Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Долго и счастливо

ModernLib.Net / Грегори Джил / Долго и счастливо - Чтение (стр. 19)
Автор: Грегори Джил
Жанр:

 

 


 
      – Камилла! – услышала она отчаянный голос сквозь окутывавшую ее бездну тьмы. Филип?! Сознание постепенно возвращалось к ней, а вместе с ним и ощущение боли во всем теле.
      – Камилла, открой глаза. – Его голос был властным, но в нем слышалось волнение. – Посмотри на меня. Очнись и посмотри на меня. Тебе очень больно?
      Он встревожен, смутно подумала она. И попыталась сделать то, что могло бы его успокоить.
      С ее губ сорвался хрип, когда она открыла глаза. Мир плавал в синем тумане. Сквозь него Камилла увидела склонившееся над ней смуглое лицо, застывшее в напряжении. Сильные руки подняли ее, прижали к теплой мускулистой груди.
      – Филип. – Ее голос ужаснул ее саму, это был хриплый шепот, едва слышный, вырывавшийся из пересохших губ. Говорить было мучительно больно, но ей надо ему сказать. – Это… был… он… – Ее глаза наполнились слезами, она закашлялась. – Он пытался… – Камилла глотнула и вцепилась пальцами в его рукав. – Филип, он пытался меня убить…
      – Я знаю, любимая, знаю.
      Граф убрал с ее влажного лба прядь волос. В этот момент к ним подошел Джеймс.
      – Какого дьявола… – начал было он, но Филип остановил брата.
      – Не сейчас. Завтра объясню. Прежде всего ее надо увезти из Лондона. Мы прямо отсюда поедем в Уэсткотт-Парк. Ты можешь доставить Шарлотту домой?
      – А как ты думаешь? Скажи, что надо делать.
      – Уведи отсюда Шарлотту и, ради Бога, не отходи от нее ни на шаг.
      Джеймс, бледный и мрачный, кивнул. Филип продолжал, прижимая к себе Камиллу:
      – Уложите вещи и уезжайте утром. Я все объясню, когда вы приедете в Уэсткотт-Парк. А пока передай леди Астерли наши извинения за столь внезапный отъезд и придумай какое-нибудь правдоподобное ему объяснение.
      – Филип, кто это с ней сделал? Ты знаешь?
      – Пока нет, но собираюсь узнать, черт побери.
      И с этими словами он подхватил Камиллу и почти бегом бросился обратно по коридору.
      Камилла изо всех сил сдерживала подступавшие к горлу рыдания. Все болело. Но ей не хотелось сдаваться этой боли. Не хотелось тревожить Филипа.
      Наконец они покинули дом, и Камилла с наслаждением ощутила дуновение холодного ветра на своем разгоряченном лице. Через несколько минут она уже сидела в карете рядом с Филипом, закутавшим ее в бархатную темно-красную накидку. Свежий воздух помог ей окончательно прийти в себя. Она опустила голову на плечо Филипа и прижалась к его надежному, сильному телу. Ее била дрожь.
      – Камилла. – Опустив подбородок на ее макушку, Филип с нежностью прижимал к себе девушку. – Все в порядке, мы едем в Уэсткотт-Парк. Там ты будешь в безопасности. Обещаю тебе, девочка моя, ты будешь в безопасности. – Его охватил тошнотворный страх при мысли о том, чем все могло кончиться, опоздай они с Джеймсом хотя бы на несколько минут…
      – Питершем, быстрее!
      Дверца кареты захлопнулась, кучер щелкнул кнутом над спинами коней, и украшенная золоченым гербом карета графа Уэсткотта с грохотом унеслась в ночную тьму.

Глава 22

      У них отлетело колесо на главной дороге, в двух милях от Лондона. Раздался треск, лошади заржали, а затем последовал мощный толчок, разбудивший Камиллу, которая задремала в объятиях Филипа. Кучер подбежал к дверце кареты.
      Филип уже распахнул ее и помогал Камилле выбраться из накренившегося экипажа.
      – Дальше на дороге стоит гостиница, – сказал он ей, пока она застегивала бархатную накидку, затуманенным взором глядя на черное, усыпанное звездами небо. – Мы поужинаем в отдельном кабинете, пока будут чинить колесо. Понести тебя на руках?
      – Нет. – Она усмехнулась. – Я прекрасно себя чувствую. А если ты меня будешь носить на руках, мои ноги отвыкнут ходить сами. В какой стороне гостиница?
      Камилла действительно чувствовала себя гораздо лучше сейчас, когда ее обдувал свежий ветер, а Филип был рядом. Страх прошел, она ощущала себя странно возбужденной и активной. Тот факт, что убийца действительно предпринял попытку разделаться с ней сегодня вечером, доказывал одно: он был там, на балу у леди Астерли. Он действительно принадлежал к высшему обществу.
      Вскоре они подошли к гостинице, и Камилла увидела рисованную вывеску над дверью: «Гостиница "Зеленый гусь"»!
      Филип провел ее по ступенькам в холл, прежде чем она успела его остановить. Чадящие свечи мигали в холле, и толстый лысый хозяин, который велел вышвырнуть ее вон в ту ночь, когда она бежала из Лондона, выскочил им навстречу с почтительным поклоном.
      В какой-то момент Камилле показалось, что он узнает ее и спросит, зачем она вернулась назад и пачкает его пол. Но нет. Его крохотные, как бусины, глазки смотрели не на нее, а на Филипа в роскошном бальном наряде и бархатном пальто с пелериной, который стоял в холле с выражением нетерпения на лице.
      – Да, милорд? Чем могу служить, милорд?
      Хозяин источал угодливое подобострастие и кланялся так низко, что его нос картошкой почти касался пола.
      Филип резко приказал:
      – Нам нужен отдельный кабинет и что-нибудь перекусить, пока чинят нашу карету. И хороший огонь в камине в придачу. Леди продрогла.
      – Конечно. Тысяча извинений, мадам. – Взгляд хозяина окинул Камиллу, и на этот раз в нем горело не презрение, а восхищение и желание угодить. – Сюда пожалуйте, вам не придется долго ждать. Хороший огонь в камине, разумеется. Бесси! Бесси, быстрее, старая корова! Милорд, прошу вас о снисхождении. Все будет сделано в мгновение ока.
      Он проводил их в тускло освещенную просторную комнату и засуетился, зажигая канделябры и раздувая огонь в камине.
      Комната оказалась удобной гостиной с зелеными, отделанными золотистыми воланами шторами на окнах, мягкими диванами и креслами, а в камине разгорался огонь.
      – Бесси, где тебя носит? – рявкнул хозяин появившейся в дверях жене. – Разве ты не видишь, что у нас в гостях джентльмен и его дама, и они желают ужинать? Быстро, быстро – милорд не может ждать всю ночь.
      Жена владельца гостиницы от неожиданности уронила стопку тарелок, которую держала в руках. Тарелки с грохотом разбились о безукоризненно чистый деревянный пол.
      – Неуклюжая уродина! – взорвался хозяин.
      – Прошу прощения, ваше сиятельство. – Женщина низко присела в реверансе и поспешно начала собирать разлетевшиеся осколки. Когда ее муж выбежал из комнаты, чтобы прислать служанку со шваброй, Камилла подошла к камину и встала возле него, протянув руки к яркому огню.
      Она вспоминала о той, другой ночи, когда она, измученная и испуганная, умоляла пустить ее переночевать в сарае на сене. С каким презрением и равнодушием отнеслись тогда к ней эти люди, выставив ее в дождливую, холодную ночь. Теперь же, когда она явилась в образе «леди», в сопровождении джентльмена, явно богатого и знатного, с ней обращаются, как с королевой, привечают, балуют. Бесси даже присела перед ней в реверансе.
      Какая разительная перемена! В ту ночь она была бедно одета, одинока, несчастна, и ее прогнали прочь. Теперь, в обстоятельствах менее отчаянных, с ней обращались бережно, как с хрупкой фарфоровой куклой, на нее смотрели с благоговением и почтением. Камилла покачала головой и посмотрела на Филипа, который снял пальто и подвинул для нее кресло к камину.
      Сердце ее болезненно сжалось. Только Филип, несмотря на всю свою репутацию высокомерного, вспыльчивого и острого на язык человека, обращался с ней уважительно, даже был добр. И так же вели себя Джеймс и Шарлотта, и Джеред тоже, подумала она. И лорд Кирби. Они все знали правду, но это не помешало им принять ее в свой круг, заставить почувствовать себя как дома. Они стали ее семьей, и Камилла вдруг поняла с особенной ясностью, как сильно она будет скучать по ним, когда этот блестящий маскарад закончится и она снова станет просто Камиллой Брент, одинокой песчинкой, скитающейся по жизни.
      И это время наступит раньше, чем она предполагала, подумала Камилла, внезапно вспомнив, как Филип и Бриттани вместе выскользнули на террасу из бального зала.
      Когда Камилла опустилась в кресло, пододвинутое для нее Филипом, Бесси бросила быстрый взгляд в ее сторону.
      – Надеюсь, вам теперь достаточно тепло, миледи. – Она вытянула шею. Ее острый, птичий взгляд с подобострастием рассматривал элегантную молодую женщину в сверкающих драгоценностях.
      – Да, спасибо. – Камилла замерла, затаив дыхание. Не узнает ли ее эта женщина, несмотря на красивую одежду? Нет, вряд ли. Бесси видела перед собой только бледную, утонченную леди в потрясающей темно-красной бархатной накидке, с волосами, уложенными в сложную прическу, в ушах которой сверкают драгоценные камни, а на ногах красуются изящные атласные туфельки.
      – Ужин будет подан через минуту, ваше сиятельство, – пообещала она, переводя взгляд на представительную фигуру Филипа, такого импозантного в черном вечернем костюме. Заметив нетерпение в его глазах, она живо вылетела из гостиной.
      Дверь за ней со стуком захлопнулась, и Камилла с Филипом остались одни.
      – Ты уже лучше себя чувствуешь? – Он налил бренди из графина, который принес хозяин, и подал ей бокал. Когда она расстегнула накидку, его взгляд упал на красные следы от пальцев у нее на горле. Филип стиснул зубы.
      – О да, теперь со мной уже все в порядке, – заверила его Камилла. – Это был всего лишь шок после нападения. Обычно я не такая чувствительная, уверяю тебя.
      – Твоему самообладанию может позавидовать любой мужчина. Это одно из тех качеств, за которые я… которые мне в тебе так нравятся, – быстро поправился он.
      Камилла посмотрела Филипу в глаза. Их необычное выражение удивило ее.
      – Ты… ты имеешь представление о том, кто на меня напал? – спросила она, чтобы скрыть замешательство. – Лорд Марчфилд был в бальном зале, когда ты вернулся?
      – Возможно. Сказать по правде, я не заметил. Видел, как бранились Фитцрой и Уинтроп с Ситоном. Из их разговора я понял, что ты внезапно убежала во время танца. Уинтроп обвинял Фитцроя в том, что он тебя оскорбил. Дело чуть ли не дошло до драки. Я отправился на поиски тебя, Джеймс присоединился ко мне. В суматохе я не заметил, был ли Марчфилд в зале.
      – Значит, мы не приблизились ни на шаг к разгадке личности убийцы.
      – Мы найдем его, Камилла. – Филип осушил свой бокал. – Я уже говорил с лондонскими властями, они благодарны за те сведения, которые ты сообщила. До тех пор пока они не раскопают это дело или мы что-нибудь не узнаем, я буду тебя оберегать.
      – Тебе не придется этого делать, – возразила она. – Я очень скоро уеду.
      Выражение лица Филипа стало настороженным, он бросил на Камиллу пронзительный взгляд, но ничего не ответил.
      – Ты и Бриттани – вы пришли к взаимопониманию, не так ли? – медленно произнесла Камилла, опустив взгляд на свои руки.
      – Да.
      Ей кое-как удалось изобразить на лице улыбку.
      – Понимаю. Значит, она согласилась выйти за тебя замуж?
      – Да, она согласилась… но…
      Филип не торопился с объяснениями, ему хотелось узнать больше о ее собственных чувствах. Но, глядя в ее лицо, он обнаружил, что не может прочесть на нем ровным счетом ничего.
      – Камилла, пусть тебя не тревожит твое будущее, – медленно сказал он. – Я навожу относительно тебя кое-какие справки, которые могут привести к совершенно неожиданным результатам. – Точнее сказать, совершенно чудесным. Но этого он ей пока не хотел говорить. – Ты стала другом всем нам, и мы не хотим, чтобы ты вернулась к своей прежней жизни. Мы собираемся тебе помочь устроиться где-нибудь…
      – Где, Филип? – Она невесело рассмеялась. – Чем мне заняться? Стать продавщицей или гувернанткой? Но в Лондоне меня знают в качестве мисс Смит, той самой мисс Смит, которая вот-вот разорвет свою помолвку с графом Уэсткоттом и вернется обратно в свое поместье. В Уэсткотт-Парке для меня тоже нет места: вряд ли Бриттани понравится, если я останусь. И как ты ей это объяснишь? Нет. – Камилла решительно расправила плечи и встала. – Я привыкла справляться самостоятельно со всеми своими трудностями и ни в чьей помощи не нуждаюсь.
      Граф со стуком поставил пустой бокал на буфет.
      – Черт побери, Камилла, ты самая упрямая, гордая и возмутительная женщина из всех, кого я встречал.
      – Спасибо за комплимент!
      Насмешливая искра в ее глазах заставила его заскрипеть зубами.
      – Это не комплимент.
      Филип быстро подошел к ней и крепко сжал ее плечи, желая призвать ее к здравому смыслу.
      – Что мне с тобой делать? – с отчаянием спросил он. – Надрать тебе уши, положить тебя на колено и нашлепать или…
      – Или что? – шепнула она.
      Он хотел сказать «целовать тебя до потери сознания». Она выглядела такой красивой и соблазнительной, ее улыбка была так мила, а глаза при свете камина сияли, словно живые изумруды, плечи были такими теплыми под его ладонями, что он невольно уступил мгновенному порыву, не имеющему ничего общего со здравым смыслом: крепко прижав ее к себе, граф завладел ее сладким ртом и стал жадно целовать. Он вдыхал ее аромат, пробовал на вкус ее губы, запускал пальцы в пылающее облако ее волос. Сила пробудившихся в нем чувств потрясла его, растеклась по его жилам, подобно крепкому вину.
      Они отскочили в стороны, когда двери открылись и вошли хозяин с женой, за которыми следовали двое слуг, несущих множество закрытых крышками блюд.
      Щеки Камиллы пылали, но Филип вовсе не казался смущенным. Он с самым невозмутимым видом подошел к камину и стал смотреть на пляшущие языки пламени. Одному Богу было известно, какая буря бушевала в душе у графа.
      Слуги вышли.
      – Может быть, – вкрадчиво произнес хозяин, наклоняя набок лысую голову и лукаво поглядывая на леди, – милорд пожелает снять комнату на ночь? Мы готовы предложить вам самую лучшую спальню, достойную…
      Голос его замер на середине фразы, когда он увидел грозно нахмуренные брови графа.
      – Прошу прощения, ваше сиятельство. – Хозяин попятился назад, осознав свою ошибку, лоб его покрылся испариной. – Я ничего плохого не имел в виду, я только подумал…
      – Ты не думал, потому что не способен думать, паршивый пес. – Филип двинулся к нему с угрожающим видом. – Убирайся и дай нам поужинать спокойно.
      – Конечно, ваше сиятельство. Сию минуту, ваше сиятельство. Приятного вечера, ваше сиятельство.
      – Убирайся к дьяволу.
      Его лоснящаяся, бессмысленно улыбающаяся физиономия исчезла за скрипнувшей дверью. Филип усадил Камиллу за стол.
      – Ешь, – приказал граф и занял свое место напротив нее. Он понял, что пришел в такую ярость потому, что сам ничего другого и не желал бы, как только увести Камиллу в какую-нибудь комнату этой чертовой гостиницы, уложить на кровать и всю ночь заниматься с ней любовью.
      Кто бы мог подумать, что эта оборванная замарашка, шатающаяся по пустынным дорогам, может оказаться такой очаровательной красоткой, чье сердце способно испепелить душу мужчины и смех которой чарует, словно песня? Только не он. Когда-то ему казалось, что он влюблен в гордую золотоволосую богатую наследницу, но теперь, сидя напротив Камиллы в гостинице «Зеленый гусь» и наблюдая, как она пробует на вкус кусочек ягненка, он понимал, что никогда не чувствовал к Бриттани и сотой доли того, что чувствует к Камилле Брент.
      У него испортилось настроение, он стал мрачным, встревоженным. И что ему теперь делать? До тех пор, пока он не выяснит до конца некоторые обстоятельства рождения и дальнейшей жизни Камиллы, он не скажет ей о своих чувствах. У нее могут появиться такие возможности выбора, о которых она даже никогда и не мечтала, так вправе ли он навязывать ей свои желания? И кроме того, он не был вполне уверен в ее чувствах. О да, она только что целовала его с нежностью и пылом, от которых кровь закипала в его жилах, а в ту памятную ночь любила его со страстной самозабвенностью, но после она сказала, что это была ошибка. Она ни разу ничем не показала, что ревнует к Бриттани или что ее волнуют его планы женитьбы на ней. Правда, она, казалось, опечалена необходимостью покинуть Уэсткотт-Парк, однако это могло объясняться ее привязанностью к его родным. Она любит Доринду, и Шарлотту, и Джереда – а его? У нее щедрая натура, готовая отдавать. Но насколько глубоки ее чувства к нему, действительно ли они похожи на те, что испытывает к ней он?
      Правда, было в ней и еще кое-что. Гордость. Если она и любит его, то никогда не выдаст себя, считая, что он собирается жениться на Бриттани Девилл.
      Тем не менее он дал себе слово, что прежде всего выяснит загадочную историю с талисманом. А для этого ему придется уехать во Францию.
      Она будет в безопасности в Уэсткотт-Парке в его отсутствие, Джеймс за ней присмотрит. Филип с удивлением отметил, что больше не считает брата безответственным мальчишкой. За эти несколько недель он увидел Джеймса в новом свете. Филипу стало спокойно от мысли, что он может доверять брату. Он даже улыбнулся Камилле через стол.
      – Думаю, что карету починили. Через час мы будем дома.
      Камилла кивнула. Дома. У него дома, не у нее. Губы еще хранили тепло его поцелуя, но душу терзала острая боль.
      Она знала наверняка, что Бриттани Девилл последует за Филипом в Уэсткотт-Парк и что оснований для ее пребывания там с каждым днем становится все меньше.
      Уэсткотт-Парк недолго будет ее домом.
      – Мне надо уехать на несколько дней по делу. – Филип прервал ее мысли. – Джеймс будет охранять тебя до моего возвращения. А ты займись подготовкой к балу, и время пролетит незаметно.
      Неужели он так слеп? Неужели не может догадаться, что она чувствует всякий раз, когда он входит в комнату или здоровается с ней, улыбаясь своей неотразимой пиратской улыбкой?
      – Будет лучше, – осторожно сказала она, – если я уеду, не дожидаясь бала. У нас еще две недели. К тому времени ты мог бы официально объявить о своей помолвке с Бриттани и…
      – Нет.
      Камилла посмотрела на него с удивлением.
      – Почему нет?
      – Сделаем так, как я говорю. Ты останешься до конца бала. Затем…
      – Бриттани никогда не согласится на такую задержку.
      – Неужели? – Он отодвинул кресло и встал. – Не будьте так уверены в том, чего не знаете, мисс Смит. Жизнь часто преподносит любопытные сюрпризы.
      – Например, сумасшедшего, который пытается меня задушить на балу, где присутствуют все мои друзья, – сухо заметила Камилла, сложив салфетку.
      – Есть сюрпризы куда более приятные.
      – Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросила она. На лице Филипа было странное выражение, словно он знал нечто очень важное, о чем пока не хотел говорить. Он рассмеялся, подошел к ней и набросил ей на плечи накидку.
      – Подожди и узнаешь.
      – Я не люблю ждать. И не очень-то умею.
      – Мне кажется, ты очень хорошо умеешь делать все, за что берешься. Поешь, как ангел, танцуешь вальс, покоряешь сердца…
      – Не говори ерунды.
      – Уинтроп, Фитцрой и другие попали в твои сети. Я и понятия не имел, что ты такая опасная женщина, когда задумывал с тобой этот маленький план. Если бы я действительно был твоим женихом, мне пришлось бы сторожить тебя днем и ночью.
      – Именно это ты и делаешь, – напомнила Камилла.
      – Не слишком успешно, – мрачно ответил Филип. – Если бы я сегодня вечером не оставил тебя одну, этот сумасшедший не добрался бы до тебя.
      Его лицо стало таким мрачным, что Камилла прикоснулась к его плечу.
      – Это не твоя вина. С моей стороны было глупо уходить из бального зала и бродить по глухим закоулкам…
      – Это другой вопрос. А кстати, почему ты ушла? Фитцрой говорил, что ты плакала.
      Камилла отвернулась, теребя жемчужную застежку накидки, и ответила первое, что пришло ей в голову:
      – Он наступил мне на ногу.
      – И это заставило тебя расплакаться? Тебя? – недоверчиво спросил Филип, поворачивая ее к себе так, что ей пришлось посмотреть ему в лицо.
      – Да. – Теперь ей ничего не оставалось делать, как только настаивать на своем. – Кто бы мог подумать, что такой очаровательный мужчина может быть таким неуклюжим?
      – Ты уверена, что дело только в этом? Скажи мне правду, он тебя оскорбил?
      – Конечно, нет. – Она слабо рассмеялась. – Более воспитанного человека нельзя себе и представить! Он вел себя как истинный джентльмен.
      – Перестань болтать, Камилла. – Он мягко прижал палец к ее губам. Она замерла. – Так, значит, Фитцрой тебе нравится, потому что он джентльмен? Интересно, а я кто?
      Камилла с удивлением посмотрела на него. Почему вдруг Филипу стало небезразлично, что она о нем думает? Бриттани он уже заполучил, чего еще ему желать?
      – Ты настоящий джентльмен, самый настоящий из всех, кого я встречала, – прошептала Камилла, не в силах слукавить, не в силах удержаться и не ответить ему с честной прямотой, которая была ее основной чертой. – Джентльмен до мозга костей.
      – Но я еще и мужчина, – хрипло прошептал он, и его ладонь легла на затылок Камиллы. – А ты так красива. – Он обнял ее и привлек к себе, сила его воли уступила сиянию ее глаз. – Когда ты так на меня смотришь, я теряю голову, черт возьми!
      У Камиллы перехватило дыхание. Их взгляды встретились, она чувствовала биение его сердца, чувствовала тугое, как натянутая струна, чувственное напряжение, охватившее его. Забыв обо всем на свете, Камилла обхватила ладонями его лицо и потянулась губами к его красивому, мужественному рту.
      И поцеловала со всей силой любви, бушующей в ее сердце.
      Бархатная накидка соскользнула на пол, волосы рассыпались по спине огненным каскадом. Пальцы Филипа крепче сжали ее талию, и он с такой же страстью ответил на ее поцелуй. Груди Камиллы налились и стали упругими от желания под его ласкающей ладонью. Они медленно опустились на диван, охваченные одним желанием.
      – Ты чертовски прекрасна, – пробормотал Филип, все ниже склоняясь над ней.
      – Хозяин, – простонала Камилла, когда он умело освободил ее от многочисленных одежд.
      – А хозяин совсем некрасив, – прошептал он, целуя округлую выпуклость ее груди.
      Камилла тихо рассмеялась, задыхаясь.
      – Если он войдет…
      – Если он войдет, я его убью, поэтому не думай больше об этом, – заверил ее Филип с дьявольской усмешкой. Она снова рассмеялась и притянула его к себе, пока он сражался со своими панталонами.
      Наконец, полунагие, запутавшись в одежде и обхватив друг друга руками, смеясь и задыхаясь, они слились воедино на скрипящем диване. Филип ласкал языком ее соски, гладил бедра, его мощная плоть напряглась и жаждала освобождения. Когда он вошел в нее, Камилла едва смогла удержаться от радостного крика и выгнула спину, желая слиться с ним в любовном экстазе…
      В камине трещал огонь и озарял комнату янтарным блеском, Филип прижался поцелуем к нежной ямке у шеи Камиллы.
      – Камилла, любовь моя. Моя драгоценная, прекрасная возлюбленная.
      Сердце ее так жаждало счастья. Неужели он говорит всерьез? Или это всего лишь необдуманные слова одного из Одли, сказанные под влиянием очередного безрассудного поступка, о котором он очень скоро пожалеет? Ведь не может же он действительно хотеть, чтобы его возлюбленной стала служанка. Разве что на ночь, самое большее – на две. Но ведь не навсегда?
      Донесшийся из коридора звук разрушил колдовство их полусонного оцепенения. Филип поспешно натянул панталоны, поднял с пола платье Камиллы и с улыбкой бросил ей.
      – Поторопись, дорогая! Менее чем в часе езды отсюда нас ждет уютный дом.
      Через четверть часа Камилла была готова. Расправив платье и воткнув последнюю шпильку в волосы, она высоко подняла голову и направилась к двери.
      В холле их ждали хозяин и его жена. Если у них и были подозрения насчет того, что произошло за закрытыми дверьми отдельного кабинета, они не подали виду и подобострастно лебезили перед высокими гостями.
      – Надеюсь, вам у нас понравилось, ваше сиятельство. – Бесси присела в реверансе перед Камиллой, когда та шла через холл. Камилла остановилась на том же месте, где недавно ночью оставила грязные следы на безукоризненно чистых полах Бесси.
      – Не совсем.
      Бесси удивленно подняла брови и, слегка побледнев, спросила:
      – Что-то было не так?
      Камилла пристально смотрела на нее. Филип молча стоял рядом.
      – Несколько недель назад несчастная молодая женщина умоляла вас дать ей приют. Вы ее прогнали. Помните?
      Бесси смотрела на стоявшую перед ней леди, сверкающую драгоценными камнями. Не может быть! Сбитая с толку, она сперва кивнула головой, потом энергично затрясла ею.
      – Н-нет, ваше сиятельство, я не припомню…
      – Вы спросили ее, не собирается ли она заплатить за комнату коровьими лепешками.
      Бесси ахнула. Филип попытался было что-то сказать, но Камилла остановила его.
      – Теперь вспоминаете? – тихо спросила она.
      Бесси судорожно глотнула и кивнула.
      – А вы, сэр, – обратилась Камилла к хозяину гостиницы, – вы вспоминаете, как гнали ее прочь, словно надоедливую муху? На будущее советую вам обоим помнить, что ни один добрый поступок, как бы мал он ни был, не остается незамеченным на небесах. – Камилла взяла под руку Филипа. – Мы можем теперь ехать?
      – Несомненно. – Он кивнул и вывел Камиллу в холодную ночь, где ждала их карета.
      – Ты, случайно, не переодетая принцесса? – спросил он, подсаживая ее в карету. – Ты так справилась с этим, словно в твоих жилах течет королевская кровь.
      – В моих жилах тек только гнев, – ответила она с грустной усмешкой. – Но с другой стороны, возможно, мне следовало бы поблагодарить этих людей. Если бы они в ту ночь меня не выставили, я не оказалась бы на Эджвуд-лейн и мы никогда бы не встретились.
      – Кто бы мог подумать, – ответил Филип, – что я теперь в вечном долгу у таких дурней.
      За окнами кареты шумел ветер в старых дубах. Столбы дыма поднимались из дымоходов сельских домиков, тянувшихся вдоль дороги.
      – Есть одна вещь, которую ты должна знать, Камилла, – наконец сказал Филип, глядя на сидевшую рядом с ним девушку.
      – Да?
      – Я не люблю Бриттани.
      Она вцепилась в складки своей юбки. У нее перехватило горло.
      – Но ты сказал, что вы обо всем договорились.
      – Да. Мы решили не вступать в брак.
      – Но ведь именно этого ты хотел!
      – Хотел.
      Камилла заставила себя сохранять спокойствие.
      – Филип, я не понимаю, – пробормотала она, едва смея надеяться.
      – Видишь ли, я давно собираюсь создать семью, мне нужен наследник. Я думал, что Бриттани для меня будет самой подходящей женой. Она была первой женщиной, которая… устояла перед моим обаянием, даже казалась ко мне равнодушной. Это сделало ее еще более желанной для меня. Но то, что я к ней чувствовал, не было любовью. Только желанием. Она была целью, призом, который почетно выиграть и которым приятно обладать. Недавно я понял, что мне не приз нужен, каким бы красивым он ни был. Мне нужна женщина, Камилла, совершенно особенная женщина. Она должна обладать определенными качествами.
      – Определенными качествами? – с сомнением переспросила Камилла.
      Филип кивнул.
      – Она должна чихать, когда находится в одной комнате с котенком более десяти минут. Она должна очаровательно смеяться, падая в грязную лужу. Должна любить маленьких девочек, у которых есть жестокие гувернантки и недалекие старшие братья, переживать из-за маленьких сирот, которые ходят босиком, и, входя в комнату, затмевать всех присутствующих там женщин. Она должна уметь петь и сельские баллады, и матросские песенки, выглядеть, как герцогиня в бриллиантах и жемчугах, и видеть доброту в сердце тирана, когда почти все махнули на него рукой. Я ясно выражаюсь?
      – В-вполне.
      – Она должна быть достаточно мужественной и отважной, чтобы одной ночью отправиться путешествовать по опасным улицам Лондона; она должна с одинаковым достоинством вести себя и с бандитами, и с аристократами; и она должна сводить меня с ума от желания обладать ею.
      С гибкой грацией он придвинулся к ней и обнял за плечи.
      – Единственное, что мне хотелось бы знать, согласна ли она взять в мужья недостойного глупца, если он докажет, что достоин ее?
      Камилла прикоснулась к его щеке дрожащими пальцами.
      – Да, – прошептала она.
      Его объятия стали еще крепче, глаза горели в темноте.
      – Вот так просто «да»? Никаких вопросов? Никаких сомнений?
      – Один вопрос, Филип. – Камилла обвила руками его шею. – Ты меня поцелуешь еще раз? Пожалуйста!

Глава 23

      По мере приближения дня бала в Уэсткотт-Парке суеты становилось все больше. До этого события оставалось меньше двух недель, а дел оставалось еще много. Приготовления были в полном разгаре. Составляли меню, заказывали цветы, сады приводили в идеальный порядок. Слуги носились по поместью и умело выполняли свои обязанности, в то время как наверху, в комнатах обитателей поместья, платья, украшения и туфельки выбирали с такой тщательностью, с какой отбирают оружие во время военных действий.
      Однажды в полдень, когда солнце сияло в голубом, как сапфир, небе, Камилла вышла на террасу с книгой, стараясь не думать об отсутствующем Филипе. Он уехал три дня назад, и от него не было никаких вестей. Она недоумевала, какое такое важное дело потребовало его срочного отъезда именно сейчас, когда еще оставалось столько нерешенных вопросов. Он заверил ее, что речь идет не о поисках убийцы, но не смог больше ничего объяснить.
      Камилла очень скучала по Филипу. Она так привыкла к его обществу, что когда он уехал, мир стал казаться более тусклым. Глаза ее затуманились, когда она вспомнила его слова, сказанные ей перед отъездом:
      – Скоро все прояснится, Камилла. Ты будешь в безопасности, и мы сможем поговорить о будущем.
      Один долгий поцелуй на прощание.
      Камилле с трудом верилось, что он любит ее, а не Бриттани Девилл, но все же выражение его глаз в ту ночь, в гостинице, и потом, в его постели в Уэсткотт-Парке, ясно говорило об искренности его чувств. Подумать только, она была уверена, что Филип для нее потерян, и вдруг он ей говорит, что любит ее.
      «Вся твоя жизнь может измениться в одно мгновение».
      Камилла нежилась в лучах полуденного солнца, держа на коленях раскрытую книгу, и пыталась поверить, что все это не сон.
      Она с тревогой думала о будущем. Если они захотят пожениться, то для графа это будет позорно неравный брак. Впрочем, проявив достаточную осторожность, они смогут сохранить в тайне ее прошлое.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23