Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Радости Любви

ModernLib.Net / Кей Патриция / Радости Любви - Чтение (стр. 8)
Автор: Кей Патриция
Жанр:

 

 


      – Ох!
      Теперь, когда он решил, как поступить, ему хотелось немедленно поговорить с ней, потому что решение было по-прежнему в силе.
      – Посмотрим, может, мне удастся найти ее. Может, она поможет выбрать что-нибудь для моего отца. Я решил на праздник поехать домой. Уезжаю завтра, рано утром.
      – Питер, замечательно! Твой отец будет тронут. Но все равно, мне жаль, что ты не останешься с нами. Мы будем скучать по тебе.
      Кимбл присел на краешек стула и взял ее руки в свои.
      – Мне жаль, Фиона. Мне тоже будет не хватать вас в это Рождество. Но, понимаешь… нет, я не могу этого объяснить… я должен поехать.
      Раньше, всякий раз, когда Фиона осторожно расспрашивала его о прошлом, он говорил только, что совершил много серьезных ошибок и пытается построить что-то новое здесь, в Шагрин-Фоллз.
      – В прошлой жизни я был страшным эгоистом, и от моих действий пострадали невинные люди. Я убегал от этого, – признался Питер, – но теперь пришла пора вернуться домой и разобраться с проблемами.
      Она взглянула на него с сочувствием и кивнула:
      – Я так и думала.
      Он сжал ее руки, затем нагнулся и поцеловал старушку в щеку.
      – Я очень дорожу твоей дружбой и тем, что ты приняла меня таким, какой я есть, ни о чем не спрашивая. Ты совершенно необыкновенная женщина, знаешь об этом?
      – Ой, ну перестань.
      Глаза Фионы светились от удовольствия.
      Питер поднялся.
      – Я еще зайду сегодня. Я приготовил пару подарков для тебя и Куин.
      – Хорошо. Поторопись, если не хочешь разминуться с ней.
      Питер направился в город. Он шел очень быстро и преодолел несколько кварталов меньше чем за пять минут, но, даже дойдя до Мэйн-стрит, не догнал Куин. Он окинул улицу беглым взглядом, повернул налево и заглядывал в каждый магазин по пути. Даже если ему придется обойти все магазины, он все равно найдет ее.
      Кимбл нашел Куин в книжном магазине «Файерсайд». Она стояла в самом конце, напротив книжного стенда, посвященного Огайо. На ней были белая стеганая куртка, джинсы, коричневые ботинки со шнуровкой и красный шерстяной шарф через плечо. Из кармана куртки торчали красные перчатки. Куин стояла, сосредоточенно сдвинув брови. Она выглядела юной и беззащитной.
      Она не видела, как Питер шел к ней, – так была поглощена книгой, которую держала в руках. Подойдя ближе, он увидел, что это была книга об аманитах в Огайо. Ему стало любопытно, интересовала ли ее эта тема или же она покупала книгу в подарок. Может, своему дипломату, подумал он, и сожаление, смешанное с ревностью, кольнуло сердце.
      – Здравствуй, Куин, – тихо сказал он.
      Она резко подняла голову, и сначала удивление, а потом боль мелькнули в ее глазах. Она постаралась придать лицу спокойное выражение, но Питер знал, что он – причина ее страданий. Опять! Он снова обидел человека, который этого не заслуживал. Он знал, что ей будет больно от того, что он собирался ей сказать. Куин наверняка почувствует себя отвергнутой и подумает, что он убегает от нее.
      Но… разве у него был выбор? Он все равно причинил бы ей боль, рано или поздно.
      «Помни, ради чего ты это делаешь».
      В этот момент Питеру больше всего хотелось заключить ее в свои объятия. Он понимал, что решение поговорить с ней в людном месте оказалось очень мудрым, потому что в другой обстановке он бы так и поступил.
      – Здравствуй, Питер. – Не глядя на него, Куин поставила книгу на полку. – Не ожидала тебя здесь встретить. Как ему хотелось дотронуться до нее!
      – Я заходил к вам. Тетя сказала, что ты ушла за покупками. Я искал тебя.
      – Зачем?
      Голос был безразличным, а выражение глаз, когда она взглянула на него, – непроницаемым. Питер огляделся по сторонам. В магазине было полно народу.
      – Послушай, может, лучше выйдем?
      Она посмотрела на него так, будто собиралась сказать «нет», но потом пожала плечами и быстрым шагом направилась к выходу. Кимбл вышел вслед за ней. Серебряные сережки Куин блеснули на солнце. Они остановились посреди тротуара.
      – Ну? – спросила она.
      – Давай спустимся к водопадам.
      Когда они подошли к мосту, Питер остановился. Куин повернулась к нему лицом, опершись рукой на поручни.
      – Ну? – снова повторила она. Выражение лица было совершенно безразличным, будто он разговаривал с незнакомкой.
      – Я еду домой, Куин. – Питер решил, что лучше сразу все сказать и покончить с этим. – Уезжаю завтра утром.
      Какое-то время Куин просто молчала. Лицо ее было бледным, а под глазами появились темные круги – точно как в тот раз, когда он ее впервые увидел. Она прикусила губу. Питер понял, что Куин вовсе не была спокойной и безразличной, какой хотела казаться.
      – И надолго? – наконец спросила она.
      – До конца рождественских каникул.
      – Значит, Новый год ты встретишь там.
      – Да.
      Он понимал, она думает о том, что он вернется всего за несколько часов до ее отъезда.
      Куин кивнула, глядя на воду.
      Боже, как он себя ненавидел в эту минуту! Ведь знал же, что Куин очень ранима. Знал, что создает себе проблему, связываясь с ней. Но все уже сказано. Теперь он мог надеяться только на то, что удастся хоть как-то смягчить удар. Может лет через десять она уже не будет его так ненавидеть. И может, лет через двадцать он забудет ее.
      – Ты говорил, что никогда не поедешь домой на Рождество, – В ее голосе слышался упрек.
      – Да, говорил.
      Наконец Куин снова повернулась лицом к Питеру.
      – И почему же ты передумал?
      Как он мог ей признаться, что его решение было продиктовано желанием держаться от нее подальше?
      – Здесь много причин. Основная – это то, что пришло время. Я так думаю. Я слишком долго убегал.
      И вдруг, не в силах совладать с собой, он протянул руку и коснулся ее лица. Она напряглась и отшатнулась. Питер беспомощно опустил руку.
      – Куин, – мягко сказал он. – Я знаю, что обидел тебя, прости меня. Я совершенно запутался. Тебе будет лучше без меня.
      Она с улыбкой пожала плечами:
      – Не волнуйся. Я в порядке.
      Питер уверял себя, что рад тому, как она все приняла, рад, что она не заплакала и держалась так, чтобы он не почувствовал себя подлецом. Впрочем, он сам чувствовал себя подлецом.
      – А как же вечеринка-сюрприз, которую мы собирались устроить тете?
      – Извини. Знаю, что это была моя идея, но меня на ней не будет. Но я ей все равно позвоню. Вечером.
      – Понятно. Ну что ж, тогда до свидания.
      – Да. – Ему стало больно от того, как спокойно она согласилась с его решением уехать. Почувствовал бы он себя лучше, если бы она разозлилась? Стала обзывать его?
      Может, и да.
      Куин протянула руку. Питер взял ее в свою. Ее ладошка казалась такой маленькой!
      – Счастливого Рождества, Питер, – сказала она. Голос ее потеплел. – И спасибо за все, что ты сделал для тети.
      – Не за что.
      – И тем не менее. – Она отняла руку, вытащила из кармана перчатки и надела их.
      Желание обнять ее было таким сильным, что Питер едва сдерживал себя. В горле пересохло, когда он выпалил:
      – Удачи, Куин. Надеюсь, ты устроишь свою жизнь. Пришли мне приглашение на свадьбу.
      И, пока он не сделал того, о чем потом будет жалеть, Питер повернулся и ушел.

* * *

      Куин вцепилась в поручни моста. Невидящим взглядом смотрела она на бурлящую внизу воду. Слезы жгли глаза. В горле стоял комок. Она не могла в это поверить. Питер уезжает. Завтра. Она увидится с ним, только когда он вернется из Чикаго, да и то на несколько часов, потому что на следующее утро сама уедет в Европу.
      Все кончено.
      Кончено, так и не начавшись.
      «Но я люблю его!» – хотелось крикнуть ей. И она знала, что это правда. Если бы она не любила Кимбла, то не чувствовала бы себя такой несчастной.
      «Я не хочу, чтобы он уезжал. Я хочу, чтобы он меня любил».
      Но он не любил ее. По крайней мере не так, как она. Да что с ней не так? Почему она не может удержать мужчину, которого любит?
      Куин стояла на мосту до тех пор, пока не замерзла. Ей хотелось пойти домой, но как она могла вернуться, не купив подарки? Тетя спросит, почему она вернулась, и что ей ответить?
      «Я вернулась домой, потому что у меня сердце разрывается от боли».
      Она безрадостно засмеялась и моргнула, чтобы прогнать слезы.
      Куин потихоньку пошла к книжному магазину. Она собиралась купить книгу об аманитах в Огайо для коллеги в Стокгольме. В магазине было непривычно тихо. Она заставила себя купить еще несколько вещей и только около пяти решила, что пора домой. Уже стемнело. Сумерки сгустились вокруг нее, и в темноте зимнего вечера Куин почувствовала себя ужасно одинокой. Слезы, которые она сдерживала весь день, снова подступили к глазам, и ей понадобилось все самообладание, чтобы не дать им пролиться. Ей нельзя плакать. Через несколько минут придется встретиться с тетей, а та слишком наблюдательна. В квартире Питера горел свет. Он был дома. Она вошла через парадную дверь, потому что не хотела проходить мимо его окон.
      – Куин? – раздался из кухни тетин голос. – Это ты?
      – Да, я.
      Куин повесила куртку в шкаф для верхней одежды, положила покупки на ступеньки, ведущие на второй этаж, перевела дыхание и, изобразив на лице бодрую улыбку, вошла в кухню.
      Тетя стояла и улыбалась племяннице.
      – Ты уже пользуешься ходунком!
      Теперь Куин улыбалась совершенно искренне. Лечащий врач Фионы сказал, что она может начать пользоваться ходун-ком, но сегодня тетушка отважилась на это в первый раз.
      – Скорее всего на следующей неделе мне уже снимут гипс, – сказала Фиона, сияя от счастья. – Я уже начала думать, что буду ходить в нем вечно.
      Тут улыбка исчезла с ее лица, и она спросила:
      – Ты встретила Питера в городе?
      Куин кивнула.
      – Он сказал тебе, что уезжает домой на праздники?
      – Да. Здорово, правда? Готова поспорить, его родные будут счастливы.
      – Да уж, представляю, – задумчиво проговорила Фиона.
      Она медленно обошла вокруг стола и осторожно опустилась на стул, отмахнувшись от предложенной Куин помощи.
      – Час назад он принес нам рождественские подарки. Я положила их вон туда.
      Фиона показала на холодильник в углу. Две красочно упакованные коробки, одна большая, другая поменьше, стояли сверху.
      Куин сглотнула. Ему она ничего не купила.
      – Я вышила наши имена на свитере, который связала для него, – сказала Фиона, словно прочитала мысли Куин.
      – О, спасибо!
      Она взглянула на свертки. Ей хотелось подойти и посмотреть, который из них для нее. Куин заставила себя отвести взгляд.
      – Ты купила все, что хотела? – спросила Фиона.
      – Э-э. Да. Теперь осталось только все упаковать. Куин подошла к холодильнику и открыла его, вынув оттуда упаковку куриных грудок.
      – Я умираю с голоду. Думаю, пора начать готовить ужин. Казалось, время остановилось. Куин изо всех сил старалась вести себя так, будто ничего не случилось, но все ее усилия были напрасны. Несколько раз она ловила на себе задумчивый взгляд тети. Где-то в девять часов Фиона наконец спросила:
      – Ты в порядке?
      Куин закрыла книгу – она не могла вспомнить ни слова из того, что прочитала.
      – У меня немного болит голова. Не возражаешь, если я пойду прилягу?
      Тетя отложила в сторону вязанье.
      – Нет. Я сама устала. Думаю, мне тоже нужно поспать. – Она улыбнулась. – Эта ходьба вконец меня утомила.
      После того как тетя улеглась, Куин выключила свет, посмотрела, достаточно ли воды в миске у Дейзи, и медленно пошла наверх.
      Лежа в кровати, она продолжала думать, как Питер вел себя во время футбольного матча. Может, какое-то время они и притворялись, но, когда он целовал ее, все было по-настоящему. Куин чувствовала, что нравится ему. И все же завтра он уезжает. Если у них и был какой-то шанс, то он исчезнет, когда Питер уедет. От охватившего Куин отчаяния ей стало трудно дышать. Но почему? Почему он убегает от нее?
      «Он боится. Боится, что все испортит, поэтому не будет даже пытаться».
      Она зажмурила глаза. О Боже, неужели это так? Неужели это правда? И как она переживет его отсутствие? Она не собиралась провести остаток жизни в одиночестве.
      Но как она может выйти замуж за Джима или за кого-то еще, когда все ее мысли только о Питере?
      «Тогда не сдавайся. Борись».
      Но что она могла сделать?
      Сегодня, когда он сказал, что уезжает, Куин сделала над собой сверхчеловеческое усилие, чтобы показать, что ей все равно. Она призвала на помощь всю свою гордость.
      «Гордость – плохое утешение в печали. Гордость не согреет тебя холодным зимним вечером. От гордости не родишь детей и не создашь с ней семью».
      Через двадцать минут, накинув халат на ночную рубашку и сунув ноги в тапочки, Куин на цыпочках спустилась вниз. На пятой ступеньке сверху, которая постоянно скрипела, она затаила дыхание и постаралась перенести всю тяжесть на перила. В благодарность деревянная ступенька под ногами не выдала ее.
      Когда она наконец спустилась, сердце ее бешено билось. И хотя ночник слегка освещал холл, Куин не решилась открыть шкаф и достать куртку. Дверь шкафа постоянно заедала, и Куин знала, что если откроет ее, то разбудит тетю.
      По-прежнему на цыпочках она шла через холл. Остановилась у двери в тетину спальню и прислушалась. Из комнаты не доносилось ни звука, и Куин, стараясь не шуметь, прокралась на кухню.
      Она долго стояла там, ждала и прислушивалась. Все было тихо, раздавались только привычные звуки. Тикали часы на кухне. Жужжал холодильник. Гудел котел парового отопления. Старый дом скрипел и стонал.
      Решив, что опасность миновала, Куин на цыпочках подошла к кухонной двери. Она потянулась к засову. Что-то мягкое скользнуло по ее ноге, и Куин чуть не закричала, но потом поняла, что это Дейзи.
      – Извини, Дейзи, – прошептала она, нагнувшись, чтобы погладить кошку. Та позволила себя немного поласкать и вернулась на свое место у камина.
      Куин тихо открыла дверь, благословив Питера за то, что он на днях смазал дверные петли, и вышла.
      Она сразу продрогла на холодном ветру, но не решилась ускорить шаг. Доски на крыльце тоже скрипели.
      К тому времени как она крадучись подошла к той стороне дома, где жил Питер, ее начала бить дрожь, а сердце стучало в груди, как отбойный молоток. Только вера в то, что все ее будущее зависело от этого поступка, придала ей смелости. Она тихо постучалась в окно спальни, обхватила себя руками и замерла в ожидании.
      Тишина. Никаких признаков движения. Из спальни не раздавалось ни звука. Небо цвета индиго было усыпано звездами. Крыльцо купалось в лунном свете.
      Она еще раз постучалась в оконное стекло, на этот раз немного сильнее. Куин решила, что ничего страшного не произойдет, если она немного пошумит. Ее и тетю разделяло несколько стен.
      Может быть, он не в спальне? Может, он в гостиной? Но почему тогда там не горит свет?
      Она еще раз постучалась.
      Куин была уже на грани отчаяния, когда в окне показалось лицо Питера. Он отодвинул задвижку и с усилием поднял оконную раму.
      – Куин? Что ты здесь делаешь?
      В молочно-белом свете лицо его казалось моложе. Питер уставился на ночную гостью, голый по пояс, с растрепанными волосами.
      – М-мне надо поговорить с тобой. Питер, пожалуйста, впусти меня.
      Он продолжал смотреть на нее.
      – Куин, я не думаю…
      – Пожалуйста, Питер. Не заставляй меня умолять тебя. – Зубы ее стучали. – Я замерзаю.
      Казалось, он все еще колеблется. Наконец Кимбл вздохнул:
      – Хорошо. Подожди минутку.
      Через несколько секунд он открыл дверь. Куин заметила, что он надел футболку и джинсы. Но стоял босой и почему-то от этого казался менее грозным. Его взгляд был настороженным, но в то же время она заметила, что в его глазах на мгновение мелькнуло желание.
      – Так в чем дело? – резко спросил он.
      Куин сделала глубокий вдох, сказала себе, что, кроме гордости, ей нечего терять, и шагнула прямо в его объятия.

Глава 11

      – Поцелуй меня, Питер, – пробормотала она.
      Все его тщательно обдуманные решения, все добрые намерения исчезли без следа, когда Куин обхватила его лицо руками и притянула к себе.
      Он коснулся губами ее губ и понял, что пропал. Питер закрыл глаза и заключил ее в свои объятия. Сердце его тяжело билось. Он чувствовал, как она растворяется в нем, чувствовал ее тело, ее запах. Как это было прекрасно! Казалось, что они единое целое.
      Ее губы раскрылись под натиском его губ. Она провела рукой по его волосам. Жар разливался по телу Питера, пока его язык исследовал укромные уголки ее рта, ощущая сладость, которую ему так и не удалось прогнать из памяти.
      Его руки нащупали пояс халата. Питер развязал узел и забрался под материю. Теперь он чувствовал тепло и мягкость ее тела, округлые бедра, нежную выпуклость груди и ягодиц.
      Питер жадно целовал Куин, и вся страсть, в которой он не хотел себе признаваться, снова разгорелась в нем. В это мгновение ему было все равно, разумно ли, правильно ли он поступает.
      Он желал Куин.
      Отчаянно желал.
      И она желала этого момента.
      Сейчас только это имело значение.
      Впрочем, одна часть сознания Питера понимала, что не стоит этого делать. Но нужно быть каменным, чтобы отказаться от того, что с такой готовностью предлагала Куин. Он был живым человеком, из плоти и крови. Он хотел ее. И все же здравый смысл был сильнее. Питер отстранился от Куин. Он пристально смотрел в ее широко раскрытые глаза.
      – Ты уверена? – спросил он, не зная, что сделает, если она ответит «нет».
      – Уверена, – прошептала она.
      Ее глаза ослепительно сияли. Губы были влажными от поцелуев. Снимая тяжелый халат с ее плеч, Питер почувствовал, что она дрожит. Халат упал на пол, и от ее вида у Питера перехватило дыхание. Куин не двигаясь стояла перед ним, пока он любовался ее телом.
      Мягкие волосы блестели в тусклом свете лампы. Бледно-желтая атласная сорочка с кружевными оборками, казалось, ласкала молочно-белую кожу и подчеркивала изгибы тела, ничего не скрывая. Четко очерченная грудь вздымалась и опускалась в такт ее быстрому дыханию. Под тканью ясно вырисовывались живот и бедра. На ней не было белья.
      У Питера задрожали руки, когда он прикоснулся к Куин. Они целовались снова и снова. Он гладил и ласкал ее, пока она не застонала. Страсть вспыхнула в нем с новой силой, наполняя его животным желанием. Питеру захотелось повалить Куин на пол, сорвать с нее одежду и взять ее. Навалиться всем телом и услышать, как она закричит. Освободиться от раздиравшего душу жгучего желания. Но разум взял верх.
      – Куин, – сказал Питер прерывающимся голосом, – подожди.
      Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он выключил свет. Теперь Куин стояла в потоке лунного света. Не говоря ни слова, он подхватил ее на руки и направился в спальню, положил на кровать и, стараясь ни о чем не думать, быстро разделся. Обычно он спал обнаженным, поэтому под джинсами ничего не было. Питер взглянул на Куин – ее лицо и тело казались мраморными в свете луны. Она протянула к нему руки, и Питер опустился на кровать, Куин предполагала, что заниматься с Питером любовью приятно, но это оказалось более чем приятно. Это было великолепно. Он заставлял ее чувствовать себя особенной. Очень женственной. И очень сексуальной. Когда он целовал ее, казалось, что внутри вспыхивает огонь. Его страстные, жадные поцелуи возбуждали ее. Благодаря Питеру она поняла, что такое страсть.
      А его руки!
      Ей казалось, она тает от его прикосновений.
      Когда он начал ласкать ее грудь, у Куин перехватило дыхание.
      – Тебе нравится? – спросил он, продолжая ласки сквозь атласную сорочку. Прикосновение мягкой ткани к коже было необыкновенно волнующим. Куин отвечала на его ласки, и ей не хотелось, чтобы он останавливался.
      – Да, да. Очень нравится.
      – А мне очень нравится ласкать тебя, – прошептал он.
      Куин закрыла глаза, отдавшись на волю чувств. Она вздрогнула, почувствовав его язык на своем теле. Это ощущение было неописуемым. Куин никогда не испытывала такого. Она непроизвольно выгнула спину, умоляя его продолжать. Наслаждение было настолько острым, что почти причиняло боль. Куин застонала.
      Теперь он целовал ее плечи, шею, руки, потом обнял ее одной рукой и потянул на себя, так что она оказалась сверху. Питер гладил ее спину и ягодицы.
      Куин провела ладонями по его груди, впитывая его силу и жар, ощущая пальцами, как сильно бьется его сердце. Она почувствовала его возбуждение, и ответная волна желания захлестнула ее.
      Через какое-то время он повернулся, так что Куин снова оказалась на спине, и лег рядом. Его руки медленно скользнули вниз. Куин в точности повторяла его движения, и ей было приятно услышать, как он издал стон. Питер снова начал целовать ее. Поцелуи становились все более жадными, неудержимыми и требовательными.
      Наконец, когда она уже начала думать, что не выдержит этих сладострастных пыток больше ни секунды, он снял с нее сорочку и отбросил в сторону. Провел рукой по ее животу, спустился ниже и снова стал гладить ее тело. Куин ответила лаской. Из груди Питера вырвался хриплый стон.
      – Пожалуйста, Питер, – умоляюще прошептала она, потому что не могла больше сдерживаться.
      Через секунду он овладел ею, проникая все глубже и глубже, и Куин почти потеряла сознание, когда ее начали сотрясать сладостные судороги. Она прижалась к нему всем телом, и через несколько секунд, едва сдерживая крик, Питер пролился в нее, одновременно закрыв ей рот поцелуем.
      Она крепко прижималась к нему, чувствуя, как сотрясается его тело, понимая, что уже никогда не сможет полюбить другого мужчину.
      Да, Куин любила его. Более того, она чувствовала, что ее место – рядом с Питером. Ей не хотелось двигаться. Если бы она могла вечно лежать так, ощущая его в себе! Куин хотела заботиться о нем, утешать его, когда ему станет грустно или одиноко, избавить его от страданий. Она хотела быть ему другом, любовницей, спутником жизни, матерью его детей. Она хотела, чтобы он принадлежал ей целиком. Навсегда.
      Куин была так счастлива, что ей хотелось плакать. Если бы она могла ему все это сказать! Но пока Питер не захочет того же, это было невозможно. Они долго лежали обнявшись, пока их сердца не стали биться спокойнее, а разгоряченные тела не остыли. Потом Питер повернулся на бок и поднял ее одежду. Куин нежно гладила его по щеке, чувствуя, как колется отросшая за день щетина. Она провела кончиками пальцев по его носу, подбородку, губам, убрала упавшие на лоб волосы.
      Ей нравилось прикасаться к Питеру, нравилось просто лежать и смотреть на него. Интересно, о чем он думает? Как ей хотелось в это мгновение услышать слова любви!
      – Ты не жалеешь?
      Разочарование, словно острая стрела, пронзило ее сердце.
      – Нет, я никогда не пожалею об этой ночи. Куин дотронулась до его груди, чувствуя, как сильно и размеренно бьется его сердце. Помедлив секунду, он сказал:
      – А мне кажется, я пожалею.
      Она взяла его лицо в свои ладони и страстно поцеловала.
      – Не говори так, – прошептала она. – Я не хочу, чтобы ты жалел.
      – О Господи, Куин, какая ты милая! Питер прижал ее к себе.
      – Я говорю так только потому, что мне кажется, то, что мы сделали, нечестно по отношению к тебе.
      – Но я сама этого хотела.
      – Я тоже этого хотел, но это неправильно. Я просто боюсь, что когда-нибудь ты пожалеешь.
      – Я никогда об этом не пожалею. Он молчал. Куин не выдержала:
      – Питер, сегодня, прежде чем прийти к тебе, я приняла решение. Я не собираюсь выходить замуж за Джима. Я не могу. Уже не могу.
      Она почувствовала, как напряглось его тело.
      – Куин, я не…
      Она рукой закрыла ему рот.
      – Нет, подожди, Питер. Дай мне закончить. Он вздохнул.
      – Благодаря тебе я начала понимать себя, – мягко сказала она. – И самое главное, поняла, что никогда не выйду замуж за человека, рядом с которым не ощущаю того, что ощущаю рядом с тобой.
      В ответ Питер только крепче обнял ее и нежно поцеловал. Он провел языком по ее губам.
      «О Боже, как я люблю его!» Если бы она могла сказать это. Но Куин понимала, что это невозможно. Иначе все будет выглядеть как давление с ее стороны. Он и так напуган. Питер сам должен разобраться в своих чувствах. Сам должен понять, что она ему дорога.
      – Мне не надо ничего обещать, – продолжала она. – я ничего от тебя не требую. Н-но, я просто поняла, что надо жить дальше и двигаться вперед. – Куин сделала глубокий вдох. – И еще я поняла, что надо помириться с Морин.
      – Я рад за тебя.
      – Но, Питер, ты тоже должен двигаться вперед. Хорошо, что ты решил поехать в Чикаго. Тебе нужно наладить отношения с семьей. Ты тоже должен взглянуть в лицо прошлому, чтобы избавиться от него. Должен простить себя. А потом возвращайся ко мне, Питер. Возвращайся ко мне на Рождество. Давай вместе проведем сочельник.
      – Куин…
      – Не говори «нет». Пожалуйста, дай нам шанс.
      – Я не думаю…
      – Ш-ш… Не надо отвечать сейчас. Просто подумай об этом, хорошо?
      Он тяжело вздохнул:
      – Хорошо. Я подумаю.
      Он снова поцеловал ее, на этот раз уже не так нежно. Очень скоро желание снова охватило их, и они отдались ему.
      Когда все было кончено, сердце Куин наполнилось надеждой. Конечно, после этой ночи он не может так просто отпустить ее. Он наверняка поймет, что она дорога ему. И, конечно же, это не последняя их ночь вдвоем.
      Они уснули, обнимая друг друга.
      В пять часов Питер разбудил Куин поцелуем. Открыв глаза, она мечтательно улыбнулась.
      – М-м… Мне так нравится, когда ты меня целуешь, – протягивая к нему руки, прошептала она.
      – Куин, дорогая, тебе пора домой. Уже утро, а тетя Фиона рано встает.
      – Знаю, но неужели мне надо идти прямо сейчас? – Она улыбнулась. – Иди сюда. Поцелуй меня.
      «Дорогая»! Он назвал ее «дорогая»!
      – Да, тебе нужно идти прямо сейчас. А теперь встаем, и никаких поцелуев.
      Питер поднялся, подошел к окну и задернул шторы, включил свет и протянул ей руку.
      Куин не хотелось вставать, но по выражению его лица она поняла, что он не шутит. Питер хотел, чтобы она ушла.
      Через несколько минут, надев халат, она обняла его за талию. На секунду он заколебался, но потом все же приподнял ее лицо за подбородок и взглянул ей в глаза:
      – Куин, не надо слишком на меня рассчитывать, ладно?
      Она кивнула. Ее глаза говорили только одно: «Пожалуйста, Питер. Просто скажи, что любишь меня. Вот и все, что мне сейчас нужно».
      Он крепко поцеловал ее, обнял за плечи, развернул и проводил до двери.
      Прежде чем уйти, Куин обернулась и посмотрела на Питера. Их глаза встретились, и какое-то время они не отрываясь смотрели друг на друга.
      «Я люблю тебя, – говорили ее глаза, – И буду ждать твоего возвращения».
      Он помахал ей рукой на прощание и запер дверь.
      Оказавшись дома, Куин снова легла в кровать. Теперь она была рада, что Питер настоял, чтобы она ушла. Ей определенно не хотелось, чтобы тетя Фиона узнала, что племянница провела у постояльца ночь. Но Куин заботилась не только о тетиных чувствах и не о том, чтобы соблюсти приличия. То, что произошло между ней и Питером, было очень личным, и об этом никто не должен был знать. Беда в том, что тете достаточно будет только взглянуть на Куин, чтобы понять, чем та занималась всю ночь.
      В шесть часов Куин встала, быстро приняла ванну, надела ярко-розовый спортивный костюм и спустилась вниз. Она знала, что Питер не уедет раньше восьми, и рассчитывала с ним встретиться хотя бы на минуту. По пути на кухню она захватила со двора утреннюю газету.
      Тетя уже встала и приготовила кофе. Она снова передвигалась с помощью ходунка, и Куин заметила, что Фиона управляется с ним легче, чем вчера.
      Старушка улыбнулась:
      – Доброе утро! Ну вот, сегодня ты выглядишь намного лучше.
      – Доброе утро, тетя Фиона. Да, я сегодня лучше себя чувствую. – Как ни в чем не бывало Куин подошла к окну. – Похоже, сегодня тоже будет холодно.
      Питер еще не уехал. Она заметила, что его джип все еще стоит в гараже.
      – Да, но по крайней мере снега не обещали. Я бы ужасно беспокоилась за Питера, если бы ему пришлось ехать так далеко в снегопад.
      Значит, тетя тоже думает о Кимбле. Куин отошла от окна, налила себе кофе, присела за стол лицом к окну и развернула газету.
      Через полчаса она услышала шаги Питера на крыльце. Тетя тоже обратила на это внимание и отложила в сторону газету.
      – Кажется, Питер собирается уезжать.
      – Да, – сказала Куин, чувствуя, как бешено бьется сердце от мысли, что она сейчас его увидит. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на нее. У Куин закружилась голова, кровь прилила к лицу, но она надеялась, что тетя не заметит ее волнения.
      Женщины прислушались, и по доносившимся с крыльца звукам Куин поняла, что Питер выносит вещи. Через несколько минут они увидели, как он прошел мимо окна, неся два чемодана.
      Питер заметил Куин. На секунду ей показалось, что он не зайдет. Но она ошиблась. Кимбл поставил чемоданы на землю, подошел к кухонной двери, открыл ее и кивнул в сторону чемоданов.
      – Я уезжаю. Счастливого вам Рождества.
      На секунду он взглянул на Куин. Ее сердце подпрыгнуло.
      – Тебе тоже, – еле выговорила она.
      «Он сказал это из вежливости. Здесь тетя Фиона. Но он вернется… к сочельнику».
      Куин еще долго повторяла эти слова словно заклинание.
      – Думаю, мне надо позвонить Морин, – сказала Куин за обедом.
      Сначала удивление, а потом радость вспыхнули в глазах Фионы.
      – Я знаю. Мне уже давно надо было с ней помириться. – Куин печально улыбнулась.
      – Лучше поздно, чем никогда, – заметила Фиона.
      Через несколько минут Куин вслушивалась в гудки в телефонной трубке.
      – Алле? – раздался высокий детский голосок.
      – Привет, Джен. Это тетя Куин.
      – Тетя Куин! – взвизгнула та. – Привет!
      – Мама дома?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9