Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Смерть в Панама-сити

ModernLib.Net / Классические детективы / Кокс Джордж Х. / Смерть в Панама-сити - Чтение (стр. 3)
Автор: Кокс Джордж Х.
Жанр: Классические детективы

 

 


– Меня зовут Джим Рассел, – представился он. – Мистер Дарроу ушел несколько минут назад. Он не был уверен в том, что вернется.

В первый раз она по-настоящему взглянула на него и увидела, что к ней вежливо склонился чтобы компенсировать разницу в пять – шесть дюймов роста молодой человек в чуть помятом, но хорошо сшитом костюме. Грубоватое лицо его можно было назвать скорее мужественным, чем симпатичным. Оценив выражение лица и открытость взгляда, она поняла, что он говорит правду, и сразу почувствовала себя так неловко, что краска залила щеки. Это сделало её ещё симпатичнее. В замешательстве она махнула рукой и тихо произнесла:

– О, простите меня. Я просто полагала…я думала…

– Конечно-конечно, – поспешил Рассел. – Не хотите ли подождать? – спросил он с надеждой.

– Нет. Благодарю вас.

Подхватив сумку, она направилась назад. Девушка старалась улыбнуться, но смущение ещё владело ею и она пыталась избегать его взгляда, когда взялась за дверную ручку.

Рассел опередил её, не желая отпускать. Дверь почему-то никак не открывалась, и использовав взаимное замешательство, он успел-таки спросить, не остановилась ли она в отеле «Эль Панама» и не прилетела ли сюда самолетом, на что девушка ответила, что она остановилась в отеле «Эль Панама», но прибыла сегодня утром пароходом через Кристобаль. Затем дверь каким-то образом все-таки открылась и она поспешила вниз по лестнице.

Последовав за ней несколько минут спустя, Рассел продолжал довольно улыбаться, продолжая испытывать прекрасное внутреннее возбуждение. Ведь если она остановилась в отеле «Эль Панама», значит они снова встретятся.

4

Рассел вернулся в отель уже около пяти и первым делом спросил у стойки, в каком номере остановилась Клер Тремен. Услышав, что в 306, он временно удовольствовался этой информацией.

Чувство приличия удержало его от немедленного звонка, но если он случайно столкнется с ней в холле или во дворике, то обязательно что-нибудь придумает. И вот сначала он обследовал дворик, небрежно прогуливаясь и тщательно осматривая все уголки. Потом перешел в коктейль-холл, где за эллиптической стойкой бара сидели с полдюжины мужчин, двое в пиджаках, что выдавало приезжих, остальные в спортивных рубашках. Некоторые из столиков тоже были заняты, и все тщательно рассчитавший Рассел занял маленький столик у стены, поставив стул так, чтобы видеть холл отеля.

Сняв пиджак, повесил его на спинку стула. Потом заказал виски с водой, достал сигареты, откинулся назад и стал потягивать свою выпивку, кося одним глазом на стеклянные двери в дальнем конце холла и обдумывая все события, произошедшие после полудня. У него была масса времени. Если подождать достаточно долго, Клер может зайти сюда на коктейль.

Когда он полез в карман за спичками, пальцы наткнулись на коробочки с сувенирами, которые всучил Дарроу. Снова вспомнив виденную им сцену, Джим подумал о медали со святым Христофором и о маленьком сыне Дарроу в Нью-Йорке и опять испытал чувство стыда, ощутив, насколько был неправ в своей оценке этого человека, и как упрямо придерживался своего первоначального мнения, что в натуре Дарроу нет места состраданию или чувствительности.

Но теперь он понял причину своей ошибки. Он всегда отдавал Дарроу первенство, даже несмотря на то, что сам был старше чином. Дарроу всегда казался сильнее, может быть потому, что его энергия никогда не растрачивалась на посторонние размышления или мысли о мнении окружающих. То, что Дарроу может как-то попасть в беду, следовало и из его слов, и из событий, свидетелем которых был Рассел. Но все это были дела Дарроу, а не его; он всегда стремился вести себя просто, честно и законно.

Поняв это, он почувствовал облегчение, но когда заказал себе вторую порцию, мысли вернулись к Клер Тремен и он задумался над тем, как Дарроу мог задолжать её отцу десять тысяч долларов. За что?

Все ещё размышляя об этом, Джим вдруг увидел её. Клер свернула за угол к лифтам и он вскочил, бросив и пиджак, и недопитый виски, торопясь на перехват.

Но чуть-чуть опоздал. Двери обоих лифтов захлопнулись перед его носом и пришлось ждать, пока хоть одна из кабинок вернется. А поднявшись на третий этаж, он нерешительно поплелся вдоль коридора, напряженно размышляя, какой придумать предлог, когда Клер откроет дверь.

Постучал три раза, прежде чем смирился с мыслью, что она вошла не к себе, повернул обратно и вызвал лифт. Перед ним остановилась не та кабинка, в которой он ехал, и он спросил мальчика-лифтера о девушке.

– Симпатичная, темноволосая, в ситцевом платье…

– Да, сэр, она вышла на пятом.

Рассел упрямо поднялся на пятый этаж, не испытывая однако большой надежды. Нерешительно повернул направо. Почти решив возвращаться, вдруг прямо перед собой заметил приоткрытую дверь и услышал голоса за ней и её смех.

Да, она стояла спиной к нему, что-то весело рассказывая симпатичной хорошо одетой женщине лет пятидесяти и высокому мужчине в очках примерно того же возраста.

Так как женщина его заметила, Рассел двинулся прочь, смирившись со своим временным поражением и не испытывая желания объясняться при посторонних. Он прошел до конца галереи и поднялся на этаж к себе в номер, бормоча что-то под нос рассеянно достал ключ и отпер дверь. Уже закрыв её за собой, вспомнил, что не вернулся в бар за пиджаком и виски. Сделал шаг назад и остановился, почувствовав – что-то не так.

Чемодан, который он убрал в шкаф, стоял открытый на черном кофейном столике. Ящики стола выдвинуты и его вещи высыпаны на крышку стола. Пока он стоял в нерешительности, чувствуя, как закипает раздражение, из-за стеклянной матовой перегородки появились двое мужчин.

Секунду или две они стояли молча и неподвижно, разглядывая друг друга, и тут Рассел понял, что видел эту пару прежде. Один из них был темнокожий и плотный, с круглым жестким лицом, лишенным всякого выражения; другой – повыше, худощавый, с гладкими черными волосами, густыми бровями и в очках с солнцезащитными стеклами, не темными, а чуть затененными.

Оба они стояли возле бара в «Перешейке», когда подошедший официант что-то шепнул Дарроу. Хоть Рассел и не обратил тогда внимания, он знал, что эти двое с Дарроу довольно долго говорили. Теперь, пока он вспоминал ту встречу, круглолицый зашевелился. Без лишней спешки, хорошо натренированным движением он вытащил короткоствольный револьвер, наведя его на Рассела.

Высокий сделал приглашающий жест.

– Пожалуйста, входите…Мы надеялись, – сказал он чуть напыщенно, но на блестящем английском, – что успеем закончить, прежде чем вы вернетесь.

– Минутку, – начал Рассел, чье удивление мешалось с возмущением. – В чем, собственно, дело?

– Ну, это очевидно. Мы хотели обыскать вашу комнату. Теперь, когда вы здесь, мы хотим обыскать вас. – Вежливый и элегантный человек в хорошо сшитом тропическом костюме сделал паузу. – Если вы позволите. – Он указал на своего компаньона и револьвер. – Как видите, у нас есть преимущество.

Рассел смерил их взглядом. Он не любил, чтоб с ним так обращались и спокойная уверенность пришельца в том, что он имеет право так поступать, только вызывала в нем все большее возмущение. Пожалуй, он бы мог справиться с ними обоими. Если бы не револьвер. Неизвестно, воспользуется им толстяк или нет, но у него хватало здравого смысла, чтобы понять, что обстоятельства складываются не лучшим образом.

– Какого черта вам надо?

– Пожалуйста, повернитесь к стене, – сказал высокий. – Это позволит избежать многих неприятностей.

Рассел перевел дыхание и облизал губы. Он взглянул на вооруженного мужчину и тот ответил ему немигающим взглядом. Потом он неохотно обошел стол.

– Лицом сюда, пожалуйста. Руки на стену.

Рассел подчинился и почувствовал легкое давление пистолета в спину, тогда как пальцы толстяка достали из заднего кармана его бумажник, носовой платок, несколько бумажных долларов из левого кармана брюк, мелочь и ключи из правого кармана.

– Все в порядке, Марио.

Давление револьвера прекратилось и толстяк отступил назад. Рассел выпрямился, наблюдая, как второй мужчина изучает содержимое его бумажника.

– Мистер Джеймс Дж. Рассел, – прочитал тот визитную карточку. – Вы адвокат?

Рассел кивнул, его голубые глаза внимательно наблюдали за происходящим, губы были плотно сжаты. Он взял бумажник, после того как высокий с ним закончил, и теперь смотрел, как тот положил мелочь и бумажные доллары на стол и взялся за туристскую карточку, извлеченную из его чемодана.

– Судя по этой карточке, – сказал допрашивавший, – вытурист?

– Ну и что?

– Но вот отсюда следует, что вы приехали с другой целью.

Он поднял конверт и Рассел узнал письмо, которое оставил для него Дарроу в отеле в первый вечер. Тогда он небрежно бросил его в ящик стола и забыл о нем. Теперь же вспомнил предостережения Дарроу.

– Это письмо, – продолжал мужчина, – от Макса Дарроу и в нем он просит вас всем говорить, что вы турист. – Он задумчиво вертел конверт между пальцами, взгляд его был жестким и подозрительным. Когда Рассел не ответил, он отложил конверт в сторону.

– Из этого следует, что вы прибыли из Нью-Йорка специально для того, чтобы встретиться с Дарроу.

– Это ваш вывод.

– Вы провели с ним вчерашний вечер, – добавил мужчина, проигнорировав его замечание. – По-видимому, как его гость. Сегодня вы посетили его квартиру.

– Да. Мы вместе служили в армии.

– Но вы действительно прибыли сюда для того, чтобы встретиться с ним?

– С чего вы взяли?

Мужчина обдумывал его ответы, тогда как Марио стоял рядом, по-прежнему без всякого выражения на темном лице, зато с револьвером наготове. Правда теперь тот ни на что не был направлен. Он продолжал спокойно изучать Рассела, тогда как его спутник направился к шкафу и стал разглядывать висевшую там одежду.

– Скажите, пожалуйста, – мягко начал он. – У вас есть пиджак к тем брюкам, которые сейчас на вас?

– Пиджак?

Рассел приложил все силы, чтобы казаться безразличным, но сам был поражен, так как вспомнил, где бросил свой пиджак. Он подумал о сувенирах в его кармане, но даже тут не связал их с этой парой.

– Нет, – сказал он так безразлично, как только мог. – По-моему, никто здесь в пиджаках не ходит, и я оставил свой. А в чем собственно дело? – невинно спросил он.

Черные глаза за затемненными стеклами внимательно всматривались в него, как бы взвешивая правдивость его слов. Мгновение спустя их внимание переключилось на телефон.

– Может быть, вы оставили что-нибудь у портье? – спросил высокий.

– Может быть.

Тот немедленно поднял трубку телефона и потребовал дежурного.

– Это Рассел, номер 601, – сказал он на своем безупречном английском, – я собрался было оставить у вас пакет, но никак не вспомню, сделал ли я это. Не будете вы столь любезны взглянуть?… Да, конечно. – Он ждал, поджав губы и уставившись в небо за балконной дверью. – Да, весьма вам признателен.

Положив трубку, повернулся к Расселу, продолжая все тем же вежливым тоном.

– Мы бы попросили вас немного помочь нам, если вы не против, мистер Рассел. Мы ещё не завершили здесь свою работу. Будет лучше, если вы пройдете в ванную и закроете за собой дверь; в этом случае мы не будем следить за вами.

Рассел не колебался. Он понимал, что этот человек намерен так или иначе закончить свою работу; понимал, что этот с виду такой мягкий тип на самом деле может действовать так жестко, как ему и положено, и использует любые средства в зависимости от обстоятельств. Конечно, эти средства могут оказаться культурными, но уж безусловно эффективными.

– Разумеется, – Рассел постарался улыбнуться. Потом не спеша повернулся и прошел в ванную. – Занимайтесь своим делом, – бросил он. – Только дайте мне знать, когда закончите, ладно?

Он закрыл за собою дверь. Дверь была толстой и из комнаты не доносилось ни звука, или, по крайней мере, ему так казалось. Он никак не мог понять, что все это значит, и чем больше думал, тем больше недоумевал. В конце концов перестал ломать голову, включил свет, изучил в зеркале свою хмурую физиономию и обнаружил, что ему следует побриться. Несколько секунд спустя ему показалось, что донесся стук закрывающейся двери. Он досчитал до пяти и осторожно повернул ручку.

В комнате было пусто, чемодан стоял на месте, крышка стола чиста. Он вышел наружу, – в галерее пусто. Когда он вернулся в номер, на губах его играла задумчивая улыбка, вызванная чувством известного уважения. Все ещё недоумевая по поводу многих вещей, он должен был признать, что гости умело выполнили свои обязанности, доставив ему минимум неудобств.

Однако это чувство быстро прошло, когда он вспомнил о своем пиджаке, торопливо закрыл дверь и поспешил к лифтам. Выйдя в вестибюле, подошел к стеклянным дверям коктейль-холла и заглянул внутрь. Пиджак висел на месте, на месте был и полупустой стакан виски и его сигареты.

Движимый чувством осторожности, он обошел холл и дворик отеля, прежде чем направиться в бар, и только убедившись, что его недавних посетителей нигде нет, подошел к столу. Поднимая пиджак, сразу понял, что подарки на месте, не спеша допил свой стакан и не садясь отсчитал деньги по счету.

5

На этот раз, когда Джим Рассел вернулся в свой номер, он зажег ночник и вышел на маленький балкон. Потом достал обе коробки из кармана и положил их на круглый столик. Бросил пиджак на один стул, сам уселся на другой и начал рассматривать подарки.

Он уже перебрал все возможности, которые могли бы объяснить обыск его номера, и теперь, когда больше ничего не оставалось, открыл меньшую коробку и стал рассматривать золотую медаль со святым Христофором. Потом, положив её на место, развязал бечевку на большем свертке и достал портсигар. Тот по-прежнему казался ему совершенно безобразным, и повертев его в руках, Джим машинально открыл и уставился на лежавшую там ткань и маленькие предметы, выступавшие под её верхним слоем.

Изумленно обнаружив, что внутренность портсигара выглядит вовсе не так, как он видел прежде, торопливо извлек три из лежавших там небольших предметов. Крепко сжав зубы, ощупал их и развернул. Зеленый свет ударил ему в глаза от трех камней весом от одного до четырех карат, и не веря своим глазам он понял, что это изумруды, что портсигар весь полон ими и что его прежнее мнение о Максе Дарроу было совершенно верным.

На мгновение он забыл о мужчине с револьвером и его спутнике. Главное – ему пришлось признаться себе, что он одурачен бессовестным и хитрым человеком. Будучи уверенным в его честности, Дарроу сделал ставку именно на то, что должно было сработать безотказно, он сделал ставку на его порядочность и на на прочно укоренившееся в Расселе чувство долга. Если не учитывать случайных обстоятельств, которые нельзя было предвидеть, Дарроу мог быть уверен, что коробка будет доставлена в Нью-Йорк невскрытой. И вот Дарроу показал ему выложенный тканью портсигар, послал его в спальню за коробкой и бечевкой и за это время положил туда уже упакованные заранее изумруды.

То, что может случиться в Нью-Йорке, больше не интересовало Рассела, когда он положил камни на место и отнес коробки в комнату. Гнев, вызванный больше обидой, чем чувством мести, кипел в нем, когда он сбросил одежду и отправился в ванную, чтобы побриться и принять душ.

Обида продолжала терзать его, пока он одевался, и к тому времени он был убежден, что история, рассказанная Дарроу, фальшива от начала до конца. Он даже не верил, что вообще была какая-то жена, не верил, что существует или когда-то существовал сын; он был убежден, что и чек на восемь тысяч долларов – тоже фальшивка.

И только спускаясь в лифте вниз с двумя коробками в кармане, он осознал, что если бы не счастливая случайность да не его безуспешная погоня за Клер Тремен, то коробка и изумруды были бы сейчас собственностью человека в затемненных очках…

«Перешеек» был полон, когда Рассел явился туда в половине восьмого. Большинство столиков были заняты, но в баре ещё оставались свободные места и он стоял, оглядываясь вокруг до тех пор, пока к нему не подошел бармен Фред.

– Макс где-то здесь?

– Нет, сэр, его здесь нет, – сказал Фред. – Сегодня вечером я его не видел.

Когда он вопросительно замолчал, Рассел заказал выпивку, которой не хотел, и присел, пока Луис Кастанца принимал заказ. Когда метрдотель увидел его, он немедленно подошел, поклонился как и вчера на континентальный манер, и его напомаженные усы шевельнулись в улыбке.

– Вы сегодня один, мистер Рассел? Когда вам понадобится, я организую столик.

– Я разыскиваю Макса.

– Он оставил записку, что появится позднее.

Эта информация довела возмущение Рассела до предела, и он не скрывал своего недовольства. Но не зная, сколько ему придется ждать, и понимая, что поесть-то нужно, он отодвинул стул и последовал за Кастанцей к столику. Кастанца предложил меню, которое казалось всегда было у него под рукой, и сказал, что если Рассел любит креветки, то он их настоятельно рекомендует.

– Это местные креветки, – пояснил он. – Они не похожи на тех, что подают в Соединенных Штатах. Огромные. Шесть или семь штук на фунт.

– Хорошо.

– Может быть для начала что-нибудь заливное? Или «севиш»?

– «Севиш».

Кастанца пометил в блокноте, вырвал листок и передал его ожидавшему официанту. Рассел посасывал свой коктейль. Начав есть без всякого аппетита, скоро он обнаружил, что изрядно голоден. «Севиш» снова была великолепна, креветки действительно огромные, а таких нежных ему есть ещё не приходилось. Он съел все и даже заказал себе вторую чашку кофе.

Когда вошла Лола Синклер, он не заметил, но она вдруг оказалась у его стола, белокурая и миловидная, в голубом платье, с ожерельем на шее. Она улыбнулась, когда он попытался встать, и попросила не беспокоиться, так как она может присесть только на минутку. Рассел предпочел бы подумать в одиночестве, но припомнил все, что слышал о хороших манерах, и спросил, не хочет ли она выпить. Лола заказала виски со льдом и пока пила, успела сообщить, что работает с пяти до семи, затем перерыв для коктейлей и потом снова с девяти тридцати до одиннадцати тридцати.

– Вы рано уходите, – заметил Рассел.

– Мы ведь закрываемся в двенадцать, – сказала она. – Это не ночной клуб.

Когда она наконец отошла, Рассел продолжал курить одну сигарету за другой, нетерпение его росло. Почти каждую минуту он окидывал взглядом зал, отделанный бамбуком, и бар. Несмотря на это Клер Тремен вошла так, что он её не заметил и узнал только когда она заговорила с Кастанцей в глубине зала. Затем, прежде чем он успел подняться, её гибкая фигурка в открытом белом костюме скользнула вверх по лестнице. Когда она очутилась на узком балкончике, Рассел заметил, как она исчезает за дверью конторы.

Следующие несколько минут прошли для Рассела как в тумане. Его мысли метались от девушки к Дарроу, к изумрудам, к человеку в затемненных очках, но в них не было ни цели, ни логики, ни смысла. Он видел, как Лола выпила вторую рюмку с какимто мужчиной в баре. Он взглянул на струнное трио и убедился, что те что-то играют. И наконец спустя полчаса, как ему показалось, а на самом деле минут через пять, он поднялся и зашагал через зал.

Скорее растерянность и неуверенность, а не какой-то четкий план действий, толкнули его на то, чтобы подняться по лестнице и войти в контору. У него не было ни малейшего представления о том, что он сделает или скажет, но когда он вошел, это не имело никакого значения: контора была пуста.

Она была чуть просторнее обычного конторского помещения и в ней поместились стол, три стула, стеллаж для документов, бачок с охлажденной питьевой водой, пишущая машинка и этажерка. Но не было ни шкафов, ни сейфа. Не было ничего больше, кроме металлической двери, соединявшей контору с квартирой Дарроу.

Рассел постучал, потом постучал ещё раз. Постучал кулаком, прислушался, попробовал повернуть ручку. Не услыхав ничего, кроме собственного дыхания и стука своего сердца, он повернулся и начал спускаться по лестнице, но какое-то неопределенное беспокойство зашевелилось у него внутри.

У основания лестницы Кастанца разговаривал с официантом, держа в руках меню.

– Да, сказал Кастанца. – Конечно, я помню молодую леди. У неё была договоренность с Максом на девять часов. Я сказал, что его здесь нет, но возможно, он прошел в контору со стороны своей квартиры.

– Есть у вас ключ от соединяющей их двери?

– Нет, – Кастанца покачал головой. – Такой ключ только у Макса.

– Я попробую войти через другую дверь, – Рассел повернулся, голос его звучал напряженно. – С другой стороны квартала.

– Но Макс должен быть там. Иначе девушка не смогла бы войти в квартиру. Может быть…

Джим Рассел так и не узнал, что имел в виду Кастанца, мало что запомнилось ему и из его поспешной прогулки. Полквартала путь его лежал по Авениде сентраль, залитой огнями реклам и заполненной толпами прохожих; затем она осталась позади, когда он свернул налево в темный узкий переулок, двигаясь сначала бегом, а потом перейдя на быстрый шаг.

Когда снова повернув налево на углу, он попал на уже знакомую улицу, то увидел автомобиль иностранной марки, отъехавший от тротуара в сторону следующего перекрестка, но его мысли были сосредоточены на находившемся в полусотне метров перед ним ярко освещенном входе в дом.

Яркий свет его не удивлял, пока он не достиг входа и не увидел, что дверь на улицу распахнута. Это только увеличило его опасения и он бросился в вестибюль, захлопнул за собой дверь и побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

На лестничной площадке он обнаружил, что дверь в квартиру приоткрыта. Широко распахнув её он шагнул внутрь; здесь он резко остановился, от охватившего его напряжения перехватило дыхание; теперь он был уверен, что инстинкт, интуиция или чтото другое, заставившие его действовать в ресторане, оказались верными.

Макс Дарроу лежал на полу вниз лицом, и даже при этом Рассел видел расплывающееся из под тропического костюма темное пятно, обагрившее плитки пола.

Несколько секунд он стоял неподвижно с остановившимся от ужаса взглядом, будучи не в силах пошевелиться, пока не прошел первый шок. Свет от лампы под потолком отражался от его бледного покрытого потом лица, он слышал свое тяжелое дыхание, ощущал липкую влажность рубашки, приклеившейся к спине. Хотя в комнате было жарко и тихо, но он бессознательно вздрогнул от ощущения какого-то внутреннего холода, когда заставил себя двинуться к распростертому на полу телу.

Джим опустился на одно колено и дотронулся до мягкого плеча, не думая о том, правильно он поступает или нет, и пытаясь перевернуть безвольное тело, чтоб обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Он увидел, что пятно расплывается на груди, там, где в ткани рубашки виднелись две маленькие, едва заметные дырочки. Его собственные пальцы были влажными, но даже при этом кожа, которой он касался, казалась на ощупь такой же теплой, как и его собственная. Только убедившись, что нет никаких признаков пульса, он вынужден был признать тот факт, что несокрушимый человек из роты «Чарли» действительно мертв.

Где-то в квартире раздался слабый металлический щелчок, который резко обострил ощущения Рассела и заставил его ум сосредоточиться. Он отчетливо слышал его, но не смог сразу опознать, и пока прислушивался, раздался другой звук, более мягкий и не столь отчетливый.

Джим мгновенно огляделся, его воображение заработало. Вскочив, он увидел написанную маслом картину, которая была прислонена к плинтусу. Днем эта картина висела на стене и теперь на её месте был виден маленький сейф с дырой вместо замка. Даже оттуда, где он стоял, заметны были расходившиеся вокруг рваных краев отверстия царапины, из чего следовало, что замок был выломан с помощью молотка и зубила.

Он не стал подходить ближе, а начал исследовать пол, его взгляд остановился на расширяющемся пятне возле тела. Нигде не было видно пистолета и прежде чем он успел удивиться этому, его пронзила новая мысль и он окаменел. Только теперь он вспомнил, что он пришел сюда вовсе не из-за Дарроу, а из-за девушки по имени Клер Тремен. Эта мысль потрясла его.

– Клер! – закричал он, взгляд его остановился на темной спальне. – Клер!

Молча проглотив комок, сдавивший горло, пугаясь собственных мыслей, он начал двигаться вперед. Очень осторожно, напрягая слух, собрав нервы в кулак, подошел к двери, но не услышал ничего. Пошарил по стене и нашел выключатель. Когда он повернул его, комнату залил яркий свет и Джим увидел открытое, но зарешеченное окно, а потом обнаружил, что на массивной кровати нет покрывала.

Все ещё думая о щелчке, который он слышал, Рассел подошел к окнам. Густо расставленные металлические стержни образовывали две решетки, которые запирались изнутри защелками, одна из которых была отперта. Он не дотронулся до них, но понял, что металлический щелчок мог исходить или от них, или от металлической двери в контору. Обернув пальцы носовым платком, толкнул решетку и наклонился, чтобы заглянуть в глубокую темную расщелину между соседними домами, вспоминая о проходе и воротах, которые видел сегодня днем.

И тут он услышал звук, но не тот, что прежде, а мягкие глухие удары…

Он обнаружил Клер Тремен, когда открыл дверь в ванную. Она включила свет и стояла неподвижно, юное лицо побелело от потрясения, в глубине зеленых глаз был виден страх. Ее каштановые волосы были в беспорядке, в одной руке она держала край разорванного покрывала. В первый момент Рассел увидел только это, затем он подошел ближе и поддержал её под руки, охваченный внезапным облегчением.

– Что случилось? – торопливо спросил он. – С вами все в порядке? Вы не ранены?

Она покачала головой и облизала губы, гибкое тело не сопротивлялось его объятию. – Нет, – прошептала она, – думаю, что нет.

Она подняла глаза и страх сменился замешательством.

– В конторе никого не было, – безжизненным тоном продолжала она, – поэтому я постучала, затем толкнула дверь и кто-то открыл её…

– Кто?

– Я не знаю.

– В конторе – я имею ввиду с этой стороны – было темно?

– Да, но передо мной был какой-то свет. Я думаю, что он шел из гостиной.

– И вы вошли внутрь.

– Потому что у меня не было чувства, что я должна чего-то опасаться. Я не понимала, что происходит, до тех пор, пока кто-то не схватил меня и не накинул мне на голову вот эту штуку, и чья-то лапа зажала мне рот.

– Это была рука мужчины? – с нажимом спросил Рассел.

Она кивнула.

– Это была сильная волосатая рука, как у мужчины – секунду или две я пыталась оттолкнуть её – на среднем пальце было кольцо. По крайней мере я думаю, что это был средний палец.

– И что потом?

Она взглянула ему прямо в глаза.

– Не знаю. Я не знаю, ударили меня чем-то или я просто потеряла сознание, но следующее, что я помню – это я лежу здесь на полу с этой штукой на голове и связанными руками.

Рассел увидел скрученную штору для душа, которая была сорвана и использована как веревка. Он провел девушку в спальню и усадил, понимая, что должен рассказать ей о Дарроу и не зная, как начать.

Она выслушала его, не перебивая, с широко раскрытыми глазами и побелевшими щеками. Он был признателен ей за то, что она все понимала и владела собой. Сам он старался сделать свой рассказ как можно более коротким и ограничивался только фактами. Закончив, попросил её остаться здесь, пока он не вызовет полицию, и только перейдя в маленький кабинет рядом со спальней, он заколебался.

Зажег настольную лампу и отодвинул в сторону меню и коробку с сигарами, чтобы добраться до телефона. Только тогда он остановился, изумленно размышляя, кому же звонить. Единственные полицейские, которых он знал, были симпатичные парни в форме из Национальной полиции, в мягких шапочках со сверкающими поясами и кобурами – и кроме того, как же может человек, не говорящий по-испански, разыскать необходимый департамент?

Ответ, который наконец-то пришел в голову, заставил его положить на место телефонную трубку и открыть дверь, соединяющую кабинет с конторой ресторана. Не глядя миновав её, он поспешил вниз по лестнице в поисках Луиса Кастанца.

6

Как и следовало полагать, преступление такого рода относилось к сфере деятельности секретной полиции и команду, прибывшую через несколько минут после телефонного звонка Кастанцы, возглавлял сам генеральный инспектор, стройный, симпатично выглядевший мужчина лет сорока пяти с седеющими висками, быстрыми внимательными глазами и спокойной манерой разговора. Его звали Гектор Квесада и, к счастью для Рассела, он говорил по-английски всего лишь с легким акцентом.

Вместе с ним прибыли руководитель следственного отдела, смуглый плотный человек по имени Ренальдо Диас; эксперт по дактилоскопии с фотокамерой и прочим оборудованием и несколько детективов. Вскоре приехал и врач, осмотрел тело и после того, как он поговорил с Квесадой и были сделаны фотографии, тело увезли.

До сих пор Квесада просил Рассела, Клер Тремен и Кастанцу оставаться в спальне. Теперь же, после того как плитки пола перед стеной с вмурованным сейфом были вымыты, он пригласил их в гостиную. Когда все расселись, по очереди внимательно осмотрел каждого, как бы прикидывая, с кого начать. Наконец он показал на сейф.

– Мы нашли его открытым, – начал он.

– Вы думаете, он был взломан? – спросил Кастанца.

– По крайней мере, на это похоже. К сожалению, мы не знаем, когда это произошло. Вполне возможно тот, кто это сделал, был застигнут на месте преступления и воспользовался оружием, чтобы заставить навсегда замолчать Макса Дарроу, когда тот пытался вмешаться. Может кто-нибудь из вас что-то добавить по этому поводу?

Он замолчал, слегка приподняв брови. Не услышав ответа, опустил их снова.

– Внутри не было ничего особенно ценного, – добавил он, глядя на Кастанцу, – но вот эти соглашения показались мне интересными. Вы знали о них?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12