Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Улей Хеллстрома

ModernLib.Net / Херберт Фрэнк / Улей Хеллстрома - Чтение (стр. 12)
Автор: Херберт Фрэнк
Жанр:

 

 


      – А где была охрана?
      – Она вырубила их, вколов им снотворное.
      – Но посты Службы Безопасности?
      – Она обошла их, – признался Салдо. – Очевидно, она и до этого пользовалась этим путем. Она вошла под деревья, обходя все наши детекторы.
      «Разумеется, – подумал Хелльстром. – Велосипед. Почему велосипед? И куда она поехала на нем?
      – Где она взяла велосипед? – спросил он.
      – Это тот самый, что мы отобрали у Чужака, Депо.
      – Как так? Почему его еще не разобрали на части для нужд Улья?
      – Несколько инженеров исследовали его – подумывали создать собственную модель, чтобы ускорить доставку материалов на нижних уровнях.
      – В каком направлении она поехала? – Хелльстром встал с постели. «Сколько сейчас времени?» – подумал он и бросил взгляд на хрустальные настенные часы: 3:51 ночи.
      – По-видимому, она направилась к Палмерскому мосту. Следы ведут туда.
      «Значит, в город. Почему?»
      – Охранники, которых она вырубила, сказали, что она была в одежде Чужаков, – сказал Салдо. Из костюмерной сообщили, что пропало меховое пальто. Она опять побывала на складах Улья. Мы еще не знаем точно, что она взяла.
      – Сколько прошло времени с момента, когда она уехала? – спросил Хелльстром. Он сунул ноги в сандалии производства Улья и потянулся за халатом. Было прохладно, но он знал, что это ощущение было вызвано только его собственным пониженным метаболизмом.
      – Почти четыре часа, – ответил Салдо. – Охранники находились без сознания длительное время. – Он потер заживающую рану на щеке. – Я уверен, что она направилась в город. Два химика-следопыта шли по ее следам так долго, как позволяла осторожность. Следы ее вели к городу, когда они уже не посмели идти дальше.
      – Перуджи, – сказал Хелльстром.
      – Она отправилась спариваться с Перуджи.
      – Ну да, конечно же! Связаться с Линком, чтобы она…
      – Нет. – Хелльстром покачал головой.
      Салдо дрожал от нетерпения.
      – Но ведь этот велосипед принадлежал одному из агентов Перуджи!
      – Кто может узнать этот велосипед? Вряд ли они свяжут его с Депо, а Фэнси не скажет Перуджи, откуда велосипед взялся у нее.
      – Вы уверены?
      – Да. У Фэнси голова работает только в одном направлении – спаривания. Мне следовало предположить это, когда я увидел, что она начала атаку, выбрав целью Перуджи.
      – Но этот человек умен! Она может сообщить ему что-нибудь, даже не подозревая этого.
      – Об этом-то мы не должны забывать. Но сейчас надо связаться с Линком. Скажи ему, где она, и пусть он убедится, что они не взяли ее на допрос. Перуджи, несомненно, находится под постоянным наблюдением. Нужно соблюдать абсолютную осторожность и не привлекать к себе внимания больше, чем это необходимо.
      Пораженный Салдо не сводил глаз с Хелльстрома, не в силах вымолвить и слова. Он ожидал, что тот поднимет по тревоге все наличные силы. Но Хелльстром отреагировал совсем не так!
      – Были еще проявления возмущений? – спросил Хелльстром.
      – Нет. Кажется… вентиляция… помогла.
      – Фэнси готова к оплодотворению. И если она забеременеет от Чужака, это сослужит пользу Улью – пока она вынашивает ребенка, за ней можно будет легко следить.
      – Да! – воскликнул Салдо, восхищаясь мудростью Хелльстрома.
      – Я знаю, что она взяла со складов, – продолжил Хелльстром. – Мужскую сексуальную фракцию в ампуле, чтобы возбудить Перуджи. Она хочет спариться с ним, вот и все. Пусть. Эти Чужаки чрезвычайно странно реагируют на эту естественную форму человеческого поведения.
      – Да, так говорят, – пробормотал Салдо. Я изучал инструкции о том, как вести себя, когда ты выходишь во Внешний мир.
      – Придерживайся их, – с улыбкой сказал Хелльстром. – Я видел это уже много раз. Завтра Перуджи появится здесь с чувством искреннего раскаяния. Он прибудет с Фэнси и займет круговую оборону. Он будет ощущать вину. Что сделает его еще более уязвимым для нас. Да… Полагаю, я знаю, как теперь справиться с этой ситуацией – благодаря Фэнси. Спасибо ей!
      – О чем вы говорите?
      – Химически дикие Чужаки не так уж сильно отличаются от нас. И Фэнси напомнила мне об этом. Ту же технику, какую мы используем, чтобы сделать наших работников предсказуемыми, ручными и податливыми для нужд Улья, сработает и на Чужаках.
      – Еда?
      – Или их питьевая вода, или даже воздух.
      – Вы уверены, что Фэнси вернется? – Салдо не мог избавиться от тревожащего его сомнения.
      – Да.
      – Но этот велосипед…
      – Ты что, и в самом деле думаешь, что они опознают его?
      – Мы не можем рисковать, надеясь на это!
      – Ну, если это тебя успокоит, предупреди Линка. Думаю, что чувства Перуджи после сегодняшней ночи будут настолько притуплены, что утром он вряд ли опознает велосипед.
      Салдо нахмурился. В жестах Хелльстрома была какая-то маниакальность, а в голосе сквозили нотки глубокой обеспокоенности.
      – Мне это не нравится, Нильс.
      – Понравится, – уверил его Хелльстром. – Поверь мне. Скажи Линку, что ты направлен в специальную группу Службы Безопасности. Я хочу, чтобы данные им инструкции были точными, исключающими какое-либо неверное толкование. Отправляйся вместе с ними, соблюдая максимальную осторожность. Они не должны этой ночью ни во что не вмешиваться. Главная задача – обеспечение того, чтобы Фэнси не увели из этого мотеля. Никто не должен помешать ей провести эту ночь с Перуджи. А утром они должны забрать ее при первой же возможности и привести ко мне. Я хочу поблагодарить ее лично. Улей учится – и он реагирует на опасность, как единый организм. Именно так, как я всегда и предполагал.
      – Я согласен, что мы должны обеспечить ее возвращение в Улей, – сказал Салдо, – но вот благодарить ее…
      – Естественно.
      – За что?
      – За то, что она напомнила нам, что у Чужаков такая же, как и у нас, химическая природа.

39

      «Из мудрости Улья»:
      «Специалисты высшего уровня, подготовленные нами с учетом требований наших самых основных нужд, в конечном итоге принесут нам победу».

      Перуджи проснулся в серой рассветной мгле, вплыв в сознание из какого-то далекого, лишенного энергии места. Он повернулся голову и увидел смятую в беспорядке постель, медленно осознавая, что он один в постели и что это очень важная информация. Велосипед с пальто, наброшенным поверх руля, стоял, прислоненный к стене рядом с дверью. Между постелью и дверью валялся белый халат. Он внимательно посмотрел на велосипед, удивляясь, почему ему кажется, что этот велосипед так важен для него.
      «Велосипед?»
      В ванной плескалась вода. Кто-то напевал.
      «Фэнси!»
      Он принял сидячее положение, и мысли его были такими же спутанными, как и постель. «Фэнси! О Господи! Что же это она ему вколола?» Смутно припоминалось, что он, кажется, восемнадцать раз испытал оргазм. Возбуждающее средство? Если так, то это самое сильный наркотик, какой только можно представить в самых безумных фантазиях.
      Вода по-прежнему плескалась в ванной. Она принимала душ. «Боже! Как она может двигаться?»
      Он попытался вызвать в памяти события минувшей ночи, но появлялись только смутные картины извивающегося тела. «Это же был я! – ошеломленно подумал Перуджи. – О Господи! Это же был я! Что же это такое Фэнси вколола мне? Может, это и есть „Проект 40“, проект божественной любви?» Ему хотелось истерически смеяться, но уже просто не оставалось сил. Внезапно плеск воды оборвался. Его взгляд перенесся к двери ванной комнаты. Движение за дверью, напевающий голос. Откуда она берет силы?
      Дверь открылась, и появилась Фэнси с одним полотенцем на бедрах, другим в руках, которым она вытирала волосы.
      – Доброе утро, любимый, – сказала она. И подумала: «Выглядит, как выжатый лимон».
      Он внимательно смотрел на нее, ничего не говоря, роясь в памяти.
      – Разве тебе не понравилось совокупление со мной? – спросила она.
      Вот оно! Вот название слова, которое он пытался вспомнить, но так и не мог, пока она его не произнесла. Совокупление? Может, она одна из той чокнутой части нового поколения: секс для продолжения рода?
      – Что ты сделала со мной? – спросил он. Голос его прозвучал так хрипло, что он сам был этим поражен.
      – Сделала? Я просто…
      Он поднял свою руку, показывая место, куда она вколола ему то таинственное мускусное вещество. Слабая бледность прикрывала подкожный синяк.
      – А, это, – сказала она. – А тебе разве не понравилось, что я сделала тебе укол?
      Он опустился на спину, подложив подушку. Господи, как он устал.
      – Значит, укол, – повторил он. – Итак, ты вколола мне какой-то наркотик.
      – Я только добавила тебе то, что есть в крови у каждого мужчины, когда он готов к совокуплению, – заметила она, понимая, что ее голос выдает ее смущение. Чужаки такие странные, когда дело касается совокупления.
      Голова Перуджи раскалывалась от боли, и ее слова лишь увеличивали эту боль. Он медленно повернулся и прямо посмотрел на нее. Господи! Какое чувственное тело!
      – Ты все время повторяешь это слово «совокупление», – с трудом, но четко произнес он.
      – Понимаю, у тебя другие слова для того, чем мы занимались, – сказала она, начав объяснения, стараясь, чтобы они выглядели здравомыслящими, – но мы называем это так – совокупление.
      – Мы?
      – Мои… мои друзья и я.
      – Ты совокуплялась с ними?
      – Иногда.
      Сумасшедшие групповые наркоши! Может, именно это и скрывает Хелльстром: секс-оргии и возбуждающие наркотики? Перуджи внезапно ощутил глубокую и похотливую зависть. Предположим, они регулярно устраивают такие вечеринки, вроде той, что он провел с Фэнси. Конечно, такого не может быть. Но какой бы это был опыт для мужчины! И для женщины, несомненно, тоже.
      Заниматься подобным – вне рамок закона, но…
      Фэнси сбросила полотенца и стала надевать халат, как и ночью, похоже, совсем не смущаясь от своей наготы.
      Несмотря на головную боль и полную апатию, Перуджи не мог не восхищаться ее чувственной грацией. Что это за женщина!
      Одевшись, Фэнси призналась самое себе, что она проголодалась, и подумала, хватит ли у Перуджи денег, чтобы купить завтрак. Ей нравилась мысль об экзотической пище Чужаков, но она не захватила с собой денег, когда покидала Улей. Теплое пальто, ампула, велосипед – это она взяла со складов, но не деньги.
      «Я торопилась», – подумала она и не смогла сдержать веселого хихиканья. Дикие Чужаки такие забавные, если их возбудить, словно подавляемая внутри сексуальная энергия припасается специально для подобных случаев.
      Наблюдая за тем, как Фэнси одевается, Перуджи вдруг поймал себя на мысли, что первоначальное беспокойство вернулось к нему. Какая чепуха! Впрочем, где-то она-таки достала это возбуждающее средства. Этого нельзя было отрицать. И его поведение ночью служило дополнительным подтверждением этому.
      «Восемнадцать раз!»
      Что-то глубоко порочное связано с этой фермой.
      «Совокупление!»
      – У тебя есть дети? – спросил он.
      – О, несколько, – ответила она, лишь потом осознав, что ошибкой было признаться в этом. Инструкции насчет сексуальных запретов Чужаков были четкими. Ее собственный опыт подтверждал это. И вот это потенциально опасное признание. У Перуджи нет никакой возможности догадываться, сколько ей лет. Достаточно, чтобы быть его матерью, вне всякого сомнения. Различие, свойственное Улью, между внешним видом и возрастом было одной из тех вещей, которое не должны были узнать Чужаки. Она ощутила внезапный приступ осторожности, к которой призывал Улей.
      Ее ответ удивил Перуджи.
      – Несколько? Где же они?
      – О, с друзьями. – Она пыталась вести себя беззаботно, но теперь внутри она вся напряглась. Нужно изменить тему. – Хочешь еще совокупляться? – спросила она.
      Однако Перуджи был слишком потрясен этим поразительным откровением, чтобы поддаться на ее уловку.
      – Разве у тебя нет мужа?
      – О да, нет.
      – Кто же тогда отец твоих нескольких детей? – спросил он, но потом осознал, что, наверное, ему следовало говорить об отцах, во множественном числе.
      Его вопросы увеличили ее нервозность.
      – Я не хочу говорить об этом.
      Ошибкой было признаваться, что у нее есть дети. Воспитанное Ульем сознание постепенно восстанавливало события проведенной с Перуджи ночи. Этот Чужак сделал несколько любопытных признаний во время мук экстаза при совокуплении. На некоторое время ей полностью приоткрылись самые глубины его сознания. С показной беззаботностью она подошла к велосипеду и сняла длинное меховое пальто, набросив на одну руку.
      – Куда ты собралась? – требовательно спросил Перуджи. С трудом подвинув ноги к краю постели, он позволил им упасть на холодный пол, придавший ему немного сил. Голова кружилась от слабости и заныло в груди. Что, черт возьми, она ему вколола? Она попросту попользовалась им.
      – Я проголодалась, – объяснила она. – Могу я оставить велосипед, пока я схожу на улицу и чего-нибудь поем? Может, мы сможем посовокупляться чуть попозже.
      – «Поем»? – повторил он, и его желудок скрутило от этой мысли.
      – Здесь кафе неподалеку, – сказала она. – А я очень проголодалась… – захихикала она, – после этой ночи.
      «Ей по крайней мере придется вернуться за своим чертовым велосипедом»,
      – подумал он. И понял, что он в своем нынешнем состоянии совсем ей не пара. Перуджи подготовит к ее возвращению комитет по торжественной встрече. Они должны распутать тайну Нильса Хелльстрома, и ниточку, за которую они потянут, зовут Фэнси.
      – Только до кафе, – сказал он, словно объясняя это самому себе. Он вспомнил виденную им неоновую вывеску.
      – Я хочу… позавтракать, – сказала она и нервно сглотнула. Из-за этой нервозности она чуть не сказала: «Завтрак Чужаков». Слово «Чужак» было одним из тех, что нельзя было упоминать в разговоре с ними. Она скрыла свое смущение, спросив: – У тебя есть деньги? Я так торопилась тайком выбраться прошлой ночью, что не взяла ничего.
      Перуджи почти не расслышал ее запинающуюся фразу, жестом махнув в сторону своих брюк, лежавших на стуле.
      – В заднем кармане. В бумажнике.
      Он подложил под голову руки. Просто сидеть требовало пугающих усилий, да еще голова трещит и боль в груди. Перуджи понял, что, чтобы подняться на ноги, понадобится вся его воля. Может, холодный душ поможет. Он слышал, как Фэнси роется в его бумажнике, но не было сил заставить себя посмотреть на нее. Да пусть катится все к черту! Проклятая сучка!
      – Я взяла пять долларов, – сказала она. – Ничего?
      «Мне часто приходится платить больше», – подумал он. Но проституция, очевидно, не была ее профессией, иначе бы она взяла больше.
      – Конечно, бери столько, сколько тебе нужно.
      – Тебе принести кофе или еще что-нибудь? – спросила Фэнси. Он действительно выглядел уставшим. Девушка внезапно поймала себя на мысли, что беспокоится о нем.
      Перуджи подавил комок в горле от охватившего его чувства тошноты и сделал слабый жест рукой.
      – Нет… я… э-э… поем что-нибудь позже…
      – Точно?
      – Конечно.
      – Ну, тогда хорошо. – Его внешний вид беспокоил Фэнси, но она все же протянула руку к дверной ручке, чтобы выйти на улицу. Возможно, ему нужно просто немного отдохнуть. Открывая дверь, она весело произнесла: – Я скоро вернусь.
      – Погоди! – сказал он, убирая руки с лица и поднимая голову с явным усилием.
      – Ты что, передумал и тебе нужно что-то принести? – поинтересовалась девушка.
      – Нет. Мне… просто… интересно. Итак, мы совокуплялись. Как ты думаешь, у тебя будет ребенок от меня?
      – Я, разумеется, надеюсь на это. Сейчас я в верхней точке цикла. – Она одарила его обезоруживающей улыбкой и добавила: – А теперь я отправляюсь позавтракать. Я мигом вернусь, ты даже не заметишь этого. Всем известно, что я быстро ем.
      Она вышла, закрыв дверь за собой.
      «И быстрая любовница!» – мысленно добавил он. Ее ответ лишь еще больше усилил его замешательство. Во что это, черт побери, он влип? Ребенок? То ли это, что обнаружил Карлос? Ему внезапно представился Карлос Депо, которого Фэнси и ее дружки держат где-то под землей, нескончаемые оргии с применением таинственного возбуждающего средства. Пока хватает Карлоса. Да
      – нескончаемая оргия совокуплений с конвейерным потоком детей. Но почему-то он не мог вообразить себе Карлоса в этой роли. Как, конечно же, и Тимьену или Портера. Тимьена никогда не казалась ему прирожденной матерью. А бесчувственный как камень Портер бежал от женщин, как от огня.
      Хелльстром, впрочем, как-то вовлечен в эти дела, связанные с сексом, и от них дурно попахивает.
      Перуджи провел ладонью по лбу. В номере мотеля был кофейный автомат с бумажными пакетами растворимого кофе. Перуджи с трудом встал на ноги, подошел к нише рядом с дверью ванной комнаты, вскипятил воду и налил две чашки. Кофе оказался слишком горячим, ему обожгло рот, но самочувствие улучшилось и голова поменьше трещала. Теперь стало легче думать. Перуджи закрыл дверь на защелку и достал передатчик.
      На втором сигнале отозвался Джанверт, находившийся в горах. Руки у Перуджи дрожали, однако ему удалось подвинуть стул к окну, установить прибор на подоконник и с хмурым выражением на лице настроиться на передачу доклада. Они обменялись кодовыми сигналами, и Перуджи, ничего не упуская, пересказал все события минувшей ночи, проведенной им с Фэнси.
      – Восемнадцать раз? – с неверием произнес Джанверт.
      – Ну, насколько я могу припомнить.
      – Вы, наверное, славно провели время. – Передатчик не мог скрыть в голосе Джанверта нотки циничного удивления.
      – Избавь меня от своих инсинуаций! – пробурчал Перуджи. – Она накачала меня всего каким-то возбуждающим средством, и я превратился просто в большой, страстный кусок плоти. Прошу тебя, смотри на это с профессиональной точки зрения. Нам нужно узнать, что же это такое она вколола, в меня. – Перуджи посмотрел на синяк на руке.
      – И как ты предлагаешь сделать это?
      – Я собираюсь сегодня в гости. И я надавлю на Хелльстрома!
      – Возможно, это не самый лучший способ. Ты уже связывался с центром?
      – Шеф хочет… я связывался! – Господи! Как же трудно объяснить, что Шеф приказал вести прямые переговоры. И то, что он узнал этой ночью и утром, ничего не меняло, а только добавляло новый пункт в повестку переговоров.
      – Будь осторожен, – сказал Джанверт. – Не забывай, у нас и так уже пропало три человека.
      «О Господи, Джанверт что, считает меня за идиота?»
      Перуджи помассировал правый висок. «Боже, голова пуста, пуста так же, как и тело. Она и вправду вытянула из него все соки».
      – Каким образом этой даме удалось выскользнуть с фермы? – спросил Джанверт. – Ночной дозор не сообщал ни об одном автомобиле, проезжавшем по дороге.
      – О Господи, она приехала на велосипеде! Разве я не говорил уже об этом?
      – Нет, не говорил. А ты уверен, что с тобой все в порядке?
      – Да я просто слегка устал.
      – Это я могу понять. – Снова эта его чертова ирония! – Итак, она приехала на велосипеде. А знаешь, это любопытно.
      – Что в этом такого любопытного?
      – Карлос был помешан на велосипедах. В портлендском офисе нам сказали, что он взял с собой велосипед. Помнишь?
      Перуджи бросил взгляд назад на велосипед, прислоненный к стене. Ну да, он действительно только что вспомнил, как Коротышка говорил о нем. Велосипед. Возможно ли это? О подарок счастливой судьбы, неужели эта хрупкая рама с колесами как-то связана с Депо?
      – У вас есть серийный номер или еще что-нибудь, благодаря чему можно идентифицировать велосипед Карлоса? – спросил он.
      – Может быть. На нем могут даже сохраниться отпечатки пальцев. Где сейчас этот велосипед?
      – Прямо здесь, в моей комнате. Я тут один, а она пошла позавтракать. – И в этот момент он вспомнил свое первоначальное решение. – Боже Всемогущий! Он совсем потерял голову! Коротышка, – рявкнул он, и на несколько секунд былая сила возвратилась к нему, – бери команду и дуй сюда как можно быстрее. Да, у нас будет этот велосипед, но нам нужно взять и Фэнси – для допроса с пристрастием.
      – Это уже мне больше нравится, – заметил Джанверт. – Тут со мной рядом ДТ, слушает нас, и он так и рвется ехать.
      – Нет! – Перуджи помнил четкие указания Шефа: «ДТ должен оставаться там и присматривать за Джанвертом». – Отправь группу Сэмпсона.
      – ДТ проследит за этим. Они отправляются уже через минуту.
      – Скажи им, чтобы поторопились. Я знаю только один способ задержать эту даму, а после прошедшей ночи я уже не в состоянии им воспользоваться.

40

      Из записей Нильса Хелльстрома:
      «Я помню свое детство в Улье, как самый счастливый период жизни, как самый счастливый опыт, которым человечек способен насладиться. Мне не было отказа ни в чем, в чем я действительно нуждался. Я знал, что окружавшие меня люди, все до единого, готовы отдать за меня свои жизни. И только со временем до меня дошло, что я должен был бы отплатить этим людям тем же, если бы это потребовалось. Каким глубоким вещам научили нас насекомые! Как же отличается этот взгляд от представления Чужаков о них! Например, Голливуд долго считал, что простой угрозы попадания насекомого на лицо достаточно, чтобы взрослый человек запросил пощады и рассказал все известные ему секреты.
      Философ Харл, мудрейший среди нас в своей области, говорил мне, что обычно в мозгу Чужаков насекомое выступает, как возбудитель ужаса, начиная от детских ночных кошмаров и кончая психозами у взрослых. Как странно, что Чужаки за огромной силой и рациональностью насекомых не видят уроков, воплощаемых ими для всех нас. Урок первый, конечно, состоит в том, что насекомые никогда не боятся умереть за свое потомство».

      – Как могли они позволить этим… этим Чужакам забрать велосипед? – бушевал Хелльстром.
      Он стоял почти посредине комнаты, упрятанной глубоко в недрах Улья, где располагался Центральный пост Службы Безопасности, откуда можно было подключиться к любому как внутреннему, так и внешнему сенсорному датчику и воспроизвести данные. Здесь не хватало только непосредственного визуального наблюдения, что осуществлялось постом, расположенным внутри сарая-студии, чтобы этот пост стал самым важным в Улье. Хелльстром часто предпочитал бывать здесь, а не на посту в студии. Вид спешащих по своим делам рабочих, чья деятельность кипела повсюду вокруг, способствовала, по его мнению, его мыслительным процессам.
      Салдо после сделанного им доклада вздрогнул, видя гнев Хелльстрома в сочетании с собственным пониманием не только угрожающей Улью опасности в связи с последними событиями, но и то, что ошибку совершил сам Хелльстром. Салдо был поражен до глубины души. Если бы только Хелльстром повнимательнее отнесся к предупреждению… Если бы только… Но сейчас просто глупо было бы напоминать Хелльстрому об этом.
      – Наши дозорные работники не понимали происходящего, пока не стало слишком поздно, – объяснил Салдо. – Фэнси вышла раньше, и они успокоились. Потом подъехал крытый грузовик. В комнату Перуджи вошли четыре человека, и двое из них вышли с велосипедом. Они уехали прежде, чем наши люди смогли даже пересечь улицу и попытаться остановить их. Мы их преследовали, но они оказались к этому готовы, а мы нет. Еще один грузовик заблокировал дорогу, отрезая нас от преследуемого грузовика. Он направились прямиком в аэропорт и улетели прежде, чем мы успели догнать их.
      Хелльстром закрыл глаза. Его наполняли дурные предчувствия. Потом он открыл глаза и сказал:
      – И все это время Фэнси провела в ресторане неподалеку, принимая пищу Чужаков.
      – Мы всегда знали эту ее слабость, – заметил Салдо. – Недостаток. – Он жестом сделал знак чана, вопросительно подняв брови.
      – Нет, – покачал головой Хелльстром. – Не слишком торопись списывать ее. Еще не пришло время отправить Фэнси в чан. Где она находится в данный момент?
      – Все еще в ресторане.
      – А мне казалось, я приказал доставить ее сюда.
      Салдо пожал плечами.
      «Конечно, – подумал Хелльстром. – Работники любят Фэнси, и многие из них знают об этом ее недостатке. Что плохого в том, чтобы позволить ей докончить эту экзотическую пищу Чужаков? Но и любовь может быть недостатком».
      – Немедленно хватайте ее и доставьте сюда! – приказал он.
      – Мне следовало бы самому сразу же отдать этот приказ, – признался Салдо. – Нет мне извинений. Я находился у себя и сам лично держал связь с городом, когда… нет мне извинений. У меня в голове была одна лишь мысль
      – побыстрее увидеть вас.
      – Понимаю, – Хелльстром показал рукой на консоль связи, расположенную перед ним.
      Салдо быстро прошел туда и передал приказ Хелльстрома. Выполнение понятных приказов действовало успокаивающе, но внутри него беспокойство так и не улеглось. Что имел в виду Хелльстром этим своим загадочным замечанием об относительности ценности Фэнси? Как она может помочь спасти Улей, ведя себя подобным образом? Но старшим часто известны вещи, которые недоступны понимаю молодых. Большая часть работников Улья знала это. Видимо, Фэнси не сможет оказать никакой помощи, но все же подобную вероятность не стоило сбрасывать со счетов, учитывая эту уверенность Хелльстрома в ней.

41

      Из записей Нильса Хелльстрома:
      «Существует еще одна причина, по которой мы должны возражать против полной тождественности и копирования насекомых, которых мы выбрали за исходный образец для модели человеческой выживаемости. Насекомых прозвали передвижным кишечным трактом. И не без оснований. Для поддержания жизни насекомые должны ежедневно переваривать пищу, по весу в сотни раз превышающую их собственный – что для нас аналогично поеданию целой коровы или же стада из тридцати голов каждый месяц. И с увеличением численности насекомых, естественно, растут и потребности каждого индивидуума. Для тех, кто видел ненасытный аппетит насекомых, этот вывод ясен. Если позволить им беспрепятственно размножаться, насекомые уничтожат растительность на всей Земле. Таким образом, урок, преподанный нами насекомыми, дает нам и ясное предупреждение: если продовольственная проблема становится решающим фактором, то пусть никто не жалуется, что их не предупреждали насчет этого. С начала времен дикое человечество в беспомощности наблюдает за тем, как сама обрабатываемая почва порождает соперника, который может переесть его. Мы не только не должны позволить нашим учителям-насекомым потребить то, что требуется нам для выживания, но и сами не должны впасть в ту же ошибку.
      Нельзя игнорировать темпы роста нашей планеты. И насекомым, и человечеству по силам всего за одну неделю уничтожить то, что могло бы кормить миллионы в течение целого года».

      – Мы сняли все отпечатки пальцев, какие смогли, и отправили все чартерным рейсом в Портленд, – сказал Джанверт в лазерный передатчик. – По предварительным заключениям несколько из этих отпечатков совпадают с отпечатками пальцев той дамы, которые мы сняли у вас в комнате. Ваши парни уже взяли ее?
      – Она исчезла, – пробурчал Перуджи.
      Одетый лишь в легкий халат, он сидел у окна, глядя на освещенную утренним-светом гору, пытаясь заставить себя сосредоточиться на этом отчете. Это становилось все труднее. Все время в груди болезненно стучало, и на каждое движение требовалось столько энергии, что он всякий раз удивлялся, откуда у него берутся новые силы.
      – Что случилось? – спросил Джанверт. – Это что, ошибка нашей команды?
      – Нет. Мне не следовало направлять их в кафе. Мы увидели, как она выходит, но тут к ней подскочили трое мужчин и перехватили ее.
      – Они схватили ее?
      – Борьбы не было. Фэнси просто запрыгнула в машину вместе с ними, и они уехали. Наших людей просто там не было. Автофургон, с помощью которого мы оторвались от погони, доставляя велосипед в аэропорт, еще не вернулся назад. Сэмпсон выбежал, когда мы поняли, что произошло, но все это случилось слишком быстро.
      – Обратно на ферму, да?
      – Не сомневайся в этом, – ответил Перуджи.
      – Вы заметили номер?
      – Было слишком далеко, но это не имеет особого значения.
      – Итак, она просто отправилась вместе с ними?
      – Отсюда это так казалось. Сэмпсон считает, что ей этого совсем не хотелось, но она не сопротивлялась.
      – Вероятно, потому не хотелось, что не могла вернуться и снова позабавиться с тобой, – заметил Джанверт.
      – Заткнись! – огрызнулся Перуджи, потом поднес руку к голове.
      Казалось, в мозгу были какие-то барьеры, он не работал так, как должен был. Было столько деталей, и он понимал, что они ускользают от него. Ему действительно нужно было принять холодный душ, чтобы разогнать этот туман и приготовиться к визиту на ферму.
      – Я навел справки, – сказал Джанверт. – Эта Фэнси соответствует описаниям Фэнси Калотерми, которая входит в правление Хелльстромовской корпорации.
      – Знаю-знаю, – со вздохом сказал Перуджи.
      – С тобой все в порядке? – поинтересовался Джанверт. – Тебе бы не мешало немного подкрепиться. Возможно, тот укол, который она вколола тебе…
      – Со мной все в порядке!
      – По твоему виду этого не скажешь. Мы не знаем, что было в той субстанции, которая она использовала для возбуждения тебя прошлой ночью. Может, тебе лучше пройти обследование, а мы пришлем запасную команду?
      – Да пошел ты!.. – пробурчал Перуджи.
      – Почему же ты не отказался от всего этого удовольствия? – спросил Джанверт.
      – Я же сказал тебе: заткнись! Со мной все в порядке. Я приму душ и буду готов. Нам надо выяснить, как ей удалось это проделать.
      – Я бы хотел первым это узнать, – язвительно заметил Джанверт.
      «Идиот! – мелькнула гневная мысль. Перуджи потер голову. – Боже, как же трещит голова… и ноет в груди!» – Ему придется выполнять эту работу, такую повышенно чувствительную, и только этот идиот за спиной! Но теперь слишком поздно что-либо менять. Перуджи почувствовал, что его рука дрожит, касаясь лба.
      – Ты все еще там? – спросил Джанверт.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21