Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Современная русская литература: знаковые имена (статьи, рецензии, интервью)

ModernLib.Net / Публицистика / Ирина Горюнова / Современная русская литература: знаковые имена (статьи, рецензии, интервью) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Ирина Горюнова
Жанр: Публицистика

 

 


Записки простодушного человека

Сергей Костырко «Простодушное чтение». М.: Время, 2010.


В последние годы понемногу начинают возрождаться книжные публикации известных критиков, которых читатель, по большей части, встречает все-таки на страницах «толстых» литературных журналов, таких как «Новый мир», «Знамя», «Октябрь» и др. Это не может не радовать, поскольку интерес к таким сборникам, пусть и читателей узкого круга, очевиден. Сергей Костырко – многолетний обозреватель журнала «Новый мир», каждый день проделывает огромную работу, исследуя творчество современных писателей.

Признаваясь в своем простодушии и субъективной оценке происходящих в литературе процессов, Костырко, тем не менее, объективен более многих, поскольку к каждому тексту подходит по-новому, не пользуясь общепринятыми критериями и мерками. А это значит, что при этом он избегает общепринятых штампов и многочисленных табу. Общаясь с читателем доверительно, он находит именно ту манеру общения, которая и помогает разобраться в том, какую книгу стоит выбрать для чтения.

Автор «Простодушного чтения» пишет о премиях, литературных хитах прошедших сезонов и писателях. Его внимания удостоились и прозаики, и поэты самых разных поколений: Марина Палей, Михаил Бутов, Лев Усыскин, Борис Акунин, Захар Прилепин, Геннадий Калашников, Сергей Гандлевский, Вера Павлова, Владимир Маканин и др.

В конце книги – небольшой раздел-размышление о критике вчерашней и «сегодняшней». Костырко пишет о том, что спор – самый непродуктивный способ мышления, отвергая расхожее мнение о том, что «в споре рождается истина». Автор считает, что слишком много энергии уходит впустую и слишком разгоряченные люди на бегу не могут говорить о литературных понятиях и критериях – даже близости к правде там нет.

«Предмет разговора: роль критики сегодня». Какова она? Костырко приходит к мысли о том, что «на каждом этапе развития общества и литературы она, эта роль, разная». На примере статей Павла Басинского и Евгения Ермолина автор пытается разобраться во взаимоотношениях «между сегодняшней жизнью, сегодняшней литературой и сегодняшней критикой». Несмотря на достаточно сильные полемические статьи, их авторы все же красуются перед читателем, демонстрируя «особое полемическое щегольство», которое заключается «в игнорировании очевидного, много раз говоренного и давно не вызывающего возражений. Ну, например, в игнорировании неопровержимого факта, что среда обитания литературы изменилась и что литература, соответственно, меняет некоторые свои функции. Что в этом процессе есть обретения и потери. Что сказать «случилось страшное» или «свершилось замечательное» – ничего не сказать».

Думаю, что книга покажется интересной не только писателям и студентам литературных вузов, но и простым читателям, интересующимся современным литературным процессом.

Буфер, Пукер и Блугер

6 сентября в конференц-зале № 4 павильона № 57 состоялся круглый стол, посвященный литературным премиям «Литературная премия – компас в мире книжной продукции?»

На круглом столе (или за круглым столом), оказавшемся, скорее, прямоугольным, присутствовали, дискутировали и пытались разобраться в происходящем на литературной арене, путаясь в названиях премий, следующие лица: главный редактор журнала «Знамя» Сергей Чупринин, главный редактор журнала «Октябрь», член жюри нескольких литературных премий (например, Международного Волошинского литературного конкурса и драматургического конкурса «Действующие лица») Ирина Барметова, художественный руководитель и главный режиссер театра «Школа современной пьесы», член жюри конкурса «Действующие лица» Иосиф Райхельгауз, писатель и председатель «Новой Пушкинской премии» Андрей Битов, руководитель фонда СЭИП (социально-экономических и интеллектуальных программ) Сергей Филатов, ответственный секретарь журнала «Новый мир», председатель экспертного совета премии «Большая книга», прозаик и критик Михаил Бутов, руководитель проекта премии «Заветная мечта» Наталья Михайлюк-Шугаева, ответственный секретарь премии «Дебют» Виталий Пуханов.

Собравшиеся на «круглый стол» долго недоумевали: о чем же, собственно, им разговаривать, пока дело не взяла в свои руки Ирина Барметова, которая в итоге и вела весь разговор, пытаясь склонить мэтров отечественной литературы к словоизлияниям и мозговому штурму. Потом начало штормить.

Пытаясь решить, совпадают ли нынче в России премии и модные писатели, заседатели единогласно решили этот вопрос – нет, не совпадают, и слава богу.

Андрей Битов философски заявил о том, что литературные премии выросли из спортивных состязаний, потом обмолвился, что все это сродни тому, как мужики в бане меряются… сами знаете чем, а поскольку у нас «Шемякин суд», то… короче, модным у нас быть немодно. Да здравствует интеллектуальная качественная литература с ее малотиражностью и элитностью. Оговариваясь и путая Букер, Буфер, Пукер и Блугер, заседатели пришли к выводу, что премии всякие нужны, премии всякие важны и пусть их будет больше – хороших и разных.

Михаил Бутов, моментально забыв, о чем спрашивала его Ирина Барметова, озадачился вопросом: сколько дают Бутовых за одного Битова, а также о возможном содержании байтов в обоих вышеназванных субъектах. Выяснив этот насущный вопрос, отважный Бутов заявил, что с точки зрения всеобъемлющего среза премии «Большая книга» эта премия претендует лишь на вершки, на штучный товар в литературе, а корешки, дескать, пусть и растут, там, где им самое место… Идея премии заключается в ее максимальной открытости для простого народа, т. е. обычного собрата-писателя. Ограничений по возрасту и национальной принадлежности не наблюдается, и, кроме того, можно предоставлять рукописи. Если же задуматься о сегодняшнем дне, то можно с уверенностью констатировать, что влияние премий становится все более заметным, поскольку многие книги выпускаются с заголовками «Номинант премии…», «Первый финалист премии…». Книги, сделанные на скорую руку, по шаблону, до шорт-листа не добираются, а интересные новые авторы вполне могут рассчитывать на удачу. Так что шорт-лист дает практически полное представление о качестве сегодняшней литературы.

Разговорившись о премии «Поэт», Сергей Чупринин сказал, что у премии есть назначение – дать денег хорошему человеку, и это неплохо. Жаль только, что если раньше, в советскую эпоху и 90-е годы XX века, литературное пространство клубилось и сгущалось вокруг «толстых» литературных журналов, то сейчас журналы эту функцию утрачивают, поскольку молодые литераторы начинают «клубиться» около литературных премий.

Что ж, процесс естественный и закономерный, потому как всем хочется славы и денег, не так ли?

Вспоминая свою юность, Чупринин рассказал о встрече с одним из писателей в Переделкине. Мэтр отечественной литературы, грустно глядя на Сергея Ивановича, сказал: «Я не понимаю, почему вы идете в писатели? Вам же ничего это не дает! Вот когда я написал книгу и она получила Сталинскую премию второй степени, то через неделю после этого у меня была большая квартира на улице Горького, дача в Переделкино и жена, балерина Большого театра. А вы?»


После паузы, переждав взрыв здорового, но завистливого смеха окружающих, Чупринин весьма серьезно заявил, что поэзия сейчас у нас на подъеме, но она не продается. В смысле, что не покупает никто (она бы продалась, коли б кто предложил).

Именно поэтому и возникла идея премии «Поэт». Чтобы помочь современным поэтам. Премию эту может получить только очень известный поэт, имеющий заслуги перед литературой, а некто из Пензенской области может на такой куш даже не рассчитывать. Конечно, ведь 50 тысяч долларов на дороге не валяются.

Возвратившись к теме молодых писателей, Ирина Барметова спросила коллег: не порочно ли изначально искушать молодых премиями? Надо их приглашать в Москву, устраивать семинары с известными писателями и хорош… (в смысле, хорошего помаленьку).

Коллеги однозначно решить вопрос не смогли, наверное, потому, что премии молодых до 50 тысяч долларов все равно не дотягивают. Чего мелочиться-то. А писатели, коли им суждено, все равно пробьются сквозь искушения, а нет, так воздух чище будет.

Иосиф Райхельгауз, рассказывая о драматургическом конкурсе «Действующие лица», напомнил присутствующим о том, что этот конкурс беспристрастный, хотя бы потому, что несколько лет назад семнадцатилетний Саша Демахин получил премию с пьесой «Бабий дом», которая на данный момент весьма успешно идет в театре. Так что рядом с известными драматургами и писателями, вроде Людмилы Улицкой, стоят и молодые авторы. (Хотя пьесу я смотрела, и она замечательная, но почему-то сразу всплывает в голове классическая фраза: «А был ли мальчик-то?») На вопрос о судьбе победивших пьес Райхельгауз ответил, что одну из пьес он обязательно ставит в своем театре и, как правило, пьеса, победоносно поставленная в Москве, в дальнейшем шествует по провинциям, по городам и весям.

Плавно перейдя к теме детской литературы, обратились к премии «Заветная мечта». Руководитель проекта премии Наталья Михайлюк-Шугаева, которую Ирина Барметова ласково называла Танечкой и Дашенькой, была очень озабочена длиной своих ресниц, а также похлопыванием ими по щекам и при том не забывала заискивающе улыбаться залу и сидящей рядом Барметовой. Танюша-Наталья заявила, что премия «Заветная мечта» не ставит своей задачей наградить писателя, а стремится, в первую очередь, найти хороших авторов и издать их книги стотысячными тиражами.

Что ж, задача похвальная, не правда ли? Тем более что честная и открытая премия однажды уже не присудила первую премию за отсутствием искомого кандидата. К тому же в жюри премии участвуют три ребенка, школьники, которые тоже голосуют за произведения или против, и без этих членов жюри голосование не производится. Остается гадать: как бедные дети ухитрились за два прошедших сезона прочитать более 800 рукописей различных детских книг… Ужас охватывает при мысли о возможной судьбе этих несчастных… Интересно, дают ли им за вредность молоко и работают ли с ними профессиональные психологи? Рукописи-то разные бывают опять же…

Финалом круглого стола стало оптимистичное заявление Натальи Михайлюк-Шугаевой о том, что нынешний сезон «Заветной мечты» будет отличаться от прошедших несколькими нововведениями, в том числе и тем, что премия теперь станет своеобразной рулеткой. Внимание! Джек-пот! Вы выиграли миллион (рублей конечно)! Желающим узнать подробнее о литературном казино было заявлено, что 12 сентября открывается третий литературный сезон «Заветной мечты». Журналистов и гостей просят аккредитоваться и быть на пресс-ланче. (О, богатый русский язык! Выражение «пресс-ланч» вызывает у меня такие странные ассоциации, что начинаешь думать: «А может не надо туда?» Я плохо себе представляю и пресс и ланч одновременно.)

После окончания выступления Натальи Михайлюк-Шугаевой Ирина Барметова ласково поинтересовалась, есть ли у прессы вопросы. Пресса промолчала и после разрешения моментально смылась.

Продавец воздушных шаров с космосом в голове

С Мариной Палей мы познакомились в июле 2008 года в Санкт-Петербурге. Для меня это событие оказалось несколько сюрреалистичным. Мало того что этот город сам по себе несет таинственную, а порой и драматичную энергетику, к этому прибавились еще два дня неспешных прогулок по Петергофу и улочкам Питера, выталкивавшим, выбрасывавшим, вышвыривавшим нас то к дому старухи-процентщицы из романа Достоевского, то к Обводному каналу, про который писала сама Марина, то в другие странные и мистические места…

Марина – человек удивительный во многих отношениях. Несмотря на проблемы со здоровьем, она мужественно бродила со мной по городу. Казалось, она прикасается взглядом к каждому дому и о каждом рассказывает свою историю. Вряд ли найдется десяток-другой человек, знающих и любящих Питер так же, как она. И это удивительно. В ней удивительны многие вещи. Например, ее письма, которые она пишет с тем же изяществом, что и прозу, добавляя туда то интеллигентные формулировки, типа «испытываю закономерную неловкость», то шутливое согласие на публикацию рассказа: «бедная еврейская девушка согласна»… Ее дотошность по отношению к каждому слову злит корректоров и редакторов и восхищает меня как писателя, поскольку учиться оттачивать фразы до блеска нужно именно у нее, у Марины. Когда я начала читать ее книги, то поняла, что делать это как читатель просто не могу – текст настолько плотный, что его можно резать ножом. Тогда пришлось прочитывать фраза за фразой, вдумываясь и понимая, что ее проза – определенной степени феномен в русской литературе. Ее тексты малооптимистичны и буквально выворачивают вас наизнанку, ту самую, которую мало кому хочется видеть и замечать. Создается ощущение, что автор, ухмыляясь жесткой улыбкой гоголевских персонажей, спрашивает: «А не хотите ли гаденького? Хватит уже засахаренный сиропчик вкушать, господа!»

И, вместе с тем, удивительно, трогательно звучит ее просьба: передать привет мастеру, у которого она училась, Евгению Юрьевичу Сидорову. Для нее, живущей ныне в другой стране, оказалось так важно знать, что учитель помнит ее, гордится ею…


«Сейчас я ему отвечу подробно, но, знаете, очень хотела бы передать ему ЖИВОЙ ПРИВЕТ.

Поэтому – когда будете в Литинституте, если это Вас не затруднит, расскажите ему, пожалуйста, о нашей экскурсии по местам Достоевского.

Я ОЧЕНЬ хочу его порадовать. Может быть, скажете, что я ориентировалась так же, как будто и не было у меня с этим городом никакой разлуки.

Я хочу, чтобы он понял, что я осталась той же девочкой из Питера…»


Она и есть девочка из Питера, ранимая, взбалмошная, иногда в чем-то эгоистичная и нетерпимая в своих оценках, но, в то же время, внимательная и отзывчивая, тянущаяся к тому, кто захочет быть с ней искренним и открытым.

Ее называли звездой русской интеллектуальной прозы начала 90-х, а ее иммиграцию из России в Нидерланды посчитали крахом для нее как писателя. Но после долгого молчания появились романы «Клеменс» и «Дань саламандре», повесть «Рая & Аад», рассказ «Контрольный поцелуй в голову»…

Марина по своей сути провокатор. Ее проза насквозь сексуальна, порой медицински физиологична, но настолько стилистически выверена и безупречна, что часто оказывает на читателя гипнотическое воздействие, вводит его в транс, словно он нежданно-негаданно засмотрелся на шаманскую пляску саламандры, извивающейся в огне страстей человеческих. Беззаконное, дикое, эпатирующее? Это стиль Марины Палей, кто бы сомневался. Но сделано это не ради дешевого эпатажа на потребу низшим страстям, а с целью исследовать некие глубинные процессы человеческого бытия фрейдовским, вернее, палеевским, взглядом. Похоже, она сама ведет собственный диалог с Богом, самой природой, пытаясь препарировать процессы жизнедеятельности души и собрать воедино пазл из жизни, смерти, секса, системы отношений мужчины и женщины, сознания и подсознания… Опыт ее мысли уникален, восприятие фасетчато, оно дробится на мельчайшие нюансы в поисках первоисточника любви и смысла. В своих изображениях она точна, как хирург, выверяя до миллиметра надрез, который необходимо произвести. Ольга Татаринова писала, что Марина переполнена талантом и сверходаренностью. Не могу с ней не согласиться, добавлю лишь, что эта сверходаренность очень жестко, а порой и жестоко владеет Мариной, буквально заставляя писать кровью.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3