Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Поджигатель планеты (Пылающий остров - 2)

ModernLib.Net / Казанцев Александр Петрович / Поджигатель планеты (Пылающий остров - 2) - Чтение (стр. 10)
Автор: Казанцев Александр Петрович
Жанр:

 

 


      - М-да!.. Видите ли... Как это вам сказать... Я должен ознакомить вас с одним полученным мною письмом.
      Профессор достал из заднего кармана письмо и протянул его Марине. Девушка взяла конверт.
      - "Заслуженному деятелю науки профессору Ивану Алексеевичу Кленову".
      - Мне. Читайте, читайте! - сказал Кленов.
      - "Научный совет института, обсуждая по поручению министерства план исследования проблемы концентрации энергии в магнитном поле сверхпроводников, на основании настоятельной рекомендации министра и общей уверенности в огромной вашей эрудиции в затрагиваемой научной области, а также высокой вашей научной принципиальности решил обратиться к вам, уважаемый Иван Алексеевич, с просьбой принять на себя лично руководство работами кандидата физических наук М. С. Садовской, дабы достигнуть положительного результата, который вы подвергли сомнению, или же доказать практически свою правоту".
      - М-да!.. Итак, вы ознакомились с содержанием этого ко мне обращения. Несомненно, вас не может не интересовать мое мнение по этому вопросу. М-да!.. - Профессор заложил руки за спину и стал расхаживать по комнате. - Я должен сообщить вам, дорогая моя барышня, что хотя я и признаю себя неправым в отношении формы давешнего выступления и осмеливаюсь со всей стариковской искренностью просить у вас прощения, однако в отношении существа моих научных взглядов никаких изменений у меня не произошло. М-да!.. Не произошло... Профессор осмотрел тоненькую напряженную фигуру Марины. - Но я осмеливаюсь сообщить вам, уважаемая Марина Сергеевна, что форма адресованного мне обращения такова, что ставит меня в совершенно безвыходное положение. Какой ученый вправе отказаться от возможности доказать свою правоту! М-да!.. И вот после зрелого размышления, взвесив все "за" и "против", я пришел к убеждению, что доказать бессмысленность и вредность проводимых вами работ, установить, наконец, непогрешимую и святую научную истину можно успешнее и беспристрастнее всего, руководя упомянутыми работами самому. Вот почему, дорогая моя барышня, я счел возможным уступить настойчивой просьбе министра...
      - Василия Климентьевича?
      - М-да!.. Василия Климентьевича.
      Дверь кабинета открылась. Начальник вокзала, седой плечистый железнодорожник, вернулся за какими-то бумагами, и Марина услышала радио с перрона:
      "Приехавшую из Бреста пассажирку Марину Сергеевну Садовскую просят пройти к справочному бюро". И снова: "Приехавшую из Бреста пассажирку Марину Сергеевну Садовскую..."
      Дверь за начальником вокзала закрылась.
      Марина невольно прижала руки к груди: Дима! Дима! Это он! Он не нашел ее в десятом вагоне и разыскивает теперь!..
      Но профессор Кленов, видимо, ничего не слышал и продолжал:
      - Я счел необходимым немедленно повидаться с вами, ибо не мыслю себе возможности дать положительный ответ, не познакомившись предварительно с вами. М-да!.. Мне сообщили, что вы будете здесь, и я счел за деловую необходимость приехать сюда.
      - Вам - руководить? - в упор спросила Марина. - Но для этого надо верить!
      Профессор сразу рассердился и зажевал челюстями:
      - М-да!.. Я позволю себе выразить мнение, что в научные истины нельзя верить или не верить. Можно быть в них более или менее убежденным.
      Снова открылась дверь, спрашивали начальника вокзала, и снова донеслось радио, призывающее пассажирку Садовскую пройти к справочному бюро.
      - Ой, как же он там! - невольно вырвалось у Марины.
      - Что за шум? - поморщился профессор. - Простите, вы что-то сказали? Не расслышал или не понял?
      - Ах, нет, профессор, это я так...
      - М-да!.. Ну, я продолжаю. Мне необходимо было увидеть вас. Прежде всего, повторяю, я осмелился бы просить вас извинить меня... ну, я бы сказал, за излишнюю резкость во время выступления...
      Дверь открылась. Показалась голова доктора:
      - Послушайте, почтенный профессор! Я решил сбегать за вами. Там кое-кого разыскивают, а вы...
      - Милейший, я бы вас просил не нарушать нашей беседы.
      - Послушайте, профессор, тогда я перевоплощусь в некую пассажирку сам. Я уже бегу!
      - Прекраснейший, но удивительно назойливый человек этот доктор! Итак, я продолжаю. Извините старика. Это необходимо для дальнейшего...
      - Иван Алексеевич, что вы? Я же...
      Марина готова была заплакать - так ей вдруг стало жалко извиняющегося профессора, имя которого было ей знакомо с первого курса университета.
      - Ну вот... вот и увиделись... - Профессор сразу как-то размяк. - М-да!.. Встретились. Станем работать, чтобы показать человечеству... Что ж делать! Надо испить чашу до дна...
      На столе звонил телефон, мигала лампочка.
      - Профессор, я ценю ваш авторитет, но я... все же не могу согласиться с вашим мнением. Я решила добиться успеха, и я его добьюсь!
      - М-да!.. Похвально, похвально! Упорство - двигатель науки. Я рассматриваю нашу с вами задачу как задачу доказать человечеству... Я не говорю пока, что доказать. Мне это уже известно, вы еще заблуждаетесь, но ответ мы получим в научных отчетах. М-да! Ну вот и увиделись... Вот... Что же я еще хотел сказать?.. Что-то, несомненно, важное. Вы уж простите, припомнить не могу!
      - Иван Алексеевич, я рада, что мы будем вместе работать, честное слово! Голос Марины перестал быть резким, в нем звучали совсем новые нотки.
      Вернулся начальник вокзала, и в приоткрытой двери стояли доктор Шварцман и... Дмитрий Матросов.
      Глава II
      РЕШЕНИЕ УЧЕНОГО СОВЕТА
      Со времени экстренного заседания в Академии наук прошло совсем немного времени. Министр Сергеев доложил мнение ученых правительству, которое назначило его особоуполномоченным по борьбе с катастрофой.
      Чтобы решить вопрос о том, насколько реальна опасность уничтожения атмосферы из-за пожара на Арениде, туда была направлена целая эскадра исследовательских судов с учеными.
      Но на Западе некоторые журналисты уже сеяли панику, сделав выводы о близкой гибели человечества раньше, чем ученые сказали свое слово.
      Жизнь же в Советском Союзе шла своим чередом. По-прежнему работали заводы, состязались спортсмены, проводили каникулы школьники. Как и раньше, запускались в космос исследовательские спутники, подготавливались планируемые полеты в космос.
      Еще в Америке, в бытность свою "мистером Троссом", Дмитрий Матросов принимал участие в программе "Марсиада", финансируемой Вельтом. Вельт рассчитывал, что осуществление этой программы в виде побочных разработок даст решение многих военных тем, и он поручил своему помощнику лично участвовать в качестве его представителя в осуществлении такой программы. Но Тросс поставил тогда условие, на которое Вельт неохотно согласился, - самому участвовать в планируемом полете на Марс.
      И теперь, порвав с Вельтом, Матросов хотел быть наиболее полезным своей Родине. И он предложил свои услуги в "звездном городке". Там знали о мистере Троссе, намечавшемся в состав первого марсианского экипажа, и по рекомендации министра Сергеева охотно приняли Матросова в семью советских космонавтов.
      Подготовка "марсианского рейса" только еще начиналась. Еще не было окончательно решено, полетят на Марс люди или только автоматы. Предстояло решить множество вопросов.
      Свою новую деятельность Матросов несколько неожиданно начал с возвращения к давно "осужденной" фантастической гипотезе о взрыве в тунгусской тайге в 1908 году "марсианского корабля".
      Однако среди космонавтов у этой гипотезы нашлось и ныне немало сторонников, и Матросов получил свободу действий.
      И он появился в институте, где руководил работой Марины Садовской профессор Кленов.
      Когда министр Сергеев попросил профессора Кленова принять Дмитрия Матросова, профессор тотчас согласился.
      - Рад, голубчик, искренне рад вас видеть, - говорил Кленов, вводя Матросова в свой кабинет. - Просьба министра Сергеева Василия Климентьевича весьма авторитетна для меня. Присаживайтесь в кресло, рассказывайте... м-да... что привело вас ко мне?
      - Я хочу просить вашей помощи в разгадке тайны Тунгусского метеорита.
      - Простите. Не расслышал или не понял?
      - Сейчас очень важно выяснить характер тунгусского взрыва, чтобы сделать предполагаемый полет на Марс целенаправленным.
      - Не знаю, не знаю! - раздраженно ответил Кленов. - Насколько мне известно, этой проблемы в науке давно нет. После пустяковых споров пришли к заключению о тепловом взрыве над тунгусской тайгой ледяного ядра кометы или чего-то в этом роде.
      - Вот именно. Чего-то в этом роде. Согласитесь, что это не однозначный научный вывод.
      - М-да... Простите. Ничего не могу добавить, ибо работаю совсем в иной области. Вот ежели для вашего полета понадобится радирование обратной волной...
      - Я не слышал об этом, профессор. Это, несомненно, может заинтересовать нас.
      - Извольте, извольте. Последние десятилетия я посвятил себя радиофизике. Мне давно хотелось снабдить летчиков (или космолетчиков) таким радиоаппаратом, который не требовал бы никаких батарей питания.
      - Вот теперь я не понял, прошу простить, Иван Алексеевич.
      - А вы слушайте, тогда поймете. М-да... Так вот, пока мои коллеги занимались атомными бомбами, мне удалось создать аппарат для радирования отраженной волной. Радиоволна, направленная радиоволна излучается из пункта управления полетом, а удаляющийся объект лишь отражает ее с перерывами, кодируя сообщение, скажем, по азбуке Морзе.
      - Это очень интересно, Иван Алексеевич. Позже мы, несомненно, привлечем вас к оборудованию нашего корабля таким устройством.
      - М-да!.. Всегда, всегда готов... Позже так позже... Рад служить вашему делу...
      - Вы поможете этим установить, есть ли разумная жизнь на Марсе.
      - Ну, знаете ли, батенька!.. Оставьте это фантастам.. Я предпочитаю более реалистические идея, потому и предложил вам радирование на обратной волне.
      - Почему же оставить это фантастам? По Энгельсу, жизнь появится всюду, где условия будут благоприятствовать этому, а раз появившись, будет развиваться, пока природа не познает самое себя через развившийся разум.
      - О каких же благоприятных условиях можно говорить применительно к Марсу? Признаться, я не осмеливаюсь отнимать больше у вас время, поскольку я человек науки, а не издатель фантастических опусов.
      - Нет, почему же фантастических? На Марсе когда-то, в прошлом, несомненно, существовали подходящие для развития жизни условия. Но в силу какого-то катаклизма Марс перешел на другую орбиту и потерял более легкую часть атмосферы: кислород, азот и пары воды, - которая существовала на нем прежде, оставив на его поверхности следы эрозии. Все это надо изучить. Может быть, развившийся на Марсе разум укрылся в его глубинах, покинув обезвоженную и лишенную нужной атмосферы поверхность.
      - М-да! Простите. Ничего не могу сказать вам о марсианах, ибо не изучал этого предмета, не имеющего никакого отношения ни к физике, ни к радиофизике... М-да... Я не утомил вас, осмелюсь спросить?
      - Нет, нисколько, уважаемый Иван Алексеевич. Но мне кажется, что именно вы могли бы пролить свет на существование марсианского разума.
      - Не представляю, не представляю... М-да!..
      - В пользу гипотезы о взрыве межпланетного корабля в тунгусской тайге есть много аргументов. Решающий из них, быть может, могли бы дать вы.
      - Я? Нет уж... м-да... увольте... Умоляю, увольте!
      - В одном японском журнале мне недавно попалась заметка профессора Кадасимы...
      Кленов насторожился:
      - М-да... Недослышал или не понял?
      - Профессор Кадасима ссылается без указания источника на любопытный факт посещения еще до первой мировой войны двумя русскими учеными неведомой чернокожей женщины, якобы найденной в тайге вскоре после тунгусской катастрофы.
      Кленов болезненно поморщился, встал и, держась за сердце, прошелся по кабинету:
      - Неужели сейчас кто-то может всерьез рассуждать о старом таежном ветровале и связанных с ним легендах?
      - Кадасима упоминает, - с прежним спокойствием продолжал Матросов, - что одним из ученых, видевших чернокожую шаманшу, был ныне здравствующий, высокопочтенный, как он выразился, профессор Кленов.
      Кленов вздрогнул, посмотрел на Матросова мутным взглядом, снова схватился за сердце.
      Матросов упорно ждал.
      - Пощадите! - застонал Кленов. - Пощадите, милейший! Не могу расходовать остатки сил на опровержение нелепых и спекулятивных вымыслов.
      - Вы никогда не видели чернокожую шаманшу в тайге?
      - Боже мой! Ну конечно же, никогда не видел ни чернокожих шаманок, ни русалок, ни рогатых чертей. Осмелюсь напомнить вам, молодой человек, что вы явились к ученому, а не... - Кленов не договорил.
      Его внимание было отвлечено письменным столом, на котором творились чудеса. Старомодные ручки с перьями ожили и покатились по столу. Тяжелое пресс-папье нетерпеливо притопывало на месте. Чугунная лошадь вздрогнула всем телом...
      Профессор вскочил. И, словно по команде, сорвались с места все железные предметы. Перочинный ножик впился в шкаф. Чернильный прибор грохнулся на пол, лошадь тихо двинулась по столу...
      Матросов вскочил на ноги, встревоженный не столько всем происходящим, сколько видом старого профессора.
      Широко открыв выцветшие глаза, прямой, несгибающийся, шел профессор Кленов к двери. Толкнув плечом книжный шкаф, он глухим голосом извинился и выбежал в коридор. Матросову не осталось ничего другого, как уйти.
      Словно притягиваемый магнитным ураганом, влетел профессор Кленов в лабораторию Марины Садовской. Борода его развевалась, волосы торчали дыбом. Удивленная Марина обернулась.
      - Я позволю себе... я осмелюсь, - кричал профессор, - потребовать объяснений! Как могли вы решиться на проведение этого опыта, не имея моего разрешения? Как удалось вам достигнуть такой величины магнитного поля?
      Марина смотрела на профессора, слегка нагнув голову. Ее фигура стала угловатой, поза настороженной. Голос прозвучал жестко:
      - Я покрыла сверхпроводник, Иван Алексеевич, защитным слоем из трансурановых, предохраняющим его от действия магнитного поля.
      - Какой такой защитный слой! - затопал ногами Кленов. - Да как вы смели нарушить мои предписания? Разве этим путем я предлагал вам идти, осмелюсь вас спросить?
      Марина на секунду остановила на профессоре удивленный взгляд, потом ее зеленоватые глаза, сделались почти злыми.
      Профессор попытался взять себя в руки.
      - Я вынужден со всей прямотой и решительностью поставить перед вами вопрос: отказываетесь ли вы выполнять требования вашего руководителя, существует ли для вас его научный авторитет?
      - О да, профессор! Я признаю ваш авторитет, но на этот раз я избираю свой собственный путь.
      - Великолепно!.. М-да! Великолепно! Какая самостоятельность научного мышления! Какое удивительное ученое предвидение! Да знаете ли вы, моя дорогая барышня, что ваши опыты - игра ребенка с порохом, путь лунатика по карнизу, возмутительнейшее легкомыслие! - Профессор быстро зажевал челюстями. - Знайте, что избранный вами без моего согласия путь неверен! Если уж вы намерены искать истину, так извольте искать ее в указанном мною направлении!
      - Это ложное направление! Это тормозящий путь! Это вредный увод в сторону!
      - Как-с? Позвольте, недослышал или не понял? - Кленов приложил ладонь к уху и склонил набок голову.
      Марина повторила, отчеканивая слова:
      - Я уважаю ваш научный авторитет, Иван Алексеевич, но то, что вы предлагаете, неправильно, вредно и бессмысленно.
      - Ах так! М-да... М-да... Ах так! - закричал профессор. - Тогда - совет! Я требую немедленного созыва чрезвычайного заседания Ученого совета...
      Профессор трясся от негодования. Угловато размахивая правой рукой, он направился к выходу.
      В дверях к замку прилипли его старые карманные часы да так и остались висеть.
      По настоянию Кленова Ученый совет был немедленно созван в кабинете директора института.
      Кленов сидел а глубоком кожаном кресле, откуда торчали только его длинные ноги с острыми коленями.
      Марина не садилась и нервно прохаживалась по комнате.
      - Ученый совет собрался по вашей просьбе, Иван Алексеевич. Мы открываем заседание, - сказал молодой академик.
      - Премного обязан вам, Николай Лаврентьевич?
      - Тогда мы попросим вас, Иван Алексеевич, высказаться.
      - Что же, извольте. Сочту за честь.
      Профессор хотел подняться, но академик жестом удержал его. Тогда Кленов совсем скрылся за высокими кожаными стенками. Оттуда стал гулко доноситься его спокойный и жестковатый голос:
      - Да позволено мне будет остановить внимание совета на следующем обстоятельстве. До сих пор я имел, по-видимому, неверное представление о том, что вправе рассчитывать на безусловное выполнение научными сотрудниками, работами коих мне поручено руководить, моих указаний, касающихся не мелочей, конечно, а основных линий, предопределяющих пути и перспективы их работ. М-да... Преисполненный сожаления, я вынужден сегодня констатировать полное пренебрежение со стороны многоуважаемой Марины Сергеевны не только к моим советам, но и к прямым и безоговорочным предписаниям...
      Профессор замолчал, словно собираясь с мыслями.
      - Не может ли профессор указать на конкретное нарушение его указаний? спросил один из членов совета
      - Я могу! - неожиданно заявила Марина.
      Почувствовалось некоторое замешательство. Председатель вышел из положения, предоставив слово Марине
      Кленов обиделся, что ему не дали договорить, и, выпрямившись в кресле, всей своей фигурой демонстрировал возмущение.
      - Я должна признаться перед дирекцией института, что нашла нужным уклониться от выполнения распоряжений профессора Кленова
      Почему-то головы членов совета одна за другой склонились над записями.
      - Я искала защитный слой, могущий предохранить проводник от действия на его структуру магнитного поля, чтобы избежать мгновенного исчезновения свойства сверхпроводимости при больших магнитных полях. Профессор же хотел заставить меня искать сплав, обладающий такой фантастической структурой, которая не изменяется при больших магнитных полях. Это противоречит сути моей диссертации, поэтому я считаю путь этот неправильным! - Марина тряхнула головой.
      Профессор величественно поднялся с кресла. Казалось, что он разразится сейчас невиданной громовой речью, но он сказал совсем тихо:
      - Я позволю себе высказать мысль, что даже в поисках невозможного надо искать только реальные пути. При всем своем желании я не могу согласиться, что путь, избранный Мариной Сергеевной Садовской, отвечает этому условию. В своих поисках радиоактивных компонентов она неизменно должна будет остановиться и на тех, каковые отсутствуют в нашей стране.
      - Извините, профессор, если я путаю факты, - сказал все тот же член совета, - но ведь именно для вас наше правительство пыталось получить у одной заграничной фирмы редчайший радиоактивный элемент?
      Профессор Кленов вздрогнул и выпрямился, так что сутулость его мгновенно исчезла. Потемневшими глазами обвел он присутствующих, сказал:
      - М-да!.. - и замолчал.
      Потом продолжал тем же ровным голосом как ни в чем не бывало:
      - Да, вы совершенно правильно изволили это заметить. Правительство по моей просьбе обратилось к концерну Вельта с предложением уступить запасы радия-дельта... И получило отказ.
      Марина вскочила. Все обернулись к ней.
      - Позвольте, как же так? Но ведь именно радий-дельта я хотела испробовать для защитного слоя! На это меня натолкнула одна неопубликованная статья русского физика Бакова, с которой я недавно получила возможность ознакомиться.
      Кленов окаменел.
      Марина казалась очень взволнованной. Рукой она смяла запись одного из членов совета, который, откинувшись в кресле, сердито смотрел на нее поверх очков.
      Кленов опустил голову и сказал тихо:
      - Все запасы радия-дельта находятся в руках злейшего врага человечества, главы мирового военного концерна Фредерика Вельта.
      Слова профессора Кленова едва ли расслышал кто-нибудь из присутствующих: он произнес их как будто только для себя.
      Несколько минут члены совета совещались.
      - Итак, Иван Алексеевич, - сказал наконец молодой академик, - нам не вполне понятны причины порочности пути, избранного Мариной Сергеевной Садовской.
      - Непонятны? Но ведь я уже имел честь докладывать вам. Помимо всего того, о чем говорилось, я осмелюсь обратить ваше внимание на сомнительность возможности существования слоя, способного защитить от больших магнитных полей. Ведь, как известно еще из работ большой давности, при больших магнитных полях даже ферромагнитные тела практически теряют свои привычные преимущества в отношении проникновения в них магнитных силовых линий. Магнитное поле такой значительной величины проникнет во все части пространства с одинаковой интенсивностью. И естественно, что попытки защититься от магнитного поля бессмысленны. А ведь это, чего доброго, в печать могло попасть, не приведи бог! Быть может, и похвально искать свои собственные пути, как это делает Марина Сергеевна, но я осмелюсь все же привести здесь одну английскую поговорку: "Олмоуст нэвер килд"... Да-да. "Никогда не вредно сказать "почти"..." Я позволю себе надеяться, что внес некоторую ясность в дебатируемый вопрос.
      Профессор Кленов сел. Пружины в его любимом старинном кресле желчно зазвенели.
      После него выступила Марина.
      Затем оба вышли в коридор, желая дать совету возможность обсудить вопрос.
      - М-да!.. Ну вот и поспорили... - примиряюще сказал профессор, собирая у глаз сотни маленьких морщинок. - Я полагаю, что научный спор, даже с некоторыми присущими ему резкостями, способствует интенсивной работе мозга.
      - Это верно, Иван Алексеевич, но я как-то не могу привыкнуть к форме некоторых научных дискуссий.
      Профессор добродушно рассмеялся:
      - Ну, это ничего, Марина Сергеевна! По крайней мере, я теперь смею надеяться, что мои вам советы, подкрепленные решением столь авторитетной коллегии, приобретут для вас несколько больший вес.
      - Да, но... решение Ученого совета еще ведь не вынесено.
      Кленов посмотрел на Марину голубыми прозрачными глазами, как смотрят только старики на маленьких детей: с сожалением и в то же время с ободрением.
      - Ах, юность, юность! - вздохнул он.
      - Я не так юна, - обиделась Марина.
      - Чудесная вы девушка, Марина Сергеевна! Право, чудесная. Не хочется мне с вами ссориться, но как не будешь ссориться с маленькими детишками, когда они тебя не слушаются?
      Некоторое время они ходили по коридору молча.
      - Ну вот, теперь я смею предположить, что мы дали совету достаточно времени для занесения в протокол столь необходимого для вас решения, - сказал Кленов.
      Марина стала заметно волноваться.
      Профессор демонстративно открыл дверь, утрированно согнулся и протянул руку, приглашая Марину войти.
      - Куда же вы удалились? - встретил их молодой академик. - Мы предполагали решить вопрос при вас, тем более что он для всех членов совета кажется совершенно ясным.
      Кленов выразительно взглянул на Марину и погладил бороду, как бы говоря: "Ну вот видите?"
      Марина остановилась у двери и, чуть нагнув голову, оглядела присутствующих.
      - "Ученый совет вынес следующее решение, - стал читать директор протокол. - В связи с несомненным интересом обоих предполагаемых направлений в обсуждаемых исследованиях выделить профессору Ивану Алексеевичу Кленову специальную лабораторию, обеспеченную штатом научных сотрудников, в которой и просить профессора провести работы по его плану. Кандидату физических наук Садовской предоставить возможность дальнейшего проведения ее работ по уже намеченному ею пути". - Директор кончил читать и добавил от себя: - Мы думаем, что такое решение вопроса с разделением работ на две ветви лишь увеличит нам шансы на скорейшее достижение успешных результатов.
      - Как-с? Позвольте... М-да!.. Простите... Не расслышал или не понял?
      Профессор Кленов изменился в лице и стал судорожно теребить свою бороду.
      Директор удивленно взглянул на него.
      - Мы рассчитывали, Иван Алексеевич...
      - М-да!.. На что вы рассчитывали, осмелюсь вас спросить? На что? Перед вами не юноша. Я в состоянии рассматривать этот акт только как выражение недоверия к себе. М-да... Именно недоверия.
      - Позвольте, профессор, мы не хотим пренебрегать ни одним шансом для победы.
      - Имею честь довести до вашего сведения, что это не касается меня ни в коей степени! М-да!.. Кроме того, имею честь довести также до вашего достопочтенного сведения, что я не предполагаю проводить какие бы то ни было самостоятельные работы, не соответствующие тематике моих личных исследований. Я занимаюсь, с вашего позволения, радиофизикой. М-да!.. В заключение я должен признаться вам, что поражен, удивлен, нахожусь в замешательстве и не в состоянии подобрать объяснения вашему... м-да!.. вашему решению. Засим имею честь принести вам свои уверения в величайшем к вам уважении. В связи с обострением болезни и запрещением врача я принимать участие в работах института в ближайшие месяцы не смогу!
      Кленов круто повернулся и, вздернув одно плечо выше другого, направился к выходу.
      Марина, провожая его испуганным взглядом, посторонилась.
      Члены совета и директор молчали.
      Кленов зигзагами прошел коридор, забыл взять у швейцара пальто и вышел на улицу. Ветер раздувал его растрепанные волосы.
      Когда вместо переходного мостика Кленов оказался на мостовой, движение остановилось. На углу его догнал швейцар, передал ему пальто и шляпу. Кленов поблагодарил и набросил на себя пальто так, что одна пола его тащилась по земле. Медленно он поплелся вдоль улицы.
      Кленов со страхом думал, что сообщение о работах Марины проникнет в печать. В одном из научных обзоров Вельт прочтет о них, и тогда... тогда приведет в исполнение свою угрозу, которой навеки связал руки профессору Вонельку... Это была последняя их встреча на "Куин Мэри". Вонельк принял британское подданство и навсегда покидал Америку. Вельт все-таки настиг его уже на борту корабля, а потом прислал ему радиограмму, поставив в ней свое условие. Теперь он прочтет неизбежное сообщение о создании сверхаккумулятороа в России, и тогда несчастному Кленову уже не предотвратить страшной угрозы, которая нависнет над человечеством.
      Только когда профессор скрылся в своем подъезде, следовавшая за ним Марина повернула обратно и в глубоком раздумье пошла по галерейному тротуару.
      Глава III
      ЗАГАДКА ТУНГУССКОГО МЕТЕОРИТА
      Сидя за рулем автомашины рядом с Дмитрием, Марина сбивчиво объясняла, почему ей так необходимо было с ним увидеться.
      Матросов сначала слушал с улыбкой, но вдруг насторожился.
      - Самородок необыкновенного металла был найден в районе падения Тунгусского метеорита? - спросил он.
      - Да. Так писал в неопубликованной статье профессор Баков. Он был в ссылке в тунгусской тайге.
      Автомашина Марины мчалась по шоссе. Верхняя часть лимузина была сделана из прозрачной пластмассы, и автомобиль казался открытым.
      - Кто этот доктор Шварцман, который принес рукопись?
      - Я не знала его до Белорусского вокзала. Помнишь? Он очень милый, но не мог сказать, откуда у него рукопись, и, после того, как я прочитала, забрал ее обратно.
      - Значит, элемент, найденный в тунгусской тайге в виде самородка...
      - ...правильного, как кристалл... - вставила Марина.
      - ...был тяжелее урана?
      - Да. Профессор Баков пишет, что определил его атомный вес в 257. Уран имеет только 238. Радий-дельта, как назвал Баков новый элемент за его радиоактивность, потребовал особого места в таблице Менделеева.
      - Где же элемент? Где профессор Баков?
      - Баков умер в Америке в 1913 году, эмигрировав из царской России. О новом элементе никто ничего не слышал. Вот почему ты должен мне все рассказать о тунгусской катастрофе. Ведь ты недавно приходил по этому вопросу к Ивану Алексеевичу, якобы изучал проблему еще в Америке. Так что ты можешь рассказать об этом? Но прошу учесть: в науке мы считаемся только с фактами.
      Вот что рассказал Марине Матросов.
      30 июня 1908 года в районе Подкаменной Тунгуски, как сначала предположили, упал гигантский метеорит, вызвав в тайге небывалые разрушения, сотрясение земной коры, светлые ночи после взрыва и странные лучи, засвидетельствованные академиком Полкановым.
      Царское правительство не заинтересовалось "тунгусским феноменом" и экспедиции в тайгу не послало. Лишь в 1927 году советский ученый Кулик решил разыскать "тунгусское диво". В те годы в Северной Америке была создана компания Аризонского метеорита, ставившая целью достать якобы "платиновый" метеорит, тысячелетия назад упавший в каменистой пустыне Аризона. Там сохранился образовавшийся при его падении кратер диаметром в тысячу двести метров и глубиной в сто восемьдесят метров, именуемый каньоном Дьявола. Метеорит нащупали буром на глубине четырехсот метров. Бур сломался, а компания Аризонского метеорита лопнула. Метеорит оказался обыкновенным железоникелевым, как и многочисленные его осколки, рассыпанные поблизости. Их до сих пор продают туристам индейцы. Работы были прекращены. Капиталисты, гнавшиеся за прибылью, не интересовались наукой.
      Ученый секретарь Комитета по метеоритам Академии наук СССР Л. А. Кулик, направляясь в тайгу, мечтал обогатить науку находкой метеорита, превышающего размерами Аризонский.
      Тайга - это нескончаемый лес, прерываемый только рекой или болотом. С волнением углублялся Кулик в чащу, сопровождаемый эвенками-проводниками, которых он нанял в Ванаваре. Вскоре он увидел поваленные деревья. Все говорило о необычайных размерах катастрофы.
      Кулик стремился вперед, но эвенки отказались идти. Они твердили: "Бог Огды спускался там на землю. Сжигал наших людей невидимым огнем". Эвенки не пошли дальше с Куликом. Но не такой был человек Кулик, чтобы вернуться с полпути. Он нашел двух сорвиголов - ангарских охотников и вместе с ними стал "сплавляться" на шитике по бурным таежным речкам. И чем ближе приближался он к центру катастрофы, тем удивительнее раскрывалась перед ним картина.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13