Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Скорость, маневр, огонь

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Иванов Анатолий Степанович / Скорость, маневр, огонь - Чтение (стр. 8)
Автор: Иванов Анатолий Степанович
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


      Но враг все лезет и лезет вперед. Четыре дня штурмовали наши И-16 автоколонны противника.
      На разведку вылетели капитаны Орлов, Терпугов и старший лейтенант Платонов. День подходил к концу. Летчики возвратились домой вечером, произвели посадку и тут же доложили Осипову:
      На Краснодарском аэродроме фашисты танками давят самолеты соседних полков.
      – Не может этого быть! – усомнился командир полка.
      – Мы видели это собственными глазами. – Сейчас доложу командованию дивизии. Осипов связался со штабом.
      – Да, немцы уже в Краснодаре, заняли школьный аэродром. Вашему полку немедленно перебазироваться ближе к Новороссийску, – приказал штаб дивизии.
      Через несколько минут летчики выстроились перед командиром.
      – Всем автомашинам немедленно выехать в сторону станицы Крымской. Не доезжая до нее – наш новый аэродром. Самолетам вылетать немедленно.
      Взлетаем в сумерках, темнота наступила быстро. Во главе с командиром мы отправились в неожиданный ночной полет. Но почему неожиданный? Да потому, что все время летали в дневное время, ночное оборудование давно не проверялось, и на многих самолетах бортовые огни не светились. Темно. Один только самолет командира летит впереди и мигает огнями. За ним гуськом летят остальные.
      А вот и станица. Уже совсем темно. Видим, в поле стоит огромное облако пыли, метров на сто поднялось.
      – Неужели сюда уже немцы добрались, – обжигает сознание страшная мысль.
      Присмотрелись и поняли, что сюда слетаются самолеты с разных наших аэродромов. Летчики, севшие первыми на рабочую площадку аэродрома, пытаются обозначить ее границы ракетами. Но ракеты летят со всех сторон: попробуй разберись что к чему. Наконец сели и мы.
      – Сегодня всем спать у самолетов, – приказал командир полка, приняв рапорт о посадке. – Устраивайтесь!
      Душная ночь, пыль забивает горло, во рту сухо до горечи, хочется пить, на душе тревожно.
      Все устали и были голодны, ужинать никому не пришлось. Майор Осипов где-то раздобыл автомашину и поехал в станицу. Вернулся часа через два, привез несколько бидонов, мешок сухарей и две корзины помидор.
      – О, на ночь полезно молочком с сухариками подзаправиться – затараторил Саша Алексеев, – даже медицина рекомендует…
      Но в бидонах оказалось не молоко, а вода.
      Ребята набросились на сухари и помидоры. Ели их без соли и запивали водой. Как только успокоились наши проголодавшиеся желудки, легли отдыхать.
      С рассветом улетели «яки», за ними – штурмовики. На аэродроме остались только наши И-16.
      Немцы начали уже наводить переправы через реку Кубань.
      В один из вылетов на штурмовку вражеских войск в районе станицы Елизаветинской летчики заметили, как со стороны Краснодара, к нашей группе приближается шестерка «Мессершмиттов-110». До этого нам не приходилось вести с ними боев, хотя и видели их в воздухе под Ростовом и в Ейске. Иногда вылетали наперехват, пытались догнать, но безуспешно.
      А вот теперь встретились лицом к лицу.
      По габаритам можно было предположить, что в бою эти самолеты неуклюжи. Однако предположения наши оказались ошибочными. Двухмоторный «Мессершмитт-110» маневрирует отлично, и фашистские летчики охотно идут в лобовую атаку, так как фюзеляж самолета свободен от моторов и в нем размещено мощное пушечное вооружение.
      Минут десять возились мы с «мессершмиттами», но ничего не получилось. И все же Терпугов с Орловым подбили одного фашиста. Самолет задымил, энергично спикировал и ушел на бреющем полете в сторону Краснодара. Мы попытались его добить, но не тут-то было: остальные «мессершмитты» так на нас ополчились, что мы вынуждены были встать в круг и, заняв оборону, постепенно отойти к своему аэродрому.
      В общем-то «ишачки» и на этот раз показали неплохие качества. Жаль только скорости у них не хватало.
      На полевом аэродроме возле станицы Абинской жили мы незавидно. Расположились под открытым небом. Спали на соломе рядом с самолетами. Но летний свежий воздух вполне устраивал.
      Только вот с питанием было плоховато. Тылы никак не могли организовать доставку продуктов, особенно горячей пищи. А вылетать на выполнение боевых заданий приходилось по пять-шесть, а иногда и семь раз за день. Бывало, возвратимся из полета голодные, как волки, а нам на обед – арбузы в неограниченном количестве. Разве это пища? Привозили изредка сухари.
      – Ну, как навитаминились? – острил Виктор Савченко. – Вот если бы к арбузам и помидорам привозили еще витамины «К» и «X», тогда была бы не жизнь а малина.
      – Таких витаминов в природе не существует.
      – Как это не существует?
      – Витамин «К» – это колбаса, а витамин «X» – это хлеб насущный.
      – Да иди ты к черту! – ругали Виктора летчики и снова брались за сладкие, сочные, но не сытные арбузы.
      В это время наши войска отходили к Новороссийску. И эшелоны один за другим двигались мимо аэродрома.
      Смотрим, на погрузочной станции стоит один эшелон товарных вагонов.
      Решили командировать своих представителей взглянуть на этот эшелон. Оказалось, он никем не охраняется. Только в хвостовом вагоне сидит легко раненный старшина и солдат с ним, вооруженный винтовкой. В паровозе – машинист с кочегаром. Эшелон небольшой, всего четырнадцать вагонов.
      – Что везете? – спрашивают наши техники у машиниста.
      – Не могу знать. Приказано доставить в Новороссийск. Вот и везем.
      – А может быть там взрывчатка?
      – И то может быть.
      – Давай откроем, посмотрим.
      – По этому делу обращайтесь к старшине, он тут главный начальник.
      Техники идут к старшине, предлагают осмотреть, какие грузы в вагонах.
      – Не позволю, – отвечает старшина.
      – Но у нас летчики сидят голодные! Ты представляешь, что такое истребитель и как на нем воевать голодному?
      – Ну, ладно, будь, что будет. Откройте один вагон и посмотрите.
      Открыли вагон, а там и рыбные консервы, галеты, печенье, папиросы и целая бочка коньяку с фабричной наклейкой, нераспечатанная.
      – Забирайте все это добро, – сказал старшина, – только мне для отчета перед начальником дайте официально оформленную бумагу с печатью вашей части.
      Побежали ребята к начальнику штаба. Так, мол, и так – старшина бумагу с печатью требует.
      Это еще что за фокусы? – спрашивает Апаров.
      – Но ведь там в вагонах продовольствие, а людям есть нечего!
      – Так бы и говорили – продовольствие в вагонах. Для этого дела и печать, понимаете, пришлепнуть можно.
      Выдали старшине «бумагу» и теперь возле штаба попка появилось столько продуктов, что лучше и желать не надо. Только вот на бочку коньяку командир полка наложил «вето».
      – Сам буду выдавать вечером по окончании боевых вылетов.
      Так и стояла эта бочка с коньяком в землянке у командира.

Четыре отважных капитана

      – Смотри, смотри, самолет снижается! – послышался голос возле командного пункта полка.
      Все задрали головы в небо.
      Да, действительно, кто-то летит. Самолет приближается к аэродрому с выпущенным шасси. Вот он уже заходит на посадку. Медленно и, будто бы крадучись, приближается к земле. Очертание шасси необычное, под колесами виден непонятный комок.
      – Это же самолет капитана Сидорова! – кричит техник.
      – Наверное, подбит.
      – Вроде нет. Но что это у него прикреплено к шасси?
      Истребитель приземлился на аэродроме, пробежал, остановился. Мы наблюдаем за ним. Видим, как комок отделился от шасси и… побежал.
      – Человек!
      Самолет зарулил к своему капониру, а, отделившийся от него человек остановился, посмотрел по сторонам и быстро направился к командному пункту.
      – Капитан Орлов! – послышались радостные голоса.
      Не успели мы опомниться, как увидели второй самолет, идущий на посадку. Под его фюзеляжем, на шасси, тоже прилепился точно такой же, как и у первого самолета, комок. И этот самолет осторожно приближается к земле. Его прикрывает третий истребитель. Он летит с убранным шасси и не снижается до тех пор, пока самолет капитана Железнова не совершает посадку. Теперь мы уже видим, что на посадку заходит Железнов, а в воздухе кружится Алексеев. Затем садится и он.
      Мы бежим к самолету Железнова. Видим, как от стойки шасси он отвязывает капитана Аввакумова и осторожно помогает встать ему. Летчики и техники, подбежавшие к самолету, хотят взять Аввакумова на руки и отнести к командному пункту.
      – Не надо, – отмахивается Аввакумов, – я сам пойду. Вот только руку подвяжите – болит.
      Тем временем садится Алексеев. Бросаемся к нему.
      – В чем дело, Саша?
      – Все узнаете, дайте передохнуть. Ну и поколошматили мы фашистскую колонну! – рассказывает Алексеев, и глаза у него горят от удовлетворения.
      – Пусть Сашка передохнет, а мы айда к командному пункту.
      Майор Осипоз уже хлопочет возле Орлова. Глаза у капитана красные, воспаленные.
      – На-ка, глоток отпей, – Осипов подает котелок с коньяком. – Тебе надо согреться и нервы успокоить.
      – И ты тоже, Константин Сергеевич, выпей на здоровье.
      Аввакумов берет котелок в одну руку и, отпив несколько глотков, отставляет его в сторону:
      – Ну, хватит, – отворачивает от котелка голову Аввакумов, – ведь не у тещи в гостях.
      Усталость валила летчиков с ног.
      Что же случилось с нашими товарищами? Каким образом и почему капитан Орлов и Аввакумов очутились на шасси истребителей и совершили столь необычный полет?
      А произошло вот что. Командир эскадрильи Виктор Орлов повел небольшую группу истребителей на штурмовку вражеских колонн. В группу входили: капитан Железнов – заместитель Орлова, капитан Аввакумов – адъютант эскадрильи, капитан Сидоров – штурман полка и рядовой летчик – старший лейтенант Алексеев.
      Все товарищи были отличными летчиками, с большим опытом воздушных боев и полетов на штурмовку.
      Капитан Орлов считался в полку всеобщим любимцем. Выше среднего роста, плотно сложенный голубоглазый блондин, на редкость чуткий и приветливый человек. И фамилия у него под стать внешнему облику: прямой, с небольшой горбинкой нос, брови вразлет, как крылья стремительной птицы. И губы особенные – улыбчивые, добрые.
      Этот обаятельный человек в бою был бесстрашным воином, изумительным мастером маневра и стремительных атак. Его подвигами восхищались не только мы, а и вышестоящие командиры. Недаром он был первым в полку награжден орденом Ленина.
      Заместитель Орлова, капитан Железнов, смугляк среднего роста с каштановыми вьющимися волосами, тоже отлично воевал, был смел и отважен. Мы уверенно ходили в бой со своими командирами и всегда возвращались домой с победой.
      Капитан Аввакумов – человек застенчивый, но очень трудолюбивый, исполнительный. Занимал он должность адъютанта, как обычно называли начальника штаба эскадрильи, и хорошо с ней справлялся. Как летчик он был тоже мастером высокого класса.
      Штурман полка, капитан Сидоров, наиболее грамотный и вдумчивый офицер полка, отлично знал свое дело. Ему доверяли и верили в умелое руководство летным составом в воздушных боях.
      Четверка капитанов была слетана и дружна, никогда не терялась в сложной боевой обстановке. Мы, летчики, многому научились у них в полетах. Я, также, как и другие, учился у своего нового ведущего, капитана Орлова.
      В эти июльские дни 1942 года кубанская земля была в пыли, дымах и пожарищах. Многочисленные колонны фашистских танков и автомашин, артиллерии и разной боевой техники быстро продвигались, тесня наши войска на юг.
      Полку поставлена задача: не только прикрывать отход наших войск, а и уничтожать штурмовыми ударами боевую технику и живую силу врага. Мы были изнурены до предела. Бывало, прилетим, отдохнем несколько минут, на скорую руку поедим что придется, попьем воды. Техники и оружейники уже заправили самолеты горючим и боеприпасами, и мы снова в воздухе. Снова штурмовки, бои, бои…
      Вечером, после ужина, падаем под самолет на солому и спим, как убитые. Только забрезжит рассвет – мы уже на ногах, садимся в свои самолеты и в воздух, снова штурмовать фашистские колонны.
      Чаще всего летали на так называемую «охоту», за движущимися колоннами немцев. Взлетаем, находим наиболее плотную колонну машин, повозок и начинаем ее штурмовать. Одним словом, руку набили на этом деле.
      Пятерка истребителей во главе с капитаном Орловым тоже вылетела на свободный поиск наземных объектов. Пролетели через линию боевого соприкосновения с войсками противника, и перед глазами летчиков открылась обычная картина: идут вражеские колонны и тучи пыли стелятся за ними.
      Капитан Орлов выбрал колонну покрупнее: машины с солдатами, цистерны с горючим, множество артиллерии. Вот он качнул с крыла на крыло – сигнал для атаки. Машина ведущего круто пикирует и на бреющем полете проносится над фашистской колонной. За ним следуют остальные летчики. Горит головная автомашина – это меткий удар Орлова. Взрыв и пламя взметнулись к небу – капитан Железнов реактивным снарядом угодил в цистерну с горючим. Аввакумов, Сидоров и Алексеев наносят удары по центру колонны фашистов.
      Затем истребители замыкают круг и начинают обрабатывать скопище фашистов и их техники метким огнем. Вся колонна в огне, немцы рассыпались по сторонам дороги, но на них низвергается ливень пулеметного и пушечного огня истребителей.
      Вдруг мотор у самолета Аввакумова зачихал и остановился: фашистская пуля попала в бензопровод. Дотянуть на свою территорию невозможно – далеко, да и высота небольшая. Не удастся перелететь даже реку.
      Аввакумов идет на посадку, старается приземлиться подальше от разгромленной фашистской колонны. Ему удается сесть километрах в двух от дороги. Летчик выскакивает из самолета и машет руками – авось товарищи заметят и придут на помощь.
      Группа два раза прошла над самолетом Аввакумова. Капитан Орлов идет на посадку. Еще минута, и он приземляется рядом с самолетом товарища.
      Фашисты тоже заметили вынужденную посадку советского истребителя и бросились к нему… Но капитан Сидоров, Железнов и старший лейтенант Алексеев прижимают их пулеметным огнем к земле.
      – Что случилось? – спрашивает Орлов у Аввакумова.
      – Остановился мотор.
      – Быстрее в кабину! – кричит Орлов, видя, что немцы совсем рядом.
      Аввакумов, не снимая парашюта, пытается протиснуться за бронеспинку в кабине самолета Орлова.
      – Так дело не пойдет, надо снимать парашют!
      Но Аввакумов волнуется, спешит и все же старается как-нибудь пролезть за бронеспинку с парашютом. Он не замечает, как ногой задевает за выключатель магнето. Мотор самолета Орлова остановился. И запустить нечем.
      А фашисты, видя добычу, рвутся теперь уже к двум самолетам Орлова и Аввакумова. Сидоров, Железнов и Алексеев изо всех сил отгоняют огнем из пулеметов фашистов и тем самым не дают им приблизиться к летчикам.
      Положение двух капитанов, находящихся на земле, становится незавидным: позорный плен или смерть! Аввакумов, мокрый от пота, вылез из кабины самолета Орлова и потянулся рукой к пистолету.
      – Подожди! – кричит ему Орлов, – ты что, с ума сошел?
      В ту же минуту на посадку пошел капитан Сидоров. Кругом стрельба, немцы во что бы то ни стало пытаются прорваться к сидящим на земле самолетам, теперь уже трех советских летчиков. Железнов и Алексеев продолжают отсекать наседающих врагов огнём пулемётов, буквально притирая их к земле фюзеляжами самолётов.
      – Что вы тут делаете? – кричит подруливая Сидоров.
      – Костю хотел забрать, а мотор выключился. Вот и сидим на мели.
      – Виноват во всем я, – говорит Аввакумов. – Скорее улетайте.
      – Садись на пирамиду шасси, – кричит Сидоров Орлову. – Буду взлетать, на руках подтянешься. Прикрепись к стойке шасси ремнем.
      Орлов быстро устроился на шасси и привязался. Сидоров увеличивает обороты мотора – и самолет в воздухе. Костя Аввакумов и два истребителя остаются на земле.
      А фашисты рвутся к ним, как бешеные. Короткими перебежками они все ближе продвигаются к советским истребителям, у которых суетится Аввакумов, готовясь их поджечь.
      Теперь на выручку товарища идет капитан Железнов. Он садится и подруливает к Аввакумову.
      – Орлова увез Сидоров, – сообщает Железнову Аввакумов.
      – Куда посадил?
      – На шасси.
      – Садись туда же! Да побыстрее, а то у Алексеева боеприпасы на исходе.
      Аввакумов быстро подвязывается ремнем к шасси и на руках подтягивается над колесом. Железнов дает газ и его самолет в воздухе.
      Алексеев с яростью всаживает в фашистов последние очереди из своих пулеметов, а затем пристраивается позади самолета Железнова.
      На земле остались два пылающих факела – это горели подожженные Аввакумовым самолеты.
      Все это узнали мы вечером в столовой. Потеря двух истребителей с лихвой компенсировалась огромным уроном, нанесенным фашистской колонне отважными летчиками полка.
      Только вот у капитана Аввакумова долго болела рука: во время полета она попала под балку, на которую подвешивался реактивный снаряд. Потоком воздуха перегнуло руку и растянуло сухожилие.
      Через несколько дней во фронтовой газете появилась статья под названием «Четыре капитана».
      Много было боев в то тяжелое военное лето 1942 года. Боевые вылеты прерывались лишь необходимостью заправить самолеты горючим и боеприпасами. Во время обеда – небольшая передышка. Ну и, конечно, ночь. Но как она коротка!
      Каждый день мы уставали от полетов и боев, недосыпали, недоедали и были страшно злы на проклятых фашистских оккупантов, оскверняющих нашу прекрасную Родину. Это они принесли нашему народу неимоверные страдания, кровь и смерть. Всю свою ярость мы обрушивали на их головы во время штурмовок.
      Co злой радостью взлетели мы всем составом полка на штурмовку фашистского аэродрома в Анапе, где, по данным разведки, было сосредоточено большое количество бомбардировщиков и истребителей.
      Мы только что накануне перелетели на полевую посадочную площадку, расположенную возле станицы Анапской. Маленький полевой аэродром едва уместил на своем поле штурмовиков Ил-2 и истребителей нескольких полков, сосредоточенных командованием для нанесения удара по базе вражеской авиации.
      Еще не наступил рассвет – слышим голос начальника штаба:
      – Подъем! Подъем! Грейте моторы, всем готовиться к вылету!
      Душная ночь стала прохладной, зарозовело на востоке. Армада советских самолетов поднялась в воздух и взяла курс на Анапу. Немцы не могли даже представить себе, что наша авиация в такое трудное для себя время дерзнула нанести штурмовой удар по тщательно охраняемому аэродрому.
      Удар был неожиданным и стремительным. Немцы открыли беспорядочный зенитный огонь, но летевшие поблизости штурмовики быстро разделались с зенитками. Теперь уже все наши самолеты беспрепятственно подошли к аэродрому и с первых атак подожгли несколько фашистских самолетов. Потом истребители построились в круг и с пикирования начали бить по целям.
      На аэродроме горело все, что только могло гореть. И ни один немецкий истребитель не смог подняться в воздух. Анапская база фашистской авиации понесла большие потери.
      Закончив штурмовку, самолеты нашего полка, согласно полученному перед вылетом приказу, группами летели, теперь уже на другой аэродром, находившийся на самом берегу Черного моря.
      Штаб полка и технический состав сюда еще не прибыли, а поэтому подкрепиться завтраком мы не имели возможности. Даже арбузов не было. Однако настроение у всех бодрое: фашистам здорово всыпали.
      – Подтягивайте, ребята, потуже животы и будем по-хозяйски устраиваться, – слышим распоряжения командиров эскадрилий.
      Не спеша осматриваемся и видим, что на новом аэродроме рассредоточены по капонирам самолеты морской авиации И-16.
      Но что такое? Тут же с И-16 расположились маленькие учебно-тренировочные самолеты УТ-1.
      – Почему они у вас черные? – спрашиваем у летчиков-моряков.
      – Мы летаем ночью в фашистский тыл. Когда немцы ищут прожекторами, то на фоне ночного неба, наши самолеты обнаружить очень трудно. И летаем мы не как все, а по-своему.
      – Сначала летит И-5, гудит в небе до тех пор, пока немцы наугад не откроют огонь из своих зениток. Прожекторы не могут обнаружить эту черную «приманку». А в это время низко над землей появляются УТ-1 и расстреливают зенитные установки противника, сбрасывают на них гранаты. Потом они же принимаются за штурмовку дорог. Обнаружив движущиеся машины, расстреливают их.
      – Здорово! – одобряем мы. – А у вас, товарищи, нет ли чего-нибудь на зуб положить? – спрашивает Алексеев. – После вчерашних арбузов что-то подташнивает.
      – Хлебом с колбасой угостить можем.
      – О, так это же настоящая еда! – восхищается Алексеев и с аппетитом уплетает колбасу с хлебом.
      Спасибо летчикам-морякам за поддержку! Вскоре мы обосновались, расставили технику, крепко вросли в землю и были полностью готовы к выполнению новых боевых заданий.

Стоять насмерть!

      В начале августа 1942 года обстановка на Кавказском фронте была тяжелой. В последние дни июля фашисты переправились через реку Маныч и в первую неделю августа достигли Армавира, а затем вышли к реке Кубань.
      В районе Майкопа и Черкасска наши наземные части вели напряженные бои с немецкими танками и мотопехотой.
      «Красная Армия вела и ведет ныне в районе Воронежа, в излучине Дона и на Юге непрерывные кровопролитные бои против наступающих немецко-фашистских войск. Эти бои носят крайне ожесточенный характер», – сообщало Совинформбюро.
      К началу лета германское командование сосредоточило на южных участках фронта большое количество войск, тысячи танков и самолетов. Оно очистило под метелку многие гарнизоны во Франции, Бельгии, Голландии. Только за последние два месяца оттуда было переброшено на советско-германский фронт 22 дивизии, в том числе две танковых. В вассальных странах – Италии, Румынии, Венгрии, Словакии Гитлер мобилизовал до 70 дивизий и бригад и бросил их на советско-германский фронт. Фашистские оккупанты захватили в районе Дона и Кубани большую территорию и важные в промышленном отношении города – Ворошиловград, Новочеркасск, Шахты, Ростов, Армавир, Майкоп. Хотя большая часть населения занятых немцами районов была эвакуирована, хлеб и оборудование заводов вывезены, а частично уничтожены при отходе, Советский Союз понес за это время значительные материальные потери.
      Уже после окончания войны, в 1951 году бывший начальник главного разведывательного управления генерального штаба сухопутных сил фашистской Германии генерал Курт Типпельскирх, оценивая положение дел на германско-советском фронте в 1942 году, в своей книге «История второй мировой войны» писал:
      «Немецкие войска неудержимо рвались к Кавказу. В последние дни июля была осуществлена переправа через Маныч, 6 августа подвижные соединения, почти не встречая сопротивления, вышли к железной дороге Ейск – Баку на участке от Ейска до Армавира. Вскоре после этого немецкие передовые отряды достигли Кубани. 8 августа был захвачен район Майкопа – первый, самый маленький и основательно разрушенный русскими нефтяной район. Одновременно два танковых корпуса севернее среднего течения Кубани повернули на юго-восток, чтобы подготовиться к более важной цели – району Грозного. Однако еще во время этого продвижения возникли первые трудности со снабжением войск, которые затем стали хроническими и постепенно превратились в настоящее бедствие. Иногда острая нехватка горючего даже вынуждала доставлять его по воздуху». В свете этих скупых признаний гитлеровского генерала видно, какую неоценимую помощь нашим наземным войскам оказывали штурмовые действия советской авиации, уничтожавшей живую силу и технику врага, срывавшие подвоз горючего к важным стратегическим участкам боев на южном направлении.
      По прибытию на новый аэродром после штурмовки вражеской авиации под Анапой мы оказались в затруднительном материальном положении. Кое-чем нам продолжали помогать моряки – наши соседи по аэродрому.
      Задача морской авиации заключалась в том, чтобы действовать, главным образом, в ночных условиях. Однако их третья эскадрилья, вооруженная самолетами И-16, летала вместе с нашим полком в светлое время суток. Итак, был август. По установившейся традиции еще с довоенных лет 18 августа весь советский народ отмечал праздник – День Воздушного флота. Мы в этот праздничный день, конечно, чувствовали себя именинниками. Но сегодня не до праздников… Группа истребителей в составе шести самолетов под командованием комиссара эскадрильи Виктора Чернецова вылетела на прикрытие штурмовиков Ил-2.
      В прошлом командир эскадрильи, а теперь комиссар, капитан Чернецов хорошо зарекомендовал себя отвагой и находчивостью среди летчиков и командования. Ему часто поручались серьезные боевые операции.
      До района станицы Крымской группа долетела нормально. Между Крымской и Новороссийском «илы» нанесли сильный штурмовой удар по фашистским колоннам. Мы уже возвращались домой, как вдруг появились немецкие истребители – четверка «Мессершмиттов-109» и столько же «Мессершмиттов-110». Завязался воздушный бой.
      Как не пытались фашисты прорваться к штурмовикам, «илы», сомкнувшись в строю, четко взаимодействовали с нами, и фашистам не удалось их потревожить. Больше того, заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Солдатов сбил один «Мессершмитт-110».
      А на следующий день, 19 августа, восьмерка истребителей вылетела в тот же район на штурмовку вражеской автоколонны. Группу истребителей И-16 со стрелами на фюзеляже повел командир эскадрильи Виктор Орлов. Я летел у него ведомым.
      По кратчайшему маршруту подходим к станице Крымской. В нескольких километрах от нее движется большая колонна вражеских автомашин.
      Капитан Орлов покачивает самолет с крыла на крыло: «Приготовиться к атаке». Перестраиваемся в цепочку и парами наносим первый штурмовой удар. Орлов поджигает в колонне головную автомашину. Движение останавливается. Я поджег замыкающую бензоцистерну. Следовавшие за нами летчики без промаха бьют растерявшихся фашистов. Летчики не забывают клятву – воевать по-гвардейски! Когда нас принимали в партию и вручали правительственные награды, все поклялись не давать пощады врагу и сейчас выполняли свой долг так, как обещали друг другу, как клялись Родине.
      Яростно «обрабатываем» колонну. Горят, взрываются автомашины с боеприпасами, огромные факелы вздымаются в небо. Фашистских истребителей не видно и нам никто не мешает, только зенитки ведут беспорядочный огонь.
      Я внимательно слежу за действиями своего командира. Виктор Орлов штурмует. И вдруг его самолет резко вздрогнул, будто наткнулся на какое-то препятствие. Не Орлов продолжает полет, доворачивает самолет на следующую автомашину фашистов. С земли потянулись трассы пулеметного огня навстречу самолету командира. Вижу оружие Орлова молчит, а самолет стремительно продолжает снижаться. Пора выводить из пикирования! Но самолет несется к земле в самую гущу автоколонны немцев. Я за ним. Едва я успел выхватить свой самолет у самой земли и перевести его в набор высоты, как в небо взвился огромной силы взрыв. Виктора Орлова не стало.
      Никому не верилось, что погиб всеми любимый командир эскадрильи. Вначале летчики думали, что погиб я и начали пристраиваться к моему самолету, присматриваясь к бортовому номеру. Накрениваю самолет с крыла на крыло, и мы уходим на свой аэродром. По номеру на фюзеляже все поняли, что Орлова среди нас больше не будет.
      У станицы Крымской догорала разгромленная колонна фашистских автомашин – там, в битве с врагом отдал свою жизнь замечательный командир, патриот Родины, коммунист Виктор Александрович Орлов.
      С горечью в сердце доложили мы командиру полка о тяжелой утрате. Впервые майор Осипов заплакал. Это был мрачный, траурный день в полку. Еще в начале 1942 года Виктор Орлов был награжден орденом Ленина, а за подвиг «четырех капитанов» представлен к званию Героя Советского Союза.
      Плакали все: летчики, техники, девушки-оружейницы. Но что поделаешь! Война есть война, и Виктор погиб геройски. Да иначе он и не мог погибнуть!
      Вечером все собрались в столовой. В полку был установлен обычай: если гибнет товарищ, положенные ему сто граммов вина по капле делили на всех.
      – Сегодня еще рядом с нами был Виктор Орлов, шутил, дарил свои улыбки, очаровывал неиссякаемой бодростью духа и верой в победу над коварным врагом, – взволнованно сказал командир полка. – И вот его уже нет. Мы не можем даже его дорогое для нас тело предать родной земле и над могильным холмиком поставить памятник с надписью: «Здесь покоится прах павшего в боях за Родину летчика-героя, капитана Орлова Виктора Александровича».
      – Но все равно, имя Виктора Орлова, память о его героическом служении Родине всегда будет жить в наших сердцах. И врагу мы жестоко отомстим за его гибель!
      – Отомстим! – повторили летчики и техники.
      У меня в тот вечер было особенно тяжело на сердце. Вспомнилось, как успокаивал меня Виктор, когда письма из Ленинграда принесли печальные вести о трагической смерти отца и братьев. «Успокойся, сейчас идет война и у всех беда. И много еще будет пролито крови. Отомсти фашистам!» – говорил тогда Виктор Орлов.
      И вот его уже нет среди нас и я терзаюсь своей совестью, что при штурмовке не было никакой возможности прикрыть своего командира, как будто она, совесть, в чем-то виновата.
      …И снова бои. И снова потеря ранит наши сердца: спустя несколько дней в воздушном бою под Новороссийском погиб заместитель Орлова капитан Алексей Железнов, ставший командиром нашей эскадрильи.
      Это был жаркий бой. В воздухе две четверки истребителей И-16. Первую ведет Железнов, вторую – Радкевич, тот самый, который когда-то поклялся смыть с себя пятно позора.
      Над мысом Хако истребители встретили группу фашистских бомбардировщиков Ю-88 и с хода атаковали ее. Железнов связал боем группу истребителей прикрытия, а Радкевич поджег один «юнкерс».
      Но в район воздушного боя срочно прибыло подкрепление немцам – еще две четверки «мессершмиттов». Радкевич видит, что лётчикам Железнова вчетвером тяжело сражаться с шестнадцатью фашистскими истребителями. Он прекращает атаки вражеских бомбардировщиков и спешит на помощь товарищам. Скорей, скорей набрать высоту!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16