Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Корабль, сокрытый в земле (Томминокеры - 1)

ModernLib.Net / Кинг Стивен / Корабль, сокрытый в земле (Томминокеры - 1) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Кинг Стивен
Жанр:

 

 


Кинг Стивен
Корабль, сокрытый в земле (Томминокеры - 1)

      Стивен КИНГ
      ТОММИНОКЕРЫ
      КНИГА ПЕРВАЯ
      КОРАБЛЬ, СОКРЫТЫЙ В ЗЕМЛЕ
      Нынче ночью, верь не верь,
      Томминокер, Томминокер,
      Томминокер стукнуло дверь.
      Я хотел бы выйти, но не смею,
      Я боюсь его там,
      За закрытой дверью.
      Как и большинство из "Песенок Матушки Гусыни", стишок про Томминокера обманчиво прост. Сейчас трудно проследить историю возникновения этого слова. В большом словаре Вебстера указано, что Томминокеры - (а) великаны-людоеды, живущие в штольнях и (б) привидения, чьим убежищем являются заброшенные шахты и пещеры. Ибо "томми" - старое английское слэнговое выражение, употребляемое при распределении армейского пайка (корнями оно уходит к термину "томми" во множественном числе, как называли британских новобранцев. У Киплинга - "Эй, Томми, так тебя и сяк..."). В толковании Оксфордского словаря хотя и не определяется термин как таковой, однако дается предположение, что Томминокеры это томминокеры шахтеров, умерших от голода и время от времени стучащихся в двери людских домов в поисках еды и тепла.
      Первое стихотворение ("Нынче ночью, верь не верь") моя жена и я достаточно часто слышали в детстве, несмотря на то, что мы выросли в разных городах, принадлежали к разной вере, и предки наши были из разных мест - ее из Франции, а мои из Шотландии и Ирландии.
      Остальные стихи - плод фантазии автора. Автор - то есть я - хочет поблагодарить свою супругу Табиту, которая была неоценима в моменты, когда он был доведен критиками до бешенства (если критика сводит тебя с ума, ты практически всегда можешь не сомневаться, что она верна), редактора Аллена Вильямса за доброе и участливое отношение, Филлис Грэнн за терпение (эта книга была не столько написана, сколько рассказана) и в особенности Джорджа Эверетта Маккатчиона, который внимательно просматривал все мои рукописи, главным образом за сведения в области оружейного дела и баллистики, а также за внимание к соблюдению последовательности повествования. Мак умер, когда я перерабатывал эту книгу. Я послушно вносил исправления по его рекомендациям, когда узнал, что он умер от лейкемии, которой упорно сопротивлялся в течение 2 лет. Мне ужасно его не хватает, и не потому, что он помогал мне доводить работу до ума, а потому, что с ним умерла часть моего сердца. Спасибо и остальным, а их больше, чем я могу упомянуть здесь: летчики, дантисты, геологи, друзья-писатели, даже мои дети, которые покорно слушали книгу. Я чрезвычайно признателен и Стефан Джей Гулду. Хотя он и любитель американских романов и поэтому ему не очень-то стоит доверять, его комментарии по поводу "молчаливой эволюции", как я это называю, помогли мне при составлении черновиков этой вещи (так же, как и "Улыбки фламинго").
      Городка Хэвен на самом деле не существует. Персонажи придуманы также. Все является плодом фантазии, за одним исключением:
      Томминокеры действительно есть.
      Если вам кажется, что я обманываю вас, значит вы невнимательно слушали вечерние новости.
      Стивен Кинг.
      Мы встретили Гарри Трумэна,
      когда он прогуливался возле Статуи Свободы.
      Мы спросили:
      - Что вы можете сказать по поводу войны?
      Он ответил:
      - Это отличный выход из положения.
      Мы спросили:
      - А как насчет атомной бомбы?
      Не сожалеете ли вы об этом?
      Он ответил:
      - Передайте мне вон ту бутылку
      и займитесь лучше своими собственными проблемами.
      The Rainmakers
      "Вниз по течению"
      Глава 1
      АНДЕРСОН ОШИБАЕТСЯ
      1
      Королевство было захвачено всего лишь потому, что в кузнице не было гвоздя, - то же самое получается с катехизисом, если выжать из него всю суть. В конце концов вы можете все привести к общему знаменателю - подобным образом Роберта Андерсон думала много позже. Либо все происшедшее - несчастное стечение обстоятельств.., либо судьба. Андерсон в буквальном смысле слова споткнулась о нее в маленьком городке Хэвен штата Мэн 21 июня 1988 года. Это-то и была посылка; а все остальное было только следствием.
      2
      В тот день Андерсон вышла из дома вместе с Питером, стареющим гончим псом, ослепшим на один глаз. Питера подарил ей Джим Гарденер в 1976 году. Год назад Андерсон бросила колледж за два месяца до получения ученой степени, чтобы отправиться к дядюшке в Хэвен. Пока Гард не принес ей щенка, она и не подозревала, насколько одинока. Сейчас ей было трудновато поверить, что пес настолько постарел - 84 года в переводе на человеческий возраст. Таким способом она считала и свой возраст. События 1976 года отступали в прошлое. Действительно, так. Когда тебе всего лишь двадцать пять, можно предаваться роскоши и думать, что старость не более чем канцелярская описка, которая в твоем случае обязательно будет исправлена. А однажды утром ты просыпаешься, и до тебя доходит, что собаке уже восемьдесят четыре, а тебе самой тридцать семь.., и появляется непреодолимое желание перепроверить все эти данные. Действительно, так.
      Андерсон искала годные для вырубки деревья. У нее уже было собрано около пяти с половиной кубов древесины, но, чтобы продержаться всю зиму, нужно было еще одиннадцать. С тех пор как Питер был щенком и точил зубки о комнатные туфли (и слишком часто оставлял лужи на коврике в столовой), она заготовила огромное количество поленьев, но их источник все еще не иссякал. Собственность (все еще, после тринадцати лет, воспринимаемая соседями как собственность старого Гаррика) простиралась лишь на пятьдесят метров по девятому шоссе, но каменные стены, обозначающие северную и южную границы, все еще расступались расходящимися лучами. Третья каменная стена длиной около трех миль - настолько старая, что уже рассыпалась на кучки обломков, обросшие мхом, - отмечала тыльную границу владения, проходящую по густому лесу из старых деревьев и молодняка. Общая площадь этого земельного клина была вполне приличной. По ту сторону стены, к западу от владений Бобби Андерсон, простирались мили и мили диких земель, принадлежащих Нью Ингланд Пейпер Компани. Выжженные земли, как обозначено на карте.
      По правде говоря, Андерсон даже не нужно было особо искать место для вырубки. Земля, оставленная ей братом ее матери, ценилась благодаря произрастающим на ней деревьям пород с твердой древесиной, почти незаражеиной непарным шелкопрядом. Но дождливая весна кончилась, и этот день казался чудесным и теплым, сад освободился от снега, и показалась прошлогодняя трава (которая теперь будет перегнивать в изобилии влаги), и Бобби еще не подошло время засесть за новую книгу. Она зачехлила пишущую машинку и вышла на прогулку с преданным старым одноглазым Питером.
      Позади участка проходила старая дорога, по которой в прошлые года перевозили лес, и они, пройдя по ней около мили, резко свернули налево. С собой Бобби прихватила пакет (бутерброд и книга для себя, собачьи сухари для Питера и моток оранжевых ленточек, которые она обвяжет вокруг приглянувшихся стволов, а когда сентябрьское тепло сменится прохладой октября, подойдет время свалить их) и фляжку с водой. В пакете лежал Сильвер-компас. Лишь однажды Бобби заблудилась в своих владениях, и воспоминания об этом будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Она провела в лесу ужасную ночь, и в голове у нее не укладывалось, что она заблудилась, Боже мой, в своих собственных владениях, и теперь ей суждено здесь тихо угаснуть - что было вполне возможно, поскольку только Джим узнает, что она пропала, а Джим появлялся исключительно когда его не ждали. Наутро Питер привел ее к ручейку, а тот вывел обратно на девятое шоссе к тому месту, где, тихонько бормоча, он исчезал в дренажной трубе, проложенной под асфальтовой дорогой всего в двух милях от ее дома. Сейчас она, вероятно, хорошо изучила местность и сможет отыскать путь либо до дороги, либо до одной из каменных стен, ограничивающих ее владения, но все же ключевым словом в этих рассуждениях оставалось "вероятно". Поэтому Бобби и захватила компас.
      Около трех часов пополудни она отыскала отличный клен. На самом деле ей попалось уже несколько подходящих стволов, но этот был расположен ближе к той известной ей и достаточно широкой дорожке, где потом можно будет проехать на "Томкэте". Когда подойдут 20-е числа сентября - если ничто между тем не перевернет мир - она прицепит к нему сани, вернется сюда и срубит это дерево. Кроме того, на сегодня она прошла уже достаточно.
      - Неплохо, да, Питер?
      Пес тихонько гавкнул, и Андерсон с грустью, поразившей и расстроившей ее, посмотрела на гончую. Питер угасал. В последнее время он редко срывался за птицами, белками и бурундуками; мысль о том, что Питер станет преследовать оленя, была просто смехотворной. На обратном пути ей придется очень часто останавливаться и поджидать его.., и придет время, а оно не за горами (и даже очень-очень близко, как упорно нашептывал ей внутренний голос), когда Питер будет постоянно тащиться за ней на расстоянии четверти мили, захлебываясь непрерывным лаем где-то позади нее в гуще леса. А потом настанет день, подумала Бобби, когда закрадется мысль - хорошего понемножку; она похлопает рукой по сиденью купленного недавно "Шевроле" рядом с собой и повезет Питера к ветеринару в Огасту. Но только не этим летом, пожалуйста, Боже. Или даже не этой зимой. Пусть этого вообще никогда не случится.
      Потому что без Питера она останется одна. Конечно, есть Джим, но у Джима Гарденера практически не осталось волос по прошествии этих восьми лет. Все еще друг, но.., лысый.
      - Спасибо за поддержку, старина Пит, - проговорила она, обвязывая одну-две ленточки вокруг выбранных деревьев, отлично зная, что может срубить совсем другие деревья, а ленточки так и сгниют на стволах. - Твой вкус лишь улучшается от хорошего настроения.
      Питер, отлично зная, что от него требуется (он был стар, но не глуп), завилял обрубком хвоста и пролаял.
      - Покажи вьетконговца!. - приказала Андерсон. Питер с готовностью завалился на бок - у него вырвался легкий хрип - и перекатился на спину, вывернув наружу лапы. Это всегда повергало женщину в изумление, но сегодня вид собаки, изображающей мертвого вьетконговца (Питер также мог изобразить смерть при команде. - "Хуч" или "Май лэй"), был очень созвучен ее собственным размышлениям о смерти.
      - Встать, Питер.
      Питер медленно поднялся, неровное дыхание вырывалось из его пасти. От его поседевшей морды.
      - Пошли домой, - она бросила ему сухарь. Питер попытался поймать его на лету, но промахнулся. Он стал вынюхивать его, нашел, опять потерял, затем снова отыскал и стал грызть медленно, без видимого удовольствия.
      - Ну, - проговорила Андерсон, - пошли.
      3
      Королевство было захвачено всего лишь потому, что Бобби споткнулась.., был найден корабль, и этим и было определено все последующее.
      Андерсон уже была здесь внизу лет тринадцать назад, когда еще владение Гаррика не стало владением Андерсон; она узнала склон, лесоповал, оставленный корчевщиками, и высокую сосну с расщепленной кроной. Бобби уже проходила здесь, и у нее не должно было возникнуть сложностей потом, когда она будет разыскивать это место на "Томкэте". Она, должно быть, уже прошла то самое место, где до этого момента уже спотыкалась раз или два, а может, и с полдюжины раз, прошла на ярд или фут, или несколько дюймов.
      На этот раз Питер взял немного левее, и Андерсон, не выпуская тропинку из поля зрения, пошла за ним. Неожиданно ее нога, обутая в старый и весьма почтенный туристский ботинок, запнулась обо что-то.., и весьма ощутимо.
      - Ай! - вскрикнула Бобби, но было уже слишком поздно и, даже несмотря на вытянутые вперед руки, она шлепнулась на землю. Веточка низкорослого куста больно хлестнула ее по щеке.
      - Вот дерьмо, - процедила она сквозь зубы, и как бы в продолжение ее слов с ветки раздалась брань голубой сойки. Вернулся Питер, обнюхал ее и лизнул в нос.
      - Уйди отсюда, у тебя из пасти воняет. Пес завилял хвостом. Андерсон села, потерла левую щеку и обнаружила на ладони кровавые потеки.
      - Недурно, - проговорила она и поглядела, обо что же споткнулась вероятно, о сломанную ветку дерева или торчащий из земли камешек. В штате Мэн из земли торчит слишком много камней.
      И тут она увидела слабый металлический отблеск. Она прикоснулась к этому нечто, пробежала пальцами по его поверхности и затем смахнула с предмета землю.
      - Ну и что это такое? - спросила она у пса.
      Питер подошел, принюхался к предмету, а затем случилось нечто из ряда вон выходящее. Отступив на пару шагов назад, собака пригнула голову и издала низкий, глухой рык.
      - И что на тебя нашло? - спросила Андерсон, но пес продолжал неподвижно сидеть. Не поднимаясь на ноги, женщина подобралась поближе к находке и продолжала разглядывать ее.
      Около 3 дюймов, выступавших из земли, - вполне достаточно для того, чтобы зацепиться ногой. Это место полого поднималось кверху, и сильные весенние дожди обнажили этот кусочек чего-то из-под лесной подстилки. Первой мыслью, пришедшей по этому поводу Бобби в голову, было: корчевщики, валившие здесь лес во время трехдневных рабочих смен, прозванных в народе "лесоповальными выходными" в 20 - 30-х годах, в этом месте, вероятно, уничтожали следы своего пребывания.
      Всего лишь обычная жестянка из-под бобов или консервированного супа, подумала Андерсон. Она попыталась отковырять ее из-под земли, как обычно выковыривают подобные вещи. Затем ей стукнуло в голову, что никому за исключением ребятишек не придет в голову извлекать из грязи какую-то опустошенную консервную банку. Металлический предмет в земле в результате ее усилий даже не шелохнулся. Он сидел в земле так прочно, как монолитная каменная глыба. Может, это обломок лесозаготовительного оборудования?
      Заинтригованная, женщина стала пристальней присматриваться к таинственному предмету в земле, не заметив, что ее пес поднялся, отошел на четыре шага назад и лишь там снова уселся.
      Металл был тускло серого цвета - не такой блестящий, как в консервных банках или как вообще железо. Да и толщина его была больше, чем у обычной жестянки - около четверти дюйма. Указательным пальцем правой руки женщина прикоснулась к верхней части предмета и почувствовала краткое, как удар, необычное сотрясение, похожее на вибрацию.
      Она отдернула палец и удивленно посмотрела на него.
      Поднесла обратно.
      Ничего. Никакой дрожи.
      Затем Бобби ухватила предмет двумя пальцами и попыталась выкрутить его из земли, как обычно выкручивают из десны расшатанный зуб. Он не поддавался. Женщина раздосадованно потерла выдающуюся из земли шероховатую поверхность. Одна сторона этого таинственного нечто погружалась в землю - или так ей тогда показалось - по меньшей мере на 2 дюйма. Позднее она скажет Джиму Гарденеру, что могла в течение 40 лет три раза в день проходить мимо этого предмета и ни за что не споткнуться о него.
      Бобби отбросила в сторону немного земли, открывая дневному свету поверхность предмета. Пальцем она прокопала 2-дюймовой глубины канавку с одной стороны. Лесная земля была мягкой, как обычно в лесу.., по крайней мере, пока не наткнешься на переплетение корней. Ровная и гладкая поверхность предмета погружалась в землю. Андерсон встала на колени и стала копать с другой стороны. Потом женщина снова попыталась раскачать предмет в земле. Безрезультатно.
      Она быстренько отгребла пальцами еще немного земли и увидела чуть больше 6 дюймов серого металла, затем 9, а затем и фут.
      Это либо легковушка, либо грузовик, либо скиддер - почему-то подумала она. Погребенный в земле здесь, почти в необитаемом месте. А может, это кухонная плита. Но почему здесь?
      Никаких причин, которые она могла бы назвать; вообще никаких разумных объяснений. Время от времени она находила в лесу кое-какой хлам - остатки труб, пивные банки (крышка самой старой не была снабжена открывалкой, а имела треугольной формы дыру проткнутую тем, что в туманные прошедшие 60-е годы называлось церковным ключом), обертки от конфет и прочую ерунду. Хэвен не лежал ни на одном из двух туристских маршрутов Мэна, один из которых через озеро и взгорье уходил на западный край штата, а другой поднимался от побережья на крайний восток, но и девственным лесом он перестал быть уже очень, очень давно. Однажды (находясь за разрушенной каменной стеной на задворках своих владений и как раз нарушая права земельной собственности Нью Ингланд Пейпер Компани) она нашла ржавый остов "Гудзон-Хорнета" конца сороковых, оставшийся там, где в прошлом, вероятно, была лесная тропа, а сейчас, после 20-летнего запустения, - густосплетение молодых деревьев, то, что местные прозвали дерьмолесом. Непонятно, откуда здесь взялись остатки машины, разве что.., все же думать про машину было проще, чем про печку либо холодильник, либо черт знает про что еще, закопанное в землю.
      Бобби проковыряла пальцем канавку длиной около фута с одной стороны предмета, но не нашла его окончания. Углубившись в землю на фут, она уперлась в камни. По всей видимости, она могла бы вытащить камень - он-то хотя бы поддавался - но делать это было незачем. Предмет в земле продолжался вниз и за камнем.
      Питер жалобно заскулил.
      Андерсон взглянула на собаку, затем поднялась. Обе ее коленки щелкнули. Левую ногу как будто покалывало иголочками. Она выудила из кармана штанов часы - старые и потускневшие, они составляли вторую часть наследства, доставшегося от дядюшки Фрэнка, - и была ошарашена тем, что просидела здесь столько времени: час с четвертью, как минимум. Был уже пятый час.
      - Вперед, Пит, - проговорила она. - Давай вылезать отсюда. Питер опять заскулил, но с места трогаться не желал. И сейчас, уже не на шутку встревоженная, Андерсон заметила, что ее старый пес весь дрожал как в лихорадке. Она понятия не имела, могут ли собаки болеть малярией, но решила, что такие старые все же могут. Бобби вспомнила, что единственный раз, когда она видела Питера в такой же лихорадке, было осенью 1977 года (или это был 1978?). Здесь, в местечке, появилась рысь. И в течение 9 ночей подряд она орала и выла, похоже, что в нерастраченном любовном пылу. Каждую ночь Питер входил в гостиную и вскакивал на старую церковную скамейку, которую Бобби пристроила около книжного шкафа. Он никогда не лаял. А с раздувающимися ноздрями и ушами торчком лишь пристально глядел в сторону, откуда раздавалось это безнадежное женское стенание. И его как будто лихорадило.
      Андерсон перешагнула через место своих изысканий и направилась к Питеру. Она опустилась на колени и обняла ладонями собачью морду, чувствуя руками его дрожь.
      - Что случилось, мальчик? - тихонько спросила она, уже зная ответ. Пес уставился на предмет в земле, а затем взглянул на нее. Взгляд глаза, не затронутого отвратительной молочной пленкой катаракты, был и без слов ясен: Давай уберемся отсюда, Бобби, мне эта штука нравится не больше чем твоя сестра.
      - О'кей, - с трудом согласилась Андерсон. Вдруг ей пришло в голову, что она не может припомнить ни единого раза, когда бы она проводила время так же бездарно, как сейчас.
      Питеру это не нравится. И мне тоже.
      - Пошли. - Она стала подниматься к тропинке. Питер с готовностью последовал за ней.
      Они уже почти дошли до тропинки, когда Андерсон, как и пресловутая жена Лота, оглянулась. Если бы не этот взгляд, она могла бы забыть обо всем. После того, как она бросила колледж перед самыми выпускными экзаменами, несмотря на слезные мольбы матери и неистовые обличительные речи и злобные пророчества сестры, Андерсон наловчилась пускать все на самотек.
      Взгляд назад с не столь далекого расстояния открыл ей две вещи. Во-первых, предмет не погружался в землю, как ей показалось сначала. Металлический язычок виднелся из земли в самом центре недавно образовавшегося углубления, неширокого, но довольно глубокого, сформировавшегося после зимних дождей и последовавших за ними сильных весенних ливней. С одной стороны выступающего металлического предмета земля была немного приподнята, и тот просто исчезал в ней. Первая мысль, пришедшая в голову Бобби от всего увиденного и гласящая, что это нечто в земле - угол какой-то машины, оказалась ошибочной или не совсем верной. Во-вторых, предмет был похож на тарелку - не ту, из которой едят, а на тусклую металлическую тарелку, как металлическая обшивка или...
      Залаял Питер.
      - Ну хорошо, - сказала Андерсон. - Я слышу тебя. Пошли.
      Идем. И пусть все будет, как будет.
      Бобби шла посередине тропинки (Питер вел ее неверным шагом обратно к лесной дороге) и наслаждалась буйной зеленью середины лета.., ведь сейчас был первый день лета. Летнее солнцестояние. Самый длинный день года. Она прихлопнула комара и ухмыльнулась. Лето в Хэвене было очень хорошим временем года. Лучшим временем года. И если Хэвен, расположенный на порядочном удалении от Огасты, и не был самым лучшим местом отдыха и большая часть потока туристов не заворачивала сюда, все же здесь можно было неплохо отдохнуть. Было время, когда Андерсон совершенно искренне верила, что она останется здесь всего лишь на несколько лет, чтобы подлечить раны, полученные в юности, подзабыть сестру с ее резкими и неприятными одергиваниями (Энн называла это дать сдачи), и избавиться от воспоминаний о колледже, но постепенно несколько лет оформились в пять, пять в десять, десять в тринадцать, и, посмотри-ка, пес уже стар, и седина собрала неплохой урожай на твоих волосах, бывших когда-то черными, как река Стикс (пару лет назад она попыталась коротко, как панк, подстричься, но пришла в ужас - седые волосы стали еще заметнее; с тех пор она позволяла непокорным прядям расти как им вздумается).
      Сейчас Бобби думала, что сможет прожить всю жизнь в Хэвене, совершая редкие, каждые год-два, но необходимые вылазки в Нью-Йорк для встречи с редактором. Город покорит тебя. Местечко присвоит тебя. Земля захватит тебя в полон. И это не было так уж плохо. Может, это было не хуже, чем все остальное.
      Как тарелка. Металлическая тарелка.
      Она отломила коротенькую веточку, густо усыпанную свежими зелеными листочками, и помахала ею над головой. Комары уже отыскали Бобби и собирались попировать за ее счет. Комары, вьющиеся над головой.., и мысли, как комары, вьющиеся внутри головы. Отмахнуться от них она не смогла бы.
      Оно на секунду затрепетало под моими руками. Я почувствовала это. Как камертон. Неужели под землей что-то может так вибрировать? Конечно же нет. Быть может...
      Может, это была парапсихическая вибрация. Нельзя сказать, что она совсем не верила в существование чего-либо подобного. Может, ее подсознание нащупало какие-то недоступные прямому восприятию сведения об этом скрытом под землей предмете и сейчас пыталось подсказать об этом единственно возможным способом, дав осязательное впечатление колебания. Питер, несомненно, почувствовал что-то; старый пес не хотел и близко подходить к загадочному объекту.
      Забудь об этом. Что Бобби и сделала.
      На совсем короткое время.
      4
      Этой ночью поднялся легкий, приятный ветерок, и Андерсон вышла на крыльцо покурить и послушать шепоты и шорохи ветра. В былые времена - еще год назад Питер выбежал бы вслед за ней, но теперь он остался на кухне, свернувшись на своем коврике у плиты - нос к хвосту.
      Андерсон почувствовала, что ее мысли все возвращаются и возвращаются к выступающей из земли тарелке. Позже она даже поверила, что был миг, возможно, когда она кинула сигарету на гравийную дорожку, - когда она решила раскопать и понять, что же это такое.., хотя и не вполне осознавала свое решение потом.
      Ее мысли неустанно возвращались к тому, что же это был за предмет, но теперь она позволяла себе думать на эту тему - поскольку понимала, что если, несмотря на все ее старания, мысли все же возвращаются к предмету размышлений, лучше не сопротивляться. Только одержимые мучаются навязчивыми идеями.
      Эта фиговина в земле может быть частью какой-либо сборной конструкции, отважилось подсказать ее сознание. Но никто не строит сборные домики в лесной глуши: зачем тащить сюда металлический хлам, когда трое мужчин с пилами и топорами буквально за шесть часов сделают вместо этого небольшой сарайчик. Кроме того, и машина, и любая другая металлическая вещь за прошедшее время покоробились бы от ржавчины. Может быть, это мотор, но к чему?
      И сейчас, с наступлением темноты, память о том ментальном контакте снова вернулась с неоспоримой настойчивостью. Он просто обязан быть парапсихической вибрацией, и Бобби действительно почувствовала ее. Это...
      Неожиданно холодное и пугающее чувство уверенности поднялось в ней: там, в земле, кто-то похоронен. Может, она откопала верхнюю часть капота машины или рефрижератора, или даже дорожный железный сундук, но чем бы это ни было в своей прошлой жизни при свете солнца, сейчас это гроб. Жертва убийства? А кто же еще может быть так похоронен, в таком месте и в таком гробу? Те парни, которым случается бродить по лесам в охотничий сезон и которые по несчастному стечению обстоятельств теряются и гибнут, не таскают на себе металлический контейнер, чтобы перед смертью залезть в него.., но если принять на веру эту идиотскую мысль, то кто же насыпал над захоронением всю эту землю и грязь? Отдохните, предки, как мы говаривали в радужные дни юности.
      Дрожь. Это был зов человеческих останков.
      Давай, валяй дальше, Бобби. Не будь такой чертовой дурой.
      Однако она содрогнулась. Мысль обладала непонятной притягательностью, как и рассказы о викторианских привидениях, которым не стало места в жизни, несущейся сломя голову по дороге исследования тайн микромира навстречу радостям и ужасам XXI века, - от нее по телу так же пробегали мурашки. Она слышала, как Энн смеется и говорит Бобби, ты становишься такой же ненормальной, как и дядюшка Фрэнк, и ты заслужила это, заперевшись ото всех со своей вонючей собакой. Точно. Лихорадка от жизни в хижине. Комплекс отшельника. Позвони доктору, вызови сиделку, Бобби плохо.., и становится хуже.
      И все же ей вдруг очень захотелось поговорить с Джимом Гарденером - ей нужно было поговорить с ним. Она зашла в комнату, чтобы позвонить в его дом, расположенный далее по дороге в Юнити. Она уже набрала на диске четыре цифры, когда вспомнила, что Джим отправился на выездные чтения - они да поэтические семинары были источником его существования. Для гастролирующего артиста лето было благодатным сезоном. Все эти перезревшие матроны должны чем-то скрашивать свое лето, - она как будто слышала ироничный голос Джима, - а мне зимой нужно что-то кушать. Ты должна бога благодарить, Бобби, что при любом раскладе ты-то сохраняешь своих читателей.
      Да, действительно, это она делала, хотя и подозревала, что Джим любил свою работу больше, чем желал показать. Вне всякого сомнения.
      Андерсон положила трубку обратно на рычаг и взглянула на книжный шкаф слева от печки. Он не выглядел представительно - она не была и никогда не будет плотником, - но свои функции выполнял. Две нижние полки были заняты экземплярами из серии "Время-Жизнь" о прошлом Дикого Запада. Две полки повыше были вперемешку заполнены художественной литературой и публицистикой на эту же тему; ранние вестерны Брайена Гарфилда боролись за место под солнцем с массивным трудом Хуберта Хэмптона "Исследования Западных Территорий", "Сага о Сэккетах" Луиса Л'Амура лежала корка к корке с двумя прекрасными романами Ричарда Мариуса - "Приход дождя" и "Граница земли обетованной". Между "Кровавыми письмами и негодяем" Джея Р. Нэша и "Двигаясь на Запад" Ричарда Ф. К. Маджета находились вестерны в бумажных обложках Рэя Хогана, Арчи Джойслен, Макса Бранда, Эрнста Хейкокса и, конечно, Зейн Грей - экземпляр "Всадников розовой полыни" был зачитан до дыр.
      На самом верху были ее собственные книги, одиннадцать из них. Десять вестернов, начиная с "Хэнгтауна", напечатанного в 1975 году, и заканчивая "Длинным путем домой", опубликованным в 86-м. Новая вещь, "Каньон Массакр", будет издана, как и все ее предыдущие вещи, в сентябре. Сейчас Бобби пришло в голову, что, когда она получила первый экземпляр "Хэнгтауна", она находилась здесь, несмотря на то, что работа над этим произведением начиналась в квартире в Кливз Майлз, в доме постройки 30-х годов, разрушающемся от старости. Все же она закончила работу в Хэвене и именно здесь взяла в руки первый напечатанный и реально существующий экземпляр своей книги.
      Здесь, в Хэвене. Все ее книги были написаны здесь.., кроме первой.
      Роберта сняла ее с полки и с любопытством оглядела, понимая, что прошло по крайней мере лет пять с тех пор, как она в последний раз держала брошюру в руках. Тяжело было не столько осознать, как летит время; тяжело было понимать, с каким опозданием обычно ты вспоминаешь об этом.
      Эта книга составляла разительный контраст с последующими, одетыми в обложки, с нарисованными горами и долинами, всадниками и стадами коров, пропыленными транзитными придорожными городишками. Здесь же на обложке была изображена гравюра парусника 19-го века, приближающегося к берегу. Сочетание резких черных и белых цветов было пугающим. "Ориентируясь по компасу" - было написано над гравюрой. А внизу строчка - Стихотворения Роберты Андерсон.
      Она открыла книгу, перелистнула страницу с названием, на минуту задумавшись над годом издания - 1974-й, затем задержалась на страничке, где были написаны слова посвящения. Они были столь же впечатляющи, как и гравюра. Эта книга написана для Джеймса Гарденера. Для того человека, которому сегодня она пыталась дозвониться. Для него, второго из трех мужчин, с которыми она когда-либо ложилась в постель, и единственного, кто доводил ее до оргазма. Не то чтобы она придавала особое значение этому. Или, во всяком случае, не очень большое значение. Или она так думала. Или думала, что думает. Или еще что-нибудь. Так или иначе, сей факт уже не имел значения; эти дни уже умерли.
      Она вздохнула и поставила книгу назад на полку, даже не взглянув на стихи. Очень хорошим был лишь один. Он был написан в марте 1972-го, месяц спустя после того, как ее дед умер от рака. Все прочие были чепухой - неискушенный читатель мог этого и не заметить.., но призвание ее было не в этом. Когда опубликовали "Хэнгтаун", кружок знакомых писателей отверг ее. Все, кроме Джима, имя которого было в посвящении на первой странице.
      Через некоторое время после переезда в Хэвен она написала длинное ни к чему не обязывающее письмо Шерри Фендерсон и в ответ получила короткий резкий ответ на открытке: Пожалуйста, не пиши мне больше. Я с тобой не знакома. Подписанное одной буквой Ш, такой же резкой, как и послание. Она сидела на крыльце, проливая слезы над открыткой, когда появился Джим. "Почему тебя так расстроило то, что думает эта глупая женщина? - спросил он ее. - Ты доверяешь мнению женщины, метущейся между лозунгом "Власть - народу" и запахом "Шанели No5". "Но она очень неплохой поэт", - всхлипнула Бобби. Джим нетерпеливо отмахнулся. "Это не делает ее ничуть взрослее, - проговорил он, - или способной отречься от лицемерия, в котором она была взрощена и которое она проповедует сама. Прочисти мозги, Бобби. Если ты хочешь и дальше заниматься любимым делом, проясни свою дурацкую голову и прекрати этот чертов вой. Мне от него херово. Меня от него тянет блевать. Ты же не словачка. Я по себе знаю, что такое слабость. Почему ты не хочешь быть тем, кто ты есть? Почему ты хочешь быть своей сестрой? Это из-за нее? Ее здесь нет, она не ты, а ты можешь не пускать ее на порог, если только захочешь. Никогда больше не рыдай мне в жилетку по поводу своей сестры. Пора повзрослеть. Хватит скулить".
      Сейчас она вспомнила, что удивленно поглядела на него тогда. Есть большая разница между тем, хорошо ли ты поступаешь, и уверенностью в том, что ты знаешь. Для Шерри пришло время повзрослеть. Дай и себе время на это. Прекрати себя осуждать.
      Это скучно, и я не хочу слышать твои причитания. Это удел сопляков. Не уподобляйся им.
      В ту минуту Бобби почувствовала, что ненавидит Джима, любит его, страстно жаждет и отвергает одновременно каждую клеточку его тела. Он сказал, что хорошо познал слабость на своем опыте? Мальчишка, он должен был это узнать. Он сломался. И Роберта знала это уже тогда.
      "Л теперь, - проговорил он, - ты отправишься в постель со своим экс-редактором или будешь рыдать над этой дурацкой открыткой?
      Она отправилась в постель. Но не знала тогда, как и не знала теперь, хотела ли она этого. И закричала, когда кончила.
      Это произошло в самом конце.
      Она вспомнила и это тоже - как это произошло перед самым концом. Некоторое время спустя он женился, но в любом случае уже тогда у них все заканчивалось. Он был слаб, и он был сломлен.
      Как бы там ни было, неважно, - подумала она, и подсказала себе старый добрый совет: как будет, так и будет.
      Давать советы легче, чем следовать им. Все произошло задолго до того, как Андерсон уснула в ту ночь. Старинное привидение проснулось и зашевелилось, когда она коснулась книжки своих студенческих стихов.., или то был дикий необузданный ветер, гудящий на крыше и свистящий в кронах деревьев.
      Когда она почти уже уснула, ее разбудил Питер. Во сне он выл.
      Андерсон в спешке поднялась, недоумевая - Питер и раньше не очень-то тихо спал (не говоря уж о чудовищно пахнущих собачьих газах), но никогда не подвывал. Этот звук был похож на крики ребенка, объятого ночным кошмаром.
      Роберта вышла в гостиную в одних носках и опустилась на колени перед собакой, все еще лежавшей на коврике перед печкой.
      - Питер, - пробормотала женщина. - Эй, Питер, успокойся. Она легонько шлепнула пса. Питер вздрогнул и резко отпрянул, когда Андерсон дотронулась до него, обнажив разрушенные остатки клыков. Затем глаза его открылись - зрячий и больной, пес, казалось, пришел в себя. Он слабо заскулил и застучал хвостом по полу.
      - С тобой все в порядке? - спросила Андерсон. Питер лизнул ее руку.
      - Тогда ложись. И прекрати выть. Это уже надоело. Прекрати выпендриваться.
      Питер улегся и прикрыл глаза. Встревоженная Андерсон опустилась на колени рядом с ним.
      Ему снится та вещь.
      Ее рациональный ум отказывался принять подобное, но ночь диктовала свои правила игры - догадка была верной, и Андерсон осознавала это.
      Наконец она улеглась в постель и уснула около 2 часов ночи. Ей снился необычный сон. В нем она падала в темноту.., пытаясь не найти что-то, а избавиться от чего-то. Она была в лесу. Ветки хлестали ее по лицу и цеплялись за руки. Иногда она спотыкалась о корни и поваленные стволы деревьев. И затем над ее головой блеснул устрашающий луч зеленого цвета. Во сне она вспомнила "Сердце-обличитель" Эдгара По, в котором безумный рассказчик пользовался фонарем, затемненным целиком, кроме маленькой дырочки, с помощью которой он направлял лучик света в злобный глаз своего пожилого благодетеля.
      Бобби Андерсон почувствовала, как у нее выпадают зубы.
      Они выпали без боли и все сразу. Нижние вывалились, часть наружу, а часть внутрь рта, где и остались лежать на языке или под ним твердыми маленькими комочками. Верхние просто упали на блузку. Бобби почувствовала, как один зуб упал за лифчик, который застегивался спереди и проткнул кожу.
      Свет. Зеленый свет. Свет
      5
      Был каким-то не таким.
      Дело было не в том, что он был с седым оттенком и слегка перламутровый; он заставлял предполагать, что ветер, который поднялся прошлой ночью, принесет перемену погоды. Но даже перед тем, как взглянуть на будильник, стоящий на ночном столике, Андерсон была уверена, что кроме непонятного сна случилось что-то еще. Она схватила часы двумя руками и буквально уткнулась в них носом, несмотря на прекрасное зрение. Было четверть четвертого дня. Она поздно легла, допустим. Но как бы поздно это ни случалось, по привычке или по необходимости сходить в туалет, она всегда просыпалась в девять, самое позднее в десять утра. Но сегодня она проспала целых 12 часов.., и была страшно голодна.
      Бобби выбралась в гостиную все еще в одних носках и увидела Питера, безвольно лежавшего на боку, с запрокинутой головой, с обнаженными желтоватыми обломками зубов и вывернутыми ногами.
      Умер, - с холодной и абсолютной уверенностью подумала она. - Питер умер. Умер ночью.
      Она подошла к собаке, предугадывая ощущение охладевшего тела и безжизненной шкуры. Но Питер издал едва различимый звук - неясный храп на собачий манер. Андерсон почувствовала огромную волну облегчения, накатившую на нее. Она громко позвала пса по имени, и Питер стал просыпаться с виноватым видом, как будто также проявляя беспокойство о том, что так долго проспал. По крайней мере, Андерсон полагала, что это так - у собак имелось сильно развитое чувство времени.
      - Мы долго проспали, дружок, - проговорила она.
      Питер поднялся и вытянул сначала одну заднюю ногу, а затем и другую. Он казался немного озадаченным, огляделся и направился к двери. Андерсон открыла ее. Пес постоял на пороге, явно не одобряя идущего дождя. Потом он все же отправился на улицу по своим делам.
      Андерсон на мгновение задержалась в гостиной, все еще изумляясь своей уверенности в смерти Питера. Что же было не так в том, что она так разоспалась? Все было мрачно и безнадежно. Затем она направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак.., если можно готовить завтрак после 3-х часов дня.
      По пути она завернула в туалет справить нужду. Затем задержалась перед своим отражением в зеркале, забрызганном зубной пастой. Седеющие волосы, а в других отношениях вполне неплохо - она не пила много, не курила много, большую часть времени (конечно, когда не писала) проводила на свежем воздухе. Черные, как у ирландцев, волосы - и никаких романтически воспетых рыжих локонов - чуть длиннее, чем следовало бы. Серо-голубые глаза. Она резко раздвинула губы, обнажив зубы, на секунду поверив, что увидит гладкие розовые десны. Но все зубы были на месте. Благодаря фтористой воде Ютика, штат Нью-Йорк. Она дотронулась до них, чтобы пальцы ощутили и донесли до мозга их реальность.
      Но что-то было не в порядке.
      Влажность.
      Влажность между бедрами.
      О нет, вот дерьмо, неделя только началась, и я только вчера поменяла простыни.
      Но после того, как Бобби приняла душ, натянула чистые хлопчатобумажные трусики и наладила все по хозяйству, она просмотрела простыни и не нашла на них никаких пятен. Месячные еще не начались, и все же ей хотелось подождать с этим немного, хотя бы пока она не проснется как следует. Да и поводов для тревоги не существовало; менструация не отличалась регулярностью, периодически то задерживаясь, то приходя раньше срока; может, от еды, может, причиной тому переживания, или ее внутренние часы, встроенные в организм, давали сбои. Бобби не хотелось стареть раньше времени, но иной раз ей казалось, что, когда все неудобства менструального цикла будут уже позади, она испытает ни с чем не сравнимое облегчение.
      Остатки ночного кошмара улетучились, и Бобби Андерсон отправилась на кухню готовить себе очень запоздавший завтрак.
      Глава 2
      АНДЕРСОН КОПАЕТ
      1
      Дождь шел непрерывно в течение трех дней. Андерсон без устали шаталась по дому, съездила с Питером в Огасту за покупками, которые были в действительности ей не нужны, пила пиво и, совершая мелкий ремонт по дому, слушала старые мелодии "Бич Бойз". Беда была в том, что она не могла сделать все то, что было действительно необходимо. На третий день Роберта уже ходила кругами вокруг пишущей машинки, подумывая о том, не начать ли новую книгу. Она уже знала, о чем будет та: о молоденькой школьной учительнице и охотнике на бизонов, застигнутых войной в штате Канзас в начале 1850-х - в этот период каждый житель центральных районов страны вольно или невольно был вовлечен в военные события. Это будет неплохая книга, думала Андерсон, но полагала, что та еще немного не дозрела (в мыслях она с издевательской интонацией произносила голосом Орсона Уэллса:
      - Раньше времени мы не напишем ни строчки! Стремление что-то совершить вгрызалось в нее и мучило, да и все признаки были налицо: нетерпение по отношению к книгам, музыке, к самой себе. Стремление уплыть.., чтобы потом глядеть на машинку с желанием оказаться в той сказке.
      Питеру также не сиделось на месте, он то скребся под дверью на улицу, то через пять минут просился обратно, слоняясь по дому, то ложась, то вскакивая с места.
      Пониженное давление, - думала Андерсон. Все из-за него. Нам не сидится на месте и мы всем раздражены.
      А потом ее чертовы месячные. Обычно они были очень обильны и резко прекращались. Как будто закрывали кран. А сейчас она просто понемногу подтекала. Капаю, как протекающий кран, ха-ха, подумала Бобби без смеха. Она очнулась в сумерках на второй день проливного дождя за пишущей машинкой, в которую был заправлен чистый лист бумаги. Она принялась печатать, и из-под клавиш выходили серии Х и О, как в крестиках-ноликах, а затем что-то похожее на математическое уравнение.., что было очень неумно, поскольку ее последние опыты в этой области закончились в колледже изучением алгебры. Сейчас для нее с помощью Х забивали неверно напечатанную букву, только и всего. Роберта выдернула этот лист из машинки и отшвырнула в сторону.
      Днем третьего дождливого дня она позвонила на кафедру английской литературы в университет. Джим уже 8 лет не преподавал, но там у него остались друзья, с которыми он поддерживал отношения. Мюриэл с кафедры обычно всегда была в курсе, где тот в настоящий момент.
      Так и на этот раз. Она рассказала Андерсон, что Джим Гарденер, сегодня, 24 июня, уехал на чтения в Фолл Ривер, затем будет два выступления в Бостоне и затем - в Провиденсе и Нью-Хэвене, в том краю, что составляет кусочек поэтического кольца Новой Англии. Это, должно быть, из Патриции Маккардл, подумала, легонько улыбаясь, Андерсон.
      - А вернется он.., когда? Четвертого июля?
      - Бобби, я не знаю, когда он вернется, - ответила Мюриэл. - Ты же знаешь Джима. Его последнее чтение 30 июня. Это все, что я твердо могу сказать.
      Андерсон поблагодарила ее и повесила трубку. Задумчиво уставясь на телефон, вызвала в памяти образ Мюриэл - совсем иной тип ирландской девушки (у той были ожидаемые рыжие волосы), достигшей пика своей красоты: круглолицая, зеленоглазая, полногрудая. Переспала ли она с Джимом? Вероятно. Андерсон почувствовала укол ревности - но не очень сильный укол. Мюриэл была своей девчонкой. Даже простая беседа с ней приносила Бобби успокоение - разговор с человеком, который знал ей цену, который относился к ней, как к личности, а не как к соседу по очереди в скобяной лавке или просто партнеру по ничего не значащей переписке. Андерсон была замкнута по натуре, но не монашка.., и подчас простое человеческое общение как-то согревало ее душу, как раз тогда, когда она даже и не подозревала, как это ей нужно.
      И она полагала, что теперь, после разговора с Мюриэл, она разобралась, почему ей хочется поговорить с Джимом. Та вещь из леса прочно засела у нее в голове, и мысль, что это тайное захоронение, переросла в уверенность. У нее чесались руки не писать, а копать. И делать в одиночестве ей этого не хотелось.
      - Похоже на то, что придется, - обратилась она к Питеру, сидя в кресле-качалке - обычном месте чтения - у восточного окна. Пес пристально поглядел на нее, как будто говоря: Все, что угодно, малышка. Андерсон наклонилась вперед, глядя на пса, глядя на этот раз по-настоящему. На секунду ей показалось, что с Питером что-то произошло.., что-то настолько заметное, что она непременно увидела бы это.
      Если и так, то ей это не удалось.
      Бобби откинулась на спинку кресла и открыла книгу - тезисы ее педагога из университета Небраски, самым потрясающим в которых было заглавие Локальная война и гражданская война. Она вспомнила, как пару ночей назад подумала о себе, как ее сестра Энн: Бобби, ты становишься такой же тронутой, как дядюшка Фрэнки. Ну.., быть может. Вскоре она погрузилась в изучение тезисов, изредка делая пометки в лежащем рядом блокноте. А на улице все так же шел дождь.
      2
      Утро следующего дня было чистым, ясным и безупречным: летний день, каким его изображают на открытках, с легким ветерком, заставляющим насекомых держаться на расстоянии. Андерсон бесцельно слонялась вокруг дома до десяти часов, ощущая все нарастающее давление, какое оказывало на нее подсознание, побуждая бросить все и идти в лес откапывать ту вещь. Она чувствовала, что пытается сопротивляться этому побуждению (опять Орсон Уэллс: Мы не откопаем ничего, прежде.., заткнись, Орсон). Дни, когда Бобби слепо следовала первому побуждению и жила по принципу "если тебе это нравится, сделай это", уже прошли. С ней он никогда не срабатывал так, как нужно - и правда, почти все неприятности, какие пришлось ей пережить, начинались с действия под влиянием мгновенного импульса. Она не клеймила позором тех, кто придерживался подобной жизненной философии; быть может, их интуиция работала лучше, чем ее.
      Бобби плотно позавтракала, добавила в еду Питера взбитое яйцо (Питер ел с большим аппетитом, чем обычно, и Андерсон связывала это с прекращением дождей) и потом пошла в душ.
      Если она перестала течь, все будет прекрасно. Забудем об этом; хотя это произойдет раньше времени. Ведь верно, Орсон? Мать твою так.
      Андерсон вышла на улицу, нахлобучила старую соломенную ковбойскую шляпу и следующий час провела в саду. Там все выглядело гораздо лучше, чем могло бы, принимая во внимание дождь. Грушевые деревца подросли, и посевы неплохо встали на дыбы, как сказал бы дядюшка Фрэнк.
      К одиннадцати она освободилась. Пошло оно все к черту. Бобби обогнула дом и зашла в сарай, достала лопату, заступ, помедлила и взяла лом. Вышла из сарая, затем вернулась обратно и прихватила отвертку и раздвижной гаечный ключ из ящика с инструментами.
      Питер отправился, как обычно, за ней, но в этот раз Андерсон скомандовала "Нет, Питер", и указала пальцем на дом. Питер остановился, выглядя смертельно обиженным. Он заскулил и сделал робкий шаг в ее сторону.
      - Нет, Питер.
      Питер сдался и поплелся назад с поникшей головой и разочарованно повисшим хвостом. Андерсон было неприятно видеть, что он уходит таким образом, но недавняя реакция собаки на металлическую пластину была крайне неприятной. Она на секунду задержалась на тропинке, ведущей на лесную дорогу, с лопатой в одной руке, заступом и ломом в другой, глядя, как Питер взбирается на заднее крыльцо, открывает носом дверь и заходит внутрь.
      Она подумала - что-то с ним произошло.., но что? Бобби не знала. Но на мгновение ее сон подсознательно всплыл перед глазами - стрела ядовитого зеленого света.., и зубы, один за другим безболезненно выпадающие из десен.
      Затем он отступил, и Андерсон направилась к тому месту, где лежал в земле тот странный предмет, прислушиваясь к бесконечному ри-ри-ри сверчков на поле позади нее, с которого вскоре соберут первый урожай.
      3
      Именно Питер вывел ее из состояния прострации, в котором та копала, и Андерсон поняла, что она была на грани двух чертовски неприятных состояний: голода и истощения.
      Питер выл.
      Озноб пробежал по спине и рукам от этого звука. Она уронила лопату, которую держала, и отпрянула от предмета в земле - это не была ни металлическая пластина, ни ящик, ни что-то, что она смогла бы узнать. Единственное, в чем она была уверена, так это то, что впала в странное, бездумное состояние, которое ей самой совсем не нравилось. За это время Бобби пережила больше чем просто потерю ощущения времени; она чувствовала, что потеряла ощущение самой себя. Как будто кто-то залез ей в голову, как рабочий залезает в экскаватор, вытеснил ее прочь и стал поворачивать нужные ему рычаги.
      Питер выл, подняв морду к небу, - звук был протяжным, скорбным и горьким.
      Перестань, Питер! - завизжала Андерсон, и, слава Богу, Питер перестал. Еще немного, и она сорвалась бы и побежала.
      Вместо этого Бобби попыталась овладеть своими чувствами и весьма преуспела в этом. Она отступила на шаг и вдруг вскрикнула, когда что-то слегка задело ее за спину. В ответ на ее крик Питер издал еще один короткий лай и опять умолк.
      Андерсон пыталась догадаться, что же дотронулось до нее, может.., впрочем, она не знала, что подумать, но уже перед тем, как руки ее сомкнулись на этом предмете, она вспомнила: однажды она прервала работу и повесила на куст свою блузку; это была она.
      Бобби надела ее и с первого раза не правильно застегнула пуговицы, так что одна половинка свешивалась ниже другой. Застегивая ее заново, она посмотрела на свои раскопки - сейчас этот термин как нельзя более подходил к тому, что она делала. Ее воспоминания о том, как она провела последние четыре с половиной часа, ковыряясь здесь, равно и когда она повесила блузку на куст, были туманны и прерывисты. Это не были воспоминания. Это были их обрывки.
      Но сейчас, взглянув на результаты своего труда, она почувствовала благоговейный трепет и страх.., и все возрастающее восхищение.
      Чем бы это ни было, оно было огромным. Не просто большим, но огромным.
      Лопата, заступ и лом лежали на расстоянии друг от друга вдоль 15-футовой канавы, прорытой в лесной земле. На равных интервалах были расположены аккуратные кучки земли и нагромождения камней, вывернутых из земли. Начиная от этой канавы глубиной 4 фута и с того самого места, где Андерсон споткнулась о 3 дюйма выступающего из земли серого металла, был виден край какого-то невообразимо большого предмета. Серый металл... Какой-то предмет...
      Вы вправе ожидать чего-то большего, необычного от писателя, чем это описание, - думала Роберта, отирая испарину со лба, но с этой минуты она не была уверена, что металл является сталью. Теперь ей казалось, что это какой-то более редкий сплав - бериллий либо магний, - но, отставив вопрос о химическом составе, она не имела представления, что же это такое.
      Она стала расстегивать джинсы, чтобы заправить блузку, и остановилась: брюки насквозь пропитались кровью.
      Боже. Господи Боже. Это же не месячные. Это же Ниагарский водопад.
      Она вдруг испугалась, испугалась не на шутку, и тут же приказала себе не быть идиоткой. Она вошла в состояние забытья и выкопала такую яму, какой гордились бы 4 здоровых мужика.., она, слабая женщина, по силе 1/25 или 1/30 от них. Вполне естественно, месячные стали сильнее. Все было в порядке - слава Богу, что ее не скрутили такие же сильные, как излияния, боли.
      О, какие мы сегодня романтичные, Бобби, - подумала она и коротко жестко рассмеялась.
      Все, что ей было нужно сейчас, - это хорошенько отмыться: душ и смена белья как раз будут кстати. Осталась лишь одна небольшая проблемка в неоднозначном, озадачивающем мире, ведь так? Так. И никаких больших проблем.
      Она снова застегнула штаны, не заправляя блузку - зачем пачкать и ее, хотя, видит Бог, она была и не от Диора. Ощущение липкой влажности внизу живота при движении заставляло ее морщиться. Боже мой, до чего необходимо помыться. Как можно быстрее.
      Ни вместо того, чтобы подняться по склону до тропинки, она направилась обратно к предмету в земле, притягиваемая им. Питер опять взвыл, и мурашки пробежали опять. Питер, заткнись ради всего святого! Раньше она никогда не кричала на пса - не кричала по-настоящему, - но проклятая собачонка подталкивала ее к восприятию себя как объекта для исследования. Условный рефлекс - гусиная кожа на собачий вой вместо выделения слюны на звонок, но принцип один.
      Стоя у своей находки, она забыла о Питере и в изумлении разглядывала ее. Через некоторое время Бобби протянула руку и дотронулась до предмета. И опять почувствовала эту волнующую вибрацию - она прошла через ее руки, а затем исчезла. В это мгновение ей показалось, что она дотрагивается до корпуса какой-то очень мощной машины. Металл был таким гладким, что казался намазанным жиром, и складывалось впечатление, что его следы должны остаться на руках.
      Женщина сжала кулак и легонько ударила суставами пальцев по предмету. Он отозвался неясным глухим звуком, похожим на звук, издаваемый при ударе кулаком по толстому обрубку красного дерева. Немного помедлив, она достала из кармана отвертку и виновато, как вандал, провела острием по металлической поверхности. Металл даже не поцарапался.
      Андерсон заметила еще кое-что, но это могло оказаться оптическим обманом. Во-первых, металл, казалось, утолщался сверху к тем краям, которые уходили под землю. Во-вторых, верхняя обнажившаяся часть казалась слегка закругленной. И обе эти вещи - если они были верны - побуждали к мысли, одновременно удивительной, нелепой, ужасающей, невероятной.., в то же время обладающей конкретной сумасшедшей логикой.
      Она пробежала пальцами по гладкой поверхности металла и отступила. Какого дьявола она оглаживает эту забытую богом вещь, в то время как из нее по ногам хлещет кровь? Но нелады с месячными станут волновать ее в последнюю очередь, если то, о чем она начала догадываться, окажется правдой.
      Лучше позови кого-нибудь. Бобби. Прямо сейчас.
      Я позову Джима. Когда он вернется.
      Точно. Позови поэта. Великолепно. Тогда можешь обратиться и к ее святейшеству Луне. А, может, и к Эдварду Горею и Гэхену Уилсону, чтобы они запечатлели все на холсте. И пригласи парочку-другую поп-групп, и мы устроим здесь настоящий долбанный Вудсток-1988. Уймись, Бобби. Вызови полицию.
      Нет. Сначала я хочу поговорить с Джимом. Хочу увидеть его. Рассказать ему обо всем. А пока я еще немного покопаю здесь.
      Это может оказаться опасным.
      Да. Не только может, но является опасным - разве она не почувствовала это? Разве Питер не почувствовал это? Было кое-что еще. Спускаясь по склону от тропинки сегодня утром, она буквально наступила на дохлого бурундука. И хотя запах, который ударил ей в нос, свидетельствовал, что зверек мертв по крайней мере уже два дня, мухи вокруг него не вились. Не было вообще никаких мух, и Андерсон просто не могла припомнить подобное. Она не нашла никаких указаний на то, что убило зверька, но предполагать, что та вещь в земле имела к этому какое-то отношение, было совсем дурацкой идеей. Зверек, вероятно, попробовал отравленной приманки на фермерских угодьях и вернулся в лес умирать.
      Иди домой. Поменяй белье. Ты вся в крови и плохо пахнешь.
      Она отступила от той вещи в земле, повернулась и стала карабкаться по склону обратно на тропинку, где Питер неуклюже прыгнул на нее и стал с готовностью, граничащей с патетикой, вылизывать ей руки. Еще год назад он обязательно ткнулся бы носом ей между ног, привлеченный запахом. Но не сейчас. Сейчас он был способен лишь дрожать.
      - Ты сам виноват, - сказала Андерсон, - я велела тебе остаться дома. - И все же она была рада, что Питер прибежал. Если бы не он, Андерсон продолжала бы копать и до ночи.., а мысль, что пришлось бы остаться в сумерках рядом с этой громадиной.., ей не нравилась. С тропинки она оглянулась. Высота давала ей более полное представление о предмете. Он под углом выступал из-под земли. И первое впечатление о том, что его верхняя часть закруглялась, подтвердилось.
      Тарелка, ведь я сразу же догадалась, как только копнула около нее пальцем. Стальная, не та, из которой едят, но вполне возможно, что когда только небольшая часть ее выступала из земли, я сразу же подумала об обеденной тарелке. Или о летающем объекте.
      Неопознанном летающем долбанном объекте.
      4
      Вернувшись домой, она приняла душ и переоделась, использовав один из гигиенических тампонов, хотя поток, извергающийся из нее, казалось, пошел на убыль. Затем она соорудила себе плотный ужин из консервированных бобов с сосисками. Но почувствовала себя настолько уставшей, что, немного поев, опустила тарелку Питеру на пол и села в кресло-качалку у окна. Книга тезисов, которую она читала, все еще лежала на полу позади кресла, заложенная оторванным кусочком спичечного коробка. Рядом лежал блокнот. Она подняла его, нашла чистую страницу и стала делать набросок того предмета в лесу, как она увидела его в последний раз с пригорка.
      У нее не возникало проблем с карандашом, пока из-под него выходили слова, но и кое-какие художественные способности у нее имелись. Рисунок продвигался очень медленно, но не потому, что Андерсон старалась в точности передать все особенности, а потому, что она очень устала. В довершение всего подошел Питер и уткнулся мордой ей в руку, прося с ним поговорить.
      Она с отсутствующим видом похлопала собаку по голове, потерла ее опущенный на рисунок нос.
      - Ты хороший пес, отличный пес, пойди посмотри, принесли ли почту, а?
      Питер быстро пересек комнату и толкнул носом дверь. Андерсон опять погрузилась в работу, бросив лишь один взгляд на Питера, исполняющего свой знаменитый номер "собака, достающая газеты". Левую лапу он поставил на почтовый ящик и стал сильно ударять по нему. Джо Полсон, почтальон, знал об этой привычке Питера и оставлял дверцу приоткрытой. Пес умудрился опустить дверцу, но потерял равновесие до того, как успел выбить содержимое. Андерсон слегка вздрогнула - до этого раза пес никогда не терял равновесие. Процесс извлечения почты был предметом его особой гордости, даже более чем изображение мертвого вьетконговца и гораздо более, чем обыденные трюки "сидеть" и "голос" за кусочек печенья. Все, кто видел собаку, достающую газеты, были восхищены, и Питер знал это.., но сегодня это было жалкое зрелище. Андерсон почувствовала себя так, будто наблюдала, как Фред Астер и Джинджер Роджерс, такие, какими они стали теперь, танцуют один из своих знаменитых танцев.
      Пес попытался еще раз, и теперь он выбил корреспонденцию - каталог и письмо (или счет - пожалуй, в конце месяца это было более вероятно) - из ящика сильным ударом лапы. Они шлепнулись на землю и, пока Питер подбирал, Андерсон опустила глаза на рисунок, внушая себе, что не следует каждые две минуты звонить по Питеру в похоронный колокол. Сегодня вечером пес выглядел полумертвым; но и раньше бывали моменты, когда ему приходилось по три-четыре раза вставать на задние лапы перед тем как достать почту, которая обычно состояла из бесплатной рекламы "Проктер и Гэмбл" или проспекта от "К-Марта".
      Андерсон пристально поглядела на набросок. Получилась не стопроцентная схожесть, но.., но очень похоже. В любом случае, она схватила суть.
      Да. И то, что она приняла за металлическую тарелку, ведь действительно было корпусом. Зеркально-гладкий, без заклепок.
      Ты сходишь с ума, Бобби.., и об этом догадываешься, так! Питер заскребся в дверь, прося, чтобы его впустили. Андерсон направилась к двери, все еще не отрывая глаз от рисунка. Питер вошел и положил корреспонденцию на кресло в прихожей. Потом он направился на кухню, по-видимому, посмотреть, не проглядел ли он чего-нибудь на ее тарелке.
      Андерсон взяла почту и с легкой гримасой отвращения обтерла о джинсы. Питер делал отличный трюк, но собачьи слюни на бумаге никогда не вызывали в ней восхищения. Каталог был от "Радио Шэк" - они предлагали ей текстовый редактор. Счет был от Центральной Энергетической Компании штата Мэн. Это заставило ее опять вплотную задуматься о Джиме. Она кинула почту на стол, вернулась к креслу, присела, отыскала чистую страницу и быстро скопировала свой рисунок.
      Она нахмурилась при взгляде на сильно преувеличенную выпуклость, которая получилась слегка приблизительной - как будто она раскопала не на 4 фута, а на все 12 или 14. Ну и что с того? Немного экстраполяции не волновало ее; черт возьми, это было частью ее писательской работы. Люди, которые считали это приоритетом лишь художественной литературы и фантастики, смотрели однобоко, поскольку никогда не сталкивались с проблемами заполнения белых пятен истории. Например, почему первопроходцы заселившие остров Роунок, побережье Северной Каролины, затем исчезли без следа, оставив после себя вырезанное на стволе дерева непонятное слово КРОАТОАН; или почему жители маленького городка в штате Юта назвали тех, кто неожиданно сошел с ума в один и тот же день летом 1884 года "получившими благословение". Если не знать наверняка, можно придумать какую-нибудь причину - по крайней мере до тех пор, пока не обнаружишь истину.
      Поэтому Андерсон допускала, что форма периферии может отличаться от арки. Единственной проблемой было, что она забыла, каких размеров была эта чертова штука. Но в грубом приближении она могла попытаться это сделать, опираясь на впечатление, какова в точности была поверхность предмета, и предположив, где находится его центр.
      Бобби вернулась к столу в холле и выдвинула среднюю секцию. Она в беспорядке откладывала в сторону пачки оплаченных квитанций, всевозможные севшие батарейки (по каким-то причинам она никогда не могла отделаться от старых батареек, она просто кидала их в ящик, бог знает почему, и ящик стал кладбищем батареек, а не скопищем каменных фигурок слоников, как должно было быть), связки резинок и оставленные без ответа письма почитателей (она не могла выбрасывать их, так же, как и батарейки) и рецепты, записанные на карточках. В самой глубине ящика был навален разный хлам мелких вещичек, и среди него - то, что она искала: компас с желтым огрызком карандаша, вделанным в корпус.
      Усевшись в кресло, Андерсон открыла чистую страницу и в третий раз нарисовала верхнюю часть предмета в земле. Она старалась изобразить его в масштабе (но в этот раз получилось несколько крупнее), не тратя времени на прорисовывание деревьев вокруг и обозначив их лишь для сохранения перспективы.
      - Ну, проверим, - проговорила Бобби и воткнула острие в желтый блокнот снизу от скругленного края. Она приспособила дугу компаса так, что та в точности прослеживала очертания нарисованного предмета, и затем повернула компас вокруг оси. Взглянув на результат, она прикрыла рот тыльной стороной ладони. Неожиданно губы ее безвольно раскрылись и повлажнели.
      - Вот дерьмо, - прошептала она.
      Никакое не дерьмо. Просто если она не ошиблась в определении кривизны поверхности и центра предмета, то объект в земле имел окружность по меньшей мере двести пятьдесят метров.
      Компас и блокнот упали на пол, и Андерсон, чье сердце сильно забилось в груди, уставилась в окно.
      5
      На закате Андерсон уселась на заднем крыльце, неподвижно глядя на лес, протянувшийся за садом, и прислушиваясь к голосам, звучащим в голове.
      В бытность студенткой колледжа Бобби посещала семинары по креативистике на факультете психологии. Она была приятно удивлена когда с облегчением узнала, что не страдает скрытой формой невроза; практически все люди с развитым воображением слышат внутренние голоса. Не мысли, но именно реально ощутимые голоса, раздающиеся в голове, принадлежащие разным людям и различимые почти так же, как голоса актеров в старых радиопостановках. Их источник располагается в правом полушарии мозга, как объяснял преподаватель, которое обычно отвечает за зрение, телепатию и поразительную способность человека создавать образы, придумывая сравнения и метафоры.
      На свете не существует НЛО.
      Да ну? И кто такое сказал?
      Военно-воздушные силы, к примеру. 20 лет назад они не разрешали выпускать книги на эту тему. Они могли найти объяснение всему, кроме 3% случаев наблюдений аномальных явлений, и они вещали, что эти последние 3% вызваны временными возмущениями атмосферы - всякой чепухой вроде ложных солнц, турбулентных воздушных потоков, сгустков атмосферного электричества. Черт возьми, материал об огнях Лаббока был опубликован на первых страницах, а в результате они оказались.., стаей моли, не так ли? А уличное освещение городка, отраженное их крыльями, отбрасывало неясные движущиеся тени на скопление низких облаков, висящих из-за безветренной погоды над городом целую неделю. Большинство горожан прожило эту неделю с ощущением, что вот-вот появится некто, одетый, как Майкл Ренни в "Дне, когда земля замерла", в сопровождении маленького робота Горта, скрипящего позади, и потребует аудиенции у президента. А они твердят - моль. Как вам это нравится? Разве такое вам не должно нравиться?
      Этот голос был удивительно ясно различим и походил на голос доктора Клингермана, ведущего семинар. Он вещал ей с неослабевающим энтузиазмом. Андерсон улыбнулась и закурила очередную сигарету, превышая регламент по ним на один день, но чертовы события все равно теряли новизну.
      В 1974 году капитан Мантелла, преследуя НЛО, - то, что, по его мнению, было НЛО, поднялся на слишком большую высоту. Сведения об этом полете засекречены. Самолет попал в катастрофу. Летчик погиб. Он погиб, преследуя отражение Венеры на облаках - иными словами, ложное солнце в верхних слоях атмосферы. Итак, Бобби, мы имеем отражения от мотыльков, от Венеры и, вероятно, золотого глаза, но никаких НЛО нет и в помине.
      Тогда что же там, в земле?
      Голос преподавателя сник. Он не знал ответа. На смену ему пришел голос сестры Энн, говорящий ей в третий раз, что она рехнулась, как и дядюшка Фрэнк, что для нее уже отбирается смирительная рубашка; вскоре ее отвезут в приют для душевнобольных в Бангоре или Джунипер Хилл, и там, плетя корзины, она сможет сколько угодно бредить летающими тарелками, зарытыми в лесу. Это был сестренкин голосок; прямо сейчас Бобби может позвонить ей по телефону, рассказать обо всем и дословно выслушать проповедь. Роберта не сомневалась в этом.
      Но заслуженно ли?
      Нет. Незаслуженно. Энн приравнивала уединенную жизнь сестры к сумасшествию, что бы Бобби ни пыталась сказать или сделать в оправдание. И верно, мысль о том, что та штука в земле - космический корабль, была безумной.., но было ли безумным заигрывание с невозможным, по крайней мере до тех пор, пока не найдено опровержение? Энн думала, что да, а Бобби - что нет. Ничего плохого не случится с мозгом, открытым навстречу неизвестному.
      Все же та быстрота, с которой вера в возможность этого зародилась в ней...
      Бобби поднялась с кресла и вошла в дом. После того как она в последний раз дурачилась с той штукой из леса, она проспала двенадцать часов. Сейчас она хотела знать, ожидает ли ее и на сей раз подобная спячка. А Бог его знает, но ощущения были такие, что из-за усталости она вполне может проспать не меньше.
      Оставь эту хреновину в покое. Она опасна.
      Но снимая футболку-рубашку она знала, что не сделает этого. По крайней мере не сейчас.
      Последствием долгого одиночества, как она убедилась на собственном опыте, - ив чем причина нежелания большинства известных ей людей оставаться наедине с собой даже недолгое время - является усиление внутренних голосов из правого полушария. Чем дольше ты живешь один, тем громче они звучат и сильнее допекают тебя. В то время как критерии рационального сокращаются под гнетом тишины, голоса эти не просто звучат в голове; они требуют к себе внимания. И было чего испугаться и подумать о приближающемся безумии.
      Энн убеждена, что об этом придется подумать, - размышляла Бобби, залезая в кровать. Лампа отбрасывала чистый уютный кругляш света на покрывало, но книгу размышлений об истории, написанную ее преподавателем, Бобби забыла на полу. Она продолжала ожидать те болезненные спазмы внизу живота, которые сопровождали нежданно ранние и обильные месячные, но, видно, их время еще не пришло. Как вы понимаете, она не очень-то огорчалась по поводу их отсутствия.
      Бобби скрестила руки за головой и уставилась в потолок.
      Она думала: Бобби, ты не такая уж сумасшедшая. Тебе кажется, что Гард сломался, а с тобой все в порядке - не признак ли это расшатанных нервов? Это даже имеет название.., отречение и подмена. "Я в норме, в все вокруг сходят с ума".
      Все верно. Но она была твердо в себе уверена и одно знала наверняка: она была более нормальна, живя в Хэвене, чем в Кливз Майлз и уж тем более Ютике. Проживи Бобби еще немного в Ютике, поблизости от сестры, и она совсем свихнулась бы. Андерсон верила, что Энн считала ее кажущуюся ненормальность необходимым атрибутом ее.., ее работы? Нет, сказано слишком приземленно. Пожалуй, ее священной миссии на земле.
      Андерсон знала, что в действительности тревожит ее уж никак не быстрота, с которой вера в возможность присутствия здесь летающей тарелки утвердилась в ней. Ощущение уверенности. Ее голова будет ясной, но предстоит борьба с тем, что в устах Энн звучит как "здравомыслие". Поскольку она знала, что нашла в лесу, и это переполняло ее страхом, трепетом и восхищением.
      Видишь ли, Энн, малышка Бобби не сошла с ума и ей не придется путешествовать в Стиксвилль; малышка Бобби переехала сюда и стала вполне нормальной. Ненормальность - это ограниченные возможности, Энн, неужели ты не можешь сама понять это? Ненормальность есть отказ следовать общепринятой нити размышлений вместе с присущей им логикой... Это как барьер. Ты понимаешь, о чем я говорю? Нет? Конечно, нет. Не понимаешь и никогда не понимала. А теперь убирайся, Энн. Живи в Ютике и скрипи зубами по ночам, пока не сотрешь их в порошок, и пусть тот, кто достаточно ненормален, чтобы оставаться в пределах досягаемости твоего голоса, будет моим гостем, но уйди из моей головы.
      Предмет в земле был космическим кораблем.
      Там. И он не был уже погребен слоем почвы. Не думай об Энн, не думай об огнях Лаббока или о том, что ВВС не желают говорить на тему неопознанных летающих объектов. Не думай о колеснице богов, о Бермудском треугольнике или о том, как Илия вознесся на небо в кольце огня. Не думай обо всем этом - сердце правду чует. Это был корабль, потерпевший катастрофу или приземлившийся здесь очень давно - быть может, миллионы лет назад.
      О, Боже!
      Бобби лежала в кровати со скрещенными за головой руками. Она сама была относительно спокойна, но сердце стучало все сильнее, сильнее, сильнее.
      Тогда другой голос, голос ее умершего деда, повторил кое-что из того, что раньше уже говорил голос Энн.
      Не трогай это, Бобби. Это может быть опасным.
      И та мгновенная вибрация. Предчувствие, удушающее и грозное, что она откопала верхнюю часть стального гроба. Реакция Питера. Слишком рано начавшаяся менструация и тот факт, что прекращалась она здесь, а около того объекта кровь хлестала из нее, как из зарезанной свиньи. Потеря временной ориентации, а потом и 12-часовой сон. И не забудь малыша-бурундучка в лесу. Он совершенно недвусмысленно вонял, но вокруг не было ни одной мухи. Или, если хочешь, на трупике бурундука не было мух.
      Ничто из этого дерьма не добавляет ясности. Я признала, что под землей скрыт космический корабль, поскольку, как бы странно это ни звучало, определенная логика в этом есть. Но я не вижу логики в остальном; бусинки раскатываются по столу в разные стороны и теряются. Нанижите их на нитку, и, быть может, я куплю одну из них, во всяком случае, я подумаю об этом.
      И опять раздался голос ее деда, властный, значительный; только он один в доме мог присмирить расшалившуюся Энн.
      Все это случилось после того, как ты, Бобби, нашла тот предмет в земле. Вот тебе зацепка. Нет. Ее недостаточно.
      Достаточно, чтобы сейчас поговорить со своим дедом; уже шестнадцать лет тот лежал в могиле. Но это был именно его голос, голос, несмотря ни на что, преследующий ее даже во сне.
      Держись от этого подальше, Бобби. Там опасно... И ты сама тоже это знаешь.
      Глава 3
      ПИТЕР ВИДИТ СВЕТ
      1
      Она заметила какую-то перемену в Питере, однако была не способна конкретно определить, в чем эта перемена заключалась. Когда Андерсон проснулась на следующее утро (как обычно, в девять часов), это привлекло ее внимание почти сразу.
      Она стояла за разделочным столиком, разминая в старой красной миске Питера консервы "Грэви Трэйн". Как обычно, Питер, заслышав стук ложки, приковылял на кухню. "Грэви Трэйн" были относительной новинкой; вплоть до прошлого года пес всегда получал на завтрак "Мясо Гэйнс", а на ужин - полбанки консервированной собачьей еды "Ривал", ну и все остальное, что ему удавалось перехватить на стороне в промежутке. Затем Питер перестал есть "Мясо Гэйнс", и Андерсон потребовался почти месяц, чтобы уяснить, что Питер не капризничает; что оставшимся его зубам просто не осилить твердую сухую пищу. Теперь он ест "Грэви Трэйн", что-то вроде, как ей пришло в голову, яйца-пашот, сваренного в кипятке без скорлупы на завтрак для старика.
      Бобби залила консервы теплой водой и стала разминать их старой замусоленной ложкой, которая предназначалась специально для этого. Ну вот: размятые консервы плавают в грязноватой мутной жидкости, которая выглядит как подливка.., или же, подумалось Андерсон.., как нечто, извлеченное из стока раковины.
      - Вот и ты, - сказала Андерсон, повернувшись спиной к раковине, Питер расположился на облюбованном участке линолеума так, что их разделяло порядочное расстояние; это была мера предосторожности: Андерсон могла, попятившись, запнуться за него и отдавить хвост. - Надеюсь, тебе понравится. Что до меня, я думаю...
      Она остановилась на полуслове, наклонилась, держа в руках красную миску Питера, так что волосы закрыли один глаз. Андерсон мотнула головой, откидывая их.
      - Пит? - она услышала свой голос.
      Питер взглянул на нее вопросительно, затем побрел к своей подстилке. В ту же минуту он шумно заработал языком.
      Андерсон выпрямилась, не сводя глаз с собаки; как ни странно, она испытала облегчение от того, что Питер отвернул от нее свою морду. В ее памяти ожил голос деда, настойчиво советующий бросить эту затею, ведь это довольно опасно, разве ей мало своих неприятностей?
      В одной только этой стране наберется около миллиона человек, которые обратились бы в бегство при одном намеке на опасность такого рода, думала Андерсон. Бог знает, сколько таких людей во всем мире. И это все, что они могут сделать? В чем же причина этой напасти, как вы думаете?
      Внезапно подкосились ноги. Подавшись назад, она наткнулась на одно из кухонных кресел. Села и стала наблюдать, как ест ее пес. Молочно-белая катаракта, закрывавшая его левый глаз, наполовину исчезла.
      2
      - Не знаю, что и думать, - сказал ветеринар в тот же день. Андерсон занимала единственное кресло в кабинете ветеринара, в то время как Питер смирно сидел на смотровом столе. Ей вспомнилось, как ее угнетала необходимость визита к ветеринару этим летом.., только теперь не похоже, что с Питером придется скоро расстаться.
      - Но ведь это же не только плод моего воображения? - поинтересовалась Андерсон; она чувствовала, что в глубине души хочет, чтобы доктор Эйзеридж или подтвердил, или опроверг реплику Энн, запавшую в ее сердце: "Вот уж чего ты заслуживаешь, так это жить в одиночестве с твоей вонючей собакой".
      - Нет, - подтвердил Эйзеридж, - хотя я вполне разделяю ваше смущение. Что касается его катаракты, то здесь наблюдается активная ремиссия. Можешь слезать, Питер.
      Питер спустился со стола, сначала прыгнув на стул доктора, а потом на пол и улегся рядом с Андерсон.
      Андерсон опустила ладонь на морду Питера и, пристально глядя на Эйзериджа, подумала: Вот видите? Правда, совершенно не собираясь произнести это вслух. На какой-то момент Эйзеридж встретился с ней взглядом и отвел глаза. Я, конечно, вижу это, да, но не собираюсь подтверждать, что я это вижу. Питер осторожно переменил положение, сознавая, что бесконечно долгое время отделяет его от безудержной щенячьей резвости до неуклюжей пробной вылазки, предпринятой им недавно, когда он двигался, неестественно свернув голову вправо, чтобы видеть дорогу; он едва-едва поддерживал равновесие, так что чудом не переломал кости. Однако намечались некоторые сдвиги к лучшему в способности ориентироваться. Причина этого, как полагала Андерсон, была в том, что зрение его левого глаза восстанавливается. Эйзеридж подтвердил эту догадку с помощью нескольких простых тестов. Впрочем, зрение это еще не все. Было и всестороннее улучшение координации тела. Ясно как день. Невероятно, но факт.
      И ведь не сокращение же катаракты вернуло морде Пита масть соль-с-перцем вместо почти уже однородной седины, верно? Андерсон заметила это в кабине пикапа, когда они ехали в клинику, и чуть было не потеряла управление.
      Заметил ли это и Эйзеридж, но не готов признать, что заметил? Наверное, он заметил только часть перемен, догадалась Андерсон, хотя, будь он доктором Даггеттом, он заметил бы все.
      Даггетт осматривал Питера по меньшей мере дважды в год в течение первых десяти лет его жизни. За это время много чего произошло. Например в тот раз, когда Питер подрался с дикобразом, Даггетт вытащил все иглы одну за другой, при этом насвистывая мелодию из "Моста через реку Квай" и поглаживая дрожащего годовалого щенка своей большой, чуткой рукой. В другой раз, Питер притащился домой с изрешеченной дробью спиной, - ужасный подарок от охотника, или настолько глупого, чтобы не смотреть, во что он стреляет, или достаточно жестокого, чтобы причинить страдания собаке из-за того, что не удалось разрядить ружье в фазана или куропатку. Доктор Даггетт заметил бы все перемены в Питере, он бы не стал игнорировать их, даже если бы ему этого очень хотелось. Доктор Даггетт снял бы свои очки в розовой оправе, протер бы стекла краем белого халата и сказал бы что-то вроде: мы видели, каким он был, и видим, каким он стал, Роберта. Это серьезно. Собака еще не помолодела, но, по-моему, она собирается это сделать. На что Андерсон ответила бы: я знаю, каким он был, и я догадываюсь, почему это происходит. И это как рукой сняло бы все напряжение... Но старый док Даггетт продал практику Эйзериджу, который, хотя и выглядит достаточно симпатичным человеком, однако, до сих пор остается чужаком; а старик удалился от дел и уехал во Флориду. Эйзеридж осматривал Питера значительно чаще Даггетта, - четыре раза за прошлый год, потому что Питер старел, становился все более немощным и требовал регулярных осмотров. Но ветеринар не уделял ему внимание так часто, как его предшественник.., и, как она подозревала, он не был наделен проницательностью и яркостью восприятия старого доктора. Или такой же душой.
      Где-то у них за спиной взорвалась лаем немецкая овчарка, она почти оглушила их.
      Остальные собаки подхватили. Питер повел ухом и начал дрожать под рукой Андерсон. Ничто так не влияло на самообладание, спокойствие и выдержку гончей, подумала Андерсон. Как-то раз, после одного из своих щенячьих потрясений, Питер так расслабился, что, казалось, был близок к параличу. А эта дрожь была чем-то совершенно новым.
      Эйзеридж хмурился, прислушиваясь к лаю собак - теперь почти все они заливались.
      - Спасибо, что приняли нас так быстро, - Андерсон пришлось повысить голос. А собаки из приемной продолжали лаять, и еще тявкало и нервно подпрыгивало какое-то очень маленькое животное.., шпиц или пудель, скорее всего.
      - Было очень... - она осеклась, почувствовав вибрацию под рукой и первое, что пришло ей в голову (корабль) была та штука в лесу.
      Эта вибрация исходила от Питера. Рычание возникало где-то глубоко в горле Питера, казалось, оно поднимается из самого нутра.
      - ..мило с вашей стороны, но я думаю, нам пора идти. Похоже, вам предстоит подавлять мятеж. - Она хотела пошутить, но попала в самую точку. Почти по всей ветеринарной клинике - в приемной, в кабинете врача и в операционной, и в помещении для выздоравливающих пронесся настоящий шквал. Все собаки зашлись лаем, и даже шпиц в приемной присоединился к паре других собак.., а истеричные, завывающие вопли несомненно принадлежали кошке.
      Растерявшаяся миссис Алден заглянула в кабинет.
      - Доктор Эйзеридж...
      - Хорошо, сейчас иду, - прокричал он, перекрывая шум. - Извините, мисс Андерсон.
      Он выскочил из кабинета, не закрыв дверь. Шум, казалось, удвоился - да здесь просто бедлам - все, что успела подумать Андерсон, так как Питер взметнулся под ее рукой. Смирный, деликатный пес внезапно разразился глухим ворчащим рычанием. Эйзеридж метался в коридоре между шеренгами обезумевших собак; пневматическая дверь кабинета тихо захлопнулась за ним, и он, конечно, не мог наблюдать то, что так поразило Андерсон: если бы она не вцепилась вовремя в ошейник, гончая бы пулей выскочила следом за доктором. Питер весь дрожал и глухо рычал; причем не от страха, заметила хозяйка. Это была ярость неудержимая ярость, почти бешенство. Очень не похоже на Питера, но это так.
      Когда Андерсон потянула его назад за ошейник, Питер захлебнулся, и рычание перешло в страшный звук - уарр! Пес оглянулся, и то, что она увидела в правом зрячем глазу Питера, можно было определить только как неистовую ярость, направленную против того, кто его удерживает. Она могла бы допустить возможность этого чувства, если бы кто-либо дерзнул покуситься на ее имущество; или же проснулись какие-то воспоминания о том, как был убит сурок, имевший несчастье замешкаться и растерзанный так жестоко и отвратительно, что даже мухам было нечем поживиться; она согласна признать ремиссию катаракты, критический возраст и даже то, что ее собака каким-то образом начала молодеть.
      Все это - да.
      Но то обстоятельство, что ее добрый старый Питер мог смотреть на нее с яростью - нет.
      3
      К счастью, это длилось всего одно мгновение. Дверь закрылась, приглушив какофонию. Кажется, Питер немного успокоился. Он все еще дрожал, однако уселся рядом с хозяйкой.
      - Вставай, Питер, мы уходим. Она была просто потрясена, куда более потрясена, чем она потом скажет Джиму Гарденеру. Чтобы передать всю картину, надо было воскресить ту вспышку ярости в добрых глазах Питера. Андерсон ощупью пробиралась через свору чужих собак, уводя Питера из кабинета ветеринара (собакам приходилось сбиваться в кучу, ожидая, пока хозяева поведут их на осмотр; это всегда раздражало, ей приходилось почти расталкивать их. В конце концов Андерсон пришлось пустить г ход поводок Питера.
      Она протолкнула Питера в дверь приемной и придержала ее ногой. Шум усилился. Тявкал шпиц, принадлежащий полной женщине, одетой с ног до головы в желтое. Толстуха старалась успокоить шпица, уговаривая его быть хорошим мальчиком, ведь мамочка любит Эрика. Это не особенно действовало на бестолковую собачонку, которая норовила вывернуться из пухлых рук.
      - Мисс Андерсон... - начала миссис Алден. Она выглядела возмущенной и слегка испуганной, как всякий человек, который пытается продолжать свою обычную работу, внезапно оказавшись в сумасшедшем доме.
      Андерсон вполне понимала и разделяла ее чувства. И вот тут шпиц увидел Питера - Андерсон позже была готова поклясться, что псом овладело безумие. Решив не останавливаться ни перед чем, шпиц впился зубами в руку мамочки.
      - Ах ты, жопа! - взвизгнула мамочка и уронила шпица на пол. На руке выступила кровь.
      В тот же момент Питер метнулся вперед, рыча, дрожа и натягивая короткий поводок, так что Андерсон едва удержалась на ногах.
      Ее правая рука конвульсивно дернулась. Живое воображение, граничащее с предвидением, точно нарисовало ей, что будет дальше: подобно Давиду и Голиафу в центре комнаты встретятся гончая и шпиц, Питер и Эрик. Безмозглый шпиц атакует противника, а Питер оторвет ему голову в один миг.
      Такой ход событий был предотвращен девочкой лет одиннадцати, сидевшей слева от мамочки. На коленях у нее стояла картонная коробка, внутри которой свернулся большой уж, на вид вполне здоровый. Благодаря безусловному рефлексу, свойственному всем детям, девочка крепко наступила на поводок Эрика. Эрик метнулся вперед, но не сдвинулся с места. Девочка подтащила шпица к хозяйке. Она несомненно была самой уравновешенной во всей приемной.
      - Что, если этот ублюдок заразил меня бешенством? - мамочка повысила голос, обращаясь к миссис Алден. Кровь заливала ее сжатые в кулак пальцы. Питер повел головой в ее сторону, и Андерсон выволокла его за дверь, украшенную табличкой, гласящей, что следует внести предварительный взнос за посещение ветеринарной клиники, независимо от условий дальнейшего хода лечения. Андерсон хотелось рвануть отсюда домой на максимальной скорости и принять двойную дозу спиртного. А то и тройную...
      Слева от нее раздался длинный, низкий завывающий вопль. Повернувшись в этом направлении, она обнаружила кота, который был бы как нельзя кстати на маскараде по случаю Хеллоуина. Весь черный, кроме белого пятнышка на конце хвоста, которым кот дергал так, как только мог. Спина была выгнута дугой, шерсть стояла дыбом; зеленые глаза с неподвижными зрачками уставились на Питера. Его розовая пасть угрожающе ощерилась острыми, как иголки, зубами.
      - Заберите собаку, леди, - проговорила хозяйка кота ледяным голосом. Блэкки не любит собак.
      Андерсон хотела сказать, что ее не волнует, что Блэкки нравится, а что нет, и хотя она и не думала скрывать свое мнение по этому поводу, однако нужные слова всегда приходили задним числом - наверное потому, что она редко оказывалась в конфликтных ситуациях. Она всегда точно знала, что надо ответить, но ей не часто приходилось обдумывать слова - они всегда приходили сами собой. Просто она почти не находила повода высказать их кому-нибудь.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3