Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охотник за смертью (№4) - Охотник за смертью: Честь

ModernLib.Net / Героическая фантастика / Грин Саймон / Охотник за смертью: Честь - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Грин Саймон
Жанр: Героическая фантастика
Серия: Охотник за смертью

 

 


Однако кого бы он ни нанимал, чтобы убить Кэмпбелла, никому этого сделать не удалось. Появление на общественной арене Блю Блока нанесло могуществу Сильвестри катастрофический удар, между тем Финли вновь обрел власть и влияние. Поэтому Карлосу не оставалось ничего другого, как примкнуть к Валентину, своей последней надежде на спасение. И хотя все сложилось далеко не так, как ему хотелось, этот поступок по крайней мере добавлял чуть больше страсти в каждый из ударов ножа.

Улыбнувшись, Валентин перевел взгляд на Питера Романова, багроволицего толстяка, красовавшегося в изорванном гобелене. Питер не скрывал широты и неуемности своих аппетитов, а, напротив, гордился ими. Вероятно, поэтому он до предела услаждал все органы чувств, но, сколько ни старался, никогда не мог утолить свой ненасытный голод. Если слуги не потворствовали ему, он их убивал, заменяя более покорными. Потомственный аристократ, Питер был избалован почестями и властью, поэтому режим Рэндома, лишивший его этих привилегий, пришелся ему не по нутру. Смириться с тем, что давал обычный бизнес, Питер не мог. И стал искать личность, способную вернуть все на свои места, установить в стране надлежащий порядок. Человека, умеющего смотреть в будущее и вершить судьбы поколений. Лучшего союзника, чем Валентин, он не нашел. В отличие от прочих у Вольфа по крайней мере были большие планы. Глядя на то, как Вольф потворствует своим слабостям, Питер не мог не испытывать откровенного восхищения — в этом вопросе Валентин его даже переплюнул.

И, наконец, четвертым в компании был смуглый мужчина невысокого роста, которого звали Атос Картакис. Всех поражала ослепительная улыбка и неуемный темперамент Картакиса. Оскорбления он никогда не прощал и смывал кровью. Излюбленным видом спорта для него стали поединки. Причем он никогда не останавливался, ему непременно нужно было добить противника. Поэтому люди старались по возможности обходить молодого Лорда Картакиса стороной, а оказавшись поблизости, соблюдать в словах предельную осторожность.

Клан Картакисов был немногочисленным. Его представителей всегда отличала способность тратить деньги быстрее, чем те поступали. От своих предков Атос унаследовал большие долги и, не теряя времени зря, принялся добавлять к ним собственные. Кредиторы нередко предпочитали смотреть на это сквозь пальцы, лишь бы не попасть ему под горячую руку и не угодить на дуэль. Однако все знали, как на самом деле обстоят дела, а Картакис знал, что все знают. Когда Блю Блок заключил с Рэндомом соглашение, у Картакиса рухнула последняя надежда. Лишившись былой власти, он остался ни с чем. Поэтому все, что осталось у него от души, он заложил Валентину.

Глядя, как резвятся дружки, Валентин не без удовольствия размышлял о том дне, когда они ему больше не понадобятся. Замышляя для них медленную и изощренную смерть, он перебирал в памяти все мыслимые и немыслимые способы убийства. Валентин уж было начал красочно рисовать себе наиболее излюбленные из них, когда на стене зазвенел мелодичный звонок переговорного устройства. Что бы это значило? Ведь людям было приказано без острой необходимости не прерывать трапезу!.. Пожалуй, нужно дать ливрейному лакею хорошую трепку, дабы другим неповадно было, решил про себя Валентин. Шикнув на разгулявшихся аристократов, чтобы те замолчали, он включил голоэкран. Тотчас на нем появилась толстая, зловещая физиономия бывшего Лорда Грегора Шрека. Изобразив кивком головы некое подобие приветствия и не утруждая себя излишними любезностями, Шрек сразу перешел к делу:

— У тебя неприятности, Вольф. Парламент послал на Виримонд свои силы. Они хотят выяснить, что ты здесь затеял.

— Неужели? — как обычно, невозмутимым голосом произнес Валентин. — И какую же сюда выслали армию?

— Хуже, чем армию. Послали Дезсталкера и Д'Арк.

Быстро переглянувшись, трое аристократов тревожно зароптали. Махнув рукой, Валентин потребовал тишины, после чего, растянув рот в мерзкой улыбке, взглянул на изображение Шрека.

— Выходит, к нам решил пожаловать наш дорогой Оуэн… Что ж, милости просим. Представляю, какое у него будет лицо, когда он увидит, во что превратилось его жилище. И когда же нам ждать в гости знаменитого воина со своей амазонкой?

— Скорее всего они с этой сучкой уже на планете. У нас последнее время нарушена связь. Сообщения приходят с некоторым опозданием.

— Вряд ли Дезсталкер уже здесь, — вмешался в разговор Картакис. — Система безопасности не могла пропустить их корабль. К тому же мы должны были получить предупреждение от сенсоров…

— Не пори чепухи, — осек его Валентин. — Может, ты не понял: речь идет об Оуэне Дезсталкере. — Он вновь повернулся к экрану. — Как там у тебя? Контролируешь ситуацию?

— Конечно. Ты даешь товар, а мои люди его переправляют. — При этих словах Грегор криво усмехнулся. — Скажи мне кто раньше, что я докачусь до торговли наркотиками, в жизни не поверил бы.

— А по-моему, у тебя настоящее призвание, — лениво очищая ногти кончиком ножа, произнес Сильвестри.

— Хорошо еще, что на меня не охотятся поборники справедливости, — усмехнулся Грегор. — По крайней мере я не лишился Башни Шрек и своего народа.

— Все равно ты уже не Лорд, — заметил Романов, слизывая с пальцев куриный жир. — Мы не позволим Блю Блоку и предателю Рэндому лишить нас того, что принадлежит нам по праву.

— И вновь станем Лордами, — решительно заявил Картакис. — Пусть даже для этого нам придется перестрелять всех, кто думает иначе.

— Слишком много шума от маленького щенка, — осек его Грегор, вспомнив, что их разделяет существенная разница в возрасте. — Мы сражались как могли. Но все потеряли. Теперь у нас осталась последняя надежда — план Вольфа. И да поможет нам Бог, если нам не удастся его завершить.

— А если удастся, я сам превращу вас в богов, — спокойно заявил Валентин. — Мы вернем себе славу, добьемся даже большего могущества, чем имела Лайонстон. Но это все в будущем. А сейчас, Грегор, давай поговорим о делах насущных. Как продвигается заговор?

— Число сторонников растет с каждым днем. Многие аристократы и политики желают предоставить нам людские ресурсы и деньги, дабы ускорить претворение твоего плана в жизнь. Я уже не говорю о тех, кто сам готов оказать активную помощь и сражаться, когда придет время. Но я настоятельно их предупредил, чтобы до поры до времени не высовывались. Мятежники и их ненаглядный Парламент, верно, думают, что положение под контролем, однако их драгоценный новый режим стоит на песке.

— И в этом зыбучем песке закончится их мирская слава, — подхватил его мысль Валентин. — Я всегда питал слабость к хорошим метафорам. А теперь, Грегор, будь умницей, исчезни. Я должен кое-что обдумать. Надо же достойно встретить таких дорогих гостей, как Оуэн и Хэйзел Д'Арк.

— Смотри, будь осторожен, — предупредил Грегор. И выключил видеоэкран.

— Пусть придут, — сказал Сильвестри. — Мы сможем с ними справиться.

— Мы-то сможем, — вмешался Картакис, — а вот насчет тебя я сомневаюсь.

Карлос Сильвестри внезапно залился краской.

— Хочешь увидеть, на что я способен? — держа по ножу в каждой руке, с вызовом заявил он.

— Расслабься, — успокоил его Романов, пытаясь отыскать что-нибудь съестное в остатках обеденной снеди. — При нашей охране и системе безопасности мы можем безболезненно пересидеть осаду целой армии, пока та не вымрет с голоду.

— Возможно, в другой раз ты был бы прав, — заметил Сильвестри. — Но только не сейчас. Пойми, мы имеем дело с Дезсталкером и Хэйзел Д'Арк. Уж я наслышан об их подвигах. Знаете, как они сражались на улицах Голгофы? Там, где они прошли, камня на камне не осталось! Поговаривают, что их убили, а они потом сами себя воскресили.

— Слухи, — отмахнулся Картакис. — Люди любят все приукрасить.

— Как бы эти слухи не обернулись для нас правдой, — произнес Валентин. — Только не надо волноваться, господа. Давайте дадим им возможность прийти. Пусть получат, что хотят. А получить они здесь не смогут ничего, кроме смерти. — Он тихо засмеялся над своей шуткой.

Остальные не оценили его юмор — как, впрочем, случалось не раз. Подобно химическому составу тела, чувство юмора Валентина претерпело своеобразную эволюцию и потому было доступно пониманию далеко не каждого.

Глубоко вздохнув, Валентин встал, давая понять, что обед официально закончен. Тщательно промокнув красные губы салфеткой, он направился к выходу. Вслед ему раздались тревожные возгласы аристократов.

— Что-нибудь еще, господа?

— Наркотик, — холодным тоном произнес Картакис. — Нам нужен наркотик.

— Конечно! Как я мог забыть? Вам пора уже принять очередную дозу, не так ли? Непростительная оплошность с моей стороны!

Прошествовав обратно к столу, Валентин достал из кармана склянку с таблетками. Трое мужчин, три бывших Лорда и хозяина своей судьбы, уставились на пузырек с голодным вожделением. Они понимали, что попались на крючок: в это время дня Валентин мог делать с ними все что угодно.

Эсп-наркотик был открыт случайно небольшой группой ученых, которые занимались поиском совершенно другого вещества. Особенно удивительным для них оказалось то, что при постоянном применении новый препарат способствовал появлению хоть и небольших, но все же вполне реальных телепатических способностей.

Не успело появиться на свет очередное зелье, как контроль над ним и учеными тотчас прибрал к своим рукам Лорд Драм по прозвищу Душегуб, сам приохотившийся к зелью. Неизвестно, к чему привели бы его далеко идущие планы и мечты, не распорядись судьба их пресечь. После смерти Лорда Драма контроль за наркотиком и производящей его лабораторией захватил Валентин. Конечно, применение препарата было чревато некоторыми последствиями. Во-первых, зависимость возникала практически сразу: после первой же дозы человек был обречен либо принимать его до конца жизни, либо умирать ужасной и мучительной смертью. Во-вторых, для некоторого числа людей первый прием наркотика оказывался и последним.

Впрочем, Валентин не долго сомневался и пригласил участвовать в массовом производстве наркотика трех бывших Лордов. Однако для начала он заставил их испробовать губительного зелья. К счастью, первая проба не оказалась для них роковой, поэтому вскоре они стали подумывать о переустройстве мира. Распространение наркотика столь сокрушительной силы приведет к неограниченной власти и возможности подчинить себе всех и каждого, кто хоть раз испробовал эту отраву. Причем особо строптивых не слишком трудно перехитрить — всегда можно подсыпать наркотик незаметно. В конце концов, без еды и питья еще никто не обходился, а для надлежащего эффекта достаточно одной дозы.

Едва Валентин выдал каждому из присутствующих по таблетке, как все трое поспешно их проглотили. Он не упустил случая лишний раз им напомнить о том, кто стал хозяином в древней Резиденции Дезсталкеров. Хорошо еще, что ему хватило учтивости не сопроводить вышесказанное торжественной улыбкой. Валентин взял над ними власть раз и навсегда. Пусть признаваться себе в этом не хотелось, все трое знали это наверняка. С каким бы удовольствием каждый из них прикончил Валентина! Однако осмелиться на это уже не мог никто: умрет он — умрут и они.

— Надеюсь, обед доставил вам удовольствие, — добавил Валентин. — Во всяком случае, сегодня он несколько отличался от обычного.

Сильвестри, Романов и Картакис уставились на объедки, пытаясь понять, на что намекает Валентин.

— Нет, нет, — произнес Валентин, отвечая на немой вопрос, — стал бы я переводить на столь невзыскательных гостей свои особые концентраты! Зато мне пришла в голову отличная идея: угостить вас последним истинно натуральным продуктом плодородной планеты Виримонд. Полагаю, он вам пришелся по вкусу.

Все трое далеко не сразу поняли, что он имеет в виду — на планете уже давно не осталось никакой пиши. Вдруг глаза Сильвестри широко распахнулись, и краска сошла с лица. Инстинктивно он поднес руку ко рту.

— Трупы… жители Виримонда… неужели мы ели мертвечину?

— Именно, — подтвердил Валентин. — Причем с большим аппетитом. А теперь, господа, мне пора. Желаю всем приятного чаепития.

Отвесив сдержанный поклон и не скрывая довольной улыбки, Валентин Вольф вышел из комнаты, чтобы целиком предаться плану, который он готовил для встречи Оуэна Дезсталкера и Хэйзел Д'Арк.


* * *


Замок Дезсталкеров был воздвигнут на огромном гранитном мысе. С трех сторон от него простиралась равнинная местность. Позади находился отвесный берег высотой несколько сотен футов, который заканчивался острыми скалами, безжалостно омываемыми волнами во время прилива. Данное расположение замка служило целям безопасности: во-первых, при таком размещении легче обеспечить его защиту, а во-вторых, врагу трудно проникнуть внутрь. Однако, выбирая место для Резиденции, Оуэн руководствовался совсем иными соображениями: ему просто нравился открывающийся из замка вид, о мерах безопасности он тогда вовсе не думал.

Как никогда не думал о том, что будет пробираться в свой собственный дом, словно взломщик. Поэтому, оказавшись вместе с Хэйзел Д'Арк у входа Резиденции, Дезсталкер остановился, чтобы хорошенько пораскинуть мозгами. О том, чтобы прорываться в замок со стороны фасада, не могло идти и речи. Пусть замковая следящая система им не страшна, так как Лабиринт наделил их особой способностью не регистрироваться сенсорами. Однако от обычного человеческого глаза не убережешься, а убеждений Хэйзел об их неуязвимости Оуэн отнюдь не разделял. Итак, взвесив все «за» и «против», они пришли в выводу, что единственный разумный выход — проникнуть в замок с тыла. Значит, нужно вернуться немного назад и осторожно спуститься к подножию скалы, по которой хлещут бурные волны. Проделав этот путь, Оуэн с Хэйзел наконец оказались перед голой гранитной горой, отвесно вздымающейся на несколько сотен футов вверх.

— Помнится, там наверху жили птички, — глядя на вершину скалы, произнес Оуэн. — Или кто-то, с виду очень на них похожий. Они парили на крыльях ветра, выписывая в воздухе причудливые круги, и издавали такие жалобные звуки, которые невозможно даже себе представить. А теперь их нет. Эти сволочи уничтожили даже несчастных птиц.

— Стало быть, у нас есть еще один повод для мести, — заметила Хэйзел. — Лишний гнев нам совсем не помешает. Особенно сейчас, когда надо разогреть тело, карабкаясь по бесконечной холодной стене.

— Ты права, здесь жутко холодно, — согласился Оуэн. — Я уж даже не мечтаю о том, чтобы когда-нибудь согреться.

Медленно и осторожно он начал взбираться по гранитной скале, а спустя некоторое — время его примеру последовала Хэйзел. Как ни усердствовал вокруг злой ветер, он был не в силах оторвать их от стены, и если чем-то и мог им досадить, то только тем, что заставлял глаза слезиться.

Преодолев первую сотню футов, Оуэн твердо дал себе зарок не оглядываться назад до тех пор, пока они благополучно не завершат восхождение. Какой бы великолепный вид ни открывался со стены, Дезсталкер не имел большой охоты любоваться пейзажами с подобной высоты. И все же взбираться по отвесной скале оказалось совсем нетрудно. Он мог поклясться, что инстинкт помогает находить выступы и уступы для рук и ног там, где их прежде не было, как будто они возникали перед ним исключительно по мере надобности. Уже не в первый раз Оуэн ловил себя на том, что его тело само знает, что делать, и не нуждается в приказах ума. Размышляя об этом во время подъема, Оуэн отмечал в себе все новые и новые умения, которые стали появляться после того, как он прошел Безумный Лабиринт. До чего же он не похож на того Дезсталкера. каким некогда был! Способности возникали и исчезали, и далеко не всегда он подозревал о них заранее, а зачастую обнаруживал их только тогда, когда в них возникала необходимость. Но, сколько бы Оуэн ни размышлял о природе подобных явлений, проникнуть в их суть ему до сих пор не удалось.

Он оглянулся и посмотрел на Хэйзел. Казалось, передвигаться вверх по гладкой стене ей легче, чем мухе по оконному стеклу.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — как ни в чем не бывало, сказала Хэйзел.

— Ты вроде бы скалолазанием прежде никогда не занималась, — заметил он. — Или я не прав?

— Нет, сейчас лезу впервые в жизни. Такое впечатление, что ноги и руки действуют совершенно самостоятельно. Как только подумаешь обо всем этом, просто жуть берет. Интересно бы знать, что еще мы с тобой умеем делать такого, о чем пока не подозреваем. Лично я всегда мечтала о полете…

— Не советую пробовать прямо сейчас, — произнес Оуэн. — Скалы, что остались внизу, выглядят не слишком гостеприимно.

— Это точно.

Некоторое время они продолжали восхождение молча. Как ни странно, ни один из них даже не сбился с привычного ритма дыхания.

— Ты никогда не думала обо всем этом? — наконец спросил Оуэн. — Я имею в виду то, что мы теперь умеем делать. Кем мы стали? Ведь мы же не эсперы. По моей просьбе меня обследовали их лучшие специалисты из Подполья. И знаешь, что они сказали? Что не имеют ни малейшего понятия о том, как мне все это удается.

— А я вообще стараюсь об этом не думать, — заявила Хэйзел. — И отношусь ко всему, как к дару судьбы. Благодаря ему мы выжили там, где другие наверняка погибли бы страшной смертью. Нам помогли свергнуть Империю. Так почему мы должны сомневаться? Разве зря говорят, что дареному коню в зубы не смотрят?

— Если кто-то имеет четыре ноги и питается сеном, это еще не означает, что он конь. Эсперы, например, несмотря на все свои возможности, по сути, остаются людьми. Это одна из предпосылок нашего участия в Восстании. Но тем, что произошло с нами, мы обязаны некому вражескому устройству. Кто знает, для чего оно было изобретено. Какого результата с его помощью изначально предполагалось достичь?

— Трансформации, — медленно произнесла Хэйзел. — Оно… сделало нас совершеннее, чем мы были прежде. Такова была его функция. По крайней мере это я точно помню.

— А что значит «совершеннее»? Кто дал этому определение — мы, люди, или те, другие?

— Откуда, черт побери, мне знать? Ведь у нас ты — голова, а мое дело — действовать.

— Понимаешь, Хэйзел, — вздохнул Оуэн, — я устал от вопросов, на которые нет ответов. Или, вернее сказать, от ответов, которые не дают мне спокойно спать. Лабиринт был нашей единственной надеждой пролить свет на это дело. Но его больше нет. Он разрушен. А с ним рухнули и все наши надежды узнать, что именно с нами сделали и зачем.

— Непонятно только, почему это тебя так мучает.

— Потому что меня беспокоит то, чем я могу стать, — сказал Оуэн. — Я с ужасом думаю, что могу потерять свою человечность. Ты никогда не размышляла о том, что в конечном счете мы станем не больше похожи на обыкновенных мужчин и женщин, чем хэйдены, Вампиры или ИРы из Шаба? Не думала, что мы можем так сильно отдалиться от человеческого начала, что позабудем, кем и зачем родились на свет?

— Погоди, Оуэн, — прервала его Хэйзел. — Ты просто сам себя пугаешь. Я по-прежнему верю в то же, что и раньше. По-прежнему люблю и ненавижу то же, что и раньше. Я такая же, как была. С той разницей, что теперь у меня появились способности, благодаря которым гораздо легче добиться цели.

Хэйзел продолжила карабкаться наверх, а за ней последовал и Оуэн.

— Думаю, все не так просто, — наконец произнес он. — Если взять какое-то небольшое изменение, то, конечно, это сущий пустяк. Но если все сложить вместе… Я хочу сказать, что у меня нет ни малейшего представления о том, что такое наша с тобой сила. Как она действует? Зачем нам даются какие-то необычные способности? Мы не властны над своей силой. Она управляет нами, и мы ее пленники.

— Если ты решил и меня запугать, считай, что тебе это почти удалось. Так что давай ставить точку. Наш случай особенный, о нем не пишут в учебниках. Поэтому будем, разбираться во всем по ходу дела. Тем более что выбора у нас все равно нет.

— Опасно применять новое оружие, не проверив его. Могут быть побочные эффекты, о которых мы даже не подозреваем. Вдруг мы растрачиваем наши жизни? Сжигаем будущие годы? Ведь энергия, которая идет на подпитку силы, откуда-то берется. Свеча, которая горит вдвое ярче, сгорает вдвое быстрей. А мы с тобой горим ярче солнца.

— Господи, ты сегодня просто невыносим. С таким настроением впору в петлю лезть! Лично я в полном порядке. И чувствую себя лучше, чем обычно. Кто знает, может, мы стали бессмертными.

— И вот что еще меня беспокоит… Почему Лабиринт наградил нас разными способностями?

— Что же странного? — парировала Хэйзел. — Мы разные люди.

— Да, но… кое-что из того, что мы делаем, очень роднит нас с эсперами. Джек и Руби приобрели способность форсажа. Джиль научился телепортироваться. Я стал владеть тем, что весьма смахивает на телекинез. Но как, черт побери, тебе удается делать то, что ты делаешь? Откуда у тебя во время боя берутся столько не похожих друг на друга Хэйзел?

— Понятия не имею. Я просто их зову, и они приходят. А после того как дело сделано, ни одна из них долго не задерживается. Так что я не успеваю их ни о чем расспросить. Джиль считал, что мои двойники — не кто иной, как я сама, но из других жизненных линий. То есть я могла бы стать каждой из них, сложись обстоятельства иначе.

— Но различные жизненные пути — это всего лишь теория, — заметил Оуэн. — Существование других измерений никем не доказано. Не говоря уже о том, что никому не удавалось войти с ними в контакт. Возможно, все твои «я» — не что иное, как плоды твоего собственного воображения, воплощенные с помощью внутренней силы.

— Ничего подобного, — твердо отмела его предположение Хэйзел. — Я видела некоторых из этих «я» и могу тебя заверить, что не имею столь богатого воображения.

— Да, но…

— Оуэн, я ничего не знаю! И вообще сейчас не время и не место об этом разглагольствовать. Так что сворачивай дискуссию и пошевеливай своей задницей, чтобы мне не пришлось всю дорогу подталкивать ее снизу.

Остаток пути они проделали молча. Гранитная стена завершилась большим круглым отверстием, которое вело к громадным пещерам, располагающимся в основании замка. Когда Оуэн жил в Резиденции, в этих пещерах он держал личные звездолеты и прочие транспортные средства. Если предположить, что Валентин со своими дружками воспользовался этими помещениями подобным же образом, что вполне логично, то проход к ним должен оказаться по-прежнему пустым. К тому же Оуэн знал потайной ход, который от главной пещеры вел прямо в хозяйскую спальню.

— Потайной ход? — переспросила его Хэйзел.

— Ну да. Я им воспользовался, когда мои люди повернулись против меня.

— А кроме тебя о нем больше никто не знает?

— Это семейная тайна. Единственный человек, которому я ее открыл, был Дэвид. Но он унес ее в могилу.

Тихо и осторожно ступив на выступ открывшейся им круглой расщелины в стене, они припали к холодному камню. Обратившись в слух, Оуэн попытался уловить малейшие признаки возможной тревоги. Когда же он удостоверился, что их присутствие осталось незамеченным, то жестом дал Хэйзел понять, что собирается проникнуть внутрь. Она кивнула.

Чтобы успокоить нервы, Оуэн сделал глубокий вдох. Теоретически к запаркованным в пещерах звездолетам может быть приставлена вооруженная охрана. Однако скорее всего ее нет — ни одному нормальному человеку не придет в голову охранять летательную технику в столь недоступном для врага месте. Однако Валентин недооценил Оуэна с Хэйзел, которые в определенном смысле уже не вписывались в рамки обыкновенных людей. Крепко схватившись за край гранитного выступа, Оуэн одним быстрым и легким движением перемахнул через него. Спустя мгновение он уже стоял на ногах, держа наготове бластер и ища глазами мишень.

Вокруг все было тихо. Ничего и никого, кроме стоящих в ряд четырех роскошных яхт и нескольких прочих средств персонального передвижения. Охраны нигде не видно. Крадучись перемещаясь по кафельному полу, дабы не издавать лишнего шума, Оуэн старательно прислушивался к едва слышным звукам. Меж тем уловить мог лишь собственное дыхание. Опустив оружие, он позволил себе немного расслабиться.

— Здесь все чисто, Хэйзел.

Не успел он и глазом моргнуть, как девушка оказалась с ним рядом. Держа бластер в одной руке и гранату — в другой, она подозрительно осматривалась.

— Должен же здесь быть кто-то… Глупо держать столь дорогостоящие корабли без присмотра.

— А кто, собственно говоря, собирается их красть? — резонно осведомился Оуэн. — Кроме Валентина и его частной армии, в живых здесь никого не осталось.

— А как насчет системы безопасности?

— У Оза еще сохранились секретные коды доступа ко всем компьютерам системы безопасности. Как раз сейчас он занимается тем, чтобы не дать им возможности зафиксировать наше появление. Он действует согласно плану, разработанному на парламентской сессии. Так что тебе, Хэйзел, не мешало бы почаще бывать на брифингах.

— Да ну? Разве тебе не нравится мне разъяснять, что к чему? Если я лишу тебя подобного удовольствия, ты мне этого никогда не простишь. — Она медленно сделала полный оборот вокруг своей оси, осмотрев все темные углы и закоулки. — Что-то здесь не так. Будь на моей совести столько мерзостей, сколько накопил на своей Валентин, я бы позаботилась о том, чтобы все входы и выходы тщательно охранялись.

— Он, верно, целиком положился на систему безопасности. Надо сказать, что я установил здесь все по последнему слову науки и техники. К тому же будь у меня обыкновенный звездолет, нам бы ни за что не удалось пройти мимо липовых спутников Валентина.

— Я об этом уже думала, — заметила Хэйзел. — А что, если от них поступил сигнал о том, что они открыли по нам огонь?

— Думаешь, о нашем прибытии уже известно Валентину? Вряд ли. Скорей всего он решил, что после столь бешеной спутниковой атаки наш звездолет вышел из строя и сгорел в плотных слоях атмосферы.

— Возможно, именно так и мыслил бы нормальный человек. Но когда имеешь дело с таким типом, как Валентин Вольф, предугадать ничего нельзя. Он параноик. Сущий дьявол во плоти. И мозги у него работают совсем не так, как у остальных.

— Хэйзел, положись на меня. Это мой дом. И я знаю, что делаю. А теперь, во избежание всяких нелепых случайностей, убери, пожалуйста, свое оружие, пока оно не наделало лишнего шума. Я хотел бы здесь все осмотреть.

— А что тут смотреть, — заявила Хэйзел. — Пещера как пещера.

— Это лишь одна из нескольких пещер, — заметил Оуэн. — Мы держали в остальных пещерах разные ненужные вещи. Когда Семья долго живет на одном месте, ты не представляешь, как много накапливается всякого хлама. И, конечно, выбросить его не подымается рука — чего доброго, прослывешь у потомков варваром. А кто может сказать, что со временем та или другая вещица вновь не войдет в моду? Или не пригодится?.. Все они аккуратно перечислены в каталоге. Но он теперь неизвестно где. Дэвид собирался провести генеральную чистку дома, но, думаю, вряд ли успел это сделать. Так или иначе, я буду чувствовать себя спокойнее, если лично проверю здесь все. Не люблю сюрпризов.

Оуэн отправился к дальней стене пещеры. Наскоро обведя глазами гладкий потолок, Хэйзел устремилась за ним вслед. Она старалась держаться подальше от космолетов, так как они могли быть снабжены сигнализацией, срабатывающей на определенном расстоянии.

Однако Оуэн продвинулся не слишком далеко — вход во вторую пещеру преграждало мерцающее силовое поле. Он резко остановился. По его напряженной позе Хэйзел заподозрила что-то неладное и, держа на изготовку оружие, быстро поравнялась со своим спутником. За прозрачным силовым полем ей предстала столь ужасающая картина, что при виде ее у девушки невольно вырвался стон. Снизу доверху пещера была набита трупами жителей Виримонда. Они лежали не на столах или плитах, не в каком-то благопристойном порядке, а были свалены как попало, будто бревна. Судя по показаниям датчика на стене, морозильное устройство поддерживало в пещере температуру около нуля по Кельвину. На Оуэна с Хэйзел смотрели мертвые лица — замороженные глазницы, казалось, сияли едва ли не живым человеческим блеском.

— Итак, — наконец произнес Оуэн, — по крайней мере теперь мы знаем, что они сделали с телами.

— Оуэн…

— Не надо. Я хочу проверить остальные пещеры.

Исследуя одну пещеру за другой, они обнаружили, что те также до отказа заполнены замороженными трупами. Оуэн пытался прикинуть, сколько там находится тел, но сделать это из-за больших размеров помещений ему не удалось. Число мертвых было чересчур велико. Перед входом в последнюю пещеру он остановился. Казалось, силы в один миг покинули его.

— У меня такое чувство, будто я должен что-то сделать… Только вот что? Это мои люди. Они остались моими, даже несмотря на то что умерли.

От беспомощности он крепко стиснул кулаки. Чтобы выразить свое сочувствие, Хэйзел подошла к нему ближе, надеясь как-то облегчить его состояние.

— Полагаю, для тебя это мало что значит, — промолвил Оуэн. — В конце концов, ты и не такое видала, занимаясь охотой за клонами.

— Я никогда не видела трупов, — призналась Хэйзел. — Правда, у меня бывают ночные кошмары. Как думаешь, зачем эти трупы Валентину?

— Не знаю. От этого выродка можно ждать чего угодно.

В словах Оуэна сквозили холод, горечь и гнев, как он ни старался их в себе подавить. Ощутив его состояние, Хэйзел содрогнулась. Какое-то время она не решалась заговорить.

— Вольф сумасшедший, но на всякого безумца всегда можно найти управу, — после некоторого молчания произнесла она. — Наверняка он не зря заморозил тела. Думаю, на то у него была причина.

— Именно это меня больше всего беспокоит. — Разжав наконец кулаки, Оуэн сделал глубокий вдох и немного расслабился. — Когда доберемся до подонка, я заставлю его мне ответить. А если ответы мне не понравятся, то придется освежить его память. Я буду лупить эту сволочь головой об стенку до тех пор, пока у него мозги из ушей не полезут.

— Отлично. Именно так мы и будем действовать, — кивнула Хэйзел.

Оуэн прошествовал к задней стене пещеры, используемой для парковки звездолетов, и открыл потайную дверь. Взору открылся узкий каменный коридор, постепенно поднимающийся вверх. Внутрь туннеля проникал тусклый свет.

— Отсюда мы выйдем к другой потайной двери, за которой некогда располагалась моя личная спальня, — сказал Оуэн. — А оттуда сможем попасть в любое место замка. Итак, Хэйзел, держи наготове меч, автомат оставь в покое. Услышав стрельбу, охранники набегут со всех сторон. А я вовсе не хочу войны. Мне нужен только Валентин.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9