Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Прикосновение (№1) - Мимолетное прикосновение

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Камерон Стелла / Мимолетное прикосновение - Чтение (стр. 10)
Автор: Камерон Стелла
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Прикосновение

 

 


— У Камберлендов ты будешь в платье со шлейфом. Насколько я помню, мы остановились именно на нем. Или нет? В таком случае мне надо немедленно проконсультироваться с мадемуазель Натали.

— Да, оно со шлейфом.

— Замечательно. Значит, сейчас просто представь, будто ты в нем. — Графиня гордо прошествовала к двери. — Эдвард отлично разбирается в подобных вещах. Уверена, что и ему пора хоть чуть-чуть потрудиться, чтобы подготовить тебя к этой свадьбе. Он посмотрит, как у тебя получается ходить со шлейфом, а если что не так, поправит.

Глава 12

Эдвард молча ждал, пока за Антонией закроется дверь. Что там ни говори, а его тетушка, несмотря на всю свою напускную суровость, неисправимый романтик.

Линдсей стояла, легонько опираясь рукой на спину древней-предревней китайской фарфоровой собаки. Сказать «цветущая» — значило бы отдать лишь безгранично малую дань той прелестной картине, что являла собой девушка.

— О чем задумалась? — Присев в кресло, откуда только что встала леди Баллард, виконт закинул ногу на ногу. — Пожалуй, глупый вопрос. Без сомнения, ты думаешь о нашем обручении и о том, что скоро станешь моей женой.

И в самом деле интересные мысли, особенно последняя.

— Да, милорд, мне бы хотелось поговорить с вами именно на эту тему. — Огромные голубые глаза сверкнули. От слез или от возмущения? Впрочем, следующие слова девушки показали Эдварду, что от возмущения: — До сих пор я надеялась, что вы сами рано или поздно образумитесь, без моей помощи. Но похоже, пришло время посвятить вас в некие детали, которые сумеют исправить ваше ошибочное суждение обо мне.

— Линдсей, мы же с тобой не фехтуем. И мне казалось, для нас стадия официальных любезностей давным-давно миновала. Пора уже тебе обращаться ко мне попроще.

— На уроках светских манер, — девушка вздернула подбородок, — меня научили, что, напротив, приличествует обращатьсяк вам именно так — формально, — поскольку мы еще недостаточно хорошо знаем друг друга.

Засмеявшись, виконт вскочил на ноги.

— Недостаточно хорошо знаем друг друга? Сильно сказано. По-моему, любая молодая леди, знающая мужчину так близко, как ты меня, просто возмутилась бы, посмей я обратиться к ней официально, а не по имени.

Линдсей нервно теребила пальцами складку на платье, но упрямо не отводила глаз от его лица.

— Вовсе незачем напоминать мне, что я… Да, я поддалась слабости, а вы… Вы единственный, кто знает о моих порочных наклонностях. Но к делу, сэр. Учитывая, что вам известны обо мне такие компрометирующие вещи, я полностью принимаю ответственность за все произошедшее на себя и освобождаю вас от ложно понятого чувства долга.

Ее грудь бурно вздымалась, и взор Эдварда невольно застыл именно там. Так, значит, Линдсей его освобождает?

— Об этом не может быть и речи, — тихо, но твердо произнес он. Не может быть и речи. И причины были уже не так просты, как казались тем солнечным утром в Корнуолле, когда он впервые увидел этот полураспустившийся бутон.

— Тогда вынуждена напомнить вам о предложении, которое… Ну помните, тогда вечером, я предложила другой выход из создавшегося положения.

Нельзя смеяться. Даже улыбаться — и то нельзя. Бедняжка и не подозревает, что ее полнейшая житейская неискушенность лишь подогревает, а не охлаждает его пыл.

— Как не помнить. Очень мило с твоей стороны. Знаешь, Линдсей, у меня создалось впечатление, что ты просто-напросто боишься меня, вот и хочешь куда-нибудь убежать и спрятаться.

Девушка с трудом сглотнула.

— Я ничего не боюсь, сэр. — В доказательство она грозно сжала крошечные кулачки. — Я всего лишь предложила вам достойный выход из совершенно немыслимой ситуации. Но поскольку, видимо, мое решение вас не устраивает, можно сделать и по-другому. Давайте скажем всем, что мы не подходим друг другу. Я вернусь в Корнуолл, и мы оба забудем, что вообще встречались.

Эдварда на миг охватило сомнение — но лишь на миг. Не может же быть, чтобы он внушал девчонке отвращение! Нет, скорее всего просто он, сам того не желая, с самого начала напугал маленькую глупышку — вот и объяснение всем этим девичьим страхам. Отныне надо обращаться с ней поделикатнее, а это дело не из легких, учитывая, что каждый раз, увидев ее, он мигом забывает о первоначальных причинах, толкнувших его на подобный брак.

— Вам не кажется, что это было бы разумнее всего? — не унималась Линдсей. Виконта растрогали жалобные, даже умоляющие нотки, сквозившие в ее голосе.

— Нет, дорогая. — Он старался говорить как можно ласковее. — Ты просто не понимаешь некоторых вещей. Постараюсь тебе объяснить. Соглашение о нашем браке уже подписано… — Главное — не проболтаться, что все эти формальности по большей части были улажены еще до первой встречи с будущей невестой или даже Роджером Латчеттом. — Твой сводный брат, твой опекун по закону, принял предложенные мной условия. Пути назад нет, это чревато слишком серьезными осложнениями, включая и пятно на моем имени. А пятна на своем имени я никогда не допущу.

— Но… — Девушка шагнула к нему. — Для такого человека, как вы, я буду просто ужасной женой. Вы же сами видели, я вам совсем не подхожу. Милорд, умоляю вас, ведь официального объявления о помолвке еще не было. Неужели… — Она запнулась и нерешительно дотронулась до его груди. — Милорд, так будет лучше… для вас же.

Розовые мягкие губки, полуоткрытые и умоляющие, оказались совсем близко от лица Эдварда. Пусть он и славился своим умением сдерживать чувства и владеть собой, но и он, в конце концов, был всего лишь человек.

Медленно, бережно, чтобы девушка не испугалась и не отпрянула, он поднес руку к ее щеке, провел пальцами по нежной коже к уху, коснулся шелковистых волос. Какие мягкие блестящие локоны. По руке его скользнула золотая прядь.

— Нет, — улыбнулся он, заглядывая в глаза Линдсей. Цвет их неожиданно изменился, в глубокой синеве засияли темно-фиолетовые искры. — Нет, Линдсей, для меня так будет вовсе не лучше, и для тебя, по-моему, тоже.

Не выдержав, он легонько поцеловал ее в шею. Девушка вздрогнула.

Эдвард — Имя слетело с ее губ еле слышным вздохом. — Пожалуйста, не надо. Когда ты касаешься меня, я совершенно не могу думать.

Виконт самодовольно улыбнулся и нагнулся еще ниже, к молочно-белому основанию двух высоких бугорков. Линдсей и не пыталась отстраниться. Дыхание вылетало из ее груди короткими резкими вздохами, две маленькие ручки легли на плечи Эдварда.

Тот весь так и напрягся, стараясь, чтобы тело не реагировало на ее прикосновения так бурно. Напрасно. Но контролировать себя по крайней мере он мог. Борясь с жаркими вспышками, пронизывавшими его чресла, виконт чуть приспустил легкую ткань лифа девушки и ощутил, как под его поцелуями затвердевают бутоны ее сосков.

— Нет, — простонала Линдсей, но сама же крепче вцепилась в Эдварда, буквально повиснув на нем. — Перестань.

Он на миг поднял голову, чтобы взглянуть на тающую словно воск девушку, и это зрелище чуть не лишило его способности держать себя в руках. Линдсей трепетала. Поцелуи виконта сделались жарче — куда жарче, чем он собирался вначале. Любовно исследовав нежную ложбинку между грудей девушки, он накрыл ладонью одну из них, жадно ища губами губы невесты, уже не в силах остановиться. Уста ее приоткрылись навстречу ему, и, ощутив призывную сладость се губ, он проник языком дальше, вглубь, неистово лаская рукой требовательно напрягшуюся грудь. Она невольно выгнулась на встречу, со слепым и наивным пылом прижимаясь к нему всем телом.

Нет! Не сейчас!

— Вот видишь. — Эдвард с усилием оторвался от Линдсей. Собственный голос казался ему каким-то чужим, хриплым и резким. — Между нами, радость моя, и впрямь существует то, что ты называешь чем-то химическим. Даже если бы и не были уже связаны соглашением, от которого поздно отказываться, я бы тебя все равно никому не уступил.

Еще не пришедшая в себя Линдсей уставилась на него затуманенным взором. Щеки ее медленно залились румянцем. Глядя на обнаженную девичью грудь, на розовые, влажные от его поцелуев соски, Эдвард ощутил новый острый прилив желания.

— А теперь, Линдсей, пожалуй, мне пора помочь тебе освоиться со шлейфом на бальном платье.

Ее учащенное, взволнованное дыхание безумно волновало и будоражило виконта. Черты лица девушки словно заострились от смущения и испуга.

— Ну, мое дивное видение, покажи-ка мне, как ты с ним управляешься.

Не отводя от него глаз, она неловко махнула рукой за спиной.

— Повернись.

Она послушалась, но по-прежнему оглядывалась на него через плечо, пытаясь встретиться с ним взглядом. Эдвард сглотнул. Нет, эта девушка его с ума сведет. Во всем свете второй такой не сыщешь. Никогда еще он не чувствовал себя так, как в эту минуту.

Шагнув к невесте, он взял маленькую холодную ручку.

— Вот так вот, малышка. При повороте легкий взмах рукой и движение бедрами. Ручаюсь, ни один мужчина от тебя глаз не отведет.

А если она еще и выглядеть будет так же, как сейчас, все просто на колени попадают. Эдварда заранее охватила ревность. Пусть только кто-нибудь попробует слишком долго глазеть на его невесту! У такого глупца надолго пропадет охота попадаться на глаза лорду Хаксли.

Осторожным, почти незаметным движением Эдвард ухватился за бедра девушки и притянул к себе, прижимая к той части своего тела, что уже не могла скрывать охватившее его желание. Линдсей не сопротивлялась, лишь бросила на него пламенный, лихорадочный взгляд. Стараясь взять себя в руки, виконт принялся поправлять платье у нее на груди, невольно продлив это нехитрое действие так долго, что ему показалось, что у него вот-вот подкосятся ноги.

Стоп! Он ведь затеял все это сватовство не ради своих плотских желаний. Им движет иная цель, а влюбляться вовсе не входило в его планы.

Эдвард шагнул назад. В жилах неистово пульсировала кровь. Любовь? Да нет никакой любви, все это вздорные выдумки поэтов и романтиков, годные лишь на то, чтобы морочить глупых женщин.

— Прости.

— Что? — Уж не ослышался ли он? — Что ты сказала? Девушка плакала — беззвучно, почти без слез, но, несомненно, плакала.

— Прости, я не хотела… Наверное, я слишком… несдержанная, да? Я читала про таких, как я, но никогда не думала, что у меня и у самой обнаружатся такие наклонности. Боюсь, я совсем не могу себя контролировать, когда доходит до… Я сама себя не понимаю.

Внезапно Эдвард почувствовал себя очень старым — старым и умудренным жизнью. Бедная крошка. Бедная маленькая Линдсей. Она хочет, но сама не знает — чего.

— Милая, не думай об этом. Просто пойми, что таким женщинам, как ты, лучше быть замужем.

Впредь надо постараться поменьше бывать с ней наедине, а не то он вконец голову потеряет. Нельзя ни на шаг отклоняться от задуманного пути. Настоящее испытание настанет, когда они наконец поженятся и он будет волен делать с молодой женой все, что пожелает. И вот тогда-то ему лучше облечься в броню — не то искушения не избежать.

— Эдвард, — прервала она поток его размышлений, — ради Бога, отошли меня обратно домой.

Ответ мог быть только один. Брак их состоится — но останется фиктивным, пока с Латчеттом не будет покончено и он не покинет пределы Англии.

— Ну, пожалуйста, Эдвард. Ты слишком дорог мне, чтобы… — Она испуганно прикрыла рот ладошкой.

Виконт сузил глаза.

— Наша свадьба состоится в ту минуту, когда мы с Антонией… ну и твоим сводным братом, разумеется, сочтем, что пришло для этого время, — ни раньше ни позже.

Он знал — Линдсей вовсе не хотела сказать, что он ей и в самом деле дорог, она не то имела в виду. Нет, просто девочку испугали внезапно проснувшиеся в ней плотские желания.

— Эдвард. — Голос Линдсей вдруг зазвучал совсем иначе. Виконт насторожился. С чего бы это — внезапно распрямившиеся плечи, непокорный огонек в только что безвольно потухших глазах? Девушка дерзко встряхнула головой, отбросив с лица выбившиеся из прически пряди волос. — Я тебя предупреждаю. Лучше оставь эту затею.

— Вы меня предупреждаете, мисс? — Спору нет, она прекрасна и в гневе. Однако восхищение восхищением, но пора и честь знать. — Я постараюсь забыть, что ты пыталась так глупо запугать меня.

— Я говорю серьезно.

Лорд Хаксли резко повернулся на каблуках и направился к выходу.

— Достаточно, — отчеканил он, открывая дверь. — Больше мы обсуждать эту тему не станем. Будь добра, во всем слушайся тетю. Увидимся на балу у Камберлендов.

И с этими словами он решительно вышел из комнаты, оставив Линдсей в одиночестве.

Г лава 13

Карета мчалась сквозь тьму. В окна хлестал бешеный ливень. Наклонившись вперед, Джулиан протер запотевшее стекло. Редкие прохожие, скользя и оступаясь на залитых водой булыжниках, торопились добраться домой. С плащей их струились потоки дождя.

Карета тряслась па ухабах, колеса жалобно поскрипывали. Тяжело подпрыгнув на сиденье при очередном толчке, Джулиан искоса поглядел на своего спутника. На суровом, точно вырезанном из гранита лице Эдварда застыло выражение мрачного упорства.

Наконец Джулиану стало невмоготу переносить затянувшееся молчание.

— А ты, друг мой, похоже, очень торопишься.

Виконт лишь неразборчиво пробормотал что-то в ответ и снова отвернулся к окну со своей стороны.

— Знаешь, к тому времени как я доставил Симмондс домой, она уже успела разбушеваться не на шутку.

— Забудь об этом. Завтра я сам разберусь с этой распутницей.

Да, в чем, в чем, а в том, что Эдвард сможет укротить леди Симмондс и держать ее в смирении, Джулиан ничуть не сомневался. Но сегодня ночью им предстояли дела поважнее.

Снова воцарилось безмолвие. Карета с громыханием пробиралась сквозь лабиринт ночных лондонских улиц. Несмотря на мрачность окружающей обстановки, Джулиан остро ощущал, что в их сегодняшней вылазке есть и что-то неуловимо шутовское.

— Ты уверен, что это хорошая идея, Эдвард? — Виконт появился у дверей друга, едва тот успел доставить домой Клариссу Симмондс и вернуться к себе.

— А почему бы и нет? — Тон Эдварда явно показывал, что сейчас лорд Хаксли не в том настроении, чтобы обсуждать разумность своих поступков. — Еще слово, Джулиан, и я велю кучеру тебя высадить.

— Ты не в духе, друг мой, — заметил Джулиан, понимая, что ледяной тон лишь прикрывает снедающую виконта тревогу. — Что бы нам ни предстояло, я с тобой. Как всегда.

Эдвард беспокойно заерзал на кожаном сиденье.

— То, что нам, как ты говоришь, предстоит, касается негодяя, которого я намерен раздавить.

— Это-то я и хотел с тобой обсудить.

— Я тебе уже говорил, никаких обсуждений. Скольким бы ни был обязан Джулиан лорду Хаксли, но все же он не собирался покорно сносить припадки плохого настроения друга.

— А мне все же кажется, нам есть что обсудить. Ты просил меня помочь, и я уже кое-что для тебя выяснил.

— Замечательно. Так какой из него игрок?

Молодой Ллойд-Престон пожал плечами. Последние несколько дней по просьбе Эдварда он провел с Роджером Латчеттом, незаметно приобщая его к карточным играм в «Клубе кутил», где делались самые высокие ставки во всем Лондоне.

— Довольно неловко, никакой тонкости. Ты не ошибся, он предпочитает кости, но проницательно догадывается, что джентльменам все-таки больше пристало играть в вист. У него ни выдержки, ни мозгов. А вдобавок он уверен, что ты за него всегда заплатишь, и от этого постоянно зарывается.

— Чудесно. Я на то и рассчитывал.

— А как ты умудрился провести его к «Кутилам»?

— Кое-кто задолжал мне небольшую услугу.

Джулиан снова покосился на друга. Это резкое, волевое лицо не ведало снисхождения. Человек, навлекший на себя ненависть виконта Хаксли, достоин лишь жалости. Лучше ему бежать, скрыться в самом темном и незаметном уголке земного шара.

— А в клубе Латчетт так пыжится и задирает нос, что все от него шарахаются. Знаешь, просто невероятно, до чего же он доволен собой и своей удачей. По-моему, ему кажется, что его приняли за своего. — Джулиан покачал головой. — Ты бы только посмотрел на его галстуки! А носовые платки? Чудовищно.

— Этот человек — зло. Вот и все, что меня волнует. Чтобы жизнь была хоть сколько-нибудь сносной, зло необходимо искоренять.

Джулиан призвал на помощь все свои дипломатические способности… а заодно и мужество.

— Линдсей Гранвилл очень красива.

— Тебе виднее.

— Пусть так. И я знаю, что ты способен оценить настоящую девушку. Эдвард, она-то ведь ни в чем не виновата.

— Линдсей тут ни при чем.

Показалось ли ему, или голос Эдварда и впрямь чуть-чуть изменился? Уж не оправдывается ли он?

— Смею выразить свое глубокое убеждение, что она в отличие от сводного братца очень добрая и славная. Или я ошибаюсь? Как тебе кажется?

Лицо Эдварда подернулось дымкой задумчивости.

— Нет, — медленно произнес он. — Ты не ошибаешься. Она действительно очень мила и… Она — сама невинность, в глубине которой пылают огни настоящей страсти. Жаль, что мы не встретились при других…

— При других обстоятельствах? — докончил за него Джулиан. — Именно. Кажется, мой друг Железное Сердце, эта девушка могла бы глубоко затронуть твою душу.

— Что за вздор, — скривил губы виконт. — Ни одна женщина не в силах затронуть мою душу. Сам знаешь.

Джулиан сознавал, что в сердечных вопросах он не самый подходящий советчик.

— Нет, я знаю только, что ты сам так решил много лет назад.

— И так оно и есть.

— Как скажешь, — кивнул Джулиан. Что толку спорить? Эдвард сейчас не в том расположении духа, чтобы хотя бы на миг предположить, что и он может пасть жертвой нежного чувства. — Ну что ж. Судя по моему собственному впечатлению о Линдсей Гранвилл, по явному расположению к ней леди Баллард, да и твоей к ней, скажем, несомненной склонности, я догадываюсь, что ты и в самом деле нашел наконец себе подходящую кандидатуру на роль жены.

— Спасибо на добром слове, — ядовито отозвался виконт.

— Да ради Бога, — небрежно отмахнулся Джулиан, решив на время забыть о дипломатии. — Эдвард. Не стану ходить вокруг да около, умоляя внять голосу разума. Черт возьми, старина! Просто позор использовать милую, невинную и прелестную девушку так, как ты собираешься использовать Линдсей. Я же тебя знаю, Эдвард. Ты будешь ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Ты ведь неспособен на бессмысленную жестокость.

— Бессмысленную жестокость? — взорвался виконт, поворачиваясь к другу. — А чем, как не бессмысленной жестокостью, было убийство моего брата? Его честь, моя честь — да что там, честь всей нашей семьи, из которой теперь остался в живых только я один, — зависит от моего мщения за смерть Джеймса. Я отомщу — и видит Бог, ничто меня не удержит. Слышишь — ничто!

— Но при чем тут эта девочка? Она же ничего не…

— Да, она ничего не сделала, — процедил Эдвард сквозь плотно стиснутые зубы. — И я не причиню ей никакого вреда. Я всегда буду благодарен ей за те возможности, которые предоставляет мне этот брак. Иначе добиться полного и окончательного отмщения было бы гораздо сложнее.

Похоже, сейчас уговаривать его бесполезно. Он бы и слушать не стал.

— Но я видел, какими глазами она смотрела на тебя сегодня.

Снова уткнувшись в окно, Эдвард сидел мрачнее тучи. То, что собирался сказать Джулиан, было чревато огромным риском, но молчать он не мог.

— Линдсей любит тебя.

Наступила такая тишина, что он услышал, как бьется сердце у него в груди. Сначала Эдвард не шелохнулся. Наконец губы виконта исказились в холодной гримасе.

— Это просто смешно.

— А по-моему, нет. Зачем тебе убивать эту любовь? Ради чего? Почему бы тебе не принять ее и не забыть обо всем остальном? Джеймс мертв. Ты ничего уже не исправишь.

— Ты что-то расчувствовался, — пробормотал Эдвард. — Я же говорил тебе, я не причиню Линдсей ни малейшего вреда. Она станет моей женой и будет жить в роскоши, какую только может предоставить это положение. Когда-нибудь, когда вся эта история закончится, мы даже, быть может, успеем еще стать добрыми друзьями. Но пока она всего лишь карта, козырная карта в последней игре Роджера Латчетта. И эта карта — в моей руке.

Крыть было нечем, признал Джулиан.

— Ты все-таки не обижай ее, — негромко попросил он, сам удивляясь силе чувства, которое вызвала у него эта почти незнакомая девушка. — Она такая нежная, мягкая. Я прочел это у нее на лице. Нежность и сила. Могущественное сочетание, Эдвард. Только полный идиот откажется от возможности назвать такую женщину своей.

Он ожидал новой вспышки гнева, но друг лишь бросил на него странный задумчивый взгляд. Должно быть, вспоминал о тех злополучных днях, когда сам Джулиан очертя голову бросился в водоворот несчастной любви. Любви, которая привела его сперва к границам счастья, а потом — к границам смерти. И тогда Джулиан поклялся, что никогда не взглянет ни на одну женщину иначе, чем как на источник наслаждения. Должно быть, Эдварду казалось странным, что такой человек теперь заступается за любовь. Джулиан и сам себя не понимал, но в этой девушке, Линдсей Гранвилл, он безошибочно распознал нечто особенное, поднимавшее ее над всеми остальными представительницами ее пола.

Экипаж замедлил ход.

— Челси, — произнес Эдвард, словно очнувшись от сна. — Мы почти на месте. Миссис Шеллинг велела нам оставить карету поодаль, чтобы не было видно из дома. Пройдем через сад, а потом — через черный ход.

Джулиан пересел так, чтобы видеть лицо друга.

— А ты уверен, что нам нечего опасаться подвоха с ее стороны?

— Почему ты спрашиваешь? Я же тебе сказал, миссис Феллинг считает, что сегодня мне стоит увидеть все собственными глазами.

— А что, если нас заметит Латчетт или его мать?

— Поэтому-то мы и проникнем в дом через сад… Латчетт и миссис Гранвилл не знают о потайной лестнице с черного хода.

Почему-то от заверений Эдварда тревога Джулиана лишь возрастала.

— А ты уверен, что эта особа не задумала поймать нас в ловушку? Или ты именно потому и захотел взять меня с собой? Знай — я всегда готов поддержать тебя, если понадобится моя помощь в трудной и опасной переделке.

— Мы с миссис Феллинг знакомы уже несколько лет. Я тебе до сих пор не рассказывал об этом эпизоде — просто случая не выпадало. На нее напала шайка негодяев, а мне случилось оказаться рядом и прийти ей на выручку. Ничего особенного. Сущие пустяки. Но с тех пор она только и твердит, что хочет отплатить мне за доброту.

Карета остановилась. Не успел кучер слезть с козел, как виконт уже нетерпеливо распахнул дверцу и спрыгнул на мостовую. Джулиан последовал его примеру. Кучеру было велено ждать возвращения господ.

Лорд Хаксли решительно зашагал прочь от кареты, но Джулиан поймал его за руку.

— Так, значит, миссис Феллинг выпал случай отплатить тебе за доброту, сыграв роль домоправительницы при Латчетте и его мамаше?

В темноте блеснули зубы Эдварда.

— Не совсем. Хотя, уверен, миссис Гранвилл видит все именно в этом свете. Миссис Феллинг ведет для них хозяйство, но у нее имеются и иные… как бы получше выразиться… дарования.

— Дарования? — Джулиан закинул голову назад. В мозгу его забрезжил луч понимания. — Ясно-ясно… Миссис Феллинг… а это-то какое отношение имеет к делу?

— Ровно такое же, как и твои развлечения у «Кутил», — хмыкнул Эдвард. — Старания миссис Феллинг ускорят окончательный крах мистера Латчетта.

— Что-то не пойму…

— Ладно, Джулиан, хватит расспросов. Миссис Феллинг сообщила, что в деле наметился существенный прогресс. Она понимает, что я обязан отомстить. Я решил взять тебя, чтобы ты сам услышал все, что она нам скажет. Знаешь, способная женщина может поставить любого негодяя на колени. А она очень способная. Она поможет тебе убедиться, что моя месть справедлива.

Поняв, что никакой аргумент не в силах поколебать решимость друга, Джулиан повыше поднял воротник и последовал за высокой, закутанной в плащ фигурой по неровным булыжникам мостовой. Дома, куда лежал путь друзей, были обнесены небольшими садиками. Без колебаний свернув к одному из них, Эдвард повел своего спутника по узенькому проходу меж двух оград.

— Эдвард, — настойчиво зашептал Джулиан. — А почему бы вам с ней не встретиться где-нибудь в другом месте? Зачем тебе рисковать, приезжая сюда?

— По ее настоянию.

И Эдвард внял настояниям какой-то женщины? Смех, да и только!

— Мне это не нравится.

— Я уже понял. Ну вот, дошли. Теперь в эту калитку. Тише, Джулиан. Если можешь, потише.

Подавив очередной протест, Джулиан свернул за Эдвардом в скрипучую калитку в высокой стене и ощутил под ногами скользкие, шаткие плиты садовой тропинки. Из-за отсутствия луны дорога была небезопасна. В ветвях деревьев завывал ветер. Стоило Джулиану поднять голову, как дождь с новой силой бил ему в лицо. Пахло мокрыми листьями и сырой землей.

— Тсс.

Эдвард предостерегающе вскинул руку, тяжело угодив Джулиану в грудь. Молодой человек невольно вскрикнул.

— Да тише же. Нам в эту дверь.

Джулиан поднял голову к невидимым во тьме небесам, моля ниспослать ему терпения.

В доме их встретила кромешная мгла. Джулиан притянул Эдварда к себе.

— Это безумие, — горячо зашептал тот. — Лучше…

— Тсс, — зашипел ему на ухо виконт. — Я уже научился не задавать миссис Феллинг лишних вопросов. Во всех ее поступках таится глубокий смысл. Теперь нам надо подняться по лестнице. Наверху будет комната. Миссис Феллинг велела нам ждать там, пока она не придет с отчетом о своих успехах. А потом мы уйдем той же дорогой. По ее словам, нам никто не помешает. И она сказала, Джулиан, что я буду более чем доволен.

Джулиан все больше убеждался, что с его стороны было чистейшей глупостью лезть в это дело.

Молодые люди пробрались через темную кухню, полную различной рухляди. Джулиан чертыхался себе под нос, ежесекундно задевая то локтем, то коленом за какие-то острые углы. Эдвард же шагал легко и бесшумно, точно призрак, наделенный даром видеть во тьме. За пыльными занавесями обнаружилась обещанная лестница. На счастье, она вела только к одной комнате, так что ошибиться и попасть не туда было невозможно.

Итак, — пробормотал Джулиан, — мы здесь. Но где же твоя миссис Феллинг?

— Скоро придет. — Голос виконта звучал так невозмутимо, что Ллойд-Престон почти успокоился. Почти, но не совсем.

Стоя плечом к плечу и не обмениваясь ни единым словом, друзья ждали, что же будет дальше. Эдвард первым заметил слабое алое мерцание и впился в плечо Джулиана.

— Гляди, — еле слышно выдохнул он.

Джулиан огляделся. Алое мерцание, казалось, исходило из какого-то квадрата в стене. Беззвучно шагнув вперед, молодые люди остановились в нескольких дюймах от этого квадрата.

— Будь я проклят, — прошептал Джулиан. — Что это еще за дьявольщина?

Эдвард не ответил. По ту сторону от отверстия в стене стояла небольшая плетеная ширма. Тонкие бамбуковые стебли полностью скрывали отверстие от посторонних глаз, позволяя в то же время наблюдателям видеть все, что происходит в комнате. Рядом в пурпурных стеклянных светильниках размещались свечи.

— Что…

Эдвард с такой силой стиснул руку Джулиана, что у того перехватило дыхание.

— Ни звука, — предостерегающе прошипел виконт, наклонившись к уху друга.

Молодые люди в едином порыве сделали еще шаг вперед. Теперь комната по ту сторону отверстия была перед ними как на ладони. В центре ее размещалась огромная кровать с балдахином — на кроваво-красном атласе, развевавшемся от слабого сквозняка, как живые, шевелились золотые изображения каких-то существ, не то людей, не то животных, гротескные фигуры сплетались в причудливых объятиях. Стены комнаты были обтянуты пурпурным шелком, на алом ковре тут и там валялись беспорядочно разбросанные красные с золотом подушечки. Другой мебели в комнате не наблюдалось лишь кровать и огромный лакированный комод черного дерева на четырех коротеньких ножках, вырезанных в форме когтистых лап. Ящички комода были украшены инкрустациями в виде длинных, переплетающихся змей с крохотными рубинами вместо глаз.

— Боже праведный… — Слова замерли на губах Джулиана. В комнате кто-то был. Прямо перед его пораженным взором складки балдахина затрепетали, и из-за них появилась женщина, необыкновенно прекрасная. Свободное белоснежное одеяние, казалось, излучало светлое пламя, особенно на красном фоне этой роскошной до безвкусия комнаты. Черные как ночь волосы волнами струились по мраморным плечам незнакомки. Голову венчала гирлянда белых цветов. Подобные одеяния носили весталки. Чудилось, это неземное видение возникло из ничего.

Джулиан с трудом сглотнул. В горле у него пересохло. Волшебное видение тем временем скользнуло к их потайному укрытию — так быстро и плавно, словно плыло по воздуху. Он невольно попятился, но твердая рука Эдварда удержала его на месте.

Девушка остановилась перед самой ширмой, твердо глядя перед собой — прямо на них. В голове у Джулиана все помутилось. Он забыл, как дышать.

Нет, не девушка. Взрослая женщина — лет двадцати восьми или даже тридцати. Но прекрасная такой экзотической, зрелой, цветущей красотой, с которой не могла бы сравниться ни одна юная девушка.

Незнакомка улыбнулась и сощурила темные глаза.

— Вы здесь, милорд? — В звучном голосе слышался едва уловимый восточный акцент, придававший ему еще большую прелесть.

— Да, миссис Феллинг, — негромко отозвался Эдвард. Однако пальцы, судорожно впившиеся в руку Джулиана, наглядно демонстрировали, что за невозмутимым голосом может таиться целая буря чувств.

— Замечательно. А теперь затаитесь. Ни звука. Смотрите и слушайте. Обещаю, вы останетесь довольны. Ваш скользкий червь уже заглотил наживку. Его аппетиты растут не по дням, а по часам. — Она засмеялась, обнажив ряд удивительно белых и крепких зубов. — Сегодня ему предстоит узнать, что всякое удовольствие имеет свою цену.

— А вам это ничем не грозит? — спросил виконт.

— Нет. — Она покачала головой, прижала палец к губам и бесшумно отпрянула к кровати. В ту же секунду шелковая занавеска на двери поползла в сторону. Но к тому времени как на пороге показался коренастый белобрысый мужчина, миссис Феллинг уже лежала на кровати в соблазнительной позе. Глаза ее были закрыты, волосы разметались по подушке — казалось, она крепко спит.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22