Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Непокорная и обольстительная

ModernLib.Net / Грэм Хизер / Непокорная и обольстительная - Чтение (стр. 4)
Автор: Грэм Хизер
Жанр:

 

 


      – Ну что ж, прекрасно. Не буду тебе мешать! – неожиданно согласился Джереми, хитро поглядывая на нее. Она с тревогой заметила, что его глаза блеснули каким-то темно-стальным цветом, что не предвещало ничего хорошего. Они резанули ее, как отточенные клинки. – Ты пойдешь спать, Криста, но только не одна…
      – Что? – взбеленилась она и застыла как вкопанная.
      – Дорогая леди, – издевательским тоном продолжал Джереми, – вы сами заставили меня вляпаться в эту брачную историю. Так что не ерепеньтесь. Мы оба продали души дьяволу за старый дом.
      Ее и без того огромные глаза округлились до такой степени, что стали напоминать крупные монеты.
      – Ты что, спятил? – шипела она сквозь зубы. – Какая наглость! Уж не хочешь ли ты сказать…
      – Совершенно верно, дорогая, – бесцеремонно прервал он ее, продолжая ухмыляться, – именно это я и хотел сказать.
      Желая доказать серьезность своих намерений, он запустил руку в ее волосы, схватив их как гриву коня, и откинул ее голову назад, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. То, что она увидела, привело ее в ужас. Его красивое смуглое лицо выражало такую несгибаемую решимость довести дело до конца, что она даже вздрогнула.
      – Ты вышла за меня замуж, Криста! – снова напомнил он, не отпуская ее волосы. – Это был весьма серьезный шаг с твоей стороны, как, впрочем, и с моей. А я ведь предупреждал тебя, что за все придется платить, причем по самому большому счету. Как говорится в народе: «Мадам, раз уж вы постелили постель, значит, вам в ней и спать».
      Конечно, она знала, что он имеет в виду и к чему стремится. Еще бы ей не знать этого! Сдаться на милость этого проклятого янки? Ни за что на свете! Конечно, ему плевать на то, что она спасала свой дом, и вот сейчас он хочет получить определенную компенсацию за свою уступчивость, но у него ничего не выйдет. А может быть, он вдруг захотел превратить их отношения в настоящую супружескую связь? Нет, это невозможно! Невозможно по многим причинам, не говоря уже о том, что они вообще не могут находиться вместе в одной комнате.
      Криста судорожно сглотнула и крепко стиснула зубы.
      – Полагаю, тебе не стоит утруждать себя слишком буквальным толкованием понятия «муж», – злобно прошипела она, отворачиваясь в сторону. – Хотя эти никчемные янки всегда все понимают буквально.
      – Ты права, моя дорогая женушка, – едко заметил Джереми, продолжая удерживать ее. – Я действительно все воспринимаю слишком буквально! К сожалению, мне скоро придется уехать на Запад. Так что, дорогая, наше супружеское ложе мы будем делить с тобой и в тех далеких краях. – С этими словами он наклонился к ней и игриво притянул к себе.
      Криста продолжала с негодованием смотреть в его стальные глаза и вдруг ощутила какое-то странное щемящее чувство, постепенно перерождающееся в огненный клубок нестерпимого жара. Он вспыхнул глубоко внутри, а потом стал медленно подниматься вверх, захватывая все большее и большее пространство в ее, измотанной за последнее время душе. Во рту мгновенно пересохло, а ноги подкосились от неожиданно нахлынувшей на нее слабости. Значит, он окончательно решил овладеть ею и вообще намерен делать с ней все то, что обычно делают мужья со своими бесправными женами.
      Эти мысли так захватили ее воображение, что даже дыхание сперло в горле. Сердце колотилось как сумасшедшее, а огненный шар в груди распирал ее естество, сжигая все на своем пути. Она перехватила его взгляд и тут же поняла, что сходные чувства не обошли стороной и его. Значит, он тоже способен на неудержимое чувство ненависти, с которым может сравниться лишь праведное чувство гнева?!
      – Хочу еще раз напомнить тебе, моя дорогая, что ты сама умоляла меня пойти на это, слезно упрашивала и в конце концов заставила сделать то, что претит моему характеру и противоречит нравственным убеждениям. Я выполнил свое обещание, а ты теперь должна выполнить свое. Ведь ты убеждала меня в том, что готова заплатить любую цену за спасение дома. Разве не так?
      После долгих колебаний Криста вновь обрела силы для сопротивления и мужество, без которого все ее попытки сохранить независимость будут обречены на провал.
      – Ты сошел с ума! – неистово воскликнула она, вырываясь из его рук. – Я ни за что на свете не буду жить с янки!
      – Даже с тем паразитом и негодяем, который помог тебе спасти свой любимый дом?
      Не успела она опомниться, как он подхватил ее на руки и вошел в дом, распахнув дверь ногой. Он пересек большой холл и стал медленно подниматься по ступенькам на второй этаж, где находилась ее спальня.
      – Отпусти меня! – гневно выпалила она, всеми силами вырываясь из его сильных рук. – Будь ты проклят, чертов янки! Совсем обезумели вы все, мерзавцы несчастные!
      Джереми все еще не решил, что будет делать дальше. Ну, отнесет он ее в спальню, швырнет на постель, а дальше-то что? Вероятно, ничего. Вдруг он почувствовал, что вся та злость на нее и на себя, которая накапливалась весь день, стала прорываться наружу, отягощенная ее отчаянным сопротивлением и всевозможными оскорблениями в его адрес.
      Поднявшись на второй этаж, он смутно заметил, что на стенах висят многочисленные портреты ее предков-аристократов. Все эти представители семьи Камерон смотрели на него со старых полотен, и, казалось, гневно осуждали за неслыханную наглость. Если бы у него под рукой было какое-нибудь старое одеяло, он без колебаний набросил бы его на все эти породистые лица.
      Дверь спальни Кристы была по левую руку от лестницы. Когда он толкнул ногой дверь, она впилась острыми ногтями в его руку и расцарапала ее до крови. Она дергалась и извивалась так неистово, что в какой-то момент ему показалось, будто он несет на руках не женщину, а какого-то визжащего и невообразимо агрессивного поросенка. И самым жутким ругательством в ее устах по-прежнему оставалось слово «янки».
      – Господи Иисусе! Кто мог подумать, что этот грязный янки осмелится на такую подлость! Все вы стервятники и грабители! Ненавижу янки! Вы недостойны даже презрения!
      В спальне было темно, но Джереми решил, что не стоит зажигать свет. В окно заглядывал яркий диск луны, а это значит, что скоро глаза привыкнут к темноте.
      Джереми пересек спальню, подошел к кровати и бросил ее на белоснежное покрывало. Только сейчас он почувствовал, что его руки исцарапаны до крови и нестерпимо зудят. Не давая ей опомниться и вскочить с постели, он быстро наклонился над ней и прижал своим телом. Ее глаза сверкнули яростной молнией.
      – Ты ничем не лучше того мерзкого бородатого сержанта, который сегодня чуть было не…
      – Того самого, за которого, как ты сама сказала, готова была выйти замуж? – насмешливо перебил он ее. Даже в этом слабом лунном свете он заметил, что она густо покраснела. – Я уже продал тебе свою душу и сейчас хочу посмотреть, что получил взамен. Мне интересно, как выглядит эта маленькая и совершенно неподражаемая южная мятежница. Может быть, я зря потратил на тебя свои силы и время?
      Криста рванулась прочь от него и в ту же секунду поняла, что совершила непростительную ошибку. Изношенное платье затрещало по швам и осталось в его руках, и она предстала перед ним в своей единственной рубашке с узорчатыми кружевами. К сожалению, она сегодня утром решила не надевать никаких нижних юбок, включая, естественно, и корсет, так как в жаркую погоду в них было очень трудно работать в поле.
      Какое-то время Джереми стоял неподвижно, уставившись на ее женские прелести. Она была очень красивой в этой рубашке в тусклом свете луны.
      Его молчаливое восхищение было прервано звонкой пощечиной. Он даже попятился назад от неожиданности, потирая ладонью щеку. Все произошло так неожиданно, что сама Криста удивилась собственной смелости. Она тоже попятилась и наткнулась на лежавшее, на полу разорванное платье.
      – Я… я… – пыталась она что-то сказать, потом опомнилась и громко выкрикнула: – Ты наглый и мерзкий янки! Даже настоящие супруги не обнажаются друг перед другом, а мужчины всегда отворачиваются, когда женщины хотят переодеться.
      – Приличия! – нетерпеливо прервал ее Джереми со смешанным чувством негодования и любопытства. Щека все еще горела, как будто на нее вылили кипяток, в голове стоял туман от непреодолимого желания насладиться этой красивой женщиной. – Ты думаешь, что твой брат занимается любовью с моей сестрой и при этом соблюдает какие-то идиотские приличия? Надеюсь, что это не так, иначе мне остается только пожалеть ее!
      Он наклонился к ней и страстно поцеловал в губы, вспомнив слова священника: «А сейчас вы можете поцеловать свою невесту».
      Криста отчаянно сопротивлялась, издавая сдавленные звуки и пытаясь освободиться от его крепкого захвата.
      За весь период недавней братоубийственной войны Джереми не ощущал себя более безжалостным, чем сейчас. С другой стороны, она сама напросилась на подобные неприятности, вышла за него замуж и пусть немного потерпит. Могла бы, в конце концов, ответить на его поцелуй и тем самым завершить их конфликт.
      Ее губы были полными, чувственными и невероятно приятными, с легким сладковатым привкусом. Более того, он не мог не ощущать, что именно в них кроется загадочная и совершенно необузданная страсть. Она передавалась к ним из самого средоточия ее женского естества, наполняла их трепетной дрожью и могла сравниться лишь с такой же всепоглощающей ненавистью. Впрочем, это вполне могла быть не страсть, а самая что ни на есть неизбывная ненависть. Но какая, собственно говоря, разница?
      Разумеется, его привлекли не только эти пухлые и чрезвычайно страстные губы. Еще когда он увидел ее в первый раз, то сразу же отметил про себя, что это необыкновенно красивая женщина. Это было потрясающим открытием, хотя он долго не мог признаться себе в том, что по-настоящему восхищен ею.
      Под легкой и прозрачной рубашкой он ощущал ее трепетное молодое тело с выпуклыми формами и возбуждающими воображение линиями фигуры. Ее плоский живот и небольшой бугорок, выпиравший в самой нижней его части, ее сладковатый привкус, запах женского тела, налившиеся силой груди и трепетная пульсация всего женского естества – все это ослепляло его, поражало воображение и затуманивало и без того неясное сознание. Он уже не мог нормально думать, оценивать свои поступки и адекватно реагировать на ее протесты. От нее исходил испепеляющий жар, и справиться с ним он уже был не в состоянии.
      Постепенно ее приглушенные стоны стали затихать, а резкие движения медленно превращались в более мягкие, более покладистые. Он продолжал упиваться ее губами, которые невольно открывались ему навстречу, как бы поощряя к дальнейшим действиям.
      В тот самый момент, когда она, казалось, уже полностью подчинилась его воле и фактически прекратила сопротивление, он вдруг понял, что зашел слишком далеко.
      – Ты не имеешь права! – негодующе выдохнула и она, отводя глаза в сторону.
      Джереми решительно покачал головой:
      – Нет, Криста, это ты не имеешь права лупить меня по щекам. Я имею все основания находиться в этом доме рядом с тобой. Еще раз напоминаю, что ты теперь моя жена и произошло это по твоему настоянию.
      – Да как ты смеешь…
      – Смею, дорогая миссис Макгоули! Теперь я имею право не только на скромный поцелуй, но и на нечто большее. А тебе придется поближе и получше узнать своего недавнего врага. Ну ладно, пошли. Мне нужна какая-нибудь ночная рубашка.
      – Почему я должна подчиняться тебе?
      – Потому что ты моя жена. И если ты будешь вести себя так, как и подобает хорошей жене, я покину твою комнату.
      – А если нет?
      – Ну, тогда мне придется предпринять решительные меры. Платье твое уже разорвано в клочья, и такая же судьба ждет твою рубашку.
      Ее глаза гневно сузились и ярко блеснули.
      – Ты не посмеешь этого сделать!
      – Хочешь попробовать? Я не возражаю! Я же янки, в конце концов, и мне плевать на ваши утонченные манеры. И вообще рекомендую не забывать об этом печальном для тебя обстоятельстве.
      Криста гордо вскинула голову и высокомерно посмотрела ему в глаза:
      – Сегодня ночью ты можешь говорить, что тебе заблагорассудится, но если здесь появится Джесс или Дэниел…
      Она ничего больше не успела сказать, так как он молниеносно выбросил вперед руки и, схватив ее за запястья, плотно прижал к себе.
      – Не пугай меня своими братьями, Криста! Никогда не делай этого, иначе это может стать причиной нового кровопролития. Ты вышла за меня замуж и сделала это вполне осознанно. Я предупреждал тебя, что мы оба продаем свои души дьяволу, так что нечего теперь вспоминать своих братьев. Они ничем не могут тебе помочь. Твоя фамилия теперь Макгоули, а я – твой законный муж.
      С этими словами он дернул за ворот ее рубашки, и изрядно поношенная ткань мгновенно порвалась, обнажив ее полную грудь.
      – Негодяй! – громко выкрикнула она, сверкнув испепеляющим взглядом. – Можешь забрать себе эти тряпки!
      Какое-то время Джереми стоял неподвижно. А Криста грозно наступала на него, размахивая своими маленькими кулачками. Он успел ухватить ее за талию, повернуть к себе спиной и подтащить к кровати. Там он подхватил ее на руки и небрежно швырнул на постель. Криста и опомниться не успела, как оказалась среди белоснежных подушек и простыней – совершенно голая, разъяренная и безмерно униженная. В эту минуту она показалась ему истинным воплощением мятежного южного характера – с горящими от ненависти глазами, пылающими от ярости щеками, и неукротимой готовностью сражаться до последнего.
      Немного успокоившись, Криста снова перешла в наступление и стала отчаянно брыкаться, безуспешно пытаясь вырваться из-под него.
      – Прекрати! – рявкнул он так громко, что даже сам вздрогнул от неожиданности.
      Впрочем, это предупреждение не возымело должного действия. Она продолжала сопротивляться, а он после недолгих колебаний снова впился губами в ее губы, пытаясь подавить ее волю к борьбе. При этом он ощущал ее горячие соски и трепет возбужденного тела, извивающегося как огромная змея.
      – Ну и что ты теперь можешь сказать? – вспыхнула она от стыда и сама удивилась своей наглости.
      Он еще сильнее прижался к ней и шепнул на ухо:
      – Полагаю, моя дорогая, что ты сама прекрасно знаешь свои прелестные достоинства. Что же до меня, то я даже сейчас не могу понять, достаточно ли ценное ты вознаграждение за мою проданную дьяволу душу. – Джереми поднялся с кровати, а потом с достоинством поклонился ей: – Всего хорошего, моя дорогая.
      – Ты уходишь? – спросила она, не веря своим ушам.
      – Да, но не навсегда.
      – Но как же… – Она внезапно запнулась и лихорадочно облизала губы.
      В тот момент случилось то, чего он меньше всего ожидал. В его спину полетела подушка.
      – Ах ты мерзавец! – гневно воскликнула она с надменным видом. – Ты все это проделал только лишь для того, чтобы подразнить меня! Унизить мое женское достоинство! Лишить меня чести! Как ты посмел…
      Джереми не стал дожидаться окончания фразы и быстро вернулся к ней. Прижав ее к постели, он наклонился над ней и ядовито шепнул:
      – Дорогая моя Криста, я не мог лишить тебя того, от чего ты отказалась по своей собственной воле. Ты же сама говорила, что готова выйти замуж даже за того бородатого сержанта, который еще сегодня утром хотел изнасиловать тебя. Поэтому не требуй от меня, чтобы я слишком высоко ценил твое целомудрие и твою честь. А уж о скромности здесь и говорить не приходится. Может быть, я действительно хотел немного помучить тебя. – «А еще больше измучил себя самого», – подумал он во время небольшой паузы. – Но дело, конечно, не только в этом, насколько я понимаю. Ты решила выйти за меня замуж и при этом совершенно не дала себе труда подумать о возможных последствиях. А теперь уже поздно, моя дорогая. И очень скоро ты в полной мере осознаешь, что допустила огромную ошибку. Но не сейчас. В данный момент я покидаю тебя и желаю спокойной ночи!

Глава 4

      Джереми медленно спускался вниз по лестнице, тяжело ступая по скрипучим деревянным ступенькам и стараясь не думать о тех многочисленных представителях древнего рода Камеронов, которые взирали на него со старых полотен с немым укором и осуждением. Он даже не посмотрел на них. Хватит с него всех этих напыщенных аристократов. Достаточно одной Кристы, образ которой все еще не выходил у него из головы. Ее обнаженное и жаждущее мужской ласки тело заполнило его воображение, а излучаемая им энергия не давала покоя и мелкими искрами рассыпалась по его собственному телу, как будто пораженному мощным электрическим разрядом.
      Но почему же в таком случае в душе роятся неприятные чувства? Почему он, черт возьми, испытывает такую острую боль, от которой просто нет спасения? Вот дурак! Зачем терзать свою душу и поддаваться дьявольскому искушению? Если между ними нет ничего, кроме неизбывной ненависти и вражды, то зачем же мучить себя?
      Приблизившись к двери кабинета, он со злостью толкнул ее, вошел в огромную комнату и зажег керосиновую лампу на таком же огромном письменном столе. Когда мрак постепенно рассеялся, он устало опустился в кресло перед столом, налил себе немного бренди из красивого графина и откинулся на спинку, неторопливо поглощая содержимое бокала. По всему телу разлилась приятная теплота, а перед глазами все еще маячила обнаженная фигура Кристы. Ее навязчивый образ мелькал перед ним каждый раз, когда он закрывал глаза. Точнее сказать, он видел ее все это время, даже тогда, когда глаза оставались открытыми.
      Криста. Совершенно обнаженная. Может быть, его возбуждение объясняется, прежде всего, военным лихолетьем и воздержанием. Криста – очень красивая женщина и может пробудить вполне естественное желание у любого мужчины. Но достаточно ли этого для продолжительной совместной жизни? Она высокая, изящная, может быть, даже слишком худая на его вкус, но, несмотря на пережитые военные годы, она все же сохранила женскую прелесть.
      Он невольно издал глухой протяжный стон. Нужно было с самого начала послать ее ко всем чертям. Зачем он ввязался в эту дурацкую авантюру? А это дурацкое венчание в церкви?! Самое странное, что она уж как-то слишком легко и беззаботно пошла на все это. И даже само предложение чересчур свободно сорвалось с ее губ, как будто она собиралась совершить необременительную прогулку в город, не более того. Одну из тех, которые легко совершаются и столь же легко забываются.
      И все это потому лишь, что она с самого начала не придавала их браку никакого значения. Ей даже в голову не пришло, что она ставит его в глупое положение, обрекает на вынужденные и к тому же не очень приятные ответные действия. Он ничего не имел против того, чтобы помочь спасти этот старый дом. Конечно, сам дом заслужил того, чтобы его оставили в покое, и Джереми прекрасно понимал желание Кристы спасти его, хотя сами методы казались ему крайне неблаговидными и заслуживающими всяческого осуждения.
      Джереми прошел всю войну от начала до конца, неоднократно видел, как погибают его товарищи, как стонут раненые, и глубоко в душе ненавидел мятежников, но вместе с тем прекрасно понимал, что завоеватели Юга ведут себя здесь далеко не лучшим образом. И все это в основном из-за того, что власть оказалась в руках нечистоплотных политиков. Покойный президент Линкольн всегда стремился к миру и делал все возможное, чтобы побежденные не чувствовали своего унижения и уж тем более не лишались собственности. Но его убили, а новая администрация Джонсона стремилась не столько к миру, сколько к наказанию тех, кто, по его мнению, развязал эту братоубийственную войну. Даже сами президентские выборы были проведены нечестно, с нарушением установившихся традиций, а вскоре после этого почти все чиновники, работавшие с предыдущим президентом, были вынуждены покинуть свои теплые кабинеты под надуманным предлогом, будто бы они сотрудничали с правительством Конфедерации. Правда, Дэниел Камерон получил прощение своих грехов, так как занимал довольно высокий пост в армии и был нужен правительству в качестве военного специалиста. Но и это еще не все. Помимо острого Политического конфликта в высших эшелонах власти, продолжались бесчисленные столкновения на более низких уровнях. Многие сторонники южан мгновенно перекрасились в патриотов северных штатов и стали вести себя во много крат хуже, чем сами северяне. Они вымогали взятки, требовали выкуп за каждое свое движение, грабили не только брошенные дома мятежников, но не брезговали даже скромным имуществом бедняков. Именно с таким случаем, по всей видимости, пришлось столкнуться Кристе Камерон.
      Из двух ее братьев Джереми больше любил Дэниела, что было вполне естественно. Этот парень родился в Виргинии и был воспитан в духе южных традиций, что впоследствии и привело его в лагерь мятежников. Он просто следовал требованиям совести и заветам предков, в чем его вряд ли можно упрекнуть. Правда, у них не было достаточно времени для более близкого знакомства, но и тех случайных встреч ему вполне хватило, чтобы оценить врожденное благородство и гордую независимость этого парня. У них обнаружились общие взгляды на жизнь и общественное устройство своей страны, общая ответственность за ее судьбу, сходный образ жизни и все такое прочее. К тому же сестра Джереми Келли безумно любила его, и это тоже сыграло свою роль в укреплении их взаимной дружбы. Сам Джереми всегда считал это обстоятельство дополнительным свидетельством глубокой порядочности Дэниела. С тех пор он всегда стремился хоть как-то помочь своему зятю и готов был в любую минуту прийти ему на выручку.
      Джереми поднес к губам бокал с бренди.
      – За тебя, Дэниел! – провозгласил он и сделал несколько глотков.
      Он вспомнил тот самый памятный день, когда впервые встретился с этим парнем. Он пришел в этот дом, чтобы повидаться с сестрой, но вскоре оказался в этой самой комнате с ее мужем Дэниелом. Тогда они тоже пили бренди и болтали о всякой всячине. Это был очень странный день. Он пришел к ним с твердым намерением отстоять честь своей сестры и вдруг обнаружил, что ей ничто практически не угрожает.
      Кроме того, в этом доме жил Джесс Камерон. Они неоднократно встречались во время войны, так как сражались вместе против южан. Джесс был самым замечательным хирургом из всех, которых ему доводилось встречать. Война слишком дорого обошлась Джессу, поскольку ему постоянно приходилось кромсать и штопать не только своих сторонников, но и врагов. Джереми часто проезжал мимо палатки, где располагался полевой госпиталь, и видел Джесса, который копался в израненных телах бойцов, его руки, окровавленные по локоть. Словом, с мужской частью семейства Камерон у него не было никаких проблем, чего не скажешь о женской.
      Криста!
      Черт бы ее побрал! Мужчины, как правило, знают, как нужно сражаться, и знают, как уступить противнику, если преимущества на его стороне. Что же до Кристы, то для нее эта война не закончится никогда. И уж тем более не смирится она с тем обстоятельством, что является далеко не единственной жертвой этой кровавой бойни, в которой гибли близкие люди, а оставшиеся в живых потеряли свою собственность. В какой-то момент к нему снова вернулась та душевная боль, которую, как ему казалось, он уже окончательно подавил в себе много лет назад. Она сдавливала сердце, терзала душу и разрывала на части измученное беспокойными мыслями сознание.
      Конечно, одно дело видеть, как погибают солдаты, и совсем другое – как страдает мирное население.
      Джереми стиснул зубы, вспомнив, как сложила голову Дженнифер Морган. Она стала жертвой многочасового обстрела городка Виксберга, что в штате Миссисипи. Это было почти два года назад. После продолжительного артобстрела и взятия штурмом этого городка какой-то мальчишка отвел его к тому месту, где он увидел ее. Она лежала у подножия холма в небольшой пещере со сложенными на груди руками. Поначалу ему показалось, что она просто спит, но потом он обнаружил небольшое кровавое пятно у нее на затылке и понял, что надежды на спасение нет.
      Дженни. Впервые он познакомился с ней в тот день, когда его полк разместился на территории небольшой фермы. Он ожидал встретить толстую и по обыкновению неопрятную жену фермера, хозяйку, но, к удивлению, увидел перед собой очень красивую женщину со светлыми волнистыми волосами, зеленоватыми озорными глазами и изумительно деликатными манерами. Она была очень гордой, независимой и вместе с тем милой и словоохотливой. А у ее ног вертелись трое чудных ребятишек, с живыми глазами и заметно исхудавшими личиками.
      Джереми не только сполна возместил ей причиненный ущерб, но и купил у нее замечательную брошь. Она была рада продать ее и использовать полученные деньги по назначению, а он собирался домой и уже давно искал хоть какой-то подарок для Келли. Она будет очень рада такому подарку, а рано овдовевшая миссис Морган, муж которой погиб в одном из сражений под городом Шилох, сможет прокормить своих детей.
      А потом наступило долгожданное Рождество, и прошло так быстро, что он не успел оглянуться. Джереми вернулся в район реки Миссисипи, где развернулись основные боевые действия. Генерал Грант – один из самых талантливых военачальников армии северян – отдал приказ окопаться, хорошо подготовиться и любой ценой овладеть городком Виксбергом.
      Таким образом, Джереми снова оказался на территории фермы Дженнифер Морган и неплохо провел там время, несмотря на боевые действия. Война вообще никоим образом не повлияла на их отношения.
      Джереми до сих пор не мог припомнить, когда же именно влюбился в эту очаровательную женщину.
      Дженни не очень-то интересовалась политикой, не понимала сути этой кровавой бойни, но в то же время она родилась и выросла на Миссисипи и с огромной тревогой следила за тем, что происходит вокруг нее. А когда город оказался в осаде, она вдруг решила отправиться туда вместе с детьми, чтобы присматривать за ранеными солдатами. Так велела ей совесть южанки.
      А тем временем жизнь на ферме шла своим чередом. Дети очень любили Джереми, привязались к нему и с нетерпением ждали, когда он появится в их доме. При этом они любили шарить по его карманам в поисках разных сладостей. Дженни была умной женщиной и прекрасно понимала, что армия Конфедерации не сможет выиграть эту войну, хотя никогда не говорила об этом открыто.
      А потом Джереми получил приказ объехать со своим кавалерийским полком вокруг Виксберга и выяснить наиболее слабые места в обороне противника. На это у них ушло несколько дней. Когда он вернулся на ферму, Дженни уже ушла, оставив ему небольшую записку. Она написала, что безумно любит его и готова выйти за него замуж, как только будет снята осада Виксберга. А еще она сообщала, что беременна от него и что осенью ожидает рождения ребенка.
      С помощью армейских разведчиков, которые то и дело шастали в город, он попытался выяснить ее местонахождение и убедиться в том, что она жива и здорова. Это было не очень трудно сделать, так как почти все жители городка собрались на его окраине и скрывались в глубоких пещерах от артиллерийского и оружейного обстрела. Разведчики сообщили ему, что она находится вместе со всеми в этих пещерах и помогает санитарам ухаживать за ранеными.
      Местные жители оказались в ужасном положении. Разведчики, с которыми ему доводилось беседовать, сокрушенно качали головой и рассказывали жуткие вещи.
      Джереми страшно переживал из-за Дженнифер и однажды написал ей письмо, слезно умоляя вернуться на ферму. Он писал, что безумно любит ее, хочет видеть каждый день целой и невредимой и с нетерпением ждет рождения ребенка.
      Прошло несколько тягостных и невыносимо долгих дней. Вскоре один из самых верных ему разведчиков, который ради него подвергал свою жизнь опасности, принес от нее ответное письмо. Она писала, что тоже любит его и ждет того дня, когда они снова будут вместе. Но его испугал энтузиазм Дженнифер и ее готовность преданно служить справедливому, как она писала, делу.
      Она была уникальной во всех отношениях женщиной. Во всяком случае, по сравнению с ним. Он был молоденьким офицером, совершенно неопытным и неискушенным. Когда началась война, ему исполнилось всего лишь двадцать четыре года. Джереми родился в семье не очень богатых, но очень трудолюбивых фермеров. Отец много работал и неизменно пользовался репутацией исключительно честного и совестливого человека, больше всего на свете ценившего законопослушание. Вероятно, именно поэтому он всех своих сыновей отправил в военную академию в Уэст-Пойнт.
      Блестяще окончив академию, Джереми какое-то время служил на Западе, постоянно контролируя главный участок стратегически важной дороги Санта-Фе-Трейл. Именно там он получил свое первое боевое крещение, часто общался с индейцами и хорошо усвоил их образ жизни. Будучи по натуре человеком весьма наблюдательным, он быстро сообразил, что все индейские племена распадаются на две группы. В первую входили так называемые цивилизованные индейцы, с которыми можно было иметь дело, а во вторую – индейцы дикие, коварные и чрезвычайно воинственные, которые не понимали нормальных отношений.
      Там же он познакомился с некоторыми женщинами, неустанно следовавшими за армией в качестве членов семьи или просто в поисках приключений. У него даже завязался роман с дочерью майора, но что-то у них не заладилось, и он оставил ее в покое.
      Как только Джереми понял, что связывает его с Дженнифер Морган, он сразу же осознал, чего не хватает в его отношениях с дочерью майора – любви. Но и получив от него, письмо, она отказалась покинуть пещеры, и все силы отдавала местным жителям, помогая им выжить в эту трудную минуту. Ему рассказывали, что она часто выходит в город и приносит оттуда продукты для детей и медикаменты для раненых.
      А потом наступил решающий день штурма. Как только город был взят, Джереми тут же бросился к пещерам. Он нашел ее у входа в пещеру. Она была ранена шальной пулей за пару дней до падения города и мучительно умирала в течение суток.
      Случилось так, что белокурые дети Дженнифер утешали его больше, чем он мог утешить их самих. Он сидел рядом с ее телом, положив руку на ее живот, где покоился умерший вместе с ней ребенок, до тех пор, пока его не оттащили солдаты.
      Потом к нему подошла какая-то женщина и сказала, что может забрать детей, если они, конечно, не против, и сделать все возможное, чтобы им было хорошо.
      – Сэр, послушайте меня, – убеждала она его, – война в Виксберге уже закончилась, и теперь все будет нормально. Они будут в полной безопасности. Я сестра Дженнифер и позабочусь о них. Тем более, что у меня больше никого нет. Я потеряла мужа и сына.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26