Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наулака: История о Западе и Востоке

ModernLib.Net / Исторические приключения / Киплинг Редьярд Джозеф / Наулака: История о Западе и Востоке - Чтение (стр. 13)
Автор: Киплинг Редьярд Джозеф
Жанр: Исторические приключения

 

 


Ax, — продолжала она, нежно положив на его руку свою и молча умоляя простить её за то, что позволила себе усомниться в нем. — Я хорошо знаю вас, Ник! Вы всегда стараетесь свои добрые побуждения представить в дурном свете; вам нравится казаться хуже, чем вы есть на самом деле. Но есть ли кто-то честнее вас? О, Ник! Я всегда знала, что на вас можно положиться. А если бы вы оказались не вполне честны, все пошло бы насмарку.

Он обнял её.

— В самом деле, девочка моя? — спросил он. — В таком случае нам надо постараться, чтобы все было честно и справедливо — чего бы нам это ни стоило.

Он глубоко вздохнул, наклонился и поцеловал её.

— А нет ли у вас какой-нибудь коробочки? — спросил он после долгой паузы.

— Коробочки? — в некотором замешательстве спросила Кейт. — А какая вам нужна?

— Ну, пожалуй, это должна быть самая прекрасная коробочка на свете, но… думаю, что подойдёт простая коробка из-под винограда. Не каждый день приходится посылать подарки самой королеве.

Кейт протянула ему большую плетёную коробку, в которую упаковывают длинные зеленые кисти кабульского винограда. На дне её лежали остатки ваты.

— Мы купили это недавно у разносчика, — сказала она. — Не мала ли она?

Тарвин, не говоря ни слова, отвернулся и высыпал что-то в коробку. По дну словно застучали мелкие камешки. Тарвин глубоко вздохнул. Теперь в пей хранилось несбывшееся счастье Топаза. Из соседней комнаты донёсся голос махараджи Кунвара.

— Сахиб Тарвин, Кейт, мы уже съели все фрукты, и сейчас нам хочется ещё чем-нибудь заняться.

— Одну минуточку, молодой человек, — сказал Тарвин. Все ещё стоя спиной к Кейт, наклонившись над сияющей грудой камней, он в последний раз нежно перебрал их один за другим. Ему казалось, что огромный изумруд смотрит на него с упрёком. Туман застилал ему глаза: алмаз блистал нестерпимым блеском. Он поспешно закрыл крышку, решительным движением вручил Кейт коробку и велел подержать, пока он будет завязывать её. Затем каким-то чужим, изменившимся голосом он попросил отнести это к Ситабхаи и передать ей поклон от него. — Нет-нет, — продолжал он, увидев тревогу в её глазах, — теперь она не осмелится причинить вам зло. Её ребёнок поедет с нами; и сам я, конечно, насколько возможно, буду рядом. Слава Господу, это последнее путешествие, которое вы предпримите в этой проклятой стране, точнее, предпоследнее. Здесь, в Раторе, мы вынуждены действовать быстро и энергично — пожалуй, даже слишком энергично, на мой взгляд. Поторапливайтесь, прошу вас, если вы любите меня.

Кейт отправилась надевать свой белый тропический шлем, а Тарвин тем временем развлекал двух маленьких принцев, дав им поиграться с его револьвером и пообещав в другой раз, при более удобном случае, прострелить на лету столько монет, сколько они захотят. Свита принца, в ленивой полудрёме ожидавшая его на улице, у входа в дом, была внезапно потревожена: какой-то всадник, гнавший свою лошадь, промчался сквозь её ряды с криком: «Письмо сахибу Тарвину!»

Тарвин вышел на веранду, взял помятый листок бумаги из почтительно протянутой руки вестового и прочёл послание, написанное, очевидно, не без труда и старания круглым, ещё не сформировавшимся почерком:

«Дорогой мистер Тарвин, отдайте мне мальчика и оставьте себе ту вещь. Любящий Вас Друг».

Тарвин хмыкнул и сунул записку в карман жилета.

— Ответа не будет, — сказал он, а про себя подумал: «Вы очень заботливы, Ситабхаи, но боюсь, что сейчас вы чуть-чуть перестарались. Мальчик понадобится мне ещё на полчаса». — Вы готовы, Кейт?

Принцы громко выразили своё неудовольствие, когда им было сказано, что Тарвин немедленно уезжает во дворец и что, если они хотят, чтобы он показал им что-то интересное, они должны поехать вместе с ним.

— Ничего, мы с тобой пойдём в Дунбар Холл и заведём сразу все музыкальные ящики, — сказал своему товарищу махараджа Кунвар, утешая его.

— Нет, я хочу посмотреть, как он стреляет, — сказал Умр-Сингх. — Я хочу, чтобы он убил кого-нибудь. Я не хочу во дворец.

— Вы поедете вместе со мной на моей лошади, — сказал ему Тарвин, когда ему перевели слова принца, — и мы всю дорогу будем скакать галопом. Скажите, принц, как быстро может ехать ваш экипаж?

— Как угодно быстро. Если только мисс Кейт не забоится.

Кейт села в экипаж, и вся кавалькада галопом помчалась к дворцу, при этом Тарвин ехал чуть впереди с Умр-Сингхом, который радостно похлопывал ладошками по седлу.

— Нам надо остановиться перед покоями Ситабхаи, Кейт, — крикнул ей Тарвин. — Вы не побоитесь войти со мной под арку?

— Я доверяюсь вам, Ник, — отвечала она просто и коротко, выходя из экипажа.

— Тогда идите на женскую половину. Отдайте коробку в руки Ситабхаи и скажите, что я возвращаю ей это. Вот увидите — ей знакомо моё имя.

Лошадь въехала под арку, Кейт шла рядом, а Тарвин старался держаться так, чтобы не загораживать Умр-Сингха. Двор был пуст, но когда они выехали на свет и приблизились к центральному фонтану, шорох и шёпот за ставнями усилились: так шумит сухой ковыль под порывами ветра.

— Подождите минуточку, моя дорогая, — сказал Тарвин, останавливаясь, — если только можете стоять на таком солнцепёке.

Дверь отворилась, и из дворца вышел евнух, который молча поклонился Кейт. Она последовала за ним и исчезла за дверью.

У Тарвина часто забилось сердце: он боялся за Кейт; не отдавая себе отчёта, он так крепко прижал к себе Умр-Сингха, что мальчик вскрикнул.

Шёпот стал громче, и Тарвину показалось, что он слышит чьи-то рыданья. Затем раздался чей-то тихий, нежный смех, и Тарвину стало легче. Умр-Сингх начал вырываться из его объятий.

— Нет, ещё рано, молодой человек. Надо ещё подождать, пока… Фу, слава Богу!

На тёмном фоне дверей резко выделялась маленькая фигурка Кейт. За ней, боязливо косившийся на Тарвина, шёл евнух. Тарвин любезно улыбнулся в передал с рук на руки удивлённого принца. Когда его уносили, он брыкался, и, прежде чем они выехали со двора, Тарвин услышал его сердитый рёв, за которым последовал визг — так визжат от боли. Тарвин улыбнулся.

— Оказывается, в Раджпутане лупят принцев. Это шаг на пути к прогрессу. Что она сказала вам, Кейт?

— Она просила непременно передать вам, что она знает, что вы ничего не боитесь. «Скажите сахибу Тарвину: я всегда знала, что он не испугается».

— А где же Умр-Сингх? — спросил махараджа Кунвар из коляски.

— Он ушёл к своей матери. Боюсь, что сегодня мне не удастся поиграть с вами, мой малыш. У меня тысяча дел и очень мало времени. Скажите мне, где ваш отец?

— Я не знаю. Во дворце была какая-то суматоха, кто-то плакал. Женщины всегда плачут, а отец из-за этого сердится. Я побуду у мистера Эстеса и поиграю с Кейт.

— Да, пусть он останется, — поспешно согласилась Кейт. — Ник, вы думаете, мне следует расстаться с ним?

— Это один из тех вопросов, которые мне ещё предстоит уладить, — сказал Тарвин. — Но сперва я должен найти махараджу, пусть я и в самом деле перерою для него весь Ратор.

Один из солдат шепнул что-то на ухо принцу.

— О чем это он, милый мальчик?

— Этот человек говорит, что отец тут, — сказал махараджа Кунвар. — Он здесь уже целых два дня. Я тоже хотел бы повидать его.

— Очень хорошо. Поезжайте домой, Кейт. Я подожду здесь.

Он снова въехал под арку и осадил коня. И снова за ставнями поднялся шум. Из дворца вышел человек и спросил у Тарвина, по какому он делу.

— Мне надо видеть махараджу, — ответил Тарвин.

— Подождите, — сказал человек. И Тарвину пришлось прождать ещё целых пять минут, которые он потратил на обдумывание плана действий.

Наконец появился махараджа, и каждый волосок его только что смазанных маслом усов излучал любезность и дружелюбие.

По какой-то таинственной причине Ситабхаи на два дня лишила его своих милостей и, отчаянно злясь, сидела запершись в своих покоях. А сейчас гроза миновала, и цыганка снова соблаговолила принять махараджу. Король был весел сердцем; как опытный и мудрый человек, давно научившийся ладить со своими жёнами, он почёл за лучшее не расспрашивать Ситабхаи чересчур настойчиво о причинах таких перемен в её настроении.

— Ах, сахиб Тарвин! — воскликнул он. — Давно не видел вас. Что нового на плотине? Есть там что-нибудь интересное?

— Сахиб махараджа, именно об этом я и пришёл поговорить с вами. Нет, на реке нет ничего интересного, и сдаётся мне, что золота там нет.

— Это плохо, — сказал король, ничуть не встревоженный услышанным.

— Но если вы соблаговолите пройтись со мной туда, то я вам обещаю кое-что интересное. Теперь, когда я убедился, что золота там нет, я больше не хочу впустую тратить ваши деньги; но какой смысл беречь весь тот порох, что был завезён на плотину? Там, наверное, его фунтов пятьсот.

— Я вас не понимаю, — сказал махараджа, мысли которого были заняты чем-то другим.

— Не угодно ли вам увидеть самый сильный взрыв, который только можно устроить? Хотите услышать, как дрожит земля, и увидеть, как разлетаются вдребезги скалы?

Лицо махараджи просветлело.

— А из дворца это можно будет наблюдать? — спросил он. — С крыши дворца?

— О да. Но лучше всего будет видно с берега реки. Я верну реку в старое русло в пять часов. Сейчас три. Вы придёте, сахиб махараджа?

— Приду. Это будет великолепная тамаша. Пятьсот фунтов пороха! Земля расколется надвое!

— Да, вот увидите. А после этого, сахиб махараджа, я женюсь. А потом я уезжаю. Вы придёте ко мне на свадьбу?

Махараджа, заслонив глаза рукой от солнца, уставился на Тарвина из-под своего тюрбана.

— Клянусь Богом, сахиб Тарвин, — сказал он, — ну и быстрый же вы человек! Значит, вы женитесь на леди-докторше, а потом уезжаете? Я приду к вам на свадьбу. Я и Пертаб Сингх.


Невозможно в точности восстановить следующие два часа в жизни Николаса Тарвина. Он чувствовал такой прилив сил, что, казалось, готов был сдвинуть горы с места и повернуть реки вспять; под ним гарцевал сильный конь, а сердце обжигала мысль, что он потерял Наулаку, зато обрёл Кейт. Когда он, как метеор, промчался по плотине, кули осознали, что происходит что-то очень важное, и тут же разнёсся слух — их ждут великие дела! Артельный десятник явился на зов Тарвина и понял, что девиз дня — разрушение, а это, может быть, единственное, что восточный человек очень хорошо понимает.

С громкими криками и пронзительными воплями они разметали по брёвнышку пороховой склад, оттащили от плотины телеги и подъёмный кран, порвали сплетённые из травы бечевы. А потом, по-прежнему понукаемые Тарвином, заложили бочки с порохом под верхнюю часть недостроенной плотины, завалили их сверху всякой всячиной и забросали песком.

Дело делалось наспех, но порох, по крайней мере, был собран в одном месте, и Тарвин сделал все, что было в его силах, чтобы шума и дыма было побольше и магараджа получил удовольствие. Без чего-то пять махараджа прибыл на место в сопровождении свиты, и Тарвин, приказав всем рабочим отбежать подальше, поджёг длинный зажигательный шнур. Огонь медленно подбирался к верхушке плотины. И тут, ярко сверкнув белым пламенем, плотина разверзлась с глухим грохотом, и поднятые в воздух клубы пыли смешались с облаком дыма. Воды Амета с яростью устремились в образовавшееся отверстие, закипели и запенились, и наконец, ленивым потоком влились в привычное старое русло. Дождь из падавших с неба обломков поливал берега Амета и поднимал фонтаны воды. Прошло совсем немного времени, и только облако дыма да почерневшие от взрыва крылья плотины, осыпающиеся на глазах по мере того, как их все больше и больше подмывала река, напоминали о том, что здесь велись работы.

— Итак, сахиб махараджа, сколько я вам должен? — спросил Тарвин после того, как удостоверился в том, что никто из кули, даже самых неосторожных и безрассудных, не погиб.

— Это было прекрасное зрелище, — сказал махараджа. — Я такого никогда не видывал. Жалко, что это нельзя увидеть ещё раз.

— Что я вам должен? — повторил Тарвин.

— За это? О, да это же мои люди! Ну съели они немного рису, и к тому же почти все они отпущены из моих тюрем. Порох взяли со складов арсенала. Так какой же смысл толковать о том, кто кому должен? Да что я, какой-то там бунниа, который станет считать долги? Это была прекрасная тамаша! Клянусь Богом, от этой плотины и следа не осталось!

— Я мог бы все отстроить заново, если бы вы захотели.

— Сахиб Тарвин, если бы вы прожили здесь ещё год-другой, вы, наверное, и получили бы счёт; кроме того, хочу сказать вам: все, что вы заплатите, заберут те, кто расплачивается с заключёнными, и, значит, ваши деньги не сделают меня богаче. У вас работали мои люди, рис нынче дешёв, и кроме того, им повезло — они видели тамашу. Этого больше чем достаточно. Нехорошо говорить о платежах. Давайте вернёмся в город. Клянусь Богом, сахиб Тарвин, вы человек ловкий. Теперь некому будет играть со мной в пахиси и веселить меня. И махараджа Кунвар тоже расстроится. Но это хорошо, когда мужчина женится. Да, это очень хорошо. Почему вы уезжаете, сахиб Тарвин? Это что, приказ правительства?

— Да, американского правительства. Я нужен там, чтобы помочь ему управлять государством.

— Вы не получали никакой телеграммы, — простодушно заметил король. — Хотя вы такой ловкий, что…

Тарвин весело засмеялся, развернул лошадь и ускакал, оставив короля несколько заинтригованным, но совершенно безучастным. Тот, наконец, научился воспринимать Тарвина и его повадки как своего рода природное явление, неподвластное чему бы то ни было.


У дома миссионера Тарвин по привычке попридержал лошадь и несколько мгновений смотрел на город; и вдруг он так остро почувствовал чужеродность всего того, что окружало его здесь, — чувство, предвещавшее скорые перемены в его жизни, — что он вздрогнул.

— Все это было лишь сном, дурным сном! — пробормотал он. — А хуже всего то, что в Топазе никто не поверит и в половину случившегося со мной. — Глаза его, блуждавшие по выжженной солнцем земле, засверкали при воспоминаниях о днях, прожитых в Раторе. «Эх, Тарвин, старина, в твоих руках было целое королевство, и что же в результате? Ты уезжаешь ни с чем, а эта страна смотрит тебе вслед с чувством превосходства. Ты одурачил сам себя, дружище, думая, что ты приехал в Богом забытую дыру, — и ты сильно ошибся. Если ты целых полгода провозился здесь, пытаясь добыть то, что тебе нужно, а потом не смог удержать это в руках… значит, ты только того и заслуживаешь… Топаз! Бедный Топаз!» — он снова скользнул взглядом по раскинувшейся красно-бурой равнине и громко рассмеялся. Маленький городок у подножия Большого Вождя за десять тысяч миль отсюда, ничего не подозревающий о том, какие мощные силы ради него были приведены в действие, этот городок, пожалуй, рассердился бы на Ника за неуместный смех; ибо Тарвин, не успев ещё прийти в себя от тех событий, что до основания потрясли Ратор, относился теперь несколько свысока к своему родному городу, который мечтал когда-то превратить в столицу американского Запада.

Он хлопнул себя по бедру и развернул лошадь в сторону телеграфной станции. «Клянусь всем святым, хотел бы я знать, — думал он, — как же мне теперь уладить дело с миссис Матри? Если бы она увидела даже плохонькую стеклянную копию Наулаки, то и тогда у неё потекли бы слюнки». Лошадь быстро скакала вперёд, и Тарвин, перестав мучить себя этим вопросом, беспечно махнул рукой. «Если я сумел примириться с этой неудачей, смирится и она. Надо только подготовить её телеграммой».

Оператор телеграфной станции, он же главный почтмейстер Гокрал Ситаруна, до сих пор не может забыть, как странный англичанин, который, в сущности, и не англичанин и потому вдвойне непонятен, в последний раз поднялся по узенькой лестнице, уселся на сломанный стул и потребовал абсолютной тишины; как после пятнадцатиминутного зловещего молчания и подкручивания тонких усов он тяжело вздохнул, как обыкновенно вздыхают англичане, когда съедят что-нибудь вредное для себя, и, отстранив оператора, набрал номер соседней станции и отбил послание, действуя несколько высокомерно и решительно; и как он надолго остановился перед последним ударом, приложил ухо к аппарату, как будто тот мог что-то сказать ему, и наконец, широко и лучезарно улыбнувшись, произнёс:

— Кончено, бабу. Так и запишите у себя, — и умчался с воинственным кличем своей родины на устах.


Телега, запряжённая волами, поскрипывая, тащилась по дороге, ведущей на станцию Равут. Солнце клонилось к закату, окрашивая все вокруг в пунцовые тона, и низкие холмы Аравуллиса вырисовывались на фоне бирюзового неба, как гряда разноцветных облаков.

Почувствовав холодное дыхание ночи, Кейт поплотнее закуталась в плед. Тарвин, болтая ногами, сидел на задке телеги и не спускал глаз с Ратора, который должен был вот-вот исчезнуть за поворотом. Сознание своего положения, разочарование, угрызения чуткой совести — все это ждало Кейт впереди. А сейчас, удобно расположившись на ложе из подушек, она испытывала лишь чисто женское удовольствие от сознания, что есть на свете мужчина, который сделает для неё все.

Многократно произнесённые слова нежных прощаний с женщинами из дворца, стремительное венчание, в котором Ник, конечно же, не мог согласиться с пассивной ролью заурядного жениха, а наоборот, всем командовал и увлёк всех своей неудержимой энергией, — все это утомило её. Острая тоска по дому (она всего час назад увидела ту же тоску в мокрых от слез глазах миссис Эстес) овладела ею, и её попытка погрузиться в мир людского горя казалась ей сегодня ночным кошмаром, и все же…

— Ник, — сказала она нежно.

— Слушаю тебя, маленькая моя.

— Нет, ничего; я просто думаю. Ник, а вы позаботились о махарадже Кунваре?

— Либо я ничего не понимаю в жизни, либо с ним все в порядке. Пусть вас это не беспокоит. После того как я кое-что объяснил старику Нолану, он довольно благосклонно отнёсся к моим соображениям и обещал, что до поступления в Майо Колледж мальчик поживёт у него. Понятно?

— Мне так жаль его мать! Если бы я только могла…

— Нет, вы не могли бы. Эй, смотрите скорее! Вот он, прощальный взгляд на Ратор.

Цепочка разноцветных огней, освещавших висячие сады дворца, скрытая до поры за бархатно-чёрным выступом скалы, вдруг выплыла из темноты. Тарвин вскочил на ноги в телеге и по восточному обычаю отвесил низкий прощальный поклон.

Огни исчезли один за другим, как в коробке из-под винограда исчезли сиявшие нестерпимым блеском камни ожерелья. И, наконец, осталось только одно окно. Оно светилось на самом высоком бастионе, точно далёкая звезда, подобно чёрному алмазу Наулаки, мерцающая мрачным красноватым блеском. Но и этот огонёк тоже угас, и мягкая ночная мгла, поднимавшаяся откуда-то из-под земли, укутывала мужчину и женщину, сидевших в телеге.

— В конце концов, — сказал Тарвин, обращаясь к зажигающимся на тёмных небесах звёздам, — есть на свете вещи и поважнее Наулаки.

Примечания

1

Название железнодорожной компании Колорадо энд Калифорния Сентрал Компани.

2

Известнейшая фирма по производству предметов роскоши и торговле ими. Ей принадлежат магазины, рестораны и т.п.

3

Бунтовавший Юг — речь скорее всего идёт о восстании сипаев — индийских воинских частей в Индии в 1857 — 1859 годах

4

Бабу (инд.) — господин; обращение к образованному индийцу; иронически — индиец-интеллигент, получивший европейское образование.

5

Олдернейская порода — молочная корова, выведенная на острове Олдерни (Нормандские острова).

6

Махараджа (инд.) — букв. «великий раджа» — титул крупнейших владетельных князей в Индии. «Раджа» обычно переводится на русский язык как «князь», хотя на разнообразных языках Индии этот термин, обозначающий владетеля, может дословно значить и «король». Признав власть английского короля — императора Индии, индийские монархи как бы утратили право именоваться «Вашими Величествами», став «Вашими Высочествами», но для своих поданных, обращавшихся к ним на местных языках, все осталось по-прежнему. Киплинг передаёт на английском тонкости местного этикета.

7

Пахиси — индийская игра, напоминающая шашки.

8

Субалтерн — младший по чину офицер в роте или эскадроне; вообще — мл. офицер до капитана включительно.

9

Нора — речь идёт о героине пьесы Г.Ибсена (1828 — 1906) «Кукольный дом» (1879), оставившей мужа.

10

Сахиб, сахиба (инд.) — «господин, госпожа» — в то время обращение к европейцам; в переносном смысле — англичанин. Употребляется также по отношению к знатным индийцам.

11

Раджпуты — высокая воинская каста Индии, а также название всех жителей области Раджпутаны.

12

Виндзорское кресло — деревянное кресло без обивки с полированными подлокотниками.

13

Индра — одно из верховных божеств Индии, бег грома и молнии.

14

Стихотворение «Тигр» английского поэта Уильяма Блейка (1757-1827) в переводе К.Д.Бальмонта.

15

Растлер (rustler) по-англ. — делец, энергичный человек

16

Кос (инд.) — мера длины. В различных районах варьировалась от двух до трех английских миль.

17

Ост-Индская компания (1600 — 1858) — английская компания, основанная для торговли с Индией и некоторыми другими странами Южной и Юго-Восточной Азии. Имела свою армию, аппарат колониального управления и флот.

18

Бханг (инд.) — индийская конопля, из которой изготовляют наркотики.

19

Зенана — женская половина в доме.

20

Хиндустан — название Индии на языке хинди, а также название Северной Индии (в противоположность Декану). Хиндустанцы — население двуречья Ганга-Джамин.

21

Бегума (перс.) — мусульманская знатная дама.

22

Слон Джамбо — популярный среди лондонцев африканский слон, живший в Лондонском зоопарке во второй половине XIX века

23

Четвёртое июля — национальный праздник США — День Независимости.

24

Хануман — бог-обезьяна в индуистском пантеоне.

25

Лакх (инд.) — сто тысяч.

26

Пери (перс.) — красавица

27

Бхилы — группа племён в горных районах штатов Мадхья-Прадеш, Раджастхан и Махараштра.

28

Мантра (санскр.) — священные тексты, молитвы.

29

Арре, Аре (инд.) — междометие «О!», «Эй!», «Ай-ай-ай!»


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13