Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездный удар

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Гир Майкл / Звездный удар - Чтение (стр. 35)
Автор: Гир Майкл
Жанр: Космическая фантастика

 

 


— Эй! Клякса, черт тебя побери! — Мэрфи видел, как обвисают и съеживаются манипуляторы. Он убрал нож, чтобы ненароком не проткнуть опадающие вялые бока пришельца. Быстро соберись со своими проклятыми мозгами, надувной шарик! Не сплющивайся, маленький ты сукин сын!

Мэрфи был в панике. Если Клякса впадет в прострацию и утеряет контакты с тщательно отрегулированными энергетическими приборами, нулевая сингулярность вовсю заработает, и все они погибнут. Мэрфи посмотрел на мониторы: генератор набирал обороты. Нет, он не сможет подобраться к человеческим пультам и отключить систему. Не хватит времени. Их судьба висела на кончиках вялых, обвисших манипуляторов Кляксы.

Взяв себя в руки, Мэрфи спрятал нож и сказал:

— Ладно! Пока ты победил. Я убрал нож, прости меня, Оверон.

Клякса начал раздуваться, его манипуляторы окрепли.

— Значит, ты видишь в моих действиях смысл? Ты будешь подчиняться?

— Да, — выдохнул Мэрфи, переводя взгляд с мониторов на глаз-стебель Кляксы.

— Выйди отсюда, — снова приказал Клякса. — Я открываю дверь капитанского мостика.

— Отключи генератор нулевой сингулярности, — Мэрфи перевел дыхание, он ненавидел себя за то, что сдался, но он знал, что никогда бы не сделал этого, если бы от Кляксы не зависела вся планета.

-Уходи! — настаивал Клякса.

— После того, как ты отключишь систему. Когда я увижу, что моя планета и люди в безопасности, обещаю, я уйду… Оверон.

— Отлично. Отойди к двери.

Мэрфи сглотнул и отошел. Он смотрел на мониторы и видел, как постепенно энергия уходит из системы. Ему стало легче дышать, но появилось странное опустошение. Что еще мог он сделать? Черт побери!

Дверь медленно открылась, и Мэрфи попятился. Он чуть не споткнулся о мягкий белый шарик: Толстяк катился мимо его левой ноги на капитанский мостик.

Клякса пискнул дрожащим голоском:

— Оверон? Это ты? Ты возвращаешься?

Возвращаюсь. Чем ты занимаешься? — Дыхательные отверстия Толстяка раздулись от пронзительного свиста.

Клякса отдернул манипуляторы от пульта, сплющиваясь и худея на глазах, стараясь сдержать это стремительное уменьшение в размерах, чтобы не выглядеть смешным.

— Теперь я Оверон! Мэрфи назвал меня Овероном! Теперь это мой корабль! — Кляксе удалось сохранить круглую форму, хотя он все еще сплющивался. Голос его немного окреп. — Теперь и ты должен называть меня Овероном!

— Тебя, штурман?

Мэрфи понял, что у него еще есть шанс.


ГЛАВА 34

Мэрфи дотронулся пальцем до острого конца своего боевого ножа. Когда он посмотрел на двух Ахимса, взгляд его был тверд. Быстрее молнии он кинулся к Кляксе, схватил его и вышвырнул вон из двери, как пляжный мячик. Пролетая сквозь дверной проем, Клякса визжал. Ногой Мэрфи наподдал Толстяку, и Толстяк стремительно выкатился вслед за своим сородичем. Потом Мэрфи вышел и сам, подталкивая их в мягкие бока острием боевого ножа.

Теперь он мог праздновать победу. Эта мысль мелькнула в его мозгу, когда он оглядывал маленький бокс, который теперь вмещал двух сплющившихся, почти плоских Ахимса.

— А сейчас выслушайте мои условия. Вы наши пленники до тех пор, пока мы в состоянии вас везти, пока не найдем какого-нибудь подходящего местечка, куда мы зашвырнем вас, чтобы вы больше не беспокоили нас.

— Мэрфи, что мы тебе сделали? — заканючил Клякса. Он то становился абсолютно плоским, то весь покрывался шишками. — Ты обещал, что, если я спасу твой мир, ты позволишь мне окультурить вас!

— Я врал, — заверил его Мэрфи. — Черт тебя побери, да не сплющивайся же ты так! Ты можешь спросить, какого черта я врал? А разве Толстяк не лгал нам? Да, я проверил передатчик, Клякса. Я не Светлана, но я знаю, что с Землей всегда можно было связаться, мы могли поговорить со своими близкими в любое время с того момента, как попали на корабль!

— И вы будете наказывать меня? — завопил Толстяк. — Пытать? Убьете меня

Мэрфи улыбнулся.

— Нет. Зачем? Только из-за того, что ты пытался заставить нас убивать невинных Пашти? Только из-за того, что ты собирался и нас убить — людей, которые помогали тебе? Только из-за того, что ты привел в действие программу, которая могла бы взорвать все боеголовки на Земле? Ты думаешь, что мы собираемся отплатить тебе за все эти милые шуточки? Думаешь, мы вынашиваем месть или что-то вроде этого?

— Нам не причинят вреда? — Клякса стал медленно раздуваться.

— Нет. — Мэрфи дотронулся пальцем до ножа, зная, что оба Ахимса не сводят обезумевших глаз с блестящего лезвия. — Итак, Толстяк, когда ты очнулся? Мы все думали, что ты все еще играешь в медузу.

Тот слегка сплющился.

— У меня не было никаких причин менять свое решение. Мои мозги медленно распадались, когда я обдумывал свои поступки. Клякса послал мне сообщение о том, что теперь он стал Овероном. Но его обучение не завершено. Я понял, что мне опять нужно взять бразды правления в свои руки, так как он не способен…

— Я Оверон! — пробормотал Клякса, сплющиваясь от ярости.

— Он Оверон, — уверенным тоном подтвердил Мэрфи. — Обращайся с ним как с Овероном. Он хитрее, сообразительнее, чем ты, Толстяк… но ненамного.

Толстяк навел на него оба глаза-стебля и снова сплющился.

— Мэрфи, мне ничего не остается делать, как смириться с нынешним положением вещей. Но знаешь, человек, сколько бы времени это ни продолжалось, запомни, я еще увижу, как ты поплатишься за это!

— Я так рад, что Ахимса — цивилизованные существа, — процедил сквозь зубы Мэрфи. — Может быть, нам следует все-таки отомстить? — И он многозначительно срезал тоненький кусочек кожи с мозоли на большом пальце руки. Толстяк моментально стал плоским, что доставило Мэрфи несказанное удовольствие.


* * *

Шейла пробежалась дрожащими пальцами по волосам, ее зрение затуманилось: с Земли поступало огромное количество информации. Война была прекращена. Мир, затаив дыхание, ждал, когда будут оглашены законы военного положения. Молчали только Сирия, Иран, Ливия и Вьетнам, не желая вступать в контакт с инопланетянами. Ливан, казалось, тоже не слишком заботился о том, какой будет новая власть. Ну почему люди такие безмозглые?

Иногда в ее воображении возникало лицо Виктора. Она вновь чувствовала его ласку, вспоминала холодное, деловитое выражение его лица. Ее душа терзалась от горя, которому она не имела возможности отдаться целиком: у нее совсем не было свободного времени. Где-то возле сердца образовалась пустота, такая же огромная, как те пустоты, что разделяли галактические созвездия. Замерзшая тьма, которая всасывала ее жизненную энергию.

На корабельном мониторе появилось бледное лицо Кати.

— Майор, я получила сообщение от Ахимса. Пересылаю его в вашу комнату. Мы с Мэрфи посмотрим отсюда. Если вам что-то понадобится, дайте нам знать.

— Хорошо. — Она вздохнула. Лицо Виктора растаяло. — Ну?

Они появлялись один за другим — те же самые Овероны, их она уже видела на мониторах Тахаака, во всяком случае, ей так показалось.

Скорее всего все они были для нее на одно лицо.

— Шейла Данбер? — спросил один из них, тот, кого звали Тэном.

— Угадал. Чего ты хочешь сейчас, Тэн? Мы не досаждаем тебе. Ты вызвал меня, чтобы укрепить свое положение или чтобы поковыряться в свежих ранах?

Ахимса проигнорировал ее слова.

— Ваши мониторы могут поймать Луну?

— Наверное. Ее можно увидеть прямо отсюда. — Она почувствовала, что ее мужество надломилось. Что они такое затевают с Луной? Значит, несмотря ни на что, они так и не успокоились? Тактика шантажа?

На экране появилось изображение Луны. Вид светящегося зеленоватого шарика растрогал ее.

— Тэн, что бы ты там ни задумал, не делай этого! Ты зря хлопочешь. Мы снисходительны. А если говорить точнее, мы не причинили вреда ни одному Ахимса. Оставь нас в покое.

Тэн перекатился с боку на бок.

— У вас теперь есть кое-какое представление о гравитации, не так ли? Вы понимаете, насколько сильны гравитационные маяки? Кроме защитных функций, они обладают еще кое-какими возможностями. Смотрите!

Ей стало страшно, она затаила дыхание и кинула испуганный взгляд на Луну, которая так беззащитно висела меж звездами и тьмой. Появилось колебание, изображение Луны задрожало — едва заметно, словно ей это просто почудилось.

Колебание переросло в ураганный вихрь. С лунной поверхности поднялся столб пыли, дрожание вокруг него усиливалось.

Равнодушный голос Тэна прокомментировал:

— То, что вы видите, это гравитационные волны. Мы нагнетаем энергию с помощью гравитационных маяков. Куда направлена эта энергия, вы понимаете, да?

— Стой, Тэн! Прекрати немедленно! — вскрикнула Шейла, глядя, как облако пыли расширяется. Ей хотелось завопить, броситься на него в ярости, когда она увидела трещины, появляющиеся на такой далекой Луне: черные вихри зигзагами ползли по поверхности и раскалывали ее. Центр бури медленно двигался по Луне.

— Отлично, мы прекратим это. — В голосе Тэна появилась рассудительность. — Вы посмотрели, как это делается. Это довольно эффектно, не правда ли? Но пока хватит. Нам надо, чтобы в эту минуту вы были в своем уме. Чтобы вы все осознали. А потом мы опять начнем манипулировать с Луной до тех пор, пока вы не станете свидетелями крушения вашего мира. Мы выбросим вас из цивилизованного…

— Чего ты хочешь? — Страх ее усиливался. Слишком уж доверительно разговаривал Тэн. Видно, дела совсем плохи. Тэн стал медленно сплющиваться.

— Просто сказать до свидания. Вам не повезло, что Толстяк нарушил запрет. Если бы он этого не сделал, ваши сородичи спокойно поубивали бы друг друга. Или, быть может, когда-нибудь вам удалось бы достичь пика своего развития. Ну а теперь, в сложившихся обстоятельствах, нам надо пересмотреть и усилить запретные санкции. Во всем случившемся виноват Толстяк, и мы должны сообща ликвидировать последствия. В конце концов, за вас несем ответственность мы!

— У нас на борту Пашти и двое Ахимса, — холодно сказала она. — Вы что, убьете их заодно с нами? Мы еще можем подключить нулевую сингулярность и…

— И взорвать свою драгоценную планету, Шейла Данбер? Вы находитесь слишком глубоко в вашем планетарном гравитационном колодце. Ваш корабль взорвется и уничтожит саму планету. — Тэн раздулся и воскликнул: — А что касается Пашти и Ахимса, то Еетак знал, чем рискует. Толстяк и Клякса были причиной всех наших неприятностей. Так что примите мои соболезнования.

— Ты подлое, мерзкое существо, Тэн, — процедила Шейла.

— Мне не нравится, когда ты называешь меня так, как мы привыкли называть людей, — Тэн чуть-чуть обвис. — Хватит болтать.

Краем глаза Шейла увидела, как на поверхности Луны опять стали закручиваться вихревые потоки. Взвивался столб пыли, в центре Луны появилось слабое красное пятнышко: атомное вещество — плазма стала расплываться под воздействием разрыва гравитационных полей. Поверхность Луны начала трескаться и крошиться. Сколько осталось… О господи боже мой!

— Мэрфи! Вывози нас отсюда! Поднимай и увози! — Ее голос прерывался от ужаса.

— Майор, все системы отключены. Мне потребуется время, чтобы запустить их.

— А в это время, — вмешался Тэн, — ваша Луна исчезнет.

— Тэн, ты не хочешь этого. Здесь еще…

— Вам нечего сказать. Время болтовни прошло. Мы уничтожаем паразитов. Вам нечего предложить. Сделка не состоится. Вы нам просто-напросто надоели.

В бессилии ее раздражение и досада вылились во взрыв эмоций.

— Ублюдок! Бесполезный, отвратительный, безногий, бездушный ублюдок! Если бы я могла добраться до тебя, я бы собственными руками вспорола тебя и твое никчемное…

Какой от этого толк? Она потеряла все. Виктор, слава богу, тебе не придется видеть это!

Тэн перекатывался с боку на бок, восхищаясь ее гневом. Шейла закрыла глаза и начала дышать ровно и глубоко, чтобы привести себя в чувство. Ведь должен же быть какой-нибудь выход! Но какой?

— Когда мы сможем удалиться настолько, чтобы спасти себя, Мэрфи?

— Через пятнадцать минут, майор. То есть в этом случае мы и сами не взорвемся, и никого не уничтожим.

Пятнадцать минут? Она видела, что на Луне уже образовываются кратеры.

— А еще раньше мы направим удар на Землю и сбросим вас на нее в виде комка горящей плазмы, — заверил Тэн. — Восхитительно! О, мы помним ваши угрозы, майор! Скоты! У вас хватило наглости угрожать Ахимса!

Что же делать? Шейла вскочила на ноги и заметалась по комнате, расширенными от ужаса глазами глядя, как поверхность Луны начинает оплавляться подобно подожженному полиэтиленовому пакету.

Слишком поздно! Она поняла это, и душа ее окаменела. Слишком поздно! Я это сделала! Я привела нас всех прямо в западню! Откуда было мне знать, что гравитационные маяки способны выделывать такие трюки?

Ты победил, Тэн, — Ее руки безжизненно повисли. — Пусть будет по-твоему. — Она развернулась и прокричала ухмыляющейся голограмме: — Черт побери! Мы позволим Толстяку и Кляксе смотаться! Мы позволим высадить нас на Землю, и вы опять закупорите вашу бутыль! Это варварство! Прекратите! Вы выиграли!

Писклявый смех Ахимса эхом прокатился по всей ее комнате.

— Нет, — радостно провозгласил Тэн. — Вы слишком опасны. Это единственный выход. Ваш род закончил свое существование, майор, но мы наслаждаемся вашей капитуляцией.

Она вздрогнула — их смех становился все громче и громче. Опустошенная, охваченная паникой, Шейла Данбер приготовилась к гибели своего мира.

— Пожалуйста. Пожалуйста, не делайте этого.

Луна задрожала, столбы пыли поднялись, и стали видны огромные трещины.

Шейла покачала головой, в горле ее запершило.

Сначала она никак не отреагировала на странные звуки разрывов. Но нарастающий гул заставил ее пристальнее всмотреться в экран, и она застыла с широко раскрытым ртом. Несколько Ахимса буквально подпрыгнули, как баскетбольные мячи. Их глаза-стебли беспорядочно заметались из стороны в сторону, а тела стали плоскими. Их голограммы задрожали, стали туманными, расплывчатыми — по ним заструились такие же волны колебаний, как по поверхности Луны.

Что-то мигнуло, и их голограммы растаяли — экраны потухли. Какой-то из Ахимса по случайности сохранил свою прежнюю форму и с удивлением смотрел, как сплющиваются, издавая нестройное попискивание, его сородичи. Другие превращались в подобие тарелок, перегородки вокруг них рушились, отовсюду слышались звуки взрывов. Сталь затрещала, и гигантская металлическая труба высунулась из стены сзади обвисающей фигуры Тэна. Вслед за трубой появилась башня. А потом стена рухнула под тяжестью металлического чудовища, которое заполнило весь экран.

Перекрывая весь этот шум, в компьютерной сети прозвучи голос:

— Тэн, ты немедленно прекратишь все это! Отключи систему! Живо!

Шейла потеряла дар речи. Буря на Луне все еще бушевала, вихри крутились, но плазма в центре стала терять цвет.

На других мониторах та же картина: огромные машины врывались к Ахимса, ломая стены. Громадные стволы целились в сплющенных, покрывшихся шишками пришельцев.

Плоский Тэн пытался перекатываться из стороны в сторону, стараясь ускользнуть от монстра, как вдруг в центре башни приоткрылся люк. Из танка выбрался гномоподобный человечек Моше Габи. Он улыбнулся и добродушно сказал:

— Шалом! — И приветственно махнул рукой остолбеневшей Шейле Данбер. — Докладывает рота АСАФ, майор!

Она изо всех сил сдерживала готовые потоком хлынуть слезы. АСАФ! Они все-таки сделали свое дело, в последний момент спасли положение! Слава богу!

Шейла не могла справиться с охватившими ее чувствами. Голова ее все еще вздрагивала, когда она произнесла:

— Моше, где ты был? Мы страшно разволновались, когда ты перестал выходить на связь!

— Второй закон Ливана, майор. До встречи с врагом необходимо соблюдать радиотишину.

Впервые за несколько миллиардов лет Тэн стал совершенно плоским.


* * *

“Призрак” опять двигался под воздействием нулевой сингулярности. Команда каким-то образом ухитрилась навести порядок на корабле, справиться с неразберихой. На борт поднялись тысячи новых добровольцев за то время, пока корабль висел над Северным полюсом, а фабрика Ахимса строила новые комнаты — спрос на них существенно увеличился. Теперь к звездам отправлялся целый народ. Корабли Пашти устремились к Земле за товарами, везя на новые рынки продукцию и технологию Пашти, загружаясь экзотической пищей, тканями, предметами культуры и всем тем, что привлекло внимание торговцев Пашти. Еетак стал послом Пашти на Земле и получил в дар остров в Микронезии.

Виктора похоронили в Туле, на родине, далеко от звезд. Шейла улыбалась, глядя, как глаза отца Виктора наполняются слезами. Итак, все долги были отданы. Он гордился погибшим сыном — последней жертвой войны, которая наконец закончилась — навсегда. Виктор, он теперь так далек от них. Виктор! Против ее воли с ресниц на щеки капали слезы.

Оцепеневшие земляне с удивлением наблюдали за спектаклем, развернувшимся на небе, запуганные тем, что происходило с Луной, с ее привычным, таким родным ликом. Шейла взглянула на проплывающие мимо звезды — невероятно, как однажды сказал Сэм Даниэлс.

— Майор? — вмешался в ее размышления голос Мэрфи.-Я не слишком поздно?

Она подняла глаза и пожала плечами: ее мысли все еще находились далеко — в космосе, в воспоминаниях.

— Что-то неладно?

— Нет, мэм. Просто я хотел убедиться, что с вами все в порядке.

Она слабо улыбнулась.

— Неужели у кого-нибудь из нас может все быть в порядке?

Он ответил:

— Не уверен, майор. Ни у кого из нас не было времени подумать об этом. Черт побери, не знаю. Мне кажется, у меня все в порядке.

Она рассмеялась, сама удивляясь звуку, вырвавшемуся из горла.

— Поразительно. Я никогда не думала, что кто-нибудь может столько выпить. Тринидад и Колорадо надолго запомнят тебя. Именно из-за этого младший брат Круза оказался на борту. Вы вдвоем наделали столько шума!

— Но я же обещал Крузу навестить его семью и отведать настоящей жратвы. Кстати, его мамочка послала парочку отличных маисовых лепешек. Если вам это интересно, мы положили их в морозильник. Его младший братишка повсюду ходит за мной как привязанный. Кажется, ему не терпится скорее стать героем, таким же, как его старший брат.

— Ведь это Катя — виновница этого маленького представления? Полиция Тринидада страшно не хотела вас выпускать — несмотря на мои просьбы.

Он опустил голову и переступил с ноги на ногу.

— Ну, в общем-то так, я не ожидал, что она захочет остаться здесь. Я никогда раньше так не любил. То есть, конечно, она как создана для такой работы, но я думал… Черт, разве это имеет значение?

Шейла устало покачала головой:

— Конечно, имеет. Она будет отличным переводчиком при Еетаке. И она так любит солнце, так любит купаться!

Долгое время они молчали.

— Ладно, пойду-ка я осмотрю корабль. Может, Барбаре нужна помощь, может, надо приглядеть за кое-какими вещами. Я просто думал… ну ладно, ничего. Ну, если вам когда-нибудь захочется поговорить, дайте мне знать. — Он направился к коридору, держа руки в карманах. Казалось, он нервничает.

— Минуточку, Мэрфи.

Он остановился, услышав ее голос, и вернулся.

Шейла собиралась с мыслями.

— Когда ты убил Габания, что… — Она покачала головой, расстроившись от того, что не может облечь свою мысль в слова. — То есть я хочу сказать, это случилось так быстро. Он выстрелил в Виктора, и ты убил его. Ты должен был почувствовать что-то.

Он подошел к ней и сел в кресло, прислонившись спиной к стене кабины наблюдения.

— Просто я делал свою работу. Не беспокойтесь по поводу смерти, майор. Она всегда с нами — или за горизонтом, или в глубине сознания. Что же касается Виктора, он не почувствовал ничего. Мика был профессионалом. И Габания не почувствовал ничего — потому что я тоже профессионал.

— Я говорила не об этом. Все это было настолько глупо! — Ее глаза смотрели на него с мольбой, ей так хотелось, чтобы он понял ее.

Он улыбнулся и вздохнул.

— Это были последние судороги старого режима, майор. Зачем думать о смысле всего этого, искать причины? Это свершившийся факт.

— Сэм говорил мне. Он просил меня держаться поближе к тебе. Спасибо тебе, лейтенант. Вы с Виктором в конце концов спасли всех нас. Вы оба герои.

Он опустил глаза и запустил руку в свои рыжие волосы.

— Я не делал ничего героического, майор. Я просто не мог позволить, чтобы наше дело провалилось. Ведь было столько сделано. Но что вы хотели сказать о майоре Стукалове?

Она посмотрела на звезды.

— Не знаю почему. Правда не знаю. Но мне почему-то кажется, что именно Виктор в конце спас нас всех.

— Каким образом?

— Когда Сэм вызвал меня и сказал, что Чиилла очухался, я думала о Викторе и смотрела на звезды. Помнишь, Чиилла хотел узнать, зачем мы живем?

Мэрфи кивнул.

— Я одна должна была говорить с самым мудрым существом во вселенной… и я не знала, что ответить. — В уголке глаза появилась слезинка. — И тогда я сказала Чиилле, что мы живем для того, чтобы задавать вопросы. Я сказала ему, что, если нас уничтожат, мы не сможем задавать вопросы. А если мы не сможем спрашивать, то не сможем учиться, узнавать ответы. Если бы жизнь не была познанием, зачем бы тогда существовала вселенная?

— Значит, в скором времени Солнце взорвется?

Она медленно покачала головой:

— Нет. Чиилла ответил, как я поняла, приблизительно вот что: в наших с ним целях есть что-то общее. Потом он перечитал все наши файлы, посвященные философии, буддизму и другим мистическим традициям и верованиям, заискрился всеми цветами радуги и поплыл к своему космическому кораблю. Сказал, что вернется через парочку миллиардов лет, чтобы обсудить сущность бога, — за это время наши информационные процессоры должны будут приблизиться к совершенству. Забавно, еще он сказал, что Толстяк неверно понимал пространственные измерения. И заключил свою речь тем, что, когда он вернется, ему бы хотелось получить в подарок магнитофон,

— А сколько существует путей выигрыша шахматной партии? Он сказал?

— Не знаю, — Шейла снова взглянула на звезды. — Число, которое он назвал, тут же перегрузило компьютерную память.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35