Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездный удар

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Гир Майкл / Звездный удар - Чтение (стр. 17)
Автор: Гир Майкл
Жанр: Космическая фантастика

 

 


Она покачала головой и глубоко вздохнула.

— Извини. Это старая выучка, привычка жить играя. Разведка — дело одиночек. Доверять можно только самой себе. Думаю, я никогда не буду, как… как…

— Как нормальные люди?

— Да, как нормальные люди.

— Но только не спрашивай чернокожего офицера, командира группы по борьбе с террором, на что похожи нормальные люди.

— А ты ненормальный?

Он заговорщически подмигнул ей.

—Люди, которые прыгают с парашютом, чтобы убивать других людей, вряд ли нормальные. А может быть, мы как раз нормальные, а весь мир безумен. Черт побери, не знаю. Зачем мы во все это ввязываемся?

— Ты спрашивал меня, как я попала в КГБ.

— Я попросил прощения.

Она перевела дыхание.

— Я совсем осмелела, ну да ладно. Я родилась в семье кагэбэшников. Моя мать работала в посольской группе второго главного управления. Мой отец работал в спецслужбе КГБ. — Она подождала, губы ее задрожали, глаза смотрели с надеждой. — Ну скажи мне что-нибудь, не молчи, ради бога.

— Поторгуемся? Секрет за секрет?

— Да.

— Когда мне было шестнадцать, я украл машину. Меня не поймали. Когда мне было двадцать, я украл другую. Об этом до сих пор никто не узнал. Если бы узнали, выкинули бы из Вест-Пойнта в два счета.

Она скрестила руки.

— Это не совсем то.

Сэм покачал головой и провел рукой по коротко стриженным курчавым волосам.

— Конечно, нет. Но я думаю, что я совсем не так интересен, как ты. Моя мамочка не занималась ничем иным, кроме как кормила нас и поднимала на ноги.

— А женщины? Тебя ждет дома подруга?

Он рассмеялся.

— Нет. И не думаю, что встречу подругу на Тахааке. Работа, как ты понимаешь, отнимает все время. К тому же американские женщины становятся почему-то немножко нервными, когда рассказываешь им, что зарабатываешь на жизнь, убивая людей. Думаю, кагэбэшники в таком же положении. Нет?

Она засмеялась, о чем-то вспоминая.

— Моя работа требовала от меня общения с мужчинами. Я выбирала самых высокопоставленных. И мне было так смешно, когда они похвалялись своей силой, своим могуществом, своими мускулами! Убить их тогда мне ничего не стоило. Уничтожить — с помощью семнадцати разновидностей яда, шести видов прицельного оружия или голыми руками. Власть — вещь относительная, так ведь? Над чем ты смеешься?

Она прищурилась, и Сэм снова расхохотался.

— Ох, я представляю. Вижу этих жирных котов, которые купаются в деньгах, в миллионах долларов, взбирающихся все выше и выше и мнящих себя королями, а среди них — маленькая, хорошенькая Светлана с трояком в кармане, которая пытается стереть ухмылку с их лиц. — Он покачал головой. — Понимаешь, удивляет меня только одно: ты ведь трясла их не только из принципа.

Казалось, она совсем успокоилась.

— Еще больше меня забавляло, когда они уговаривали меня не волноваться, старались меня защитить, шли навстречу любому желанию. Они охраняли меня от волков и шакалов, рыщущих по коридорам посольств и бирж.

— Мне бы хотелось посмотреть на их лица! Охранять тебя? Ну что ж, это здорово придумано! — Он вздохнул. — Плохо только, что ты не могла им открыться,

Она изогнула губы и хищно улыбнулась.

— О, при случае я это делала. В отличие от вашего ЦРУ, КГБ не очень-то заботилось о нравственных аспектах, когда дело доходило до политического убийства.

— Ну и как они выглядели?

Она повела носом и широко развела руками.

— В большинстве случаев рыдали и ломались. Как я сказала, власть — вещь относительная. — Она тряхнула головой. — Когда ты слышишь такое, беспокоишься? Уже по-другому думаешь обо мне?

Сэм допил остатки коньяка.

— Нет. Ни капельки. Как я уже говорил, мы оба выпали из системы, сестрица. Я знаю обе стороны медали. Ты такая же, как я, такой же профессионал. У тебя нет иллюзий, ты знаешь, что такое жизнь.

— Ты очень уверен в себе.

— Да. Я ненавижу пустую болтовню, особенно когда от моего решения и моего поведения зависит, вернутся ли мои парни по домам. Я повидал много смертей, майор. Мы и сейчас смотрим ей в лицо. Каждую минуту.

Она встретилась с его пристальным взглядом и медленно кивнула.

— Мне нравится образ твоих мыслей, капитан. И мне кажется, что ты прав. У меня не так много иллюзий в отношении жизни. И в отношении нашей теперешней миссии тоже. Мы будем работать сообща, капитан. В ближайшие месяцы нас ждет много работы. Я надеюсь, что не обманулась в тебе.

— Лучше надеяться, что мы сами в себе не обманемся, майор.

Она вызывающе посмотрела на него, словно пытаясь проникнуть в самую душу.


ГЛАВА 17

Маршал Сергей Растиневский ударил кулаком по стенной обшивке и стал нервно мерить комнату шагами. С тех пор как начали поступать донесения с Дальнего Востока, в штабе воцарилась тишина. Люди в тревоге смотрели на него. Он остановился, а потом снова отмерил пятнадцать шагов, пересекая огромный кабинет.

— Соедините меня со Ставкой. — Он еще не закончил фразу, а полковник уже протягивал ему трубку полевого телефона.

— Сергей? — послышался голос Пашкова. — Тебе уже сообщили?

— О Владивостоке? Да? Что, совсем худо?

Молчание.

— Худо, Сергей. Я разговаривал с Устиновым в Хабаровске. По данным местной разведки и из его личных источников стало известно, что американцы высадили почти всю Десятую армию. И пополнение ожидается со дня на день.

— Они добрались до грузового воздушного транспорта? Что слышно о “Киеве”?

— Слава богу, не добрались. “Киеву” удалось проскользнуть через Татарский пролив в Охотское море. Но все морские порты в руках американцев.

— А наземная ситуация?

— Тоже неважная. Американцы захватили Уссурийск и Арсеньев. Устинов предполагает, что не пройдет и недели, как угроза нависнет над Хабаровском. Он уверяет, что сделает все возможное, чтобы задержать наступление, пока мы не пришлем подкрепление. В данный момент мы можем выполнить его просьбу, но все это пугает. Если отдать ему пограничников, не будет ли это приглашением для китайцев?

Растиневский закусил губу. От дурных предчувствий внутри у него все сжалось.

— Пашков, сейчас американские танки движутся в направлении Хабаровска. Они взяли наш западный порт. Думаю, сейчас не время заботиться о китайцах. Дай мне подумать, я перезвоню.

Он передал трубку полковнику и шагнул к карте, глядя на Советский Союз. Как американцы смогли? Конечно, Япония. Они каким-то образом ухитрились сконцентрировать войска в Японии и переправиться на нашу территорию. А КГБ и ГРУ хлопали ушами. Что теперь? Откуда он может отозвать войска? Как только были мобилизованы и отправлены в Европу дивизии на смену боевым подразделениям, оккупировавшим Польшу, Чехословакию и Венгрию, произошло непредвиденное. Каждый раз, когда оставалось только нанести последний сокрушительный удар по Западной Европе, из хаоса поднимала свою уродливую голову ядовитая гидра и угрожала с другого конца.

— Мы едва успеваем оправляться от ран, — прошептал он. — Нет времени планировать, нет времени подготовиться. Каждый шаг углубляет кризис.

В чем состоял его план? За четыре недели завоевать Западную Европу? Как уверенно он раздавал обещания! Никто не мог предположить, что в тот день туман окутает Брюссель. Кто мог подумать, что три дивизии мотопехоты погибнут из-за того, что посадка на Завентемском аэродроме сорвется? Война длилась уже год, погибло пять миллионов советских людей — а конца все не видно. Любыми путями нужно перенести военные действия на Американский материк.

Он смотрел на карту.

— Дайте мне Ставку.

Полковник вручил ему трубку.

— Пашков?

— Слушаю, Сергей.

— Какова ситуация в районе Одессы? Город опять наш, но есть ли успехи? Мы вышибли НАТО из Крыма?

— Не совсем. Их силы иссякли, но им удалось захватить и укрепиться в Севастополе и наладить воздушный мост с турецкими базами — оттуда они получают подкрепление. Если бы у нас было еще три дивизии, тогда…

— У нас их нет. А армейская группа Колнова в Пакистане?

— Никита подавлен. Это тот же Афганистан, но без воздушной поддержки. ГРУ сообщает, что давление Запада становится все более ощутимым. Афганцы и иранцы все чаще делают вылазки.

Сергей щелкнул языком по нёбу.

— Пашков, пятнадцать дивизий заканчивают обучение под Минском. Их надо отправить на восток немедленно. Как хочешь, но надо организовать их переброску…

— Но, Сергей, без этих трех дивизий нет никаких шансов выкинуть хаммеровскую команду из Брюсселя…

— Они подождут. Они уже долгое время в окружении, они должны еще потерпеть, пока мы не ослабим НАТО настолько, что сможем беспрепятственно приблизиться к ним по воздуху.

На линии повисла напряженная тишина.

— Пашков? Ты где?

— Я здесь, Сергей. Ты уверен, что потребуются такие силы, чтобы выкинуть американцев из Владивостока?

— Нет, Пашков. Я хочу, чтобы “Киев” поплыл на север. У этой флотилии мощные воздушные силы, они смогут защитить себя в Беринговом проливе. Меня не волнует, как ты это организуешь, но ты должен предоставить мне грузовые самолеты и корабли для того, чтобы перебросить пятнадцать дивизий к Берингову проливу. Американцы затягивают петлю вокруг Владивостока, а мы сделаем то же самое в Номе.

— Сергей, а ты уверен, что…

— Выполняй!


* * *

Когда Шейла вошла в кабину наблюдения, в горле у нее запершило. Они ждали ее — весь командный состав. Она села на свое место. Сердце билось так, что даже дыхание сделалось прерывистым. Она обвела всех взглядом, пристально всматриваясь в глаза каждого. Черт побери, вряд ли кому-то приходилось ввязываться в такую страшную игру! Одно дело — планировать. Другоеначинать действовать. А если я проиграю? Я могу погубить всех нас — а может, и нашу планету.

Шейла выпрямила спину.

— Не знаю, как долго мы сможем пользоваться такой возможностью. Но сейчас, я думаю, все в порядке.

— Когда я разговариваю с Моше и с Виктором, никто не переводит, — добавил Сэм.

Шейла облизнула губы, стараясь отдышаться.

— Мы много раз проверяли и убедились, что это помещение не прослушивается. Если мы будем приходить сюда слишком часто, Толстяк может что-то заподозрить. Так что наша встреча пройдет в сжатые сроки и в полной секретности. Думаю, у нас уже есть небольшой опыт в секретных делах.

Рива Томпсон перевела слова Шейлы на иврит для Моше, в то время как Светлана выполняла перевод на русский для Виктора.

Шейла внимательно смотрела на Моше, Виктора, Светлану. Сэма и Риву, заглядевшихся на звезды.

— С этого момента мы пятая колонна. У нас мало времени, так что давайте поспешим, люди. Майор Детова, что у вас?

— У меня есть доказательства того, что Толстяк нарушает закон. У Ахимса есть Совет. Они называют себя Оверонами. Короче говоря, невзирая на то что сам Толстяк является Овероном, его действия нарушают соглашение с Пашти, и никто, кроме Шисти, не знает о его поступке. Ни одно разумное существо во вселенной. В настоящее время о Шисти известно только то, что они очень стары и бессмертны.

— И конечно, — добавил Виктор, как всегда пронзительно взглядывая на Шейлу, — именно по этой причине нас вывезли с Земли в такой секретной обстановке. Никакие космические мониторы не зафиксировали пребывания Толстяка на Земле. И не полетели в космос сводки новостей, которые могли бы встревожить Пашти или… кого?

— Шисти, — подсказала Светлана.

В душе Шейлы все перевернулось.

Итак, мы поймали Толстяка на очередной лжи. Радиоволны распространяются со скоростью света. Сделанное ею открытие потрясало ее. Толстяк вовсе не собирался связываться опять с Землей. Ему надо замести следы. Но как? О боже, Шейла, не думай об этом, сейчас не время.

Моше внимательно выслушал перевод Ривы.

— Что же нам делать? Наша планета у них в заложниках. Мы ни на минуту не можем допустить, что нейтрализация ракет — единственное проявление их могущества.

— Парень, у нас есть то, что есть. — Сэм пожал плечами. — Или мы лупим этих Пашти, или Ахимса проделывают что-то забавное с нашим миром.

Шейла хранила молчание, выжидая, какой оборот примет их разговор.

Захотят ли они рисковать? Понимают ли они?

— Это проблема. — Моше ждал, когда Рива закончит переводить. Потом его лицо помрачнело, и он оглядел остальных офицеров. — Вам всем повезло. Вы никогда не видели вашего… вашего сына или дочь обгоревшими, истекающими кровью, убитыми. — Его подбородок дрогнул. — Постоянно живя под угрозой уничтожения с Метзада, символа отчаяния и смерти, мой народ привык к словам “теперь или никогда”.

Товарищ Стукалов, майор Данбер, капитан Даниэлс, мы стоим перед фактом вступления в конфронтацию с двумя врагами. Сначала мы должны нанести упредительный удар Пашти, исключив любую угрозу, которая может исходить от станции Тахаак. А потом, не мешкая, заняться Ахимса.

Что вы и проделали сначала с сирийцами, а потом с египтянами во время войны Йом Киппура, — поддержал Виктор.

— Хорошая аналогия, но вряд ли применимая, — Моше улыбнулся, и его лицо гнома добродушно сморщилось, что не вязалось с печальным выражением глаз.

Светлана сжала губы.

— Мы не знаем истинной силы Ахимса. Кто-нибудь из вас хоть один раз видел его? Не голограмму, а самого Ахимса, живого? Во плоти? — Она обвела всех взглядом. — Нет? Тогда это все равно что я…

— Черт побери! — взорвался Даниэлс. — Это могли быть роботы! Или, может быть…

— А может, они маленькие надувные шарики, как называет их твой Мэрфи? — спросил Стукалов. — Сэм, мы должны понимать, что, каково бы ни оказалось их физическое обличье, они опасны — как КГБ.

— Я приму это к сведению, — закончив переводить, добавила от себя Светлана.

— Извини меня, товарищ Детова.

Шейла вступила в разговор:

— А кроме того, мы не должны забывать, что наша жизнь на этом корабле целиком зависит от их воли. У нас есть шанс, но этот шанс — единственный. Стоит нам только показать им, что мы собираемся взбунтоваться, как они преспокойно откроют люки и выкинут нас наружу — попробуй выживи. — Она указала на звезды за прозрачными стенами кабины. — Для них это будет единственным выходом в их юридической практике. Посмотрите, как хрупко человеческое тело. Разве они не могут отравить нас своей едой и питьем? Или напустить в помещения газы? Сколько способов может испробовать умный и развитой пришелец, чтобы убить четыреста непокорных человеческих существ, находящихся на корабле такого размера? А мы уже видели, какими удивительными ресурсами они располагают.

— Итак, пусть будет что будет. — Рива подмигнула звездам. выходя из задумчивости. — Я начинаю испытывать отвращение к тактике Ахимса. Мне не нравится, когда меня используют в качестве пешки. Я по горло сыта Ливаном.

— И ты вступишь в игру? — спросила Шейла.

Рива сузила свои зеленые глаза.

— Ты чертовски права, и я сделаю так, что никто не узнает, что я чувствую на самом деле, майор.

Детова вздохнула.

— Я так понимаю, мы собираемся сопротивляться? Что у тебя на уме, Шейла?

— Кое-что есть. Кое-что наклевывается. Я посвящу вас во все детали, как только получу побольше сведений от Светланы и переводы Ривы с языка Пашти. Пока мы можем приходить сюда и разговаривать. И в конце концов что-то придумаем сообща. Люди, это страшный риск, ужасный. Если мы проиграем…

— Мы привыкли рисковать, — сказал Моше, — и, несмотря на все препятствия, находить выход.

— Согласен. — Лицо Сэма было невозмутимо.

— Мы должны быть очень осторожны. Осторожнее, чем евреи в Треблинке. Малейший намек на то, что мы ненадежны, и Толстяк откроет дверь в безвоздушное пространство, — предостерег Моше.

Нахмурившись, Сэм сцепил пальцы.

— Кстати, эта станция Тахаак тоже окружена вакуумом? Так? Если мы попросим провести учения в вакууме, это не покажется Ахимса нелепым?

Виктор кивнул, улыбаясь:

— Хорошая идея, Сэм. Что будет, если Пашти разгерметизируют свою станцию и выпустят весь воздух наружу? И не только это. Ведь космонавты тренируются по разным причинам. Мы подумали о вакууме, а что, если исчезнет гравитация? Мы поплывем в разные стороны, как рыбы. Так что тренировки необходимы. А кроме того, это новшество отвлечет людей от мыслей о доме. — Стукалов задумался. — Конечно, наше оружие должно будет функционировать и в вакууме.

— И откуда в тебе такая изобретательность? — спросила Шейла, уткнувшись подбородком в колени.

Волосы Стукалова отливали золотом. Что-то в его улыбке тронуло ее, лишив покоя.

— Я стал изобретательным, прыгая с парашютом от ЦСКА в окрестностях Лондона, — ответил Виктор с озорной улыбкой. — Радуйся, что мне никогда не приказывали прыгнуть в сам Лондон с другими целями.

Шейлу осенило — еще один кубик встал на свое место.

— Как я не подумала раньше… конечно!

В чем дело? — спросила Светлана.

— Если это так… — Шейла отмахнулась от их любопытных взглядов и принялась объяснять: — Виктор навел меня на мысль. Дайте мне пару дней на размышления. Светлана, посмотри, что ты можешь выудить из системы Ахимса насчет возможности контратаки Пашти. Не на Тахааке, с этим мы и сами управимся, а на этом корабле. Понимаешь? Я хочу узнать, какие действия мы должны будем предпринять, чтобы защитить этот корабль.

— В том случае, если Пашти нападут и захватят его! — воскликнул Сэм. Глаза его загорелись. — Светлана, как только ты что-нибудь выяснишь, разыщи меня, мы придем сюда и поговорим. Может быть, твои данные вкупе с моими тактическими соображениями породят что-то такое гремучее, что запугает Толстяка.

— Ладно, хорошо, Сэм. — Улыбка Детовой, предназначавшаяся Сэму, была более теплой, чем обычно. — Тогда у меня появится шанс поторговаться. Посмотрим, кто из нас хитрее.

Он усмехнулся и подмигнул ей.

— Поторговаться? — спросила Шейла.

— Интимная шутка, — пояснил Сэм.

Поеживаясь в своем космическом одеянии, Моше прокашлялся. Какой бы наряд он ни носил, он неизменно выглядел как танкист, только что вышедший из пустыни.

— Ладно, шутки в сторону; я займусь станцией Тахаак — надо продумать, как удержать ее, если Пашти вздумают атаковать. Наши действия должны быть скоординированы с пилотами торпед. Возможно, нам следует расширить диапазон обстрела и усилить огонь в тех точках, где возможны атаки. Также укрепить обороноспособность. Например, разработать способы защиты корпуса торпед.

— Рива этим займется. Помните, после того как торпеды выйдут из пикирования, надо снова заделать станцию, — напомнила Шейла.

Даниэлс кивнул.

—У меня есть такой парень, Моше. Я пришлю тебе Теда Мэйсона: он мастер на все руки. Надо подумать, что еще можно выудить из Толстяка. Хотя мы остаемся в своей клетке, этот надувной шарик даже не подозревает, что мы способны к развитию и расширению своих возможностей.

Виктор Стукалов рассмеялся.

— Держись поближе к Светлане, дружище: ты родился под счастливой звездой — рядом с тобой Советы. Как вы думаете, что привело нас к подписанию договора по ПВО? Огарков со своей секцией дезинформации убедил весь западный мир, что у нас уже есть своя противоракетная оборона. Простейший пример из советского учебника. Теперь мы используем тот же принцип, чтобы скрыть наши возможности.

— Думаю, на сегодня все, — закруглилась Шейла. — Затянувшаяся беседа может вызвать подозрение. Но мне все-таки хотелось бы узнать, к чему вы придете, что у вас получится.

— Мы найдем способ сообщить, — мягко сказал Моше.

— Будь осторожен, Моше. Одна ошибка — и все мы мертвецы.


* * *

— Оверон? — Клякса вытянул глаз-стебель.

— Да, штурман?

— Кажется, люди что-то затевают.

Толстяк легко скатился к наблюдательному посту.

— Что ты подозреваешь?

— Неподчинение. Я только что проверил записи. Думаю, мы кое-что упустили. Пузырь наблюдения не оснащен мониторами.

— И они это обнаружили?

— Да, Оверон. Записывающее устройство уловило аномалию. В типовой записи, отслеживающей общение, отмечено, что офицеры Данбер в одно и то же время собрались в пузыре наблюдения. В течение двадцати минут они находились вне поля зрения приборов. Боюсь, что они что-то затевают.

— Конечно, затевают, на то они и люди. Но подумай, штурман. Разве осмелятся они бросить мне вызов? Что они могут сделать? — Толстяк сплющился, мозг его напряженно заработал. — Установи записывающие устройства, штурман.

— А если люди взбунтуются?

— О, я уверен, что они сделают такую попытку. Ты должен не забывать, они дикие звери. И как все дикие звери, они попробуют вырваться из клетки. Нужно время, чтобы научить их и послушанию и цивилизации.

— Ты накажешь их немедленно?

— Штурман, тебе нужно многому научиться. Если я немедленно накажу их, они выкинут какую-нибудь глупость. Откажутся атаковать Пашти, например, думая, что таким способом что-то выторгуют. Люди всегда переоценивают свои возможности. Потворствуя им, притворяясь, я сохраню им хорошее настроение. Я вовсе не хочу, чтобы они затаили на меня зло.

— Но их настроение уже ухудшается, — Клякса образовал манипулятор и настроил магнитное поле вокруг термобашен. — Многие скучают по дому.

— Это пройдет. Не сомневаюсь, что Шейла Данбер найдет, чем занять их мозги, чтоб справиться с ностальгией. Странные у них желания, правда? По ее просьбе я выполню любое из них.

— А может, именно этого они и ожидают?

Толстяк самодовольно хихикнул.

— Ну и пусть. Ты слышал записи. Они четко представляют, в каком положении находятся. Они понимают, что являются пленниками, а их планета — заложник, В данный момент они должны цепляться за любую возможность, они должны понять, что хорошее поведение будет вознаграждено. И они ни на минуту не забывают о своей планете. Я поиграю в их игры, штурман. Мне нужно, чтобы они расправились с Пашти решительно и добровольно, без всякого нажима. Если люди в отчаянии, они допускают ошибки. Они волнуются, становятся уязвимыми. Я хочу, чтобы они всей душой, всем сердцем стремились к уничтожению Тахаака, но как только Тахаак превратится в обломки, начнется настоящая исследовательская работа.

— Что ты с ними сделаешь?

Толстяк весело пискнул:

— Все что захочу, штурман! Абсолютно все!


* * *

Мэрфи приступил к изучению устройства запасного спасательного люка, пытаясь разобраться, как справиться со сложным замком. Люди из АСАФа не должны оказаться в западне. В задачу десантников и спецназовцев входило подготовиться к тому, чтобы в критической ситуации организовать спасательные мероприятия. А это значило, что Мэрфи и его людям нужно научиться открывать запасные люки.

Мэрфи поежился, почесал в затылке, потом стал внимательно разглядывать механизм.

Они работали в огромном, освещаемом потолочными и стенными панелями помещении, которое называлось орудийным отсеком. Сооруженные Ахимса танки были залиты светом. Машины напоминали черепах или приземистых лягушек с круглыми панцирями. В отличие от военной техники, которую доводилось видеть раньше, танки пришельцев отливали перламутром. Ахимса использовали какой-то полупрозрачный материал. Моше дал разрешение опробовать один из танков. Люди из АСАФа с волнением наблюдали, как Мэрфи разряжал в него обойму за обоймой из смертоносных ружей Ахимса. Потом он попытался подорвать его гранатами: покоробился пол, разбились осветительные панели на потолке, засыпав осколками все помещение. Но когда они подошли к танку, чтобы осмотреть повреждения, то увидели на жемчужно-серой поверхности лишь несколько неглубоких царапин: в целом корпус остался невредим.

— Вот это броня! — изумленно прошептал Ария. — В такой штуковине можно запросто прогуливаться по Дамаску по пятницам.

Мэрфи подошел к люкам и ощупал замки.

— Фил, дай мне вон тот учебник. — Мэрфи всем весом навалился на крышку люка. — Эта чертова хреновина должна же как-то открываться! — Он поднял глаза и заметил, что Фил не пошевелился. — Эй, ты в порядке? Эй, Фил! С добрым утром!

Фил вздрогнул и посмотрел на него — он сидел на башне танка Шмулика.

— А?

— Я просил тебя подкинуть мне вон тот учебник, — повторил Мэрфи, указывая взглядом на толстую книгу Ахимса.

— А, извини. — Круз оглянулся, взял книгу и передал ее Мэрфи.

Мэрфи перелистал смешные странички, нашел схему люка и надавил на края крышки. Крышка легко открылась. Положив учебник на странного вида гусеницы, он подмигнул своему товарищу.

— Эй, ты сегодня не в себе. Дай пять, и пошли выпьем чашечку кофе.

Круз посмотрел на него, кивнул с отсутствующим видом и спустился на пол.

— Что с тобой происходит? Последние дни ты какой-то странный. Может быть, ты напился сока ялапы? Подмешал ее в текилу?

Круз предостерегающе поднял палец.

— Эй, парень, разве я шучу насчет бифштексов с кровью?

— О-о-о! — Мэрфи поднял руки. сдаваясь. — Какой недотрога! И это тот парень, который привык подшучивать над своей компанией пропойц — любителей текилы?

— Ну, привык, а может, те деньки больше никогда не вернутся.

Мэрфи растерянно пожал плечами.

— Какая муха тебя укусила, парень?

Круз совсем скис.

— Ох, черт побери, Мэрф, и я сам не пойму, что со мной творится. Просто меня все раздражает, вот и все. Не знаю. Все думаю о Тринидаде, увижу ли я его когда-нибудь? Думаю о Долорес. Пять лет, парень. Ха, вряд ли она будет меня дожидаться. А мама? Папа? Мария? Ой-ей-ей, они состарятся на пять лет. Мария, Иисусе, моя маленькая сестричка. Может, она выйдет замуж за какого-то проходимца, а меня не будет рядом, чтобы убить его. А Луис, черт побери? Он закончит школу, а я этого не увижу, парень. Он женится, а вдруг на какой-то толстухе или тупице?

Они шли по длинному коридору. Круз опустил голову и говорил, отчаянно жестикулируя.

— Пять лет? Ну ладно, для нас это не покажется долго. А для них? Парень, мир здорово изменится за эти пять лет. А что они будут думать, а? Мать сойдет с ума от волнения.

Мэрфи кивнул. Они дошли до столовой. Он взял две чашки кофе. Слова Круза растревожили его, затронув что-то спрятанное глубоко внутри. Как странно, видно, он соскучился по чувствам. Волна раздражения захлестнула его, но он привычным усилием воли подавил ее.

— А знаешь, по чему я больше всего тоскую? — продолжал Круз, отпивая кофе и усаживаясь на стул. — Конец охотничьего сезона, парень. На земле иней, вся полынь белая. Осины преобразились — листья на них желтые, красные, падают на землю золотым дождем. Высоко в горах так хорошо пахнет, воздух такой чистый и прозрачный; можжевельник, пихты — как духи с шалфеем. Чем выше, тем чище воздух, тем синее небо. Знаешь, кажется, что у скал и у сухой травы есть душа. Там боги смотрят на тебя, парень. Черт побери, и не так важно, убьешь ты оленя или нет. Просто побыть в тех местах, послушать птиц, приблизиться к земле. Потом, к вечеру ты топаешь к грузовику, едешь по грязным дорогам, спускаясь с горы. Солнце близится к закату — все небо охвачено огнем: оранжево-желтым, красным, розовым, облака как лазерные лучи — вообще цвета, как на картинах Навайо. Фары освещают дорогу, кругом скалы, рытвины, и ты играешь в эту игру, рискуя свалиться в канаву или врезаться во что-нибудь, Наконец доползаешь до подножия, а оттуда до городка восемь миль. К этому времени становится совсем темно, и видны только светящиеся вывески мотелей — “Семь-одиннадцать”, “У Санчеса”. Заходишь в один из них, берешь дешевого пивка и зубоскалишь с Розой о тех матерых самцах, которых не удалось подстрелить в этот раз. Мол, если бы не сорвал веточку полыни, а выстрелил, то уже сейчас за плечами болтались бы чудо-олени. Роза смеется и желает тебе удачи в завтрашней охоте.

Круз замолчал, мечтательная улыбка блуждала на его губах. Он погрузился в задумчивость, и его темные глаза погрустнели. Мэрфи до боли прикусил нижнюю губу. Почему у него нет подобных воспоминаний? Неужели ему нечем согреть сердце, кроме как мыслями о доброй выпивке и потасовках? Он вздохнул и сказал:

— Ну, Фил, а дальше?

Круз задумался, и его лицо озарилось улыбкой, идущей откуда-то из глубины души.

— Потом наполняешь пивом фляжку до самого верха и едешь по городку, кланяясь старикам — Монтойе, Филипу, Рамону — и отпуская шуточки через окно. Когда подъезжаешь к дому, все окна освещены таким уютным желтым светом, собаки выбегают, заливаясь лаем. Сестрица открывает дверь и спрашивает: “Ну, принес что-нибудь? Или опять промахнулся?” А потом, как подойдешь к двери, парень, запах маисовых лепешек просто валит с ног. Мама всегда их пекла, когда мы ходили охотиться. Не знаю, наверное, семейная традиция. В доме тепло, и папа рассказывает о том времени, когда он подстрелил шестифутового самца на пике Лас-Крусес, и показывает на висящие над дверью рога. Очень старая история, он ее рассказывал еще тогда, когда я был слишком мал, чтобы что-то понимать. — Губы Круза задрожали. — Интересно, услышу я ее когда-нибудь еще?

Мэрфи кивнул сочувственно.

— Слушай, когда мы вернемся, возьмешь меня с собой, а?

Круз тряхнул головой.

— Ты хочешь пойти поохотиться? После всего… Почему, парень?

Мэрфи поднял плечо, глядя в сторону, боясь встретиться взглядом с Крузом.

— Не знаю. Я… ну… ты так здорово рассказываешь. Все это так чудесно. Просто бродить и вдыхать запахи, а потом возвращаться и встречаться со всеми этими людьми. Идти домой… к маисовым лепешкам, к семье. Слушай, старина, я никогда не видел своего отца. Моя мать, ну, она… она… Ладно, не хочется говорить об этом. Но у тебя. Фил, у тебя есть что-то стоящее. В следующий раз, когда затоскуешь по дому, приходи ко мне. Потому что когда все это закончится, мне некуда возвращаться. — Мэрфи усмехнулся. — Если не считать охотничьей вылазки где-то в горах Тринидада.

Круз улыбнулся и потянулся к Мэрфи, чтобы хлопнуть его по плечу:

— Держись, парень! — Потом немного смутился. — Тебе и правда интересно поболтать об этом? Может, я тебе надоел, тогда ты…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35