Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Языковое родство славянских народов

ModernLib.Net / Искусство, дизайн / Ходова Капитолина / Языковое родство славянских народов - Чтение (стр. 3)
Автор: Ходова Капитолина
Жанр: Искусство, дизайн

 

 


      Ср. также древнерусское слово нети "племянник", не оставившее следов в современном русском языке, и сербохорватское неhак "сын сестры", словацкое neter, чешское neter "племянница". Древнерусское кра "льдина" сохранилось лишь в некоторых русских диалектах, но хорошо известно польскому, где kra "льдина", чешскому, где kra "глыба льда", "льдина". В древнерусском языке встречается слово съвада "ссора", которое позднее вышло в нем из употребления. Параллели для него есть в современном чешском, где svada также значит "ссора", в современном болгарском, где свада - "ссора", "распря". Древнерусскому скора "шкура", "мех" (отсюда современное русское скорняк) - соответствует skora в современном польском языке, skora "шкура" в кашубском языке. Древнерусское пьрати "мыть, стирать" (отсюда современное литературное прачечная, смоленское областное праник, пральник "валек для стирки белья") имеет соответствия в современном пол. prac "стирать", "мыть", чеш. prati, сербохорв. прати, болг. пера "стирать". Древнерусскому тети "бить", исчезнувшему во всех восточнославянских языках, соответствуют словен. tepsti, tapati "бить", наказывать", болг. тепам "валять сукно", "бить, колотить", "избивать".
      Знание современных славянских языков помогает правильному пониманию древних текстов. В начальной русской летописи, Повести временных лет, под 946 годом помещен полулегендарный рассказ о том, как киевская княгиня Ольга отомстила древлянам за убийство своего мужа. Она взяла у жителей древлянского города дань живыми птицами - голубями и воробьями, затем приказала привязать к каждой птице црь (в других списках летописи чрь) и пустить птиц в город, чтобы его поджечь. Из текста видно, что слово црь (чрь) обозначает какое-то горючее вещество или материал. Подлинное значение этого слова, уже неизвестного в русском языке, определилось лишь тогда, когда было обращено внимание на словарь современного белорусского языка в котором слова цэрь и цэра употребляются сейчас со значением "трут", и на словарные данные закарпатских говоров украинского языка, где отмечено слово черь в этом же значении. Таким образом выяснилось, что Ольга приказала своим воинам привязывать к птицам легкий и сухой трут, который хорошо и в то же время медленно горит 17.
      Итак, часть слов древнего славянского происхождения выходит постепенно из употребления по всем языкам, другая часть прочно "оседает" в некоторых отдельных языках или группах языков. Современные славянские языки отражают картину сложного переплетения их взаимных связей в области словаря.
      Проф. Н. Н. Дурново заметил, что наряду с типично восточнославянскими словами, для которых нельзя найти совпадений в иных языках, кроме русского, украинского, и белорусского (например, имена числительные сорок и девяносто, имена существительные белка, ковш, колокол, селезень, скатерть, шелк, прилагательные дешевый, хороший и т. д.), восточнославянские языки располагают, кроме того, лексикой, характерной и для них, и для какой-нибудь другой группы славянских языков или одного славянского языка. Н. Н. Дурново указывает, что слово ждать сближает восточнославянские языки с кашубским языком, зеркало - со словацким и диалектами словенского языка, лошадь - с диалектами польского языка. Слова бор ("сосновый лес"), баран, брюхо, кресло, пирог, пыль, ремесло известны восточнославянским и западнославянским языкам, но неизвестны южнославянским. Слова борть "улей в дупле", верея, весна, гриб, деготь, сосна, хвост известны восточнославянским языкам, западнославянским и словенскому, но неизвестны сербохорватскому и болгарскому. Слова каравай, пир, птица, смотреть, соты известны восточнославянским и южнославянским языкам, но неизвестны западнославянским 18. Слово собака известно, кроме восточнославянских языков, польскому и кашубскому 19.
      Возможно, что в неравномерном распространении некоторых из этих слов отражаются не только древние группировки и перегруппировки славянских племен и народностей, но и разница в сроках существования слов в языках.
      * *
      *
      В языках оформлявшихся славянских народностей происходило дальнейшее развитие словарного запаса, унаследованного от эпохи единства. Это был сложный процесс, включавший в себя противоположные тенденции. С одной стороны, в истории языков замечается сохранение старинного фонда лексики, с другой расширение и углубление различий между отдельными языками в области словаря.
      В условиях самостоятельного существования славянских языков их древний словарный слой сильно изменился. Переменам, часто довольно глубоким, подвергался звуковой состав слов. Происходил разрыв прежних связей слов с другими словами и образование новых связей и новых контекстов употребления слов. Изменялись значения слов. Происходили колебания в степени употребительности тех или иных слов. Изменялась их стилистическая окраска, их эмоциональная насыщенность. Появлялись различные замены, которые вытесняли прежние слова. Вместе с ростом словаря происходило качественное обогащение лексики. Все эти процессы протекали по-своему в каждом из славянских языков.
      Ниже мы рассматриваем некоторые процессы в области словаря в кратком и самом общем виде.
      * *
      *
      Очень древними местными изменениями были отразившиеся в словаре звуковые изменения, протекавшие в каждой языковой группе и впоследствии в каждом отдельном языке собственными путями.
      Слова, проделавшие общий для всего славянского мира путь развития из индоевропейских источников, закрепившиеся в праславянском языке в особом, чисто славянском звуковом оформлении, снова подвергались изменениям, которые на этот раз приводили к различным результатам.
      Явления в области звуков изменили первоначальный облик праславянских слов, которые стали произноситься различно в зависимости от того, в каком языке они бытовали. Дальнейшие углубления различий привели к тому, что в современных славянских языках некоторые древние слова сильно различаются по звучанию, а иногда общий древний звуковой комплекс в них едва проступает.
      Звуковые различия в одинаковых по своим истокам словах бросаются в глаза уже в приведенных выше лексических материалах праславянского происхождения. Иллюстрируя общеславянский характер различных смысловых групп словаря, мы обращались к соответствующим словам современных славянских языков; при этом слова, возводимые к одному и тому же источнику, оказывались иногда представленными по отдельным языкам в разных звуковых "оболочках". Например, слово, звучавшее в старославянском (и, по-видимому, в праславянском) как льнъ, в русском произносится лён, в сербском лан; ср. также старослав. ддъ, рус. дед, укр. дiд, белорус. дзед, пол. dziad, болг. дядо; рус. солнце, болг. слънце, сербохорв. сунце, чеш. slunce, словац. slnce, пол. slonce. Другие примеры: рус. соль, сербохорв. со, болг. сол, чеш. sul, нижнелуж. sel, пол. sol; рус. утро, сербохорв. jутро, чеш. jitro, каш. vitro; старослав. велъ (от глагола вести), рус. вел, чеш. vedl, пол. wiodl, сербохорв. вео и т. д.
      * *
      *
      Важнейшим элементом структуры слова является его смысловая, сторона. Она, так же как и внешняя, звуковая сторона слова, представляет собой один из объектов исследования в языкознании.
      Как уже указывалось, значения слов подвержены изменениям; первоначальное значение слова и его более позднее осмысление могут совпадать только отчасти или совсем не совпадать.
      При передаче слова от поколения к поколению судьба его складывается по-разному в каждом из родственных языков, и поэтому исторические изменения генетически тождественных слов часто имеют в языках разный характер.
      Изменения значений слов зависят в основном от двух взаимно пересекающихся причин: во-первых, от взаимосвязи процессов развития языка с историей народа и, во-вторых, от особенностей специфики того языка, в котором слово функционирует в тесной связи с другими словами этого языка.
      Наличие у слова многочисленной, разветвленной системы значений является тем фактом языка, который делает возможным историческое изменение семантики слов. Новое значение, воспринятое словом, обычно существует как вторичное при предшествующем употреблении слова.
      "Логическое значение слова окружено особой эмоциональной атмосферой, его проникающей и придающей ему в зависимости от употребления в том или ином контексте ту или иную временную окраску", - заметил Ж. Вандриес 20.
      Изменение семантики происходит первоначально в отдельных актах речи, отдельных предложениях. Образовавшееся временное значение слова или исчезает впоследствии, или переносится в другие предложения, пока новое значение не станет обычным и общепринятым в определенной среде говорящих. В последнем случае временное значение становится устойчивым побочным значением слова, которое может сместить смысловой центр слова и стать самостоятельным центром смыслового развития. При таком развитии смысла образуется цепь значений, каждое из звеньев которой последовательно является опорой для возникновения дальнейшего, качественно нового значения. В истории языка иногда удается обнаружить все звенья семантической цепи и проследить все способы и приемы включения одного значения в другое. В других же случаях результаты смыслового развития предстают перед исследователем в разорванном виде, когда промежуточные звенья или исходное звено утрачены и значения сильно удалены друг от друга. Изредка одно и то же слово может быть засвидетельствовано в истории языка в двух противоположных значениях: в этих случаях выпали и исчезли из памяти говорящих все посредствующие звенья или ступени смыслового развития,
      В условиях обособленного существования славянских языков значения слов древнего лексического фонда развивались в самостоятельных направлениях. Присоединение одного значения к другому и их сцепление в зависимости от местных форм развития общественной жизни и сознания, от особенностей системы языка осуществлялось своеобразными путями, темпы развития смысловой стороны разных слов были неоднородными. Все это создавало разницу в результатах смыслового развития одних и тех же исходных значений слов по славянским языкам.
      Так, например, слово пасека в диалектах русского языка иногда встречается в значении "часть леса, предназначенная на сруб". Первоначально это слово в славянских языках, по-видимому, значило "участок, вырубленный в лесу" (в этом значении еще чувствуется смысловая связь с глаголом сечь). В дальнейшем в русском языке слово пасека получило значение "пчельник на вырубленном в лесу участке", затем вообще "пчельник". В чешском языке слово paseka сохранилось в своем первоначальном значении - "просека", "вырубка" 21.
      Слово неделя обозначало первоначально свободный от дел день недели, затем значение слова перешло на период между двумя свободными днями (двумя воскресеньями). Если польский язык сохранил первое из этих значений (ср. niedziela "воскресенье"), то в чешском известны оба значения (nedele "воскресенье" и "неделя"), а в русском языке - второе значение, т. е. "семь дней".
      Отличия по отдельным языкам в значениях одинаково звучащих слов или слов, возводимых к общему древнейшему звуковому составу (генетически тождественных), можно проследить уже на материалах наиболее древних текстов, отразивших славянские языки: текстов старославянского языка, с одной стороны, и русского литературного языка древнейшего периода - с другой. Расхождения значений здесь еще не выглядят очень резкими. Их существование воспринимается как результат различного развития древнего единого главного, стержневого значения, вокруг которого как бы группируются добавочные значения, впоследствии расходящиеся по языкам. Эти "подзначения", очень изменчивые и подвижные, были бы немыслимы без центрального и устойчивого значения слова, из которого они развивались.
      В лексике, относящейся к земледелию, обращает на себя внимание неполное совпадение в древнерусском и старославянском языках смысловых оттенков слов зерно (древнерус. зьрно, старослав. зръно, зрьно). Если в древнерусских текстах, начиная уже с самых древних, это слово имеет значение "семя растений, особенно злаковых", а также "маленькая частица твердого вещества, видом напоминающая зерно", то в старославянских, возникших на основе болгарско-македонского диалекта, наряду с указанными наблюдается и другое, которое может быть передано словом ягода (главным образом винограда). Интересно отметить, что слово зърно в этом значении существует до сих пор в болгарском языке, что свидетельствуется некоторыми словарями. Наряду с этим в болгарском слово зърно имеет и такое значение, которое совпадает с современным русским.
      Не вполне совпадает по системе своих значений в древнерусских и старославянских памятниках слово сад. В русских древнейших летописях садъ значит "участок земли, засаженный деревьями или кустами". Между тем в текстах южнославянского происхождения наряду с указанным можно встретить и другое значение этого слова - "посаженное плодовое дерево" (в современном словенском языке встречается еще одно особое значение этого слова: словен. sad значит "плод"). Существование особых смысловых оттенков одного и того же слова по языкам рано обнаруживается и в области имен прилагательных. Так, имя прилагательное гордый в русском языке издавна имеет значение "исполненный гордости, чувства собственного достоинства", "величавый", "высокомерный", "важный". В ранних южнославянских текстах наряду со значением, совпадающим с указанным русским, есть и другое - "страшный", "ужасный" и "удивительный". Это имя прилагательное в некоторых старославянских памятниках входит в такие необычные для русского языка сочетания слов, как гордое чудо, гордый запах, гордый шум.
      Подобные факты есть и в современных славянских языках. Так, в польском языке имя существительное brzeg, соответствующее по звуковому составу русскому берег, обозначает не только берег реки, но и опушку леса, борт судна, край, кайму. Польское pien значит не только "пень", но и "ствол дерева", "обрубок". Имя прилагательное prosty значит в польском "простой" и "прямой". Болгарское имя прилагательное скъп значит не только "скупой", но и "дорогой". Пол. szczuply, так же как и рус. щуплый, значит "худой", "худощавый", но, кроме того, еще "тесный", "узкий", "скудный"; чеш. ostry значит не только "острый", но и "резкий" и "яркий" (например, ostra barva - "яркий цвет"); пол. ostry "острый" и "резкий", "суровый" (напр. ostra zima - "суровая зима").
      Во всех примерах, сообщенных выше, имеет место неполное расхождение значений: древнее, исходное значение еще существует в разных языках, но оттенки его уже различаются между собой.
      Но есть и такие примеры, когда оттенки значений одного и того же слова, образовавшиеся по языкам, не скрепляются наличием общего для этих языков объединяющего значения слова. Уже в ранних текстах славянских языков можно заметить существование семантических оттенков слов при утрате общего значения, ранее их объединявшего.
      Если старослав. годъ значит "пора", "неопределенный по длительности отрезок времени", то в древнерусском языке годъ - "двенадцать месяцев". Слово смия в старославянском языке значило "челядь", "рабы", "домочадцы". В древнерусских книгах, начиная от произведений Кирилла Туровского (XII в.), слово семия, семья значит "семейство", "родственники". Кроме того, в русских текстах XVI-XVII вв. слово семья значит "единомышленники", "сговорившиеся друзья и родственники", а также употребляется и в новом, переносном значении "жена" 22. Имя прилагательное дряхлый в русском языке издавна значит "старый", "ветхий". В старославянском это слово значило "унылый", "печальный".
      И в современных славянских языках можно обнаружить ряд слов с разными значениями, позволяющими предположить существование у них общего смыслового источника. Так, в сербохорватском языке под - "пол в комнате", тогда как в русском подом называется кирпичная гладкая выстилка внутри печи, где кладутся дрова (в древнерусском языке отмечено еще одно значение этого слова - подъ горы "подошва горы"). Можно полагать, что эти значения были некогда объединены общим - "нижняя часть, основание чего-либо" 23. Болг. утроба, значит не "внутренности", а "живот", нижнелуж. wutsoba "сердце", пол. watroba "печень"; чеш. jil значит "глина", а не "ил", как можно было бы ожидать, исходя из русского значения этого слова; чеш. sen значит "сновидение", что отличает его от русского сон с более широким значением. Слово лоза в русском языке значит "прут", "побег кустарниковых растений", в болгарском - "виноградная лоза" и "виноград" (растение), в словенском loza - "виноградная лоза", "роща", "лес", в польском loza, lozina - "ива", "ивовый прут". Болг. зеле, словен. zelje, чеш. zeli имеют значение "капуста", а в древнерусском языке и современных русских диалектах зелье - "трава", в польском ziele - "трава", в сербохорватском зеле - "зелень". Пол. suknia белорус. сукня значат "платье", чеш. sukne, словацк. sukna, сербохорв. сукна - "юбка". Болг. коса и сербохорв. коса имеют значение "волосы на голове", а не "вид женской прически", как в русском языке. Болг. гръб значит "спина", ср. рус. горб с другим значением (в диалектах, впрочем, может быть и в значении "спина"). Словен. bor значит "сосна", а не "сосновый лес", как в русском языке; kvas - не "напиток", а "закваска", "дрожжи"; juzina обозначает не "ужин", а "обед"; глагол kuriti "топить, жечь дрова", а не "курить", слово zaba соответствует рус. "лягушка", слово hudi (ср. русское худой) значит "злой", "сердитый", имя прилагательное rumeni (ср. рус. румяный) значит "желтый" (лишь по словенским диалектам "красный"). Пол. grob, словен. grob значат не "гроб", а "могила", сербохорв. блато и чеш. blato значат не "болото", а "грязь", чеш. huba не "губа", а "рот", ret - не "рот", а "губа", brada - не "борода", а "подбородок", vous не "ус", а "волос в бороде"; болг. стряха и чеш. strecha значат "крыша", в то время как рус. стреха - "свисающая часть крыши", болг. крут значит "острый" (на вкус), "внезапный", "смелый", пресен значит не "пресный", а "свежий" (например, пресни домати "свежие помидоры"), пол. gruby значит "толстый", "плотный", а не "грубый", как в русском языке (ср. и чеш. hruby "грубый", "толстый", "крупный"), tegi значит не "тугой", а "сильный", "крепкий"; чешский глагол ryti отличается от русского рыть более узким и специальным значением: он значит "вырезать", "гравировать". Болг. грозен в отличие от рус. грозный значит "безобразный".
      При переводе со славянских языков на русский иногда возникают условия, при которых русский язык напоминает, подсказывает смысл иноязычного слова, несмотря на некоторые различия в значениях. Например, когда мы читаем польское ladna dziewczyna, в памяти всплывает русское просторечное имя прилагательное ладный "хороший", "красивый", что позволяет предположительно перевести польское словосочетание русским красивая девушка. Однако для точного перевода хорошего знания лексики родного языка и языкового чутья явно недостаточно. Расхождения в значениях некоторых слов достигают иногда большой глубины, так что старая связь их и характер исходного значения перестают ощущаться. Например, гора в отличие от русского языка в болгарском значит "лес", болг. стол значит "стул" в отличие от рус. стол (в древнерусском столь - "кресло", "трон", так же как и в древнеболгарском; затем произошло постепенное изменение значений и в том и в другом языке). Слово рот, которое, как отмечено выше, в русском и чешском языках имеет довольно близкие значения, в болгарском, сербохорватском и словенском языках не имеет с русским и чешским значениями ничего общего: ср. словен. rt "возвышение", сербохорв. рт "вершина, мыс", болг. рът "холм", "возвышенность". Если рус. пресный и болг. пресен близки по значению, то чеш. presny и словац. presny приобрели совершенно особый смысл: "точный", "пунктуальный", "аккуратный", "исправный" (ср., например, словац. presna otpoved "точный ответ").
      Чеш. krasny в отличие от рус. красный значит "красивый", "пригожий", "прекрасный" (таким же было значение слова красный в древнерусском языке). Польское имя прилагательное rychly и чешское rychly значат "скорый", "быстрый", "поспешный", а русское рыхлый - "мягкий", "непрочный". Чешское имя прилагательное nahly (ср. рус. наглый) значит "быстрый". Ср. также сербохорв. нагао "быстрый", пол. nagly "неожиданный", "внезапный", "нечаянный", "поспешный", укр. наглий "скорый", "быстрый", "внезапный", "неожиданный". (Ср. употребление слова наглый в повести А. П. Чехова "Степь" в речи старого возчика: "Смерть ничего, оно хорошо, да только бы, конечно, без покаяния не помереть. Нет пуще лиха, как наглая смерть. Наглая-то смерть бесу радость". Здесь наглая значит "неожиданная".)
      Словацкое имя прилагательное chytry, соответствующее по звуковому составу русскому хитрый, значит "хитрый", "неглупый", а также "быстрый": выражение ako vietor chytry значит "быстрый как ветер". Ср. также сербохорв. хитар "быстрый", словен. hitri "быстрый". Словацкое, сербохорватское и словенское значения этого слова более старые, чем русское значение: прилагательное хитрый имеет общий корень с хищный, похищать, хватать; первоначально им обозначали признак быстроты, проворства, ловкости. Рус. уйма значит "множество", словац. ujma - "утрата", "убыток". Рус. туча - "большое темное облако, грозящее дождем, градом или снегом", укр. туча - "гроза с дождем", сербохорв. туча "град", пол. tecza - "радуга".
      Как уже указывалось, в истории отдельных языков известны случаи постепенного образования значений слов, противоположных первоначальным. Действительно, изредка слова с одинаковым составом генетически тождественных морфем обнаруживаются в разных языках с противоположными или очень далекими друг от друга значениями. Ср., например, болг. пастрок "отчим" и чеш. pastorek, словац. pastorok, словен. pastorek, сербохорв. пасторак "пасынок". Русское слово черствый чех или словак могут понять как "свежий": ср. чеш. cerstvy "свежий", "чистый", "скорый", "проворный", словац. cerstvy "свежий", "живой" 24.
      На примерах нескольких групп слов древнейшего происхождения выше показаны разные пределы развития значений: от образования разных оттенков при сохранении основного значения до возникновения межъязыковой омонимии, т. е. такой глубокой разницы в значениях сопоставляемых слов общего происхождения, при которой их прежняя связь становится окончательно утраченной. Вторичные значения, возникающие у слов, или долго существуют на положении побочных оттенков (например, зърно в значении "ягода" в болгарском языке), или укрепляются и вытесняют исходное значение (например, гора в значении "лес" в болгарском языке, пасека "пчельник" в русском языке).
      Слово в своем особом значении, органически утвердившемся на почве того или иного славянского языка, попадая по разным причинам в другие славянские языки, ощущается в них как нечто внесенное извне, как заимствование. Так, слово живот, встречающееся в некоторых фразеологических сочетаниях русского языка в его старославянском (церковнославянском) значении "жизнь", воспринимается нами как чужое, несмотря на явный славянский характер его внешней (звуковой) стороны, которая повторяется в русском слове живот с его иным, конкретным значением.
      По отдельным славянским языкам особые случаи различного осмысления слов с одинаковым составом генетически тождественных морфем возникают в результате некоторых грамматических процессов, например субстантивирования (с дальнейшим изменением лексического значения субстантивированного слова). Так, болгарское сладко "варенье" русский может принять за краткое имя прилагательное среднего рода, а русское детская в значении "детская комната" чех может понять как имя прилагательное женского рода (в чешском языке значение "детская" выражается описательно: pokoi pro deti).
      * *
      *
      Сравнивая словарь одного и того же языка в две отделенные друг от друга эпохи мы замечаем, что судьба разных слов различна. Одни слова сохраняются в языке, изменяясь иногда в своем звуковом составе и по значению; другие слова заменяются новыми, по-иному обозначающими то или иное понятие, более энергичными, свежими и выразительными, чем прежние, и постепенно совсем уходят из языка или "оседают" в диалектах или специальных словарях. С течением времени названия одинаковых явлений или предметов оказываются в родственных языках различными. В масштабе славянских языков возникают слова-синонимы, если можно применить этот термин к явлениям в области словаря разных языков.
      Некоторая часть межъязыковых славянских синонимов идет еще из праславянского языка, другие возникли позже или совсем недавно.
      Рассмотрим возникновение некоторых из них.
      В большинстве славянских языков для обозначения сладкого вкуса употребляются имена прилагательные с одним и тем же корнем: ср. рус. сладкий, укр. солодкий, белорус. салодкi, болг. сладък, сербохорв. сладак, словен. slad, чеш. sladky, словацк. sladky, нижнелуж. slodki, пол. slodki. Но в кашубском языке признак сладкого вкуса обозначается словом mjodny, образованным от mjod "мед".
      Для обозначения дождя в славянских языках обычно употребляется один и тот же корень с некоторыми звуковыми различиями: ср. рус. дождь, болг. дъжд, словен. dez, чеш. dest; словац. dazd, пол. deszcz, верхнелуж. desc, нижнелуж. dejsc. Но в сербохорватском в значении "дождь" встречаем слово киша, имеющее тот же самый корень, что и рус. кислый (ср. и болг. киша "ненастье", "дождливая погода", "слякоть"). Из этих примеров видно, что в истории того или иного языка происходила замена прежних слов другими (при полном сохранении прежнего значения), что и вызывало разницу в обозначении одного и того же понятия по языкам. Образование таких синонимов происходило и в эпоху после появления памятников письменности. Постепенное закрепление их в языке можно проследить по текстам. Праславянское слово око сохраняется в своем основном значении органа зрения в болгарском, словенском, сербохорватском, польском, чешском, украинском, белорусском языках. В современном русском языке для названия органа зрения употребляется слово глаз. Однако, как показывают тексты, древнерусский литературный язык до XVI в. пользовался праславянским словом око, и лишь позднее в нем постепенно утвердилось почерпнутое из просторечия слово, первоначально употреблявшееся, вероятно, в переносном значении (ср. пол. glaz "камень", glazik "камень", "голыш"). Так возникла новая черта словаря русского языка и вместе с тем одна из словарных особенностей, отделивших русский язык от других славянских.
      В русском языке слово палец употребляется как родовое обобщенное название для всех пальцев рук и ног. Некоторые славянские языки знают это слово в том же значении. Но в сербохорватском языке общим названием для пальцев является слово прст (ср. древнерус. пьрст), а пальцем (палац) называется только большой палец. В болгарском пръст - "палец", а палец (или голям пръст) - "большой палец". Словен. prst - "палец вообще", но palec - "большой палец (руки или ноги) ". Такое же, как в сербохорватском, болгарском и словенском, соотношение наименований было в русском языке приблизительно до XVII в., как можно судить по текстам. (Старое название, применявшееся исключительно к большому пальцу, отразилось и в русских производных словах, ныне изчезнувших. Существовало, например, слово напалок "кольцо, надеваемое на большой палец руки".)
      Затем произошел постепенный переход названия большого пальца (палец) на все пальцы рук и ног. Следы слова перст остались в русском языке в производных, например перстень, наперсток, перчатка (в диалектах перстятка, перстянка, першлятка и другие формы). Новая лексическая черта сблизила русский язык с польским, украинским, но отделила от сербохорватского, болгарского, словенского 25.
      Слово плечо в русском языке постепенно вытеснило из употребления слово рамо, отголоски древнего существования которого встречаются в русских говорах в виде производных (например, рамено "часть передней конской ноги", раменка "оплечье, часть одежды, покрывающая плечо" и др.). В современных славянских языках для обозначения плеча известны оба эти слова с их производными, но в большинстве случаев более жизненным оказалось рамо, плечо же используется реже. Слово череп в русском языке вытеснило старое лъбъ, употреблявшееся некогда с тем же значением. Лоб стало в русском названием лишь верхней части лица. Эта особенность сблизила русский язык с польским, но создала отличие между русским, словенским, чешским, словацким (ср. словен. leb, чеш. leb, словац. lebka в значении "череп") 26.
      Важно отметить, что при образовании замен уже существовавших слов использовалась в большинстве случаев лексика славянская. Иноязычные слова чаще входят в язык вместе с новыми понятиями.
      Из нескольких слов с близкими значениями, унаследованных от древних времен, разные славянские языки избирают и закрепляют для передачи необходимого понятия не всегда одно и то же слово. Так, русскому языку известны имена прилагательные холодный и студеный, но слово холодный является в русском языке общепринятым, широко употребительным, имеющим большую, разветвленную систему оттенков значений, в то время как студеный встречается лишь в поэтическом языке, устном народном творчестве и диалектах. Иная картина в болгарском языке, где для выражения понятия "холодный" обычно используется имя прилагательное студен.
      Русскому слову мир "отсутствие войны" в польском языке соответствует pokoj, которое по составу звуков и происхождению может быть связано с русским покой. Польскому языку известно и слово mir, но в значениях "покой", "спокойствие". На этих примерах можно видеть, что в разных языках одинаковые для них устойчивые понятия связываются с разными словами из ряда внутриязыковых синонимов, т. е. слов, объединенных близостью их значений.
      При возникновении новых слов для наименования одного и того же понятия в основу слов в разных языках могут быть положены разные признаки. Так, для названия белья некоторые славянские языки использовали признак белого цвета, который служит приметной чертой внешнего вида предмета: ср. рус. белье, пол. bielizna, словац. bielizen, нижнелуж. belizn. В других языках в основу названия белья положен корень глагола рубить (ср. рус. подрубать "подшивать край платка, одежды"), этот корень мы встречаем в сербохорв. рубле, рубиште (того же корня русское слово рубаха, белорус. руб "толстая одежда", словен. robaca "рубашка", болг. руба (обл.) "одежда", нижнелуж. rub "платье", верхнелуж. rub "полотняный платок"). Наконец, название белья может быть произведено от глагола со значением "стирать": ср. чеш. pradlo "белье", образованное от корня глагола prati.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5