Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Особый агент

ModernLib.Net / Детективы / Кулаков Сергей / Особый агент - Чтение (стр. 6)
Автор: Кулаков Сергей
Жанр: Детективы

 

 


      Третьим в гостиной был Павел Сергеевич Сысоев, бывший маршал. Он пока молчал, сидя несколько в профиль к присутствующим, и на его мощном лице, покрытом красивыми, скульптурными морщинами, не было написано ни малейших признаков волнения.
      – Сегодня ночью в доме Зимянина случился… э-э… небольшой прокол, – сказал полковник, покосившись на старого маршала.
      – Что такое? – насторожился Маслов. – Вас ждала засада?
      – Нет… Не совсем… Мои люди упустили человека…
      – Постороннего человека, – въедливо вставил Петр Петрович.
      – Да, постороннего человека, – послушно повторил Стародубцев. – Кто-то проник в дом до того, как туда вошли мои люди, и, наверное, завладел личными бумагами Зимянина.
      – Что вы говорите? – воскликнул Маслов. – Ведь это может иметь самые катастрофические последствия!
      Он глянул на Воронина, на литой профиль Сысоева – и усилием воли взял себя в руки. Нельзя терять лицо на виду этих старых истуканов. Выдержка у них, конечно, железная, только позавидовать. Ну да оно и понятно, пройдя школу выживания в террариуме, именуемом ЦК КПСС, – не тому еще научишься. Но неужели они не понимают, что вмешательство, даже ничтожное, постороннего лица в тончайший процесс организации переворота может поставить все под удар и в один миг разрушить то, что создавалось годами и на что затрачены титанические усилия?
      Олег Андреевич уже спокойнее глянул в глаза Петру Петровичу – и на этот раз уловил в них искру тревоги. Да и маршал, обычно более благодушный, держался уж больно строго. Волнуются, понял Олег Андреевич, конечно, волнуются, ибо понимают все прекрасно. Но хотели посмотреть, как поведет себя в этой ситуации он, человек, претендующий на один из лидирующих постов в будущем правительстве, – если не на первый пост! – вот и устроили эту игру в азиатскую невозмутимость. Ну и хитры же они, комсомольцы-добровольцы, на один шаг у них по десять прыжков в сторону имеется. Школа, вот это школа… Учиться да учиться.
      – Что известно об этом человеке? – деловито и почти спокойно спросил Олег Андреевич Стародубцева.
      – Почти ничего, – развел тот руками. – Он был одет в черный комбинезон и маску. Ни лица его, ни хотя бы глаз моим людям разглядеть не удалось. Он первым напал на них в кабинете Зимянина, а затем сумел прорваться сквозь огонь к выходу и уйти из дома.
      – Как он смог справиться с группой ваших людей? – резко спросил Олег Андреевич. – Вы что, послали на столь важное задание курсантов?
      – Я послал туда своих лучших бойцов, – чувствуя вину, угрюмо возразил полковник. – Эта группа действовала на даче банкира и, насколько вы помните, провела операцию безукоризненно…
      – А девицу-то в живых оставили, – хмыкнул Петр Петрович, – лучшие-то бойцы…
      На полковника было жалко смотреть, и Олег Андреевич счел своих долгом заступиться за него. Стародубцев, опытный служака, был человеком преданным и исполнительным, и заклевывать его по мелочам не стоило. В будущем Олег Андреевич намеревался сделать его начальником своей охраны.
      – Убивать горничную не было крайней нужны, – сказал Маслов. – Все равно она никого не запомнила, да и по существу почти ничего не сказала. Но упускать этого человека мы не имели права.
      Стародубцев с благодарностью глянул на него за это «мы». Петр Петрович слегка усмехнулся сухими губами, но спорить не стал. Маршал тоже смотрел в целом одобрительно.
      – Конечно, не имели, – сказал Стародубцев. – Но в том-то все и дело, что он сам – профессионал. Одного моего человека уложил из его собственного пистолета, другого ранил и ушел из-под шквального огня. Двигался так быстро, что мои люди не успевали навести на него оружие.
      – А почему решили, что его интересовала именно информация? – спросил Маслов. – Может, он был послан ликвидировать Зимянина?
      – Верхний ящик стола, тот, что закрывается на ключ, был выдвинут. Компьютер, хоть и выключенный, был еще горячим. Из этого сделали вывод, что ночного гостя интересовали личные бумаги Зимянина. Сам же Зимянин со своим любовником спал в соседней комнате, но человек этот, несмотря на то что пробыл в доме не менее полчаса, не тронул его.
      – Интересно, на кого работает этот человек? – словно сам у себя задумчиво спросил Маслов. – Может, его послали конкуренты Зимянина за какой-нибудь важной документацией, относящейся к бизнесу?
      – Нет, – покачал головой Стародубцев. – Ему нужны были личные бумаги. Записная книжка, какие-то записи, что-то еще…
      – Зачем?
      – Возможно, чтобы отследить личные связи…
      – Его послали ФСБ, ГРУ либо МВД, – уверенно сказал Петр Петрович. – Произошло то, чего мы опасались, и нечего играть в кошки-мышки. Они взялись за тех, кто коллекционирует изделия Фаберже. И, естественно, вышли на Зимянина. Мы предполагали такой вариант и послали в дом ликвидаторов. Но трудно было ожидать, что спецслужбы, добывая нужную им информацию, будут действовать столь неординарным способом и тайно зашлют к Зимянину своего человека. Отсюда и проблема. Они нас переиграли. Но лишь на полхода. Сейчас нам нужно срочно действовать в двух направлениях. Первое: установить, кем именно был послан человек к Зимянину, выйти на этого человека, узнать, что ему известно, и нейтрализовать его. Второе: как можно быстрее ликвидировать Родиона Полякова. Ниточка от Зимянина идет к нему и на нем обрывается. Не будет Полякова – не будет проблемы. Товарищ Стародубцев, когда будет решен вопрос с Поляковым?
      «Вот кто будет первым человеком в государстве, – понял Маслов, слушая ясную, точную речь Воронина. – Старичок хоть и хил, но умен и властен. Года два-три протянет. Ладно, подожду, у меня еще есть время. Пусть потешится, заслужил».
      – У Полякова очень сильная охрана, – снова с осознанием собственной вины доложил Стародубцев. – Он нанял профессионалов из бывших гэбэшников, а те свою работу хорошо знают. Дом, по сути, превращен в крепость. По дороге их тоже не перехватить, они каждый раз меняют маршруты и автомобили. Мы ведем наблюдение, но пока безрезультатно…
      – И что, полковник, ты со своими орлами не возьмешь этого старого педераста? – подал голос Павел Сергеевич Сысоев. – Не узнаю тебя. Помнишь, как в Кандагаре ты разгромил целый аул душманов за полчаса?
      – Ну так там была война… – заикнулся Стародубцев.
      – И здесь война, полковник, – жестко сказал Сысоев. – И это – самая главная война нашей жизни. Если мы ее проиграем – потомки нам не простят. У нас уже почти нет Родины. Еще несколько лет – и все кончено, Россию будет не вернуть. Ее продадут по частям, как нарезанную колбасу. А патриотов поселят в гетто и очень быстро уничтожат как класс…
      – Нужно действовать очень решительно, – перехватил инициативу Олег Андреевич Маслов, когда старый маршал на секунду замолчал, чтобы перевести дыхание. – Если нужно, то применяйте все имеющиеся в вашем распоряжении средства. Случайные жертвы будут оправданы конечной целью. Но наше промедление либо слабодушие ничем нельзя будет оправдать.
      Стародубцев под градом обрушившихся на него слов выпрямился до хруста в позвоночнике и, согласно мигая, торопливо кивал головой:
      – Я понял. Есть. Будет исполнено. Сегодня же ночью мы предпримем штурм. Поляков будет ликвидирован.
      – Мы надеемся на вас и на ваших людей, – величаво кивнул Маслов, ощущая себя диктатором с абсолютной властью. – Медлить нельзя, ибо есть реальная опасность провала. Я же со своей стороны задействую все свои каналы и уже к обеду буду точно знать, какое ведомство взялось проверять Зимянина и кто побывал у него в кабинете. Я думаю, человек этот будет нейтрализован очень быстро.
      Петр Петрович одобрительно кивнул. Маслов понял, что от него ожидали именно таких слов. Он расправил свои круглые плечи и твердо посмотрел в глаза Петру Петровичу и маршалу. Ну что, старички, довольны своим выбором? Хотя на вас, как ни старайся, все равно не угодишь – Олег Андреевич это давно понял. Ладно, дойдем до финала вместе, а там посмотрим, «ху из ху». У нас тоже свои козыри в рукаве имеются.
      – Будем считать, что решение по текущей проблеме принято, – привычно подытожил Петр Петрович.
      Сысоев согласно кивнул. Стародубцев исполнительно вытянулся на своем стуле. Олег Андреевич сунул под мышку портфель, собираясь первым покинуть квартиру. И так засиделись, а дел просто гора. Тут еще эта вводная – когда все успеть?
      – Как здоровье Семена Игнатьевича? – спросил его Петр Петрович, задерживая взглядом.
      Семен Игнатьевич Трофимов, могущественный тесть Маслова и главный вдохновитель заговора, уже с неделю хворал – одолело что-то стариковское – и не мог принимать участия в общих собраниях. Но от зятя требовал едва ли не ежедневных, подробнейших докладов о ходе подготовки – и это была едва ли не самая тяжелая повинность Маслова.
      – Да ничего, поправляется помаленьку, – бодро сказал Олег Андреевич, стараясь, чтобы в его тоне не прозвучало неприязни к старику. – Вчера был у него – весел и почти здоров. Передавал всем поклон.
      – Также передавайте, – сказал, слабо улыбнувшись, Воронин. – Нам его не хватает.
      – Непременно, – улыбнулся и Маслов. – Всего хорошего, товарищи… Кстати, с праздником вас!
      В ответ лишь кисло кивнул Петр Петрович. 1 Мая – праздник всех трудящихся, давно перестал быть тем событием, каким он был раньше, с митингами, речами и пышными демонстрациями. Нынешние власти, продавшиеся капиталу, этот пролетарский праздник не жаловали и даже не объявили нынче выходной день. Так что – какие уж там поздравления?

1 мая, Москва, управление ГРУ

      Перед докладом Роман успел забежать к экспертам, кое-что порасспросить. Естественно, за столь короткий срок они ничего сделать не успели, но наверняка могли сказать, что пули, найденные в трупах и стенах дома, выпущены из автоматов «АС» и пистолета «Гюрза», которые использует для своих тайных операций спецназ. В общем-то, Роман и сам это успел установить еще ночью, но все-таки услыхать подтверждение от опытных баллистиков было делом нелишним.
      Генерал Слепцов ждал его, и майор Дубинин без лишних докладов ввел Романа в кабинет.
      – Вы тоже останьтесь, – сказал ему Слепцов, и майор присел на углу длинного совещательного стола, раскрыл блокнот, приготовил ручку.
      – Вы неплохо поработали, – едва кивнув в ответ на приветствие Романа, перешел сразу к делу генерал. – Мне доложили из компьютерного отдела, что вам удалось снять из компьютера Зимянина значительную часть имевшейся там информации. К тому же вам удалось целиком отсканировать записную книжку Зимянина и более сотни визиток, что, несомненно, поможет следствию. Теперь я хотел бы услышать лично от вас подробный отчет обо всем, что случилось до и во время вашего проникновения в дом Зимянина.
      Роман приступил к докладу и в двадцать минут, не упуская ни одной детали, отчитался о проделанной работе, пропуская сущую мелочь – например, то, что у него побывала Вероника накануне операции или что к дому Зимянина он поехал, в сущности, наобум, поскольку поленился сидеть в машине перед клубом. О Веронике, как о лице сугубо постороннем, вообще упоминать не стоило, а по поводу второго Роман пару раз вскользь отметил, что Люсьен, то бишь гражданин Булавкин, с помощью мобильного телефона все время держал его в курсе своих перемещений, – и у генерала, кажется, не возникло подозрений насчет того, не слишком ли прохладно отнесся капитан Морозов к столь важной операции.
      – Как вы полагаете, нападавшие не могли следить за вами до того, как вы проникли в дом? – немного помолчав, спросил Слепцов.
      – Я думал над этим, – сказал Роман. – И мне кажется, что они не знали о моем присутствии в доме.
      – Почему? – немедленно спросил Слепцов. – Прошу обосновать.
      – Потому что в этом случае они бы поняли – по моему комбинезону, по маске, по манере работать, что я обладаю специфической подготовкой, и в доме они первым делом постарались бы нейтрализовать меня. Они же явно не знали о моем присутствии. Один из них крикнул сообщникам: «В доме чужой», что также говорит о том, что они заранее не знали обо мне. Да и возле моей машины они не появились.
      – Ясно, – кивнул Слепцов. – Остается удивляться, как вам удалось проскользнуть мимо них в дом.
      – Вряд ли я «проскальзывал», – возразил Роман. – Скорее всего, эти люди не вели наблюдение за домом минувшей ночью. Они провели разведку заранее, как это сделал я. И ночью действовали сразу, «с колес».
      – Возможно, и так, – согласился Слепцов. – И что вы думаете по поводу этих ночных гастролеров?
      – Я думаю… – Роман чуть помедлил, словно размышляя, стоит или не стоит говорить то, что он намеревался сказать, – я думаю, что это наши старые знакомые. Вернее, не совсем знакомые, но некоторым образом уже известные нам люди…
      – Что? – поморщился Слепцов. – Если можно, точнее, товарищ капитан. Что за невразумительные аллегории?!
      – Я думаю, товарищ генерал, что это были те же люди, которые напали на дачу банкира неделю назад.
      – Хм, – сморщил нос Слепцов. – Вот как? И откуда же сие наблюдение проистекает, позвольте узнать?
      – Из явной схожести общей картины нападения, – отрубил Роман.
      – Подробнее, прошу вас.
      – Есть. Первое: и там, и здесь действует группа специально обученных людей в составе четырех-пяти человек. Второе: характер нападения и там, и здесь характеризуется высокой согласованностью действий и профессионализмом исполнителей. Третье: баллистики уверены, что спецоружие, примененное этой ночью, было таким же, что и на даче Байкова. Четвертое: Зимянин был у нас на подозрении в связи с похищением яйца Фаберже. Пятое: он являлся нежелательным свидетелем и подлежал ликвидации. Шестое…
      – Довольно, – поднял руку Слепцов, – я вас понял. Все это хорошо, но звучит не слишком убедительно. Я понимаю, что в запасе у вас есть и седьмой, и, наверное, десятый аргумент, но все они являются лишь вашими догадками, не более. Точное количество нападавших, и в первом, и во втором случае, нам неизвестно. Высокая подготовка налетчиков на дом Зимянина лично у меня вызывает сомнение, – сумели же вы уйти от них, будучи безоружным. Что касается спецоружия, то и здесь – явная натяжка. Из Чечни и других горячих точек по нелегальным каналам его доставляют сюда едва ли не эшелонами, и завладеть им может кто угодно, были бы деньги. Зимянин – неугодный свидетель? Пожалуй, это могло бы иметь место. Но у меня вопрос: зачем совершать столь громкое преступление, добывая для него яйцо Фаберже, а затем самим же убивать его? Что-то здесь не сходится, не правда ли?
      – Возможно, явной связи пока не обнаружено, но мне кажется, если провести тщательное расследование… – неуступчиво начал Роман.
      – Естественно, расследование, и самое тщательное, будет проведено, – тут же перебил его Слепцов. – Но для начала надо дождаться результатов сравнительной баллистической, дактилоскопической, патолого-анатомической и прочих экспертиз. Кроме того, над информацией, добытой вами в доме Зимянина, должны поработать наши аналитики и дать свое заключение, что также потребует некоторых временных затрат.
      – Значит, я снова не нужен, – усмехнулся Роман, привычно подавляя разочарование. – Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…
      – Ну, почему, – возразил Слепцов. – Как только начнут поступать первые данные от экспертов, вы будете извещены и по необходимости подключены к основной работе. Так что вам еще работать и работать. А пока поделитесь своими соображениями с майором Дубининым. Он ведет это дело и внимательно выслушает все ваши замечания.
      Генерал кивнул, дав понять, что прием окончен, и опустил голову к бумагам на столе.
      Роман вслед за Дубининым вышел из кабинета, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться. Старый бюрократ. Подготовка налетчиков у него вызывает сомнение! Да побывал бы ты там этой ночью, посмотрел бы я, что бы они от тебя оставили! А, да что говорить. Это бревно не переубедишь. Экспертизы, заключения… Пока всего этого дождешься, может случиться неизвестно что. И кто будет виноват? Да уж точно не генерал Слепцов. Он все делает по правилам, по закону, с него взятки гладки. А крайним, как это не раз бывало, сделают капитана Морозова, мол, не доглядел, не разгадал, не сообщил и проч. Кстати, насчет «не сообщил». Роман на всякий случай не стал докладывать Слепцову о блокнотике со списком интимных знакомых Зимянина. И о записке, найденной в мусорной корзине, тоже. А зачем? Чтобы все это бесплодно пропало в кабинетах аналитиков? Скорее всего, ничего полезного они из этих бумажек не извлекут, но Романа преимущества лишат наверняка. А вот преимущества он как раз терять и не хотел. Как учил его генерал Антонов, если с тобой начальство не согласно, действуй самостоятельно и докажи свою правоту, даже если это будет стоить тебе погон. Именно так Роман и намеревался поступить, а для этого ему необходимо было знать чуть больше, чем знает начальство.
      Он сел за стол, хмуро посмотрел на майора. Дубинин стал помощником Слепцова недавно, и Роман еще не успел составить о нем определенного мнения. Вроде парень не вредный, по крайней мере, зануду-служаку из себя не строил. Хотя если Слепцов подбирал помощника по себе, то лучше держаться от него на расстоянии, по крайней мере, лишнего не говорить и карт своих не раскрывать.
      – Досталось тебе этой ночью? – спросил Дубинин, садясь напротив.
      – Бывало и похуже…
      – Думаешь, это они были на даче банкира?
      – Толку, что я думаю, – огрызнулся Роман.
      – Злишься? Напрасно, – не обиделся Дубинин. – Как раз перед твоим приходом был звоночек сверху. Важный такой звоночек, соображаешь? Приказано было дело Зимянина попридержать, с расследованием не спешить. Мол, есть заботы поважнее. Товарищ генерал – человек казенный, обязан подчиняться.
      – Мог бы сразу сказать, – буркнул Роман.
      – Считай, что сказал, – усмехнулся Дубинин. – А ты выводы сам делай. Чем займешься теперь?
      – Спать домой поеду. Больше я ни на что не годен.
      Дубинин усмехнулся, покачал головой:
      – Начнешь работать по своему плану?
      Роман недоверчиво покосился на него. Чего в душу лезет, выведывает?
      – Я читал твое личное дело, поэтому мне знаком твой «почерк», – пояснил Дубинин. – В принципе я не буду против, если ты начнешь работать самостоятельно.
      Роман удивленно поднял брови.
      – Да, я тоже считаю, что Байкова и Зимянина убили одни и те же люди, – спокойно сказал Дубинин. – Но доказательств маловато, тут товарищ генерал прав. Так что постарайся их найти, и как можно быстрее. Если понадобится срочная помощь – обращайся прямо ко мне. Вот номера моих телефонов. Окажу все возможное содействие. Но палку, конечно, не перегибай. Ты сам знаешь, как Слепцов не любит лишнего шума. Так что действуй аккуратно. Желательно обо всем докладывать мне лично. Ну и… – Дубинин улыбнулся, – береги себя, ты нам нужен живой и невредимый.
      – Хоть кому-то я еще нужен, – проворчал Роман, все-таки приятно удивленный речью Дубинина.
      – Да ладно, работа у нас такая. Ну, все, свободны, товарищ капитан. Надеюсь, вам все ясно?
      – Так точно, товарищ майор.
      – Тогда всего…
      Они обменялись рукопожатиями, и Роман покинул приемную. На ходу он глянул в визитную карточку, накрепко запоминая телефоны. Ну вот, кажется, нашелся и у него союзник. Правда, пока неизвестно, как далеко он готов зайти, поддерживая Романа вопреки воле Слепцова, но хоть выразил сочувствие – и то неплохо.
      План своих первых действий Роман наметил еще ночью, по дороге домой, перечитывая записку из корзины для мусора.
      Из записки следовало, что кто-то, скорее всего сам Зимянин, должен какому-то Родику за какую-то цыпочку какие-то две «ц».
      Сначала Роман подумал, что «цыпочка» – это какой-то субъект мужского пола, с которым Родик свел Зимянина для любовных утех. И в знак благодарности Зимянин должен ему два загадочных «ц».
      Но затем Романа осенило. А уж не яйцо ли Фаберже Зимянин назвал в записке «цыпочкой»? Роман помнил из описания, что внутри яйца находится золотой цыпленок, клюющий зерна из драгоценных камней. Вполне вероятно, что Зимянин, как все гомосексуалисты склонный к игриво-ласковым названиям, имел в виду именно яйцо Фаберже.
      Что из этого следовало? А то, что некто Родик достал для Зимянина это самое яйцо, а за это Зимянин должен Родику два «ц».
      На том, что скрывается под буквой «ц», Роман поначалу застрял, и надолго. И только утром, вскочив на истошный писк будильника, подумал, что «ц», учитывая специфику химического бизнеса Зимянина, означает, вероятно, «цистерну». В самом деле, чего еще можно было требовать от Зимянина, кроме денег? Но деньги были не главной целью налетчиков и тех, кто за ними стоял, это Роман понимал отчетливо. А вот цистерны с кислотой или еще какими-нибудь химикатами вполне могли быть ставкой в этой опасной, кровавой игре.
      Теперь все становилось более-менее ясно. Родик организовал похищение яйца – «цыпочки» и в качестве оплаты затребовал продукцию химкомбината. И, видимо, в изрядных количествах, ибо слово «еще» говорило о том, что Родик уже получил большую часть цистерн. Интересно, сколько тонн кислоты Зимянин заплатил за драгоценное яичко? А ведь по бумагам все должно остаться шито-крыто, чтоб комар носа не подточил. А коль записка-памятка лежала в ведре, то Родик уже получил эти две «ц». И, значит, искать его по следам из химкомбината уже бессмысленно. Остался только номер мобильного телефона в блокнотике. Если же от этого мобильника избавились, то найти Родика почти невозможно. Тем более что Зимянин, как неугодный свидетель, уже устранен.
      Из всего этого следовало, что выходить на Родика – значит, совать голову прямо в пасть льва. Веселенькая перспектива. Хорошо, если все эти выкладки – лишь бурная фантазия, как полагает генерал Слепцов. А если нет? Ни за понюшку табака пропадешь.
      Роман медленно подошел к уличному таксофону, скромно дожидаясь, пока освободится кабинка. Сегодня на нем была одежда в стиле ГТО, как он называл ее в шутку, то есть «Готов к труду и обороне»: просторные джинсы с карманами на бедрах, прочные ботинки на ребристой подошве, легкий свитер, черная кожаная куртка. Волосы он пригладил на прямой манер, часы от Кортье сменил на обычный китайский ширпотреб из киоска. Такой обычный парень с улицы, не то водитель, не то мелкий предприниматель. Никакого эпатажа, пройдешь мимо – не обратишь внимания.
      Кабинка освободилась. Роман зашел внутрь, плотно прикрыл дверцу. Достав заветный блокнотик, раскрыл на страничке, где значилось имя Родик. Кто же ты, Родик, есть такой? В управлении Роман попытался «пробить» этот номер на базовом компьютере, но ничего путного, как и следовало ожидать, из этого не вышло.
      Номер значился за человеком, умершим в прошлом году, и связать концы было невозможно. Понятно лишь было, что человек, пользующийся этим номером, очень печется о том, чтобы оставаться инкогнито.
      Взяв носовым платком трубку, Роман согнутым пальцем потыкал в кнопки циферблата, набирая номер, и, услышав, что линия не занята, начал считать гудки.
      После третьего гудка трубку сняли.
      – Я слушаю, – послышался хрипловатый, старческий, как показалось Роману, голос.
      – Это Родик? – спросил Роман, вслушиваясь в каждый шум в трубке.
      – Кто говорит? – недовольно и чуть испуганно спросили на том конце.
      – Неважно. У меня есть информация о Зимянине. Вас она интересует?
      – Допустим, – сделав долгую паузу, сказал Родик.
      – Давайте встретимся через час в кафе «Весна» у Павелецкого вокзала. Приходите один.
      – Как я вас узнаю? – недовольно посопев, спросил Родик.
      – У меня будет газета «Советский спорт». Я буду сидеть за столиком.
      – Хорошо. Я приду. Через час в кафе «Весна» у Павелецкого вокзала.
      – Именно так. И будьте один, иначе разговор не состоится.
      Роман повесил трубку и вышел из будки, пряча платок в карман. Разговор был краток, вряд ли его успели засечь. Кем бы ни оказался этот Родик, следовало быть как можно более осторожным.

1 мая, Москва, 11.10

      До встречи оставалось пятнадцать минут. Роман зашел в кафе «Весна», сел за стойку, заказал стакан колы. Народу было не очень много, большая часть столиков пустовала. Оно и понятно, время завтрака давно прошло, а до обеда еще добрый час. Так даже лучше, легче вести наблюдение.
      Равнодушно поглядывая по сторонам, Роман принялся намечать подходящий объект. Таковых оказалось двое.
      В глубине зала сидел полный лысоватый мужчина. Перед ним стояла тарелка с грудой чебуреков, и он неторопливо, с удовольствием их поедал, запивая большими глотками кока-колы.
      У окна сидел невзрачный парень лет двадцати трех, тощий, узкоплечий, в брезентовой «репортерской» жилетке поверх толстого свитера. Он взял себе две бутылки пива и две пачки соленого арахиса и только-только начал первую бутылку. Время от времени он поглядывал за окно, точно кого-то поджидая.
      Больше одиноких мужчин в кафе не наблюдалось, да других и не требовалось. Тот, кто придет на встречу, должен сразу обнаружить человека с газетой «Советский спорт», которому, судя по голосу в телефонной трубке, – от двадцати до пятидесяти лет.
      Роман некоторое время оценивал своих кандидатов. Полный мужчина, конечно, подходит больше, ибо сразу видно, что это – серьезный человек и с ним можно разговаривать о серьезных вещах. «Студент», как окрестил Роман парня у окна, выглядит как-то уж больно легковесно. Но у него было важное преимущество перед первым. Тот явно пришел плотно поесть, – а кто, идя на деловую и, возможно, опасную встречу, будет набирать полное блюдо чебуреков? Пиво Студента тоже, правда, не слишком годилось для соответствующего антуража. Тут идеально подошла бы чашечка кофе и сигареты. Такой классический шпионский вариант.
      Но в данном случае сойдет и пиво с орешками. Возможно, благодаря жилетке Студента примут за журналиста, сующего нос куда не следует. К тому же он сидел возле окна, и следить за ним снаружи было гораздо удобнее, чем за толстяком с чебуреками.
      Выбрав Студента, Роман купил в баре точно такую же бутылку пива и неторопливо прошел к окну.
      – Свободно? – спросил он Студента.
      Тот крутнул головой на тонкой шее, согласно мигнул:
      – Да, да, свободно…
      Роман кивнул и уселся за столик. Бутылку с пивом он поставил как бы случайно на середину стола, так, чтобы со стороны могло показаться, будто все три бутылки принадлежат Студенту.
      Из внутреннего кармана он достал газету «Советский спорт» и начал ее неторопливо разворачивать.
      Но, не закончив своего занятия, положил газету – названием вверх – на край стола, между собой и Студентом, и с легкой улыбкой поднялся.
      – Я отлучусь на пару минут, – сказал он. – Если нетрудно, скажите, пожалуйста, что тут занято…
      – Да, да, конечно, – торопливо закивал тот.
      – Благодарю…
      Роман поднялся, вышел из кафе и, описав круг, чтобы Студент, который пялился в окно, его не заметил, сел в свою машину, стоящую метрах в семидесяти от кафе, на противоположной стороне улицы.
      До встречи оставалось пять минут – или около того, учитывая, что точное время не оговаривалось. Роман достал из «бардачка» маленький, но сильный бинокль и навел его на окно кафе, за которым сидел Студент.
      Видимость была отличной. Окно находилось в тени, и Роман разглядел даже свежий прыщ на подбородке Студента, когда тот жадно тянул пиво из бутылки. Острый кадык поршнем ходил вверх-вниз под цыплячьей кожей.
      «Как в последний раз», – пришло в голову Роману.
      Не хотелось думать, что с этим парнем может произойти то же, что и с Люсьеном. Все-таки здесь центр города, довольно многолюдно. До стрельбы дело не дойдет – по крайней мере, пока не выяснится, что хотел сказать Родику человек, назначивший встречу. Ему же интересно, какая информация имеется по поводу убиенного минувшей ночью в собственном доме Зимянина, так что стрелять повременят. Ну, а по ходу событий Роман намеревался вмешаться в ситуацию и тем или иным способом выручить беднягу, который на свою беду оказался не в то время, не в том месте.
      Возле кафе остановился черный пуленепробиваемый джип «Мерседес».
      Роман, сползая вниз и прячась за приборную панель, опустил бинокль и уставился на джип. Машина солидная, интересно, кого она привезла?
      Из «Мерседеса» один за другим вышли трое крепких мужчин и прямиком, не задерживаясь, направились к кафе. Держались они весьма уверенно. Под свободно скроенными пиджаками наверняка имелось оружие.
      У Романа пересохло во рту. Кажется, паренек попал в очень неприятную переделку. Никто из этих троих не подходил под образ одышливого старца, возникший у Романа во время переговоров с Родиком.
      Когда все три крепыша скрылись за дверями кафе, Роман снова направил бинокль на Студента. Того как раз заинтересовала какая-то статья в газете. Он подтянул к себе «Советский спорт» и, склонив над столом голову, увлеченно читал, шевеля губами.
      «Разве тебя не учили, дурашка, что чужое брать нехорошо?» – с невольной жалостью подумал Роман.
      Переводя бинокль то туда, то сюда, Роман следил за действиями вошедшей в кафе троицы.
      Работали они профессионально. Мгновенно вычислив Студента по злосчастной газете, которую тот, ничего не подозревая, невинно почитывал, слегка своротив голову набок, они обступили его с трех сторон, и один из них, обладатель пышных усов, произнес короткую фразу. Пытаясь прочесть по губам, Роман различил только «… за вами…».
      Студент недоуменно посмотрел на стоящего перед ним человека и, наверное, тоже что-то сказал. Роман не видел его лицо, оно было повернуто в сторону зала, но по затылку понял, что Студент сильно растерян.
      Усатый натренированным жестом сунул руку за борт пиджака – у Романа остановилось сердце, – достал какое-то красное удостоверение и показал Студенту.
      Тот протестующе затряс головенкой. Усатый надвинулся на него, говоря при этом что-то очень суровое. Студент закрутил головой еще отчаяннее, оттолкнул от себя газету так, что та слетела на пол, и попытался отодвинуться от стола.
      Двое других тут же подхватили его под руки, легко сорвали со стула и потащили к выходу. Усатый поднял газету, издали властно показал удостоверение бармену, видимо, приказывая никуда не звонить, и поспешил к выходу за своими.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20