Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черный отряд (№1) - Десять поверженных

ModernLib.Net / Фэнтези / Кук Глен Чарльз / Десять поверженных - Чтение (стр. 3)
Автор: Кук Глен Чарльз
Жанр: Фэнтези
Серия: Черный отряд

 

 


Капитан ничего специально не объявлял. Когда мы подошли к казармам, каждый уже знал, что происходит.

Городские Отряды, оказались, как всегда, безалаберны. Ворота городка были открыты, а единственный часовой спал. Мы беспрепятственно проникли внутрь. Капитан начал отдавать приказы.

В городке оставалось пять или шесть тысяч человек. Их офицерам удалось восстановить подобие дисциплины, уговорив людей сдать свое оружие в хранилище. Традиционно капитаны в Берилле доверяют своим людям, держащим в руках оружие, только накануне сражения.

Три взвода двинулись в казармы, убивая людей прямо в постелях.

Оставшийся взвод занял позицию в дальнем конце городка.

Когда Капитан наконец отдал приказ отходить, солнце уже поднялось. Мы поспешили за нашим грузовым обозом. Среди нас не было никого, кому было бы недостаточно того, что мы уже сделали. За нами, конечно, никто не погнался. И никто не пришел, чтобы осадить наш лагерь на Столпе Мук. Что и требовалось доказать.

Элмо и я стояли на самом краешке мыса, наблюдая, как послеполуденное солнце далеко в море играет по краю полосы штормовых туч. Лучи скользили и заполняли наш лагерь своим прохладным потоком, а затем вновь отступали и уходили по воде. Это было красиво, хотя и не особенно красочно. Элмо почти ничего не говорил.

– Тебя что-то мучает, Элмо? Штормовые тучи чуть закрыли солнце, придав воде цвет ржавого железа. Наверное, в Берилле похолодает.

– Думаю, ты сам знаешь, Костоправ.

– Думаю, что знаю, – Бумажная Башня. Вилочные Казармы. Подлое попрание наших святых обязанностей. Как ты думаешь, каков он, север?

– Считаешь, этот черный колдун придет сюда, а?

– Придет, Элмо. Просто он сейчас занят тем, что хочет заставить марионеток плясать под его дудку, – впрочем, как и все остальные, которые пытаются приручить этот безумный город.

– Хм, – потом, – смотри-ка. Небольшое стадо китов ныряло за скалами, торчащими из воды на некотором расстоянии от мыса. Я попытался быть равнодушным и потерпел неудачу. Животные были просто величественны, плавно двигаясь в стального цвета море.

Мы присели спиной к маяку. Казалось, мы разглядываем мир, не тронутый грязной рукой Человека. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы нас вообще не было.

– Там корабль, – сказал Элмо. Я не видел его, пока парус не поймал огненный свет вечернего солнца, превратившись в оранжевый треугольник с золотыми кромками. Корабль раскачивался вместе со вздымающимися и опускающимися волнами.

– Прибрежный. Наверное, двадцатитонник.

– Такой большой?

– Для прибрежного судна. Морские суда доходят иногда до восьмидесяти тонн.

Время текло, бессмысленное и дурное. Мы наблюдали за кораблем и китами.

Я начал фантазировать. В сотый раз я пытался представить себе новую землю, опираясь на рассказы торговцев, услышанные из вторых рук. Скорее всего, мы направляемся в Опал. Они говорили, что Опал – это отражение Берилла, хотя город и моложе…

– Этот дурак сейчас высадится на скалы. Я очнулся. Корабль был совсем близок к опасности. Всего сотня ярдов отделяла его от крушения, когда судно изменило наконец свой прежний курс на более безопасный.

– Хоть что-то оживило сегодняшний день, – я огляделся.

– Ты, наверное, в первый раз говоришь что-то без сарказма. Мне от этого даже не по себе, Костоправ.

– Это помогает мне оставаться в здравом уме, дружище.

– Не бесспорно, Костоправ, не бесспорно. Я вернулся к своим мыслям о завтрашнем дне. Это лучше, чем смотреть назад. Но будущее отказывалось сбросить свою маску.

– Он идет сюда, – сказал Элмо.

– Что? О! – корабль переваливался на зыби, едва удерживая курс. Его кивающий нос был направлен к берегу под нашим лагерем.

– Может, сказать Капитану?

– Думаю, он знает. Наши люди на маяке.

– Да.

– Поглядывай, если еще что-нибудь случится. Шторм переместился на запад. Горизонт потемнел, казалось, что некая мрачная тень накрыла участок моря. Холодное серое море. Неожиданно мне стало страшно при мысли, что мне придется пересечь его.

Глава 6

Корабль принес известия от контрабандистов – друзей Том-Тома и Одноглазого. После этих известий Одноглазый стал еще более суровым и угрюмым. Настроение его испортилось, как никогда. Он даже стал избегать перебранок с Гоблином, которые стали его второй профессией. Смерть Том-Тома была для него тяжелым ударом, и мысли об этом до сих пор его не отпускали.

Он упорно не желал рассказывать нам, о чем поведали его друзья.

С Капитаном дело обстояло чуть получше. Настроение его было просто мерзким. Мне кажется, он одновременно и стремился и питал опасение к новой земле. Наша новая работа означала для Гвардии вознаграждение. Все наши старые грехи можно оставить позади. Насколько он мог догадываться о службе, на которую мы поступили, все это было именно так. Капитан подозревал, что Старшина был прав, когда говорил о северной империи.

День, последовавший за визитом контрабандистов, принес холодные северные ветры. И уже вечером к берегам мыса жался туман. Сразу после наступления ночи из тумана выскользнула лодка и ткнулась в берег. Прибыл посланник.

Мы собрали свои вещи и начали покидать лагерь, в котором оставались теперь те, кто убежал из города вслед за нами. Животные и снаряжение, принадлежавшие нам, будут им наградой за верность и дружбу. Я провел грустный и тихий час с женщиной, для которой значил даже больше, чем подозревал. Мы не проливали слез и не лгали друг другу в этот час. Я оставил ей воспоминания и большую часть своего жалкого состояния. Она оставила мне комок в горле и чувство потери, которое невозможно до конца измерить.

– Ну, Костоправ, – бормотал я, спускаясь к берегу, – с тобой уже случалось такое. Ты забудешь ее еще до того, как окажешься в Опале.

Полдюжины лодок стояли, вытащенные на берег. Когда очередная лодка заполнялась, матросы-северяне сталкивали ее в полосу прибоя. Гребцы налегали на весла, толкая лодку сквозь накатывающую волну, и через несколько секунд они исчезали в тумане. Часть лодок заняли снаряжением и личными вещами.

Матрос, который говорил на языке Берилла, рассказал мне, что на борту черного корабля огромное количество свободного места. Посланник оставил в Берилле свои войска, чтобы охранять нового марионеточного Старшину, состоявшего в дальнем родстве с человеком, которому служили мы.

– Надеюсь; им будет легче, чем нам, – сказал я и отошел к остальным.

Посланник обменял своих людей на нас. Я подозревал, что нас тоже будут использовать и что мы идем к чему-то даже более мрачному, чем могли себе представить.

Пока ждали погрузки, я несколько раз слышал какое-то отдаленное завывание. Сначала я подумал, что так поет Столп. Но воздух был неподвижен.

А когда подошел к лодкам, все сомнения рассеялись. По телу у меня поползли мурашки.

Наш интендант. Капитан, Лейтенант, Немой, Гоблин и Одноглазый протянули до последней лодки.

– Я не поеду, – объявил Одноглазый, когда боцман махнул нам рукой, чтобы залезали в лодку.

– Залезай! – сказал ему Капитан. Его голос был ласков. Это означало, что он опасен.

– Я ухожу в отставку. Собираюсь на юг. Меня долго не было, наверное, уже забыли.

Капитан ткнул пальцем в Лейтенанта, Немого, Гоблина и меня, затем показал в сторону лодки. Одноглазый забушевал.

– Да я превращу вас всех в страусов… – рука Немого закрыла ему рот.

Мы поволокли его к лодке. Он извивался, как змея над огнем. – Ты остаешься со своей семьей, – мягко сказал Капитан.

– По счету три… – взвизгнул Гоблин и быстро отсчитал.

Маленький черный человек спланировал в лодку, вращаясь в полете. Он перекатился через планшир, изрыгая проклятья и брызгая слюной. Мы засмеялись, увидев, что он проявляет что-то вроде воинственности. Гоблин получил удар, который буквально пригвоздил его к банке.

Матросы разняли нас. Когда весла ударили по воде, Одноглазый утих. У него был вид человека, отправляющегося на виселицу.

Смутно вырисовывалась галера. Неясные очертания ее корпуса были немного темнее окружающей нас темноты. Я услышал глухие голоса моряков, скрип шпангоутов, звуки движущегося такелажа. И только через некоторое время мои глаза подтвердили это. Наша лодка причалила носом к трапу. Опять раздался вой.

Одноглазый пытался броситься в воду. Мы удержали его. Подошвой сапога Капитан ударил его по заду.

– У тебя был шанс попробовать отговорить нас от всего этого. Ты не стал. Теперь получай то же, что и остальные.

Одноглазый неловко карабкался по трапу вслед за Лейтенантом. Человек, потерявший надежду. Человек, оставивший мертвого брата, а теперь силой принужденный к общению с убийцей, с которым он, к тому же, бессилен рассчитаться.

Наших людей обнаружили на главной палубе, они устроились среди куч корабельной оснастки. Увидев нас, сержанты стали пробираться в нашу сторону.

Появился посланник. Я уставился на него. Впервые он показался перед нами стоящим на ногах. Он был просто коротышкой. В какой-то момент я подумал, а мужчина ли он на самом деле. Интонации его голоса часто предполагали обратное.

Он смотрел на нас таким внимательным взглядом, как будто мог увидеть, что творится в наших душах. Один из его офицеров попросил Капитана получше разместить людей на палубе, где уже было довольно тесно. Экипаж занимал каюты в средней части корабля. Внизу стали просыпаться гребцы, и послышался невнятный шум голосов, лязганье и грохот.

Посланник осмотрел нас всех. Он шея вдоль строя и останавливался перед каждым солдатом, прикалывая ему на грудь маленькую копию того изображения, которое было у него на парусе. Процедура длилась долго. Корабль уже двинулся в путь, а он еще не закончил.

Чем ближе подходил посланник, тем больше Одноглазый трясся. Он чуть не упал в обморок, когда тот прикалывал ему эмблему. Я был сбит с толку. Откуда такое волнение?

Я нервничал, когда настал мой черед, но не боялся. Я взглянул на эмблему, когда изящные руки в перчатках прикрепляли ее мне на куртку. Череп в серебряном круге, на черном янтаре. Красиво сделано. Дорогая и мрачная драгоценность. Если бы Одноглазый не выглядел таким загнанным, я бы подумал, что он размышляет о том, как бы повыгоднее заложить эту вещь.

Эмблемка смутно показалась мне знакомой. Когда я видел ее на парусе, я принимал все это за показуху и не обращал внимания. Но не читал ли я где-нибудь или, может, слышал о подобной печати?

– Добро пожаловать на службу Леди, доктор, – сказал посланник.

Смущал тон его голоса. Он всегда был не таким, какого ожидаешь. На этот раз он был живым, музыкальным. Таким голосом говорит молодая женщина, когда хочет переложить свои проблемы на плечи кого-то другого.

Леди? Где же я сталкивался с этим словом, употребляемым именно так, с акцентом? Как будто это имя богини. Какая-то темная легенда древних времен…

Вой злобы, боли и отчаяния наполнил корабль. Вздрогнув, я вышел из строя и подошел к краю вентиляционного люка.

Оборотень был в большой железной клетке, стоявшей у основания мачты.

Клетка находилась в тени, и превращения движущейся по клетке бестии казались неуловимыми. В какой-то момент это была мускулистая женщина примерно лет тридцати, но уже несколько секунд спустя она принимала вид черного леопарда, который, стоя на задних лапах, царапал когтями металл решетки. Я вспомнил, как посланник сказал, что может использовать монстра.

Я стоял лицом к послу. И тут я вспомнил. Как будто какой-то дьявольский молот вогнал ледяные шипы в самую глубину моей души. Теперь я знал, почему Одноглазый не хочет идти за море. Древнее зло севера…

– Я думал, вы умерли триста лет назад. Посол засмеялся.

– Ты недостаточно хорошо знаешь историю. Мы ведь остались целы. Нас просто заковали и похоронили живыми, – в его смехе были истерические нотки.

– Закованы, похоронены и вдруг освобождены одним идиотом по имени Боцман, Костоправ.

Я рухнул на палубу рядом с Одноглазым, который сидел, закрыв лицо руками.

Посланник, этот ужас, который в старых летописях назывался Ловцом Душ, смеялся, как безумец. Дьявол похуже, чем дюжина оборотней. На лицах его экипажа я увидел раболепный страх. Хорошая шутка, записать Черную Гвардию на службу злу. Взять огромный город, склонив к измене кучку негодяев. Действительно, потрясающий анекдот. Капитан присел рядом со мной.

– Расскажи-ка мне, Костоправ. И я рассказал ему о Власти, о Властителе и его Леди. Они создали империю зла, не имеющую себе равных в Аду. Я рассказал ему о Десяти, Которые Были Повержены (одним из них и был Ловец Душ), десяти великих колдунах, почти полубогах. Властитель преодолел их силу и заставил служить себе. Я рассказал ему о Белой Розе, женщине-генерале, которая свергла Власть, но ее силы не хватило, чтобы уничтожить Властителя, его Леди и Десятерых. Она похоронила их в кургане, защищенном волшебством, где-то к северу от моря.

– А теперь, похоже, они возвращены к жизни, – сказал я, – они правят северной империей. Том-Том и Одноглазый подозревали… Мы записаны к ним на службу.

– Поверженные, – тихо проговорил Капитан, – почти как эта бестия.

Тварь завопила и бросилась на прутья своей клетки. Из тумана донесся смех Ловца Душ.

– Поверженные, – согласился я, – сравнение не слишком приятное.

Я дрожал все сильнее и сильнее номере того, как старинные описания всплывали в моей памяти.

Капитан вздохнул и уставился в туман, в сторону новой земли.

Одноглазый ненавидящим взглядом таращился на тварь в клетке. Я попытался отвлечь его. Он оттолкнул меня.

– Не сейчас, Костоправ. Мне надо понять.

– Что?

– Это не тот, что убил Том-Тома. У него нет шрамов от нашего оружия.

Я медленно повернулся, изучающе посмотрев на посланника. Он опять засмеялся, глядя в нашу сторону.

Одноглазый так и не понял. А я так и не рассказал ему. У нас и без того достаточно проблем.

Часть II

Ворон

Глава 1

– Переход из Берилла подтверждает мое мнение, – Одноглазый ворчал, склонившись над оловянной пивной кружкой. – Черная Гвардия не переносит воды. Эй, девка! Еще эля! – он помахал своей кружкой. В другом случае девушка все равно его бы не поняла. Он отказывался учить язык северян.

– Ты пьян, – я посмотрел вокруг. – Какая наблюдательность. Как вы считаете, джентльмены? Костоправ, наш почитаемый мастер изящных искусств и медицины, только что проявил удивительную проницательность, обнаружив, что я пьян.

Он перемежал свои слова отрыжкой и нечленораздельными звуками.

Одноглазый посмотрел на свою аудиторию с той величественной важностью которую можно изобразить только будучи пьяным.

Девушка принесла еще один кувшин и бутылку для Немого. Он тоже был уже готов принять еще одну порцию хмельного. Он пил кислое берилльское вино, как нельзя лучше подходившее к характеру Немого. Все наши деньги сменили хозяев. Нас было семеро. Мы сидели, понурив головы. Здесь было полно матросов. Мы были иноземцами, чужаками, людьми того сорта, которых всегда выбирают жертвой, когда начинается пьяная схватка. Все мы, за исключением Одноглазого, предпочитали поберечь свои силы, если нам не платили за драку.

В дверях появилась отвратительная морда Ростовщика. Его маленькие, блестящие, похожие на пуговицы глаза сощурились. Он уставился на нас.

Ростовщик. Он получил это имя потому, что вымогает деньги и у Гвардии.

Оно ему не нравится, но он говорит, что ничего нет хуже той клички, которую повесили на него родственники: Сахарная Свекла.

– Эй! Это же Сахарная Свекла! – заорал Одноглазый. – Подходи сюда.

Сахарная Крошка. Одноглазый платит. Он слишком пьян, чтобы придумать что-нибудь получше.

Он действительно был пьян. А будучи трезвым, Одноглазый жмется сильнее сыромятного ремня на шее.

Ростовщик вздрогнул, воровато оглядевшись. Была у него такая привычка…

– Вы нужны Капитану, ребята. Мы переглянулись. Одноглазый успокоился.

В последнее время мы мало виделись с Капитаном. Он все время околачивался вместе с разными шишками из Имперской Армии.

Элмо и Лейтенант встали. Я тоже встал и посмотрел на Ростовщика.

Хозяин взревел. Девчонка-служанка мотнулась к двери, перекрыв ее.

Огромный, похожий на быка мужик с грохотом выдвинулся из задней комнаты. В обеих руках у него было по громадной сучковатой дубине. Он выглядел смущенным.

Одноглазый зарычал. Остальные из нашей компании тоже поднялись, готовые ко всему.

Матросы, почувствовав запах драки, стали расходиться по разные стороны.

В основном против нас.

– Какого черта тут происходит? – заорал я.

– Извините, сэр, – сказала девчонка, стоявшая в дверях, – ваши друзья не оплатили последний заказ, – она зло взглянула на своего хозяина.

– Черта с два.

По правилам заведения, оплата производилась сразу же. Я взглянул на Лейтенанта. Он согласился. Посмотрев на хозяина, я просто почувствовал его жадность. Он посчитал, что мы достаточно уже пьяны чтобы заплатить дважды.

– Одноглазый, ты разворошил эту воровскую пещеру. Ты и поставишь их на место.

Еще не дав ему закончить, Одноглазый заверещал как свинья, встретившаяся с мясником.

Четырехрукий отвратительный комок величиной с шимпанзе с треском вырвался из-под нашего стола. Он атаковал девчонку в дверях, оставив у нее на ляжке следы от клыков. Затем он вскарабкался на эту гору мускулов с дубинами. Мужик еще. не успел понять, в чем дело, а у него уже из дюжины мест текла кровь.

Чашка с фруктами на столе, стоявшем в центре комнаты, превратилась в черный туман. Появившись вновь секунду спустя, он кишела ядовитыми змеями, которые выползали через край.

У хозяина отвалилась челюсть. Из открытого рта полезли жуки-скарабеи.

Под шумок мы выбрались оттуда. Несколько кварталов Одноглазый подвывал и хихикал.

Капитан вытаращился на нас. Мы стояли у него перед столом, держась друг за друга. Одноглазого все еще сотрясали приступы мерзкого хохота. Даже Лейтенант не смог сделать строгое лицо.

– Они пьяны, – сказал ему Капитан.

– Мы пьяны, – согласился Одноглазый. – Мы наверное, несомненно, непременно пьяны. Лейтенант ткнул ему в почку.

– Садитесь. Постарайтесь держаться в рамках, пока вы здесь.

Здесь было шикарным местом, неизмеримо более высоким по ранжиру, чем наш последний порт захода. Здесь даже проститутки были с титулами. Зеленые насаждения и хитрости ландшафта делили сады на довольно изолированные друг от друга части. Здесь были пруды, беседки с видом на море, каменные дорожки для прогулок, а воздух был наполнен потрясающим ароматом цветов. – Слегка дороговато для нас, – заметил я.

– Что за событие? – спросил Лейтенант. Остальные усаживались.

Капитан восседал за огромным каменным столом. Вокруг него могли бы разместиться, наверное, человек двадцать.

– Мы гости. И ведите себя как гости, – он поиграл эмблемой, висящей на груди, которая показывала, что он находится под покровительством Ловца душ. У нас у всех были такие же, но мы редко носили их. Своим жестом Капитан предлагал нам исправить чту оплошность.

– Мы гости Поверженных? – спросил я. Мне было трудно бороться с действием выпитого эля. Да это надо записать в Анналы.

– Нет. Эмблемы – на благо этого дома, – он развел руками. – Каждый, кто носит эмблему, объявляет свою принадлежность к силам того или иного из Поверженных. Я видел уже нескольких. Плакальщик, Ночная Ящерица, Несущий Шторм, Хромой.

– Наш хозяин хочет записаться в Гвардию.

– Он хочет вступить в Черную Гвардию? – спросил Одноглазый. – Да он ненормальный. За последние несколько лет никто не был записан в ряды Гвардии.

Капитан пожал плечами и улыбнулся.

– Однажды, давным-давно один колдун поступил так же.

– И с тех самых пор об этом жалеет, – проворчал Одноглазый.

– Почему он еще здесь? – спросил я.

Одноглазый не ответил. Никто просто так не покидает Гвардию, разве только вперед ногами. Своя компания это дом.

– Ну и как он? – спросил Лейтенант. Капитан прикрыл глаза.

– Необычен. Он может быть полезен. Он мне нравится. Но судите сами. Он здесь, – Капитан махнул рукой в сторону человека, осматривающего сады. Он был одет в залатанные лохмотья серого цвета. До вольно высок, худощав, смугл. В нем была какая-то мрачная красота. Я прикинул, что ему где-то под тридцать. В нем было что-то неприятное…

Впрочем, нет. Приглядевшись, можно было заметить в его облике что-то поразительное. Какое-то напряжение при внешнем отсутствии экспрессии. Сады пугали его.

Люди посмотрели и сморщили свои носы. Они не видели человека, они видели только тряпки. Напрасно нас пропустили внутрь. Теперь это были просто тряпичники.

Величественно экипированный слуга пошел показать ему вход, который он сам непременно перепутал бы.

Человек прошел к нам, минуя слугу, как будто того вообще не существовало. В его движениях была какая-то отрывистость и напряженность.

Это давало повод предположить, что он еще не оправился после недавних ран.

– Капитан?

– Добрый день, садитесь.

Тучный генерал отвалился от целого выводка высших офицеров, стоявших в обществе молодой стройной женщины. Он сделал несколько шагов в нашу сторону, но остановился. Ему не терпелось выказать свое предубеждение по отношению к нам.

Я узнал его. Лорд Джалена. Он забрался так высоко, как только можно, если ты не один из Десяти, Которые Были Повержены. Его лицо покраснело, и он тяжело дышал. Если Капитан и заметил его, то сделал вид прямо противоположный.

– Джентльмены, это… Ворон. Он хочет присоединиться к нам. Это не настоящее имя. Но неважно. Вы все тоже соврали. Представьтесь все и задавайте вопросы.

Что-то странное было в этом Вороне. Мы его гости. Наверное. Манерами он не походил на уличного нищего, хотя выглядел таким потрепанным, что хуже некуда.

Подошел Лорд Джалена. Его дыхание почти перешло в хрип. Хотел бы я заставить таких свиней, как он, испытать хотя бы половину того, на что они обрекают свои войска. Он хмуро посмотрел на Капитана – Сэр, – сказал он между двумя хрипами – ваши связи таковы, что вас мы не можем не принимать во внимание но… Сады – для изысканного общества. Так повелось двести лет назад Мы не допустим…

Капитан изобразил шутливую улыбку – Я гость, милорд, – ответил он коротко – Если вам не нравится мое общество, пожалуйтесь моему хозяину, – и он показал на Ворона. Джалена обернулся.

– Сэр… – глаза и рот у него округлились. – Ты! Ворон смотрел на Джалену. Ни один мускул не дрогнул у него на лице. Краска покинула физиономию толстяка. Он почти с мольбой взглянул в сторону своей компании.

Потом опять посмотрел на Ворона. повернулся к Капитану. Его рот двигался, но ни слова не вылетало из него.

Капитан подошел к Ворону Ворон принял эмблему Ловца Душ. Он прикрепил ее у себя на груди Джалена побледнел еще больше Он отошел назад – Похоже он тебя знает – сказал Капитан – Он думает что я умер Джалена вернулся к своей компании Он бессвязно бормотал что-то и показывал пальцем Люди с бледными лицами смотрели в нашу сторону Произошел короткий спор, затем все они покинули сад. Ворон ничего не объяснил. Вместо этого он заявил – Может, перейдем к делу?

– Потрудись объяснить, что это значит Я имею в виду то, что сейчас произошло, – голос Капитана приобрел опасную мягкость.

– Нет.

– Подумай хорошенько. Твое присутствие может оказаться опасным для всей Гвардии.

– Нет. Это личные проблемы. Они не будут вас беспокоить.

Капитан подумал. Он не из тех, кто лезет в прошлое человека. Без причины. Но Капитан решил, что причина есть.

– Как ты можешь сделать так, чтобы они нас не беспокоили? Совершенно ясно, что ты что-то значишь для Лорда Джалены.

– Не для него. Для его друзей. Это старая история. Я устрою все это, прежде чем присоединиться к вам. Пять человек должны умереть, чтобы эта история завершилась.

Это казалось очень интересным. О, запах тайны и темных делишек, надувательство и месть. То, что надо для хорошей байки.

– Я – Костоправ. Какие-то особые причины, чтобы скрывать эту историю?

Ворон повернулся ко мне, без сомнения, с полным самообладанием.

– Это личное. Она стара и позорна. Я не хочу об этом говорить.

– В таком случае, я не могу голосовать за то, чтобы его приняли, сказал Одноглазый.

По каменной дорожке спустились двое мужчин и женщина; они остановились, оглядывая то место, где только что была компания Лорда Джалены. Опоздавшие?

Они были удивлены. Я наблюдал, как они это обсуждают.

Элмо голосовал как и Одноглазый. Лейтенант тоже.

– Костоправ? – спросил Капитан. Я проголосовал за. Я учуял тайну и не хотел, чтобы она уплыла.

– Кое-что я знаю, – сказал Капитан Ворону, – поэтому я голосую вместе с Одноглазым. Во имя Гвардии. Я хотел бы, чтобы ты был с нами. Но…

Устрой свои дела до нашего отхода.

Опоздавшие направились к нам. Хотя они и шли, задрав носы, но явно с намерением узнать что-нибудь о своих друзьях.

– Когда вы уходите? – спросил Ворон. – Сколько у меня времени?

– Завтра. На рассвете.

– Что? – спросил я.

– Постойте, – сказал Одноглазый, – как это? Даже Лейтенант, который никогда не задавал вопросов, сказал:

– Мы полагали, что у нас есть пара недель, – он нашел себе подругу, впервые с тех пор, как я его знаю.

Капитан пожал плечами.

– Мы понадобились им на севере. Хромой потерял крепость. Ее захватил повстанец по имени Кочерга. Опоздавшие подошли. Мужчина задал вопрос:

– Что стало с собранием в гроте Камелия? Голос у него был какой-то жалобный и гнусавый. Мои кулаки сжимались. От него отдавало таким высокомерием и презрением, какого я не встречал с тех пор, как вступил в Черную Гвардию. В Берилле люди никогда не говорили таким тоном.

Здесь, в Опале, не знают Черную Гвардию, сказал я себе. Пока не знают.

Этот голос произвел на Ворона такое же впечатление, какое бывает от удара доской по затылку. Он замер. На какое-то мгновение выражение его глаз стало просто ледяным. Затем уголки губ тронула улыбка. Такой злой улыбки я в жизни еще не видел.

– Я знаю, почему у Джалены начался приступ расстройства желудка, прошептал Капитан.

Мы неподвижно сидели, прикованные надвигающейся угрозой смертельной развязки. Ворон поднимался, медленно разворачиваясь. Эти трое увидели его лицо.

Жалобный голос стал задыхаться. Его спутник затрясся. Женщина открыла рот. Оттуда не вылетело ни звука…

Я не знаю, откуда у Ворона появился нож. Он двигался так быстро, что трудно было уследить. Из перерезанного горла жалобного голоса хлынула кровь.

Его приятеля сталь достала в сердце. А Ворон уже сжимал левой рукой горло женщины.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала она. Женщина не ожидала прощения.

Ворон сжал горло еще сильнее и поставил ее на колени. Ее лицо побагровело, раздулось. Язык вывалился изо рта. Она схватила Ворона за запястье, содрогаясь всем телом. Он поднял ее и смотрел в глаза до тех пор, пока они не закатились и женщина не осела. Она еще раз содрогнулась. Умерла.

Ворон отдернул руку. Он уставился на эти негнущиеся дрожащие клещи.

Лицо его было мертвенно бледным. Он сдался охватившей его дрожи.

– Костоправ! – дернулся Капитан. – Ты что, не претендуешь больше на звание врача?

– Да. Иду.

Люди отреагировали на происшедшее. Весь сад наблюдал. Я осмотрел жалобный голос. Мертв, как камень. Как и его дружок. Я повернулся к женщине.

Ворон опустился на колени. Он держал ее левую руку. В глазах его стояли слезы. Он снял золотое обручальное кольцо и положил в карман. Больше он ничего не взял, хотя у женщины драгоценностей было на целое состояние.

Я поймал его пристальный взгляд. В его глазах опять был лед.

– Я не хочу показаться трусом, – тихо сказал Одноглазый, – но почему бы нам не смотаться наконец отсюда?

– Мысль неплоха, – сказал Элмо и двинул вперед, реализуя ее.

– Давайте, шевелитесь! – прикрикнул Капитан. Он взял Ворона за руку.

Я потащился следом.

– Я улажу свои дела до заката, – сказал Ворон. Капитан посмотрел назад.

– Да-а, – это было все, что он сказал. И я думал так же. Но мы выйдем из Опала без него.

В эту ночь Капитан получил несколько отвратительных посланий.

– Эти трое, должно быть, только часть компании, – больше он ничего не сказал.

– У них были эмблемы Хромого, – сказал я, – и вообще, в чем тут дело? Кто он такой, этот Ворон?

– Тот, кто не поладил с Хромым. С кем поступили нехорошо и оставили умирать.

– А о женщине он что-нибудь рассказывал? Капитан пожал плечами. Я понял это как нет.

– Бьюсь об заклад, она была его женой. Может, она предала его.

Такого рода вещи общеупотребимы здесь. Конспирация, наемные убийцы и открытые грабежи. Все прелести упадка и морального разложения. Леди ничью активность не подавляет полностью. Наверное, эти игры ее забавляют.

Продвигаясь на север, мы приближались к центру империи. С каждым днем все, что мы видели вокруг, становилось более суровым. Поселения были все более мрачными, угрюмыми и замкнутыми. Там просто не было веселых земель.

Даже несмотря на время года.

И вот наступил день, когда мы подошли к самому сердцу империи, Башне Амулет. Ее построила Леди после своего воскрешения. Нас сопровождали сурового вида кавалеристы. Мы были от Башни не ближе, чем в трех милях. Но даже отсюда ее силуэт маячил над горизонтом. Это был массивный куб из темного камня по крайней мере в пятьсот футов высотой.

Я рассматривал ее весь день. Какова наша хозяйка? Увижу ли я ее когда-нибудь? Она меня заинтриговала. В тот вечер я попытался охарактеризовать ее, взяв листок бумаги. Но все это вылилось лишь в романтическую фантазию.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19