Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сексот поневоле

ModernLib.Net / Детективы / Карасик Аркадий / Сексот поневоле - Чтение (стр. 10)
Автор: Карасик Аркадий
Жанр: Детективы

 

 


Подозрительно? Еще бы, конечно. Но меня занимала иная картинка. Вхожу я в кабинет Малеева, подталкивая стволом пистолета закованного в наручники Сичкова… Конец расследованию, товарищ подполковник. Перед вами — убийца Гордеевой и резидент вражеской разведки… Нелегко досталось мне его разоблачение, но, как видите, справился… Бывший майор, теперь — подполковник трясет мне руку, благодарит, обещает представить к награде.

На фоне этого видения образ преступника-кладовщика все более мерк, и, наоборот, все более прояснялся образ преступника-мастера. Факты, обращенные против Никифора Васильевича, находили свое оправдание, представлялись ложными либо поверхностными, зато подозрения в адрес; Сичкова усиливались, становились неопровержимыми.

— Может быть, в прошлую ночь именно Валерка шастал по складу и встречался с сообщником? — убежденно предположил я вслух. — То-то мне почудилось что-то знакомое в фигуре одного грабителя…

— Могет быть, — охотно согласился старик. — Давно уж заподозрил я ентого мастера, да недосуг был тебе сообчить…. Окромя лодки, о чем говорили злыдни, не слыхал?

— О какой-то операции, которая намечена на сегодняшнюю ночь… В чем она, эта операция, заключается, не понял. Либо ограбление склада, либо налет на станцию. А вот то, что один из беседующих Сичков, теперь я уверен. Какой же он сволочь, как маскировался, мерзавец!

Старик взволновался не на шутку. Лицо заострилось, глаза заметались по сторонам, будто выискивал там неизвестно какие опасности. Ему не сиделось — бегал по комнате, переставляя стулья, разбрасывая веники и коврики. Жирный кот, блаженствующий на припечке, с визгом отпрянул

от взбесившегося хозяина, но спастись не смог — носком сапога Никифор Васильевич подфутболил его, отбросил в угол.

— Покажу я Сереге, как опаздывать! — грозился он сухим кулачком. — Велено в восемь, значитца — в восемь!

Непонятно. Почему скромный кладовщик имеет право приказывать инструктору производственного обучения? Впрочем, откуда мне знать, какие между ними сложились отношения.

— Значит, вы ждете Сергея Сергеевича?

— Кого же еще? — огрызнулся Никифор Васильевич. — Должон заявиться Серега вместях с мастером… А могет быть, и один…

Незлобивое собачье тявканье переросло и угрожающий лай. Псы гремели цепью, рвались к калитке.

Хозяин облегченно задышал, невнятно выругался, уселся на лавку рядом с печью.

— Старуха, открывай калитку гостям. Я што тебе — привратник! Кому говорено?

Покачиваясь на больных ногах, Никодимовна вышла из комнаты.

5

— Думается, Катьку пришил Сичков, — не дождавшись от меня согласия с подкинутой туманной версией, заторопился старик, едва жена вышла во двор. — Я еще тогда подумал об ентом, да помалкивал до времени. А вдруг ошибаюсь, подставлю невинного человека? Страшно енто — подставлять, верно говорю?.. А теперича ты меня надоумил…

Непонятно, чем я «надоумил» кладовщика, ведь ни словечка не произнес, только слушал да иногда поддакивал.

— А што, Валерке убить — плюнуть… Как думаешь, Димитрий, не взять ли нам убивца под белы рученьки? Втроем быстро повяжем…

Мне бы заподозрить хитроумного кладовщика, но на память снова пришел Малеев… Молодец, Дима, вычислил и взял убийцу, благодарю тебя за находчивость и сноровку!

— Справимся ли? Вон, какой верзила… А не лучше ли сообщить куда следует?

Согласиться с предложением кладовщика? Но ведь он тоже под подозрением, не меньшем, чем Сичков… Как бы не ошибиться… Сбегать в сторожку, позвонить в Особый отдел, пусть разберутся? Но пока дозвонишься, пока приедут оперативники — пройдет не менее двух часов. За это время, почуяв опасность, Валера умотает на побережье к поджидающей его лодке…

— Повяжем, — торопливо уговаривал хозяин. — Серега подмотает, не зря пригласил его… А сообчить?.. У тебя имеется — куда?

— Есть местечко, — окончательно решился я. — Но вы правы — свяжем, а уж после звякну в Особый отдел…

— Ишь ты, Особый, — уважительно повторил старик. — Небось, тебя там знают…

— Еще бы, — по-павлиньи распушил я хвост. — Конечно, знают…

При этих хвастливых словах в глазах хозяина промелькнуло нечто жестокое… Или я ошибаюсь? Конечно, ошибаюсь! Зачем ему предлагать мне участвовать в поимке преступника. Сами справились бы с Курковым.

— Токо не торопись, Димитрий, — быстро инструктировал он меня. — Выжидай мово сигналу….

Со скрипом отворилась дверь. В сопровождении массивной хозяйки вошел Курков. За ним — Валера.

— Привет честной компании, — тряхнул кудлатой головой инструктор. Белокурая челка подпрыгнула и снова упала на низкий лоб. — Не помешаем? Мы с Валерой нынче беспризорные, вот и решили обмыть покойных енотов.

— М-да-а-а, — промычал, улыбаясь, Сичков. — Бедных зверьков….

При виде полудетской улыбки Валеры во мне зашевелилось раскаяние. Зачем я согласился участвовать в этом грязном деле? Чем доказана вина Валеры? Рассказом кладовщика? А где гарантия, что этот его рассказ — правда?

— Во сколь сказано было прийтить? — грозно вопросил Никифор Васильевич, поднимаясь с лавки. — Сичас — девять, а вы пообещали появиться в восемь?

— Я повинен, — склонил голову Курков. — Валерка пришел в половине восьмого, но женка попросила нарубить капустки, то да се… Вот и припозднились малость…

Похоже, Никифор Васильевич принял оправдание инструктора. Молча кивнул на стол — присаживайтесь, мол, пора начинать.

Выпили. Закусили холодцом. Валера поймал на вилку кусок селедки вместе с несколькими кольцами лука, отправил в рот.

— Одна рюмка гулять не ходит, — балагурил старик, но за его шутовством я ощутил внутреннее напряжение. Все понятно — нелегко связывать человека, с которым дружишь. — Отправим вслед вторую…

Хозяйка не сидела с гостями — ходила вокруг стола, ухаживая за пирующими. Одному положит в тарелку винегрет, второму пододвинет холодец, третьего угостит холодным мясом.

— Третья рюмка — не лишняя, не то, што у бесов, — провозгласил хозяин, разливая самогон.

Пиршество разворачивалось в точном соответствии с древними обычаями. Я — небольшой любитель спиртного, поэтому закружилась голова, сделалось легко и приятно. Все же правильно поступил, согласившись повязать Валеру. Интересно, что скажет Малеев, когда увидит работу сексота? Не донос, не филерство — задержание опасного преступника. Вот удивится-то писклявый майор!

— Никодимовна, тащи жареху! — приказал опьяневший хозяин. — Пора обработать енотовы одежки…

А Курков-то пьет — опрокидывает рюмку за рюмкой. Вот тебе и трезвенник!

В центр стола опустилась огромная сковорода, на ней шипели, разбрызгивая масло, крупные куски мяса. Глотая слюну, я переложил себе на тарелку несколько кусков. Вкусно! Не заметил, как обглодал косточки. Поколебавшись, — совесть-то нужно знать! — снял со сковороды еще один кусок.

— Как, Димитрий, курятина? — ехидно спросил Никифор Васильевич и засмеялся. — Понравилась?

— Еще бы, — насмешливо добавил Курков. — Как бы наш прораб язык не проглотил…

— Действительно, можно проглотить, — смутившись, признался я. — Никогда не ел такого…

— А енто, промежду прочим, вовсе и не курка, — под хохот всех сидящих за столом объявил хозяин. — Енотовое мясцо… Натуральная собачатина!

Собаки? Чертов кладовщик! Я с трудом преодолел приступ тошноты. Если бы не предстоящая схватка с Сичковым, выскочил бы из хаты во двор…

А Валера и Сергей Сергеевич аппетитно уминали собачье мясо и нахваливали хозяйку. Налили еще по рюмочке…

Почему медлит Никифор Васильевич? Самая пора схватить разомлевшего мастера. Свяжем его — помчусь к телефону. Благо, в сторожке вчера поставили аппарат…

— Все, — хозяин оглядел опустевшую сковороду, отодвинулся от стола. — Пора приступать к делу. Чай, двенадцатый час пошел… Давай Серега…

Пленение убийцы произошло неожиданно для него. Курков мигом заломил мастеру руки, кладовщик умело охлопал его карманы. Отскочил в сторону с пистолетом, направленным на Валеру.

— Подай веревку, Димитрий… Тамо, у печи лежит, загодя приготовил…

Я помогал вязать бандита. Он мычал, но не сопротивлялся. Глянул на меня с презрением. Что же ты делаешь, малявка? — уловил я в его взгляде.

— Лошадь запряжена, давай, Сергей, двигай — в условленном месте тебя встретят. Я следом. Тут — небольшое осложнение, только что выяснил… Придется изменить прежний план… Мы с женой поедем на второй лошади. Встретимся у лодки… Возьми вот Катеринин подарочек!

Говорил кладовщик грамотно, четко, не так, как раньше… Неужели я ошибся! В груди похолодело, пьяная одурь, будто испарилась, оставив тяжесть в голове.

Никифор Васильевич затолкал в карман инструктора небольшой сверток, похлопал по плечу. Сергей Сергеевич выскочил из хаты. Послышался перестук копыт. Собаки не лаяли, словно подавились…

— Присаживайся, Дмитрий Данилович рядом с Валерой, — подтолкнул старик меня стволом пистолета. — Да не шебуршись, тварь продажная, а то сглотнешь пулю… Сейчас я тебя упакую….

— Зачем? — глупо удивился я. — Ведь бежать нужно, звонить…

— Вот и упакую, чтобы ты никуда не звонил… Я и раньше подозревал, что ты легавый, да не был уверен… Нужно бы тебя отправить на тот свет, да времени нет возиться с трупом, прятать. Посидишь с дружком — подумай, что к чему… Кому говорю?

Зрачок пистолета поднялся на уровень моего лба. Только теперь я окончательно все понял.

6

Сичков и я лежали на лавке добротно увязанными чертовым кладовщиком. Будто два свертка, притянутые один к другому. Знает свое дело Никифор Васильевич, знает. Наверно, не раз и не два тренировался в прошлом, сколько через его умелые руки прошло честных людей!

Мы молчали. Не потому, что нечего сказать — во рту, распирая челюсти, торчали скрученные полотенца-кляпы.

Какой же я все-таки дурак! Возгордился, раскукарекался, словно петух на заборе. Дескать, знают меня в Особом отделе, знают и ценят. Выложил перед кладовщиком все, что знал: и о назначенной на эту ночь акции, и о поджидающей лодке. Разбросал, словно жменю зерна — склевывай, дорогой шпион, собирай информацию и делай выводы.

А кладовщик хитер, ну до чего же хитер! Обошел прораба, будто глупого первоклашку, оплел его рассказами о Родьке-пулеметчике, приманил енотовыми шкурками, похвалил за наблюдательность и находчивость. Подбросил мысль о предательстве Сичкова, заставил помогать ему и Куркову пленить честного парня.

Обида на собственную глупость — самая горькая из обид.

В голове похоронным перезвоном все еще звучали прощальные слова кладовщика. Старательно увязывая пленника, даже ногами помогая туже затягивать веревки, чтобы он, не дай Бог, не развязался, старик вовсю откровенничал.

— Не стану, старлей, брехать про Родьку, хоть и был такой дружок в нашем взводе. Кончились мои побасенки. Вот сейчас увяжу тебя покрепче, чтоб не побежал к друзьям в Особый отдел, и подамся с супругой на бережок. Часика два потерпишь, а за это время мы с Серегой далеко ускачем на лодчонке в море, где катерок пассажиров ожидает. Тогда беги к своим легавым, шипи по-змеиному, выдавай старого… Только торопиться особо мы не станем — еще одного человека захватить требуется, важного человека. Привезет он с собой целое богатство, которое обеспечит безбедную жизнь за кордоном…

Интересно, по какой шпионской категории проходит кладовщик? Резидент? Вряд ли при его грамотности, хоть и выражаться стал он более подходяще… По современным меркам, пожалуй, даже на рядового филера или секретного сотрудника разведцентра не потянет… Сексот? С некоторых пор это паршивое словечко уже не вызывало у меня протеста.

Кого я только не подозревал? Арамяна, Родилова, Анохина, Сережкина. А настоящий агент находился вне подозрения. Да и кто мог подумать, что веселый говорун, старательный служака, безграмотный человек, случайно попавший па должность кладовщика — шпион… Даже сейчас, когда всё прояснилось, я не верю в это. Что хотите, делайте — не верю!…

В комнате темно. Уходя, Никифор Васильевич щелкнул выключателем.

— При свете спать плохо, неуютно, а вам выспаться надо. Освободят не скоро, после до утра стану допрашивать — какой там сон. Так что, подремывайте, заодно благодарите меня, что не пришил…

Было слышно, как под окном всхрапывала лошадь,

хозяйка, кряхтя, грузила что-то на телегу.

— Куда тащишь, дура стоеросовая? — орал на жену кладовщик. — Думаешь, линкор под пожитки дадут? Выбрось самовар, кому сказано? Сундук — к черту… Где котелок с золотыми кругляшами? Вот его ты не забудь, а то башку оторву и к твоему толстому заду пришью!

Негромко скрипнули ворота. Сейчас покатится телега, увозя от возмездия шпиона и его золотые «кругляши»… Господи, до чего же обидно!

Но телега не покатилась.

— Куда это вы, на ночь глядя? — пропищал Малеев. Его голос я узнаю из тысячи. Сейчас он показался мне до того родным и близким, что на глазах выступили слезы. — И пистолетик вам ни к чему… Да, да, вы правильно поняли — руки нужно протянуть вперед… Вот так!

В комнату вошли Малеев, два оперативника и… капитан Кислицын. Начальник заставы, мой добрый друг Семка.

— Вот это упаковали! — смеялся он, похлопывая меня по плечам. — Хоть в багаж сдавай…

Первым делом нас освободили от кляпов.

— Вместо глупых шуток, лучше бы послал догнать бандитов, — с трудом отдышавшись, разгневанно буркнул я. — На побережье подались, там их лодка ожидает, а в море — катер… Смоются — не догонишь…

— Никуда не смоются, — добродушно ответил Сергей Максимович, трудясь над затейливыми узлами, вывязанными умельцем-хозяином. — Капитан, по нашей просьбе, еще с вечера перекрыл все подступы к побережью. Катерок моряки повязали, сейчас отдыхает в гавани вместе со всей командой… Ну, а ваш кладовщик вместе с женой сидят на телеге. Под охраной, конечно. Думу думают, как бы вывернуться самим, подставить других. К примеру, так называемого инструктора производственного обучения.

Последние петли, накрученные вокруг наших тел, упали на пол. Сичков старательно разминал затекшие руки и ноги, но, кажется — за этим будничным занятием он старался скрыть смущение. Как там ни говори, а хваленый помощник Малеева — сейчас я не сомневался, что Валера был тем самым представителем Особого отдела, о котором упоминал майор — глупо попался в засаду. Было от чего смущаться и прятать глаза.

В комнату осторожно вошел Джу. Обнюхал присутствующих, слабо помахал хвостом рядом с Кислицыным, любовно порычал на меня. В переводе на человеческий язык: «опростоволосился, хозяин? Так тебе и надо, впредь будешь слушаться». Улегся возле моих ног и недоброжелательно посмотрел на майора.

Я тоже размялся. Нет, не от стыда перед «особистом», хотя мне-то было чего стыдиться. Просто занемели руки.

— Насколько я понял, нас с Сичковым вы подставили в качестве приманки. Ведь Рюмин сообщил вам, куда и направляюсь вечером, можно было и поторопиться.

— Дорого ценишь себя, Димочка, — рассмеялся Кислицын. — Ишь ты, приманка? Никто тебя к кладовщику, насколько я осведомлен, не гнал… Так, товарищ майор?

— Почти так… Правда, я советовал Василькову поближе сойтись с подозрительным кладовщиком, но пить с ним водку, да еще в присутствии Куркова — никогда. Вообще, Дима — человек непредсказуемый и недисциплинированный, с ним надо держать ушки на макушке…

Джу поднял голову, поглядел на меня, перевел взгляд на Малеева и предупреждающе зарычал. Дескать, критиковать хозяина позволено только мне, остальные сильно рискуют.

— Перестань рычать, Джу… Джуличка… Не болонка же ты и не дворняга — служивый пес… Сидеть!

Собака сразу смолкла, не сводя с меня обожающего взгляда. Примерно так я смотрю на Оленьку.

— Верный твой защитник, да? Хотел бы я иметь такого. — Малеев перевел взгляд с меня на Сичкова. — Как же ты так попался, Валера? Опытный контрразведчик, в каких только ситуациях не побывал, и вдруг так глупо опростоволосился. Понимаю Диму, он в нашем деле новичок, но ты…

— Вот и я думаю, Сергей Максимович, где получился прокол? Сидел, связанный, и прикидывал… Кажется, понял… А ты Дима, не стесняйся, выслушай мою исповедь. Авось, пойдет она тебе на пользу…

… Сближение с Курковым, по мнению Валеры, прошло вполне профессионально. Бригада каменщиков-учеников монтировала фундаменты жилого дома, закладывая кирпичом доборные участки. Сичков время от времени подходил то к одному, то к другому, делал замечания, показывал, Каждый раз обращался к инструктору производственного обучения.

— Правильно говорю, Сергей Сергеевич?

— По делу ничего возразить не могу, — солидно басил инструктор. — Одно слово — мастер. Вот в смысле обращения с подмастерьями замечание есть. Построже нужно учить, без скидок на то, что — новички…

— Спасибо, учту.

Не подталкивая, но и не тормозя процесс «стыковки», Сичков выждал пару недель. И вот в пятницу…

— Поздравьте, Сергей Сергеевич. Юбилей у меня. — Поздравляю, — охотно заулыбался Курков. — Сколько годков-то на счету?

— Двадцать семь. Приглашаю. Вечером. В буфет.

— На людях-то неловко, — заколебался Сергей Сергеевич.

— Почему на людях? Пригласите в гости…

Именно в тот вечер, по мнению Сичкова, и произошел первый прокол. Случайный, едва заметный, но он-то, видимо, и определил дальнейшие события. Ведь Валера напросился в гости к инструктору ненавязчиво, слегка прошелся этаким намеком.

Но это сразу насторожило Куркова.

Второй прокол произошел в «секретке».

Инструктор производственного обучения не имел права изучать секретные чертежи. Это не входило в круг его обязанностей. Кроме этого, Курков, несмотря на имеющийся у него допуск, не входил в список допущенных в «секретку». Его дело — учить солдат плотницкому и каменщицкому мастерству. И — только.

Однажды, проходя во второй половине дня мимо дверей «секретки», Сичков услышал голос Куркова. Тот просил Екатерину Анатольевну достать ему «для работы» планы этажей основного сооружения. И не просто планы, но и расстановку в помещениях технологического оборудования.

Зачем? Для кладки кирпичных перегородок и монтажа стеновых блоков эти чертежи не требовались.

Сичкову взять бы услышанное на заметку, пройти мимо, а он, будто что-то подтолкнуло в спину, вошел в помещение.

— Помощь не требуется?

По сощуренным глазам и дрогнувшим пальцам положенных на стол рук инструктора, Валера понял: совершена ошибка. Будто он прищелкнул каблуками и представился: сотрудник Особого отдела…

Попытался выкрутиться, намекнул на свои особые отношения с Екатериной. Дескать, не хочется подставлять ее под начальственный гнев.…Ведь она не имеет права… И так далее…

Вроде, получилось. Курков заулыбался. Понимаю, мол, благородный порыв мастера, извиняюсь, больше не повторится…

— Наверно, тогда я расшифровал себя окончательно.

— Наверно, — легко согласился Малеев. — А с убийством секретчицы все произошло, как мы предполагали?

— Да. Ведь после сценки в «секретке», которую я только что описал, Екатерина Анатольевна приехала в Особый отдел… Так?

— Так, — подтвердил майор. — Тогда она сообщила нам о странном интересе, проявляемом инструктором производственного обучения к секретной документации…

— А перед этим она посоветовалась со своим начальником, майором Семыкиным. В приемной в это время находился кладовщик. Он мог услышать, если не весь разговор, то хотя бы отрывок… Вполне достаточно для определенного вывода…

«Особисты» помолчали.

Для меня услышанное, словно учебник для начинающего секретного сотрудника. Сопоставляя наблюдения и анализ полученных сведений опытными сыщиками со своими глупейшими версиями, я от стыда готов был провалиться сквозь землю. Сколько же потрачено усилий для изучения подозреваемых: Сережкина, Сичкова, Анохина, Ваха, Сиюминуткина! И все — впустую. Истина лежала на поверхности, стоило только подумать, проанализировать. Но для этого не хватало ни умения, ни опыта, ни особого желания. Думалось, слежка — это предельно просто: следи за «объектом» и смотри, чем тот занимается. После выстраивай свои наблюдения в определенный порядок: по ранжиру, в колонну по одному или по двое…

— Как дела на твоем фронте, Кислицын?

Пограничник держал возле уха портативную рацию, но не говорил — слушал. Видимо, ему докладывали начальники патрулей или засад. Один из оперативников тоже работал со своей рацией.

— Пока ничего существенного. Курков возле лодки не появлялся. Его семья вывезена в безопасное место…

Семья Куркова?…. Оленька… Как же я не подумал об этом раньше?

— Ты не волнуйся, Димочка, — заметил мое состояние Малеев. — Долго объяснять нет времени, поэтому кратко. Курков никакой не муж и не отец. Действительно приехал с Севера. Запугал Матрену Сидоровну. Скажешь, мол, кому-нибудь пристрелю дочь. Ольге — убью мать. Так сумел их запугать, подлец, что жизнь для женщин превратилась в каторгу… Понял?

Да, я все понял. С благодарностью посмотрел на Семку, Тихо шепнул:

— Спасибо, друг. За мной не пропадет…

— Сочтемся позже…

В разговор вступил оперативник с рацией.

— Посты докладывают: со стороны посёлка никто не появлялся.

— Куда же он исчез? — недоуменно развел руками Сичков.

— Ничего удивительного. Зверь залег в норе и выжидает, когда снимут наблюдение. Тогда он и появится., .

И вдруг меня прошиб пот. Такой липучий, мерзкий, что я поежился… В голове, будто кто-то проиграл последний монолог кладовщика: «…торопиться особо не станем, еще одного человека захватить требуется, важного человека. Привезет он с собой целое богатство, которое обеспечит безбедную жизнь за кордоном». И так четко прозвучали эти слова, что я невольно огляделся в поисках «автора».

— Точно, пока Курков не появится. Но есть одна причина… Он ожидает еще одного агента с ценным грузом…

И я передал все, что услышал от хозяина дома.

— Интересно, очень интересно, — равнодушно пропищал Малеев. — Тогда нам нужно перебазироваться… в сторожку…

— А как быть с задержанными? — спросил оперативник, сидящий рядом со мной. — Так и держать на телеге?

— Зачем на телеге, — тихо засмеялся Малеев. — Хозяйку препроводите в дом — пусть хозяйством занимается. А хозяин нам может понадобиться, но в сторожке с честными людьми ему не место. Пусть посидит возле ворот на лавочке, подышит свежим воздухом. Тепло — не замерзнет, а замерзнет — сам виноват. Вот только, кто охранять его станет?

— Доверьте арестованного бывшей моей овчарке — Джульбарсу. Гарантирую джентльменское поведение. Никуда кладовщик не денется, — весело предложил Кислицын.

— А что? Идея, — одобрил предложение начальника заставы майор. — Только бы не загрыз… раньше времени.

Джу вильнул хвостом капитану, вопросительно поглядел на меня. Я кивнул — разрешаю. Джу вскочил на ноги и грозно заворчал. Будто заверил всех нас в том, что задержанный будет в целости и сохранности.

ГЛАВА 7

1

Ночь выдалась звездная, теплая. Вокруг разлита такая тишина, что слышен каждый наш шаг, каждый вздох. Вдали, на станции, подслеповато светились фонари.

— Идите в хату, мать, — доброжелательно предложил оперативник Никодимовне. — Отдыхайте…

— А Васильич? — плачуще спросила она. — Простите его, сынки, старый, немощный.

Мы молчали. Видимо, поняв, что прощения мужу не дождаться, женщина неуклюже сползла с телеги.

— Прощай, Васильич, не суди…

— Шагай, шагай, старая, — буркнул Никифор Васильевич. — Бог простит, его проси. Увидимся на том свете…

Впереди шел Малеев. Следом — мы с Сичковым. Шествие завершал кладовщик под охраной оперативника и Джу. Кислицын, испросив разрешение майора, куда-то исчез. Наверно, отправился проверять свои посты и засады.

Возле ворот прирельсового склада из кустов вынырнул еще один оперативник.

— Что нового? — буднично спросил Малеев.

— Тихо. Командир роты спит в сторожке.

— О, черт возьми, — первая заковыка. Ну что бы ему ни поспать эту ночь в казарме, — недовольно отфыркнулся Малеев. — Придется спровадить куда-нибудь. Сторожка на сегодняшнюю ночь — наш штаб… Костя, лавочку видишь? ^

Во тьме смутно виднелась грубо сколоченная лавка, на которой и дневные часы дежурил сторож, контролируя выезд или въезд груженых машин.

— Вижу.

— Пусть кладовщик посидит на ней. Понадобится — вызовем… Знаете, друзья, собака, конечно, отличный охранник, но для полной гарантии… Короче, Костенька, прошу, завернись в тулуп и подремли вон на том штабеле. По принципу: береженного и Бог бережет.

Похоже, оперативнику не очень уж хотелось «дремать» на улице. Теплынь весной — дело обманчивое — посидишь с часок — околеешь. Но приказ — есть приказ, в какой бы форме он ни был отдан.

Никифор Васильевич послушно сел на указанное место, скованные наручниками руки положил на колени. Рядом занял место Джу. В профилактических целях он разок рявкнул мл задержанного, будто предупредил, что шутить не намерен, посоветовал сидеть спокойно, не делая лишних движений.

Повинуясь жесту Малеева, я вошел в сторожку первым. Щелкнул выключателем — под потолком вспыхнула лампочка.

— Кончай придуряться, прораб, — буркнул Сережкин, загораживаясь ладонью от света. — Барин какой, не мог в темноте лечь… Болтаешься допоздна по чужим домам.… Погоди, все выложу и Светке, и Ольге…

— Вот что, дружище, уматывай в казарму, — жестко приказал я. — Здесь тебе этой ночью делать нечего…

— Ты что, сбрендил? — рывком поднялся на койке, сразу проснувшись, командир роты.

— Давайте, давайте, капитан, без расспросов, поддержал меня Малеев.

Сережкин недоуменно смотрел на переполненную какими — то людьми сторожку. Откуда взялся этот писклявый толстый мужик в затрапезном пиджачке? Что делают на складе парни в кепках и в куртках? И почему молчит, видя все эти безобразия, обычно бдительный Джу?

Меня разбирал смех. Больно уж уморительную гримасу состроил Виктор, не зная, выметаться ли ему с насиженного места, либо попытаться выгнать незваных гостей.

В конце концов, решил не лезть на рожон, а подчиниться. Мало ли кто скрывается под гражданской одеждой?

Когда, недовольно ворча и угрожая нарушителям спокойствия всевозможными карами, капитан выкатился из сторожки, мы дружно засмеялись. От ворот донесся предупреждающий лай Джу и голос Сережкина: да не подойду я к тебе, сиди спокойно!.. Наверно, при виде кладовщика в наручниках и стерегущего Джу Сережкин начал кое-что понимать. Он быстро побежал в сторону казармы.


— Помещение для штаба отвоевали, — пропищал Малеев, подавляя приступ смеха. — Прежде, чем начнем веселый разговор, оценим обстановку. — Он повернулся к оперативнику, только что дежурившему возле ворот. — В конторе — норма?

— Да. Никого нет, один солдат возле дверей секретки.

— Предупрежден?

— Проинструктировали. Хотели подменить его нашим сотрудником, но отказались от этой мысли. Пришлось бы открыться перед начальником караула…

— Правильно решили… Валера, пойди, узнай, что делает о н?

Мне показалось, что при этом Малеев бросил предупреждающий взгляд в сторону Сичкова, и опасливый — на меня

Не хочет, чтобы я узнал, кто скрывается под многозначительным «он»? Ради Бога, спрашивать не стану. Нет у меня такого права — спрашивать. Сексот, филер, стукач никаких прав не имеет — сплошные обязанности. Ну, и черт с вами!

Знакомая по прошлым «приступам» волна ярости охватила меня. Правда, раньше я хотел разорвать отношения с Особым отделом, уничтожить данную подписку, заявить. «Знать вас всех не хочу, поэтому оставайтесь при своих секретах, а я пойду… к такой-то матери». Сейчас такого желания не было.

— Не обижайся, Дима, и не торопись. Придет время — все узнаешь, — хлопнул меня по плечу Малеев.

Вошел Сичков.

— Он спит дома. Никакого шевеления.

Вслед за ним появился Кислицын.

— Разрешите доложить?

— Кончай свои китайские церемонии… Что нового?

— Курков не обнаружен. Есть подозрение, что он из Болтево никуда не уезжал. Покрутился вокруг и решил до времени укрыться в поселке…

— Понятно… Давайте сюда кладовщика… А ты, Валера, не спускай взгляда с… того человека. Выйдет из дому — сообщи немедленно…

Сичков кивнул и вышел из сторожки.

Вошел наряженный в тулуп оперативник, за ним — Никифор Василевич под охраной Джу. Оглядевшись, пес понял — отсюда задержанному не сбежать. Поэтому он покинул свой пост и улегся возле моих ног. Предварительно дружелюбно порычал. Словно поздоровался.

— Садитесь, Никифор Васильевич. Разговор предстоит долгий, а ноги у вас далеко не молодые… Вон на тот табурет, пожалуйста.

Малеев вежлив и предупредителен. На лице — дружелюбная улыбочка человека, к которому зашел в гости приятный собеседник. Не хватает столика на колесиках с коньяками и винами.

Я бы поговорил с чертовым кладовщиком без коньяков и джентльменских выражений, я бы отвесил ему такие оплеухи, что он завыл бы в голос, выложил бы все, что знал и о чем только догадывался! Вспомнилось, с каким садистским выражением лица Никифор Васильевич вязал меня… Подонок!

— Я што, человек маленький, сяду, — плачуще заговорил старик. — Нет на мне вины, гражданин начальник, нетути… Всю жизнь честным был, соблюдал законы. Ежели бы не помер Родька-пулеметчик, заступился бы за старого дружка….

— Времени у нас мало, поэтому оставьте в покое и свою честность, и Малиновского… Когда к вам должен присоединиться человек с ценным грузом? Нам все известно, постарайтесь ответить без уверток и болтовни…

— Не знаю, — метнул в мою сторону уничтожающий взгляд старик. — Понапрасну муку принимаю адскую, — снова заныл он. — Решили со старухой к родичам съездить, а вы…

— О родичах мы еще поговорим. Позже. Советую быть предельно откровенным. Учтите, ваша откровенность будет учтена судом, в противном случае вы знаете, что грозит за измену Родине…

Наступило напряженное молчание. Никифор Васильевич нерешительно чесал в затылке, шевелил губами, не знал, как выгодней поступить: признаться или продолжать игру.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15