниками попадает под юрисдикцию епископа, ответственного за данную епархию.
      Кроме того, существует большое количество религиозных Орденов, члены которых содействуют различным образом епископскому клиру. Некоторые из них управляют школами, приютами, семинариями, другие исполняют более прозаические обязанности в скрипториях, архивах и монастырских фермах. Некоторые же из этих Орденов были созданы для того, чтобы удовлетворять нуждам дерини. Так, Орден святого Гавриила был первоначально создан для обучения Целителей, а Орден святого Михаила воспитывал офицеров, образование которых носило отчетливый отпечаток влияния дерини, и хотя некоторые из михайлинцев были, простыми людьми, они многое извлекли из беспрекословной дисциплины и упорных занятий.
      Бок о бок с Орденами дерини в Гвинедде существуют и Ордена, членами которых могли стать лишь простые люди. Один из них был создан специально для того, чтобы бороться с дерини. Основанный в первые годы царствования короля Элроя, чтобы заменить Орден михайлинцев, он назывался Ordo Custodum Fidei (Орден Хранителей веры) и располагал своим военным отделом Equites Custodum fidei — Рыцари Наисвятейшей Опеки. Для нового режима кустодии стали официальными инквизиторами и разработали множество хитроумных способов борьбы с их противниками-дерини.
      Официальная церковь и магия дерини были тесно переплетены друг с другом. В пределах Одиннадцати Королевств отношения между ними колебались от некоторой натянутости до открытой враждебности, хотя сами дерини не видели противоречия между исполнением христианских обрядов и использованием магических сил до тех пор, пока они используются в соответствии с законами этики. В действительности, в контексте эзотерического христианства, по большей мере скрытого от маленького человека, чья вера состоит из периодического исполнения обязанностей присутствовать на публичных богослужениях, существует иная практика и техника медитации, способствующая более тесному контакту между индивидуумом и Созидающей Силой. Практика же дерини, некоторые элементы которой используются также и людьми, позволяет человеку, истово верующему, установить более тесную двустороннюю связь с Божеством и достичь священного экстаза, описываемого всеми мистиками всех веков.
      Это более тесное единение с Божеством, или “предполагаемое” более тесное единение и стало объектом зависти среди простого духовенства, которое возмущал тот факт, что дерини, очевидно, обладают непосредственной связью с Господом. По сути, связь не столь непосредственна, сколь более очевидна на уровне сознания для того, кто связан с Богом тем же образом. Невежды же, к какой бы расе они ни принадлежали, стараются не обращать внимания на то, что истинно близкие Божеству люди ли, дерини ли прежде всего души возвышенные и несклонные похваляться этим.
      Однако фактом остается то, что многие из людей чувствовали себя обделенными оттого, что они не в состоянии (или полагают, что не в состоянии) действовать таким же образом и, следовательно, не могут установить связь с Богом. Отсюда не нужно много ума, чтобы заключить, что дерини, а не людские недостатки, ответственны за отрицание людьми этого проблеска Божественности.
      Дерини-Целители, по-видимому, единственные из клана, кто не вызывал такого неприятия большинством, так как для людей, как и для дерини, способность исцелять была талантом, дарованным Богом, а профессия Целителя считалась святым призванием, таким, какое необходимо, чтобы стать священником. К Целителями, ведомым законами этики, предъявлялось намного больше требований, чем к обычным врачам, и требований не менее строгих, чем нравственный код, придерживаться которого предписывается священнослужителям. К сожалению, Целители были редкостью даже среди дерини, таким образом, по отношению к клану проявлялось совсем не много терпимости.
      Добавим ко всему, что многие из “чудес”, о которых рассказывается в священном писании, дерини способны были повторить, особенно те, что касались исцеления. По сути, практиковавшийся метод лечения посредством наложения рук по своему эффекту не отличался от описанных в Библии, по крайней мере внешне. (Как мы впоследствии убедимся, исследовав дар исцелять более тщательно, в этом методе, помимо наложения рук, использовано нечто еще.
      К сожалению, никому из нас не дано проникнуть в истинный механизм исцелений, описанных в Библии.) Отсюда делаем вывод: если дар исцелять — от Бога, значит, Целители по крайней мере не могут быть причастны к тому злу, что приносят другие дерини. А если это принять как данное, то вероятно, что другие дерини тоже не хотят никому зла, что дает волю опасным заключениям.
      Способность дерини испускать ауру света вокруг головы в контексте Библии также имеет большое значение, так как ореол света вокруг головы более не является признаком святого или ангела. А как насчет способностей дерини заклинать огонь, вызывать дождь или молнию или, при необходимости, принимать вид другого? Кто-то может сказать, что это признаки ангельской природы. Но, с другой стороны, разве дьявол сам не падший ангел, обладающий теми же способностями, что и его небесные собратья, и разве может кто-нибудь сравниться с ним в мастерстве принимать иные обличья? Что если дерини служат ему?
      Люди трезвомыслящие способны держать сомнения и опасения подобного рода под контролем, когда общество находится в состоянии равновесия и когда те, кто обладает такими силами, сдерживают себя, считая ниже своего достоинства использовать свои способности во вред простым смертным; но когда эти силы выходят из-под контроля, и те, кто одарен огромными способностями и возможностями, злоупотребляют ими, негодование, злоба и нетерпение в лице неоспоримой, более великой силы скоро открывают путь страху, огульному обвинению всех, имеющих такие способности (используют ли они или не используют свой дар корысти ради), и оправданию всех преследований, как только сопротивление становится возможным.
      Трагической иллюстрацией этому печальному свидетельству человеческой близорукости являются события, происшедшие в первые месяцы сразу после кончины короля Синила, когда те, кто долгое время находился под гнетом прежних диктаторов дерини, вновь обрели свободу и право отрицать, отплатили дерини тем, чем те платили людям. Оттого, что религиозное рвение является одним из сильнейших орудий, доступных обществу, церковь становится одной из первый, кто оправдывает новую мораль, “восстанавливая” равновесие в пользу долгое время угнетаемого населения, верша правосудие над теми, кто был причиной ее неудовольствия.
      Одним из наиболее эффективных способов ограничить влияние дерини было не допускать их проникновения в церковную иерархию, а единственным способом, гарантирующим это, было держать их подальше от церковной кафедры. Таким образом, в 918 году декретом Совета Рамоса было запрещено дерини испрашивать рукоположения под угрозой отлучения и смерти, так как их считали, мягко выражаясь, “порождением дьявола”. Под покровительством людей, подобных архиепископу Хуберту и князю Рамоса Полину, церковь быстро изобрела тайные способы приведения в исполнение этих запретов, касающихся дерини, которые будут оставаться тайными для дерини на протяжении почти двухсот лет, до тех пор, пока юный Дэнис Эрилан не осмелится бросить вызов епископскому запрету и не узнает о том, как он был принят. (Архивы дерини.) Трудно вообразить всю благочестивость и набожность тех дерини, жаждущих лишь служения Господу в качестве его священнослужителей, которые вынуждены были отдать свои жизни за эти годы, считая, что Бог оставил их для того, чтобы они умерли за свои убеждения, хотя в действительности были лишь невольными жертвами, прине1енными на алтарь человеческого страха и мщения.
      Однако в историческом контексте отношение христианства к дерини было не всегда отрицательным. Во времена их возвышения в Гвинедде, до и в течение Междуцарствия, невзирая на то, что происходило в миру, дерини, исполнявшие свои должностные обязанности внутри официальной церкви, привнесли в веру намного больше, чем взяли от нее. Магия дерини, таких, как гавриллиты и михайлинцы, вместо суррогата, заменяющего традиционные верования, привнесла ту живость в выражение религиозных чувств, которую очень редко можно встретить в нашем мире, обогатив и оживив “человеческие” основы христианства. В действительности, такое понятие, как “человеческое” выражение религиозных чувств, к вере неприменимо, вера — таинство, общение с тем, что лежит вне пределов человеческого познания. Когда же попытка общения с тем, что не подвластно разуму, не имеет успеха, чисто человеческие чувства, такие, как злоба, зависть или мания величия, обычно лежат У истоков этой неудачи, и мы могли убедиться в этом, изучая те немногие примеры соприкосновения магии дерини и основных христианских таинств. Из традиционных семи таинств все, кроме конфирмации, наблюдаются в магии дерини.
      Крещение — первое таинство, свершаемое над каждым христианином. И именно в крещении первого сына Синила принца Эйдана мы видим пример, когда вмешательство магии дерини приводит к трагедии. Создается впечатление, что обряд проходит как должно До тех пор, пока архиепископ Энском не предлагает королю Синилу, некогда бывшему священником, крестить самому своего собственного сына, “так как даже мирянин может крестить в нужде, Синил, тебя, полагаю, не надо этому учить”. (Камбер Кулдский.) Но обращенная во зло сила дерини уже сделала свое дело, священник-михайлинец, принадлежащий к дерини, находящийся во власти тайных сил короля Имра, добавляет яд в соль, которую дают мальчику во время подготовки к обряду. К тому времени, когда отец мальчика льет воду ему на голову, он уже умирал. Единственным позитивным результатом кощунственного убийства ребенка становится то, что ненависть Синила ускоряет появление способности последнего использовать магические силы, разбуженные в нем союзниками дерини — событие, которого так долго ждали те, кто пытался вернуть ему трон.
      Образность крещения становится отправной точкой для более мягкого, если не просто нетрадиционного использования внешних форм таинства в культе Крестителя Ревана. Однако моральные основания для такого использования вызывают сомнения даже у тех, кто стоит у его истоков, хотя его последователи, в конечном счете, оправдывают свои действия, основываясь на том, что цель его не освящение, а очищение. В действительности для многих религий обряд крещения — церемония очищения или просвещения. Для культа же Ревана ритуал крещения является символом освобождения от греха и возрождения к новой жизни, подобно средству, позволившему включить способности Тависа и Силвана, необходимые для блокирования сил определенных дерини таким образом, что им удается бежать от властей и начать новую жизнь. Эта концепция дает такое большое количество ответвлений, что перечислить их все здесь нет никакой возможности. Подробнее они рассмотрены в “Скорби Гвинедда” и еще более глубоко будут исследованы в книге “Год короля Джавана”.
      Создается впечатление, что таинство брака испытало воздействие людей в большей степени, чем имеет какое-либо отношение к дерини. Мы еще не были свидетелями бракосочетания дерини, хотя нам известны редкие случаи браков, носивших некоторые элементы их магии, как, например, в браке Риса и Эвайн, Моргана и Риченды. Союз запуганного Синила Халдейна с юной Меган де Камерон носит чисто человеческие черты, так как оба с трудом решились на это, пытаясь приспособиться к тому, что было запущено силами, превосходящими возможности как одного, так и другой. Причиной веры и решимости Меган быть хорошей женой ее будущего короля, который так нуждается в ее любви и поддержке, ради которого она готова пожертвовать своим возможным счастьем с тем, кто ближе ей по возрасту и интересам, если только король позволит себе испытывать по отношению к ней хотя бы некоторую привязанность, стали весьма человеческие чары. Без сомнения, происходит нечто таинственное в момент, когда Синил впервые должен был встретиться со своей невестой и дать брачный обет, оставив свои обязанности священника ради обязанностей короля; он ощущает странное, трепетное чувство изумления, переходящее в страх, когда распускает волосы своей невесте, чтобы одеть ей на голову брачный венец. Позднее нечто волшебное продолжало происходить и в их супружеской комнате, что заставляет подавленного и запуганного Синила по крайней мере на короткое время испытать удивление перед таинством брака, когда они скрепляют свой союз.
      Следующий королевский брак, свидетелями которого нам позволили стать, оканчивается трагически, хотя в мучительном и вынужденном ухаживании и браке Келсона и Сиданы мы и видим проявления магии. Союз был опять вынужденным. Враждебность со стороны Сиданы была усилена злобой и ненавистью, которые испытывал по отношению к Келсону ее брат. Однако Келсону удается убедить ее в необходимости заключения брака, не компрометируя себя, интересы своего королевства и своей суженой. Династические потребности оказываются сильнее его моральных принципов.
      Ее согласие было получено, хотя не ясно, вынужден ли был Келсон прибегнуть к физическому или психическому давлению в случае провала попытки добиться ее согласия уговорами. Приворотная магия, имея свои собственные императивы, на благо или на беду, еще больше усиливает династические соображения. Если учесть, что первая цель брака — это рождение наследника, то, отсюда, физическое стремление Келсона к Сидане не было ни безрассудным, ни нежелательным. Келсону делает честь то, что ему Удается убедить себя ко времени, когда ему нужно было вести невесту в церковь, что исполнение обязанностей может, в конечном счете, привести к возникновению хотя бы взаимного уважения. Видя, как его невеста приближается к алтарю, он молится:
      — Прости меня, Господи, если я приду к твоему алтарю с сомнением в сердце… Сделай так, чтобы я полюбил эту женщину, которую беру себе в жены, и пусть она полюбит меня. Помоги мне, Господи, быть для нее мудрым и сострадательным мужем… Боже, она несет мир, как свой покров!.. Прошу тебя, Господи, пусть будет мир между нами, как и меж нашими землями. Я не хочу чтобы меня заставляли убивать ее народ. Я не хочу убивать кого-либо еще. Я хочу нести жизнь, а не смерть. Помоги мне, Господи… (Наследник епископа.)
      Мы догадываемся, что Сидане, вероятно, тоже удается избавиться от негативного воздействия своего брата и по крайней мере признать возможность того, что она сможет научиться любить этого красивого, могущественного короля. Но, увы, даже магия дерини не способна уберечь Сидану от слепой преданности ее брата своим политическим убеждениям, хотя, вероятно, он просто чувствовал ревность и не мог с ней справиться. Несмотря на то, что и Морган, и Дункан обладают целительским даром, они не сумели применить его достаточно быстро для спасения обреченной Сиданы. Келсон под давлением своих сомнений так и не использует свои способности для того, чтобы узнать истинные чувства, которые испытывает к нему его суженая, и обрекает себя на то, что никогда не узнает их.
      Следующий брак Халдейнов не настолько трагичен, хотя не менее разрушителен для его участников. Ротана более уступчивая невеста, по сравнению с Сиданой, но лишь в том смысле, что ее знания и опыт позволяют ей распознать и принять неотвратимую логику предложения Конала. Если Келсон более ни на что не способен, и с этой точки зрения никто не имеет оснований сомневаться в этом, то все аргументы, которые использует Конал, чтобы убедить Ротану принять его предложение, говорят в пользу того, что он в силе. Ее воспитание не позволяет ей предаться роскоши горя от бессилия, когда существует возможность сделать столько хорошего для ее расы. И в этом отношении Конал прав, отвечая ей, что не изменилось ничего, кроме имени короля.
      Таким образом, союз двух душ, который мог бы выпасть на ее долю в браке с Келсоном, в ее жизни с Коналом стал плохой пародией на то, что могло бы быть, так как Конал, вопреки всем сходствам, не был Келсоном. Можно возразить, что Ротана способна разглядеть то, что скрывается за красивым фасадом, так как полагают, что она обладает достаточными знаниями и, без сомнения, старше невесты Келсона, когда заставляет Конала вспомнить все обстоятельства изнасилования принцессы Дженивер. Но нужно помнить, что она рождена, как и все дерини, для того, чтобы исполнить свой долг, свое предназначение. Этикет дерини не позволяет воздействовать на сознание другого без необходимости, к тому же Ротана не имеет оснований подозревать Конала. Его происки не могут раскрыть даже более искушенные дерини — Конал принадлежит к династии Халдейнов, и кто знает, что доступно, а что не доступно им? Даже такие умудренные дерини, окружающие Конала, как Морган, Дункан, Риченда и Эрилан на время введены в заблуждение.
      Разве Ротана могла ожидать, что Конал потребует близости, что по правилам могло случиться только после свадьбы. Если он вообще знал что-либо о таких правилах, несомненно, на его совести было достаточно дел подобного рода за то время, когда он внезапно превращается из принца в регента, короля во всем, кроме имени. Он говорит, что любит ее, и он действительно любит ее, только на свой манер, желая обладать ею. Он убеждает ее стать королевой-дерини, которая так необходима Гвинедду, в чем некогда убеждал ее Келсон. Он не лжет ей, он просто не говорит ей всей правды. Даже считывание мыслей не нашло бы в основании всего этого и пятнышка гнили.
      Таким образом, Ротана, пораженная внезапностью такой любви, оставляет церковь, теряет того, с кем была обручена, и затем в ответ на предложение по крайней мере части того, о чем она мечтала, действует куда более зрело, чем можно ожидать от восемнадцатилетней. Она делает выбор, который может изменить жизнь ее народа.
      Теперь, когда Конал мертв, нам остается наблюдать, во что превратятся отношения Ротаны и Келсона. Можно предположить, что Ротана более чем сдержана в использовании своих возможностей для подтверждения того, что кажется очевидным даже посредством простых человеческих чувств. И если когда-либо Келсон и Ротана соединятся, мы станем свидетелями редких и великолепных проявлений магии дерини.
      Нам известны по крайней мере еще два брака между дерини, которые, без сомнения, должны содержать взаимодействия очень высокого уровня. Мы не располагаем подробностями бракосочетания Риса и Эвайн, нам известно лишь, что обряд проходил в восьмиугольной часовне михайлинцев в зиму перед возвращением трона Синилу, когда дерини были вынуждены скрываться. Из их взаимоотношений видно, что это был союз двух родственных душ. “Рис и я едины и душой, и сердцем, и телом”, — говорит Эвайн Ревану. — Мы не можем желать более полного единения в этой жизни”. (Камбер-еретик.) Сама по себе церемония была весьма скромной, свидетелями были лишь близкие и несколько михайлинцев, живших поблизости; однако не исключено, что Йорам включил в ритуал большое количество элементов магии дерини.
      Венчание Моргана и Риченды дает еще больший простор для размышлений, если принять во внимание иногда бурные проявления их взаимоотношений. Хотя по положению новобрачных это союз государственной важности, недавнее вдовство Риченды и дурная репутация Моргана как дерини должны были уменьшить значение события до более скромных размеров. Свадьба состоялась в Марли 1 мая 1122 года, священником, проводившим церемонию был Дункан, а юный сын Риченды Брендан — одним из свидетелей. Вне пределов небольшого круга близких ни Риченда, ни Дункан не были известны как дерини, и мы можем быть уверены, что, по крайней мере внешне, не было и намека на попытки включить в обычный свадебный обряд элементов магии.
      Однако независимо от того, был или не был Морган дерини, его герцогский титул и близкие, дружеские отношения с королем, вероятно, были причиной очень пышной свадьбы, гостем на которой, может быть, был сам король Келсон. И как для участников брака, так и для священника дерини не характерно, чтобы помимо формальной церемонии имела место более конфиденциальная, включающая элементы деринийской магии. Когда-нибудь и эта история будет рассказана.

3. РЕЛИГИОЗНАЯ СТРУКТУРА: РУКОПОЛОЖЕНИЕ, ИСПОВЕДЬ, ПОСЛЕДНЕЕ ПРИЧАСТИЕ, ЕВХАРИСТИЯ

      Концепция, лежащая в основе христианского таинства рукоположения, не является прерогативой христианства. Почти во всех оформившихся религиозных верованиях существует какая-либо группа людей, живущих вне общества, чья жизнь определенным образом соотнесена с Божеством. Начиная с простого признания тех, кто исполняет обязанности наставника, вплоть до посвящения в сан. В своем сакраментальном смысле при оптимальном исполнении христианское рукоположение в сан священника является эзотерической инициацией, открывающей перед посвящаемым способность воспринимать явления более высокого уровня для того, чтобы лучше чувствовать Господа и лучше служить Ему.
      Нам известны два случая рукоположения дерини (Камбера и Эрилана). Существуют некоторые свидетельства и относительно третьего — рукоположения Дункана. Мы не были свидетелями посвящения в сан последнего, хотя очевидно, что в церемонии было задействовано достаточное количество элементов магии дерини, если не внешнего, то по крайней мере внутреннего порядка, так как несколько лет спустя, в час, предшествующий его посвящению в епископы (инициации самого высокого ранга), ему открывается то, что так сильно беспокоит Моргана, когда он размышляет, не сохранить ли свое защитное поле во время обряда, чтобы избежать тяжелых и мучительных воспоминаний, связанных с кольцом замученного епископа Истелина.
      — Ты хочешь, чтобы твое посвящение в епископы прошло именно так? — тихо спросил его Морган. — Вспомни твое рукоположение в священники… Боже, я никогда не смогу забыть этого. Ты действительно хочешь оградить себя от воздействия этой магии. Дункан? (Наследник епископа.)
      Пока этот эпизод жизни Дункана находится в стадии более подробных исследований (в трилогии Чайлда Моргана), мы можем лишь догадываться, воздействие какого из проявлений магии должен был испытать на себе Дункан, хотя, в общем, нет сомнений, что оно должно было быть глубоко волнующим и достаточно сильным, чтобы затронуть и Моргана (и если бы присутствовал кто-нибудь еще, Дункан наверняка выдал бы себя как дерини). Вероятно, чувство, которое испытывает Дункан, было сродни тому, что испытал Камбер, находясь в руках Энскома Тревасского. Хотя обстоятельства и предписывают, что посвящение в сан Камбера должно быть тайным и внешне скромным, свидетелями которого должны были быть лишь Йорам, Эвайн и Рис, Энском сумел открыть Камберу весь потенциал обряда рукоположения во всех измерениях, воспринимаемых адептами уровня Камбера.
      Обряд, совершаемый Энскомом, был намного древнее заменившего его ритуала рукоположения, возраст которого не превышает Двенадцать веков существования нашего мира. Отличный от обряда заклятия места дерини (в основных точках восьмиугольной часовни были расставлены визуальные ключи — свечи в кварту) во внешней стороне ритуала вряд ли что-либо могло привлечь внимание даже самого консервативного епископа наших дней. Однако то, что происходило в душе рукополагаемого, было куда более субъективным и, без сомнения, могло быть известно лишь ему одному. Для дерини эта церемония, казалось, имела большее значение, чем для людей, которых посвящали в сан, так как чувства первых были обострены тем измененным состоянием, в котором дерини встречают решающие события своей жизни.
      Посвящение Камбера в сан и есть как раз тот случай, о котором ведется речь; и освящение, и сама структура мессы, включившей в себя обряд рукоположения, помогали ему войти в то состояние измененного сознания, в котором он мог бы открыть свою душу нисходящему Божеству как можно шире. Повторение молебствия, подобно мантре, в то время, когда он лежал, распростершись ниц, помогает ему еще больше погрузиться в себя. Таким образом, к тому времени, когда он преклоняет колени перед Энскомом, чтобы получить рукоположение, он уже ощущает то, к чему готовился.
      Камбер задержал дыхание и. стал медленно выдыхать воздух в то время, когда руки Энскома были подняты над его головой. То было таинство возложения рук — суть посвящения в сан. Он позволил покровам, защищавшим его, пасть, открываясь таким образом для восприятия, чтобы ощутить Силы Созидания, идущие через Энскома и Йорама.
      — О, Повелитель Духов, что сотворил меня, Твой слуга Энском, орудие воли Твоей и проводник силы Твоей, в согласии с правом апостольского наследия, преходящего непрерывной чередой возложением рук, ныне предоставляю Тебе слугу Твоего, Камбера Кирилла, чтобы стал он священником Твоим.
      Руки, сосредоточия всего, мягко опустились на голову Камбера, и он ощутил легкое покалывание, чистый поток энергии, окруживший оболочку его мозга. Его первым порывом было бежать, закрыться, поднять все мосты, скрыться от вселяющей благоговение Силы, чей потенциал он уже смог ощутить. Но он не посмел не сдержаться, даже если бы сегодняшний вечер не имел никакого значения.
      Он почувствовал, как чья-то рука присоединилась к рукам Энскома, ласково касаясь головы, и узнал прохладное и мягкое прикосновение Йорама к его сознанию. Заставив себя расслабиться и остаться открытым, успокоенный присутствием Йорама, он закрыл глаза и сделал глубокий выдох, подчиняясь всему, что могло произойти. Энском продолжал говорить, и он ощутил, как спадает его напряжение.
      — Accipite spinitum quorum remiseris… Прими Дух Святой. Чьи грехи ты простишь…
      Он говорил еще и еще, но Камбер перестал понимать смысл слов, сосредоточив внимание на тех ощущениях, которые стали исходить от рук Энскома и Йорама. Он почувствовал легкое напряжение в своем мозгу, постепенное наполнение и насыщение чем-то могущественным, внушающим такое благоговение, что ничто не могло избегнуть его требовательного прикосновения.
      Он перестал слышать и осознал, что ничего не видит. но не мог открыть глаза, чтобы удостовериться во всем и сберечь свою земную жизнь.
      Потом ощущения тела потеряли для него всякое значение. Осталось лишь сознание и нечто большее, сосредоточившееся в светлой сияющей точке, омываемой и погружаемой в золотое сияние, покойное и очаровывающее, не похожее ни на что, что когда-либо прежде он испытывал или воображал, что испытывает.
      Больше не было страха. Он был поглощен чувством покоя и радости, чувством, что он остался один на один с тем, что есть, будет и когда-то было. Он расправил радужные крылья и воспарил на них, радуясь, что есть нечто большее, чем быть простым смертным телом, и нечто большее, чем простое земное существование, что, когда его человеческое тело умрет, какую бы личину оно ни носило, он, сущность его, останется вечной, будет расти и стремиться к законченности вечности.
      В одно мгновение он увидел свою прошлую жизнь, прошлые жизни, в трепещущих, текучих, как ртуть, проблесках, мгновенно исчезающих из памяти. Затем перед ним предстало его настоящее, словно он наблюдал за своим телом откуда-то с высоты: голова, испускающая свет, склонилась под освящающими руками, чьи прикосновения были нежными и неумолимыми.
      Сквозь его сознание промелькнула мысль, что, наверное, ему привиделось все это, и его рацио согласилось с этим. Однако другая часть его отвергла эту мысль еще до того, как она смогла принять отчетливую форму. Но разве имеет в это мгновение какое-либо значение, явь это или лишь создание его воображения, порожденное тоской и стремлениями его души? Ни один из простых смертных не может и надеяться ощутить Сознание Божие во всех его гранях. Смертный способен лишь уловить мимолетный след тени Вечного, если только на его долю выпадет такая счастливая случайность. Теперь же, когда он отдал на суд Божий все свои недостатки и достоинства человека и дерини, не был ли он как никогда близок к тому, чтобы коснуться той Силы, управляющей вращением Вселенной. (Святой Камбер.)

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20