Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Братья Бьюкенены (№4) - Список жертв

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Гарвуд Джулия / Список жертв - Чтение (стр. 5)
Автор: Гарвуд Джулия
Жанр: Остросюжетные любовные романы
Серия: Братья Бьюкенены

 

 


— Что-что, а это она умеет. Профессионал, — кивнула Корди.

— Разве я пыталась вызвать у вас чувство вины и сыграть на этом? — Софи хлопала честными глазами. — Ну, может, немножко… Не так-то просто расстаться со старыми привычками, знаете ли. Но я действительно не могу пойти в полицию. Вокруг всегда ошивается пара ребят из газет просто на всякий случай: вдруг что случится, так они окажутся первыми. Кто-то из них может узнать меня и начнет выяснять, что я там делаю… Ну же, Риган, я понимаю, что ты занята…

— Ничего, я найду время, — пообещала Риган.

— Ты ведь понимаешь, почему я не хочу, чтобы другие ребята что-то разнюхали? — с прежней горячностью продолжала Софи. — Это будет только мое расследование. Я хочу достать Шилдса и отомстить за Мэри Кулидж.

— А заодно заработать себе, любимой, Пулитцеровскую премию? — ехидно поинтересовалась Корди.

— К сожалению, вероятность такого приятного события — один на миллиард. Но я ведь все равно могу надеяться — в глубине души, просто на всякий случай, — улыбнулась Софи. — Честно, я это делаю не ради денег и не ради славы.

— Мы знаем, — кивнула Корди. — А тебе, кстати, не пора бежать?

Софи взглянула на часы и застонала:

— Черт, и правда. Я опять опоздаю на встречу. — Она подхватила сумочку и затараторила: — Заплатите за мой обед, ладно? А я плачу за сегодняшний ужин. А во сколько кто-нибудь из вас за мной заедет?

Корди отложила вилку и принялась излагать планы на сегодняшний вечер.

Тем временем Риган невольно следила за папиком, который нежно подталкивал свою куклу Барби к выходу из ресторана; сладкая парочка отобедала на удивление быстро. Корди заметила, что выражение лица у подруги изменилось, и быстро спросила:

— Что случилось?

— Ничего. Очередной противный старикашка, лапающий девочку, которая выглядит лет на двенадцать.

Корди обернулась и успела разглядеть парочку.

— Да ладно тебе, Риган, где твои глаза? Ей минимум восемнадцать. Да и не рискнул бы он так откровенно обниматься, если бы она была несовершеннолетней: можно и за решетку угодить.

— А ему сколько, по-твоему? Лет шестьдесят?

— Ну, может, и шестьдесят. А почему тебя так беспокой разница в возрасте?

— Потому что это отвратительно.

И?..

— Не пытайся изображать психотерапевта.

— Не надо быть психотерапевтом, чтобы понять, что эти люди так раздражают тебя, потому что ты сразу вспоминаешь своего отчима и его юную невесту.

— Ты права. Я подумала о моих милых родственничках.

— О, — разочарованно выдохнула Корди.

— Что такое?

— Я надеялась помочь тебе совершить своего рода психологический прорыв. Во-первых, пора перестать так много думать о родственниках, а во-вторых, на тебя просто больно смотреть. Что с тобой сегодня?

Риган кивнула. Она действительно чувствовала себя не в своей тарелке. Повздыхав, девушка спросила:

— Можно, я тебе поплачусь?

— И много там воды накопилось?

— Ну… немало.

— Даю тебе десять минут. Потом я должна буду быстренько убежать, потому что не могу опаздывать.

Риган принялась жаловаться на брата Эйдена, который постоянно пытается ее контролировать, и на его помощницу Эмили, которая грубит и сует свой нос куда не надо. Потом она рассказала, что Генри поймал ее, когда та шарила в комнате Риган.

Это вывело Корди из себя, и она решительно заявила:

— Ты должна уволить ее на фиг!

Риган осеклась и вытаращила глаза на подругу. Та усмехнулась:

— Извини, это я у учеников набралась. Но уволить нахалку все же стоит.

— Но я не могу! Эмили работает на Эйдена, и только он может ее уволить… Но все равно спасибо. Мне стало легче, потому что теперь я знаю, что тебя поведение Эмили тоже возмутило. Пожалуй, на сегодня мой плач окончен. Я закажу еще чай со льдом и посижу здесь, пока не прочту дневник. А потом пойду в полицейский участок. И постараюсь мыслить оптимистично, — решительно добавила Риган.

— М-м?

— Именно. Я хочу верить, что этот день закончится лучше, чем начался.

— Не сильно рассчитывай на подобное везение. И желаю тебе удачи в полицейском участке. А удача тебе понадобится, особенно если ты собираешься пообщаться с детективом Суини. Этот тип ведет расследование по делу Мэри Кулидж. Должна сразу предупредить — он отвратительный. — Да ладно тебе! Не может быть человек так уж плох…

Глава 8

Детектива Бенджамина Суини коллеги называли Би Си[1] — не мудрствуя лукаво, они просто сделали прозвище из инициалов. Сегодня у Би Си выдался паршивый день. В пять тридцать он проснулся с ощущением, что где-то в голове работает отбойный молоток. От похмелья есть лишь одно действенное лекарство — принять дозу того же яда, который вызвал столь плачевное состояние. А потому утро детектив Суини начал с того, что в два глотка осушил стакан очень сухого бурбона. Потом он пошел в ванную, с отвращением взглянул на мрачного типа со слезящимися глазами, который таращился на него из зеркала, оделся, прополоскал рот лестерином, чтобы отбить запах спиртного, и поехал к стоматологу. К семи часам врач вскрыл канал в больном зубе и положил временную пломбу. К девяти закончилось действие новокаина, и Суини не знал, куда деться от ноющей зубной боли, которая радостно повстречалась с головной болью от вчерашнего похмелья.

К десяти часам темные тяжелые тучи затянули небо, и пошел дождь. Пока Суини и его напарник Лу Дюпре бежали от машин к месту происшествия — трущобе с тараканами, где воняло как в сточной канаве, — они промокли насквозь. Потом им пришлось подниматься по загаженной лестнице на четвертый этаж для того, чтобы взглянуть на тело мертвой женщины двадцати с небольшим лет. Комнату усеивали флаконы из-под таблеток и ампулы. Один наркоман убил другого, мрачно констатировал Суини. Лично он не видел в этом трагедии.

Он не первый раз был на подобном выезде и знал, что у жертвы не окажется никаких документов, поэтому опознать ее будет трудно и тело надолго застрянет в морге с табличкой «неопознанный труп». Обычно Суини ныл и ругался до тех пор, пока Дюпре не соглашался взять на себя всю бумажную работу. Нет ничего интересного в том, чтобы топтать ноги и трудить пальцы лишь для того, чтобы дело оказалось в ящике с другими делами, которые «находятся в производстве» и по большей части являются абсолютно безнадежными. Про себя Би Си называл этот ящик «помойкой».

Но сегодня напарник не пожелал проявить сочувствие. Он назвал Суини засранцем и в весьма емких выражениях объяснил ему, что устал от постоянной халтуры, а потому пришло время Суини засучить рукава и заняться делом, для которого ему выдали значок и за которое он собирается когда-нибудь получить пенсию.

Почти каждый вечер Суини напивался до бесчувствия, сидя перед телевизором и наблюдая за расследованием какого-нибудь дела в одном из многочисленных сериалов, посвященных нелегкому, но благородному труду полицейских. И везде напарники были как братья и один подставлялся под пулю, чтобы прикрыть другого. Они такие друзья, что еще чуть-чуть — и их не отличить от педиков, думал он. Противно, но какая разница, если это была всего лишь очередная сказочка для идиотов. В настоящем мире — в том, где обитал детектив Суини, — он и его напарник Дюпре ненавидели друг друга. Иногда Суини мечтал попасть в настоящую перестрелку, чтобы можно было зайти напарнику за спину и всадить пулю ему в затылок без опасения быть пойманным за руку и притянутым к ответу.

Он точно знал, что напарник испытывает к нему такие же недобрые чувства. Вообще последнее время народ в полицейском управлении шарахался от Суини как от зачумленного. Вокруг него копали ребята из службы внутренней безопасности, но дорогие коллеги не стали дожидаться результатов проверки. Они единодушно решили, что детектив Суини виновен, в чем бы там его ни обвиняли, и теперь старательно избегали общения с ним. А Суини было плевать и на коллег, и на службу внутренней безопасности. Пусть ищут, копают носом, допрашивают шлюх, которых снабжал тот парень. Да, он, Суини, отвернулся на минутку, когда парня убивали. Что с того? Подумаешь, мелкий вонючий наркодилер. Детектив получил за его жизнь десять тысяч долларов чистыми деньгами. Человек, который заплатил ему, не станет крысятничать, потому что Суини может понадобиться ему в дальнейшем. Так что, несмотря на почти полную изоляцию на работе, Би Си чувствовал себя относительно комфортно. Если бы у службы безопасности были какие-нибудь определенные факты, его уже отстранили бы.

Суини отвернулся, чтобы не видеть своего напарника. Би Си точно знал, что происходит в голове сумасшедшего убийцы за секунду до того, как он открывает огонь по подельникам. Ему так же — до дрожи в пальцах — хотелось спустить курок, чтобы увидеть, как кровь и мозги Дюпре забрызгивают стены. До пенсии Суини оставалось два года и три месяца, но иногда ему казалось, что он не выдержит, не протянет так долго.

Жена как-то заявила, что выпивка повредила его мозг и он уже не человек, а чудовище: что-то вроде обезумевшего ротвейлера, которого надо пристрелить, ибо он представляет собой угрозу для общества. Он не нашелся сразу, что ответить, а потом решил не тратить время на слова и попросту избил жену. Вправил ей мозги и велел подавать чертов ужин. А потом он смотрел по телевизору очередное гребаное шоу о братской любви, а его жена потихоньку собрала свои пожитки, прихватила сына и выскользнула из дома. Он догнал ее: она не сумела быстро завести старую машину и смыться. Мальчишка орал как резаный, когда Суини, оказавшись у машины, просунул руку в окно и ухватил жену за горло. Она задыхалась, а он неторопливо и доходчиво объяснял суке, что не желает больше видеть ни ее, ни отродье, вопящее на заднем сиденье. Никогда. «И если ты попытаешься выжать из меня алименты — хоть цент, — я приду за тобой. Возьму тот топорик, что лежит под раковиной, и найду тебя где угодно». Должно быть, женщина поняла, что муж не шутит, ибо она и ребенок навсегда исчезли из его жизни. День и ночь сменяли друг друга, Суини проводил их по большей части в одиночестве и удивлялся, зачем он вообще терпел жену так долго. Одному лучше.

Все в полицейском управлении считали его алкоголиком, но Суини был уверен, что он отнюдь не конченый человек. Да, он пьет, но просто потому, что устал. Устал от грязи и мерзости людской, которую приходится видеть каждый день. Ему казалось, что за последние несколько лет Чикаго превратился в клоаку, населенную отбросами общества. И не важно, сколько денег было в кармане у человека — он все равно неминуемо оказывался мерзавцем и сволочью, ибо только такие могли выжить в этом городе. Более того, они жирели и процветали делая деньги на людских пороках и горе.

Иногда Суини казалось, что город заразил его и он тоже превращается в чудовище. И тогда он опять напивался, потому что чувство ужаса притуплялось только в состоянии глубокого опьянения. Правда, последнее время даже выпивка почти перестала помогать. В такие моменты детектив начинал мечтать о том, чтобы выйти на пенсию раньше срока. Почему бы и нет? Все, что ему нужно, — это сорвать большой куш. Один, но такой, чтобы хватило надолго. И тогда… Он уже все придумал: тогда он купит лодку и уплывет на Багамы. Ни разу в жизни детектив Суини не плавал на лодке и не был на этих волшебных островах. Но как-то в руки ему попала рекламная брошюра, и он был поражен тем, каким чистым и безлюдным выглядит это место. С тех пор картинки висели у него над столом, и он мечтал, как срубит большие бабки, пошлет к черту работу и пенсию — и махнет на Багамы. Он будет ходить по чистым улицам, дышать воздухом без выхлопных газов, небо над головой не будет затуманено смогом… но самое главное — он тоже будет чистым.

Если работа становилась совсем невыносимой, детектив Суини покупал бутылку бурбона, заявлял, что болен, и запирался дома. По мере того как уровень виски в бутылке убывал, мечты становились все более красочными. Би Си был уверен, что оказывает услугу жителям Чикаго, отлынивая от работы: иначе он вполне мог бы убить парочку не очень виновных, но загрязненных граждан.

Еще он все время напоминал себе, что ему необходимо сохранить разум до того момента, как подвернется возможность сорвать куш, или уж до пенсии. Пытаясь скрасить ужас своего существования, Суини находил маленькие радости в происходящем. Вот, например, сегодня. Вызов они получили довольно поздно, и смена его кончается через двадцать минут. Пусть Дюпре хоть лопнет — он, Суини, не останется в этом гадюшнике ни минутой больше. Сегодня зарплата, а потому он спланировал небольшой праздник: сначала обед в приличном пивном ресторане, потом он сходит в салон красоты Лори и заставит одну из местных шлюх обслужить его по полной программе. Они боятся его, так что секс, стрижка и массаж будут бесплатными. Ну а уж закончится романтический вечер в компании верного друга «Джека Дэниелза». Сегодня Джек будет в черном[2].

Время ползло чертовски медленно. Суини взглянул на часы — проклятие, прошла всего минута, значит, осталось еще девятнадцать. Он уставился в стену. Боже, помоги, как же он ненавидит это место, даже цвет стен: тошнотворно-зеленый, словно у подгнившего горошка. Разговоры по поводу ремонта ведутся уже несколько лет, но пока покрасили только одну комнату.

Суини обвел взглядом помещение — как всегда, полно народу. Детективы сидели за заваленными всякой всячиной столами. Кто-то писал, кто-то разговаривал по телефону. Может, удастся потихоньку свалить пораньше? Все при деле, вдруг никто не заметит?

Он уже почти убедил себя в этом и собирался с силами, чтобы встать, как на лестнице показался лейтенант Льюис. Он пребывал на руководящей должности недавно — всего пять недель, — но этого срока хватило, чтобы Суини возненавидел нового босса. Лейтенант, поначалу довольно индифферентный, быстро уловил настроение в подразделении и стал косо посматривать на пьющего и не слишком радивого детектива. Ну а после приватного разговора с парнем из отдела внутренних расследований и вовсе невзлюбил его. «Ну и черт с тобой, — думал Суини. — Ишь ты, чистюля, замараться боится». И тогда Би Си решил подстраховаться. Все знали, что лейтенант старается выглядеть образцовым полицейским, чтобы соответствовать своей богатой жене, которая принадлежит к высшему обществу. Суини провел собственное небольшое расследование. Он довольно быстро нашел проститутку, которая регулярно обслуживала Льюиса, и сделал несколько премилых фотографий. Если что, лейтенант быстро узнает, как это скучно: не иметь богатой жены и самостоятельно оплачивать счета. Пожалуй, стоило разориться на цифровую камеру, чтобы дамочка получила качественные снимки. Детектив представил, как жена лейтенанта режет маникюрными ножницами его дорогие костюмы, разбивает к чертовой матери «Ролекс», которым он всегда тычет в нос подчиненным, а потом вышвыривает лейтенанта на улицу. Может, стоит для полноты ощущений разместить фото в Интернете? Суини едва сдержался, чтобы не захохотать вслух. Вот это мысль! Поганец того заслуживает: Суини знал, что лейтенант следит за ним, отмечая опоздания и другие огрехи. Надеется набрать достаточно материала, чтобы уволить без ссоры с профсоюзом. Нельзя давать начальству лишний козырь… черт, теперь придется досиживать оставшиеся восемнадцать минут.

Суини положил перед собой какую-то папку и украдкой бросил взгляд на лейтенанта: так и есть, поганец наблюдает за ним. Би Си открыл папку и сделал вид, что погружен в изучение бумаг.

Алек Бьюкенен взбежал на второй этаж. Сейчас он был похож скорее на уголовника, чем на полицейского: налитые кровью глаза, взлохмаченные темные волосы и спутанная борода. Коллеги быстро прижимались к стенам, освобождая дорогу. Бьюкенен проработал в этом управлении не так уж долго, но полицейские всегда знают, кто есть кто, и слухи о том, как страшен он в гневе, дошли до отдела быстрее нового сотрудника. Никому не хотелось связываться с бешеным типом. За Бьюкененом рысил молоденький полицейский в униформе. Лицо у него было несчастное, и вспотел он так, что форма потемнела под мышками. Они один за другим скрылись в кабинете лейтенанта. Суини с интересом наблюдал за происходящим. Он взял телефонную трубку и, делая вид, что разговаривает, повернулся, чтобы лучше видеть, что происходит.

Не успела дверь закрыться за молодым полицейским, как лейтенант принялся орать на него, тыча в воздух ухоженным пальцем. Слов слышно не было, но все уже знали, что случилось. Мальчишка — патрульный сорвал операцию, которая готовилась не один месяц, и пустил коту под хвост работу многих агентов. Сегодня в управлении говорили только об этом. Суини прислушивался: получалось, что Бьюкенен повел себя как супер-пупер-герой. Он вытащил полицейского из-под прицельного огня. Все сходились на том, что детективу светит очередная благодарность от начальства. Но на данный момент выглядел он так, словно жаждал не медаль получить, а перегрызть кому-нибудь глотку. Сначала Суини решил, что парень требует распять мальчишку — патрульного, но потом по жестикуляции и мимике вдруг осознал, что гнев детектива направлен на лейтенанта Льюиса. Суини решил, что причиной тому был Таннер, которого все считали полным придурком, но он ходил у лейтенанта в любимчиках. Не успел Суини подумать, как Таннер явился собственной персоной — пронесся через помещение, расшвыривая тех, кто не успевал отойти. Он ворвался в кабинет лейтенанта и принялся орать еще до того, как закрыл за собой дверь. «Черт! — подумал Суини, перекладывая телефонную трубку под другое ухо и с жадностью прислушиваясь. — Это получше, чем телевизионные шоу. Жаль, нет пива и поп-корна».

— Эй, что происходит-то? — спросил кто-то из вновь пришедших.

— Бьюкенен пытается спасти парня, а Таннер хочет сожрать его живьем, — ответил кто-то.

«Ишь ты, святой выискался, — злобно подумал Суини. — Решил отмазать желторотого патрульного». Но он быстро позабыл про Бьюкенена, наблюдая, как исходит яростью лейтенант Льюис. Лицо его сильно покраснело. Вдруг начальника хватит удар? — с замиранием сердца подумал детектив. Вот счастье-то будет.

Потом он бросил взгляд на часы. Черт! Еще пятнадцать минут. Горло пересохло, язык ворочался с трудом. Все, что угодно, за выпивку. Между прочим, лейтенанту теперь не до него. Суини быстро выключил компьютер, собрал бумаги и сунул их в ящик-помойку. Бежать, бежать отсюда сию минуту. Он отодвинул стул и взглянул в сторону лестницы. И замер. По комнате шла девушка. И какая девушка! По тому, как тихо стало в комнате, Суини понял, что практически все детективы разглядывают ее, пуская слюни. Девушка остановилась возле ближайшего стола, и сидевший за ним полицейский едва не свалился со стула. Он улыбался изо всех сил и, видимо, пытался увлечь красотку разговором. Но потом неохотно махнул рукой в сторону Суини. Тот быстро поправил галстук, чтобы не видно было следов кетчупа, втянул живот и выхватил из ящика папку с документами. Нужно выглядеть значительно.

Боже, почему он не принадлежит к миру, где обитают такие женщины? Полные, чувственные губы, а ноги — длинные и гладкие. Может, она одна из тех дорогих шлюх, что берут по штуке за ночь? Он слышал, что такие есть, но сам ни разу не видел. Окажись это так, он сумеет воспользоваться своим счастьем. Да он из шкуры вылезет, лишь бы заставить красавицу обслужить его. Он уже представил себе, как ее безупречные ноги сгибаются и она опускается перед ним на колени, а потом ее волосы скользят по его бедрам… Боже, он станет хранить это воспоминание вечно…

Суини заставил себя думать о другом. Еще минута — и его эрекцию не скроют даже плохо сидящие брюки. Девушка шла к нему, а он думал, что она все же слишком хороша, чтобы оказаться шлюхой. Вон сапфировое кольцо на пальце — сто пудов, камень настоящий, такие не носят подделок. Так, на левой руке кольца нет, значит, сапфиры не получены в дар от богатенького мужа. Кто же оплачивает ее счета: папочка или папик? Суини решил, что красотку содержит какой-нибудь богатый старик. Мысль о том, что она может зарабатывать сама, даже не пришла ему в голову. От этой сучки просто несет запахом денег, злобно подумал он. И в голове его зашевелились мысли о том, как бы заставить ее расстаться с частью этих денег.

А вдруг это и есть его долгожданный шанс заполучить настоящий куш? У всех имеются секреты, даже у таких дорогих и классных дамочек. Он облизнул губы и сел прямо. Но осторожность взяла верх над жадностью. «Не будь идиотом, — сказал себе Суини. — Признай, что она не для тебя. Посмотри, какая она шикарная, какая она чистая. Как ни больно это признать, такая женщина никогда не даст тебе — ни себя, ни денег». Ее синие глаза — чуть светлее камня в перстне — смотрели уверенно, и он вздохнул с сожалением: «Эта женщина не для меня».

Девушка остановилась подле его стола, и он хрипло спросил:

— Чем могу помочь?

— Детектив Суини?

Он ткнул желтым от табака пальцем в табличку на столе, потом сообразил, что она повернута неправильно, и потянулся поправить. Неловко задел чашку с кофе, и холодная коричневая жидкость выплеснулась на клавиатуру. Ругнувшись про себя, схватил бумагу и принялся промокать кофе.

— Я детектив Суини. Чего от меня хочет такая милашка?

Было очевидно, что она не в восторге от подобной фамильярности. Ее красивые синие глаза немного сузились. «Ну и черт с тобой, — злобно подумал Суини, — переживешь. Раз мне все равно ничего не светит, к чему стараться быть вежливым». К тому же он ужасно соскучился по своему дружку «Джеку Дэниелзу».

Девушка поставила свой аккуратный кожаный портфельчик на стул и сказала:

— Меня зовут Риган Мэдисон.

— Вы хотите сообщить о преступлении?

— Нет. Видите ли, моя подруга Корделия Кейн попросила меня заглянуть к вам и узнать, как продвигается рассмотрение ее жалобы на доктора Лоуренса Шилдса, занимающегося психологическими консультациями.

— Какого доктора? — Он даже притворяться не стал, будто понимает, о чем идет речь. Она слово в слово повторила фразу, но это не внесло ясности. Суини принялся мямлить и мычать, изрекая некие фразы типа: «Как же, расследование ведется, но пока особой ясности, к сожалению, нет…»

Некоторое время она слушала, а потом очень вежливо спросила:

— А какие именно шаги были предприняты вами?

— Видите ли… давайте-ка вы напомните мне еще раз, о чем, собственно, речь. У нас так много дел в производстве…

Он не закончил фразы и зевнул. Риган стало противно. «Корди была права, — подумала она, — я теряю время». Этот мелкий негодяй, демонстрирующий свою незаинтересованность, некомпетентен. А еще он слишком откровенно пялится на ее грудь. Риган призвала на помощь все имевшееся в запасе терпение и подробно объяснила, кто такой доктор Шилдс и почему умерла Мэри Кулидж. Когда она закончила, на лице Суини было то же скучающе-тоскливое выражение.

— Как вы сказали, зовут вашу подругу — ту, что написала жалобу?

— Корделия Кейн.

— А вы какое имеете к ней отношение?

— Простите?

— Я спрашиваю, кем вы ей приходитесь?

— Я подруга мисс Кейн…

— Нет, я про ту, другую, женщину, которая покончила самоубийством.

— Ее звали Мэри Кулидж.

— Ага.

Он зевал все откровеннее, открыто демонстрируя, сколь безразлично ему то, ради чего она пришла. «Если ты еще дальше откинешься на стуле, — думала Риган, — то просто-напросто свалишься на пол». И ей вдруг захотелось, чтобы он и правда упал. Хоть зевать перестанет.

— Я хотела бы узнать о ходе расследования, детектив. Есть ли у вас идеи о…

Он махнул рукой и перебил ее:

— Слишком много дел, невозможно удержать в голове все детали, но я знаю, о чем вы говорите. Теперь я вспоминаю… Ваша подруга была очень сердита на этого доктора Шилдса и настаивала на том, что он виновен в смерти той старушки. Вот теперь все стало на свои места, и я могу официально заявить, что расследование продвигается. — Выдав эту ложь, он даже глазом не моргнул. Но девица оказалась не так проста:

— Что именно было сделано?

— Ну…

— Я слушаю.

— Я работаю, всякая рутина. — Он передернул плечами, начиная терять терпение.

Риган была близка к истерике. Ей ужасно хотелось закричать на этого мерзкого человека, но она понимала, что, рассердив его, не приблизится к своей цели. Поэтому девушка перевела дыхание и, не меняя тона, продолжала:

— Не могли бы вы рассказать мне поподробнее…

— Приходите завтра, — нагло заявил Суини, захлопывая лежащую перед ним папку. — Мой рабочий день кончился, и я ухожу.

— Боюсь, это невозможно. — Риган с трудом сдерживалась. Это немыслимо! — Могу я поговорить с лейтенантом Льюисом?

Суини рассердился. Ишь ты, эта чистоплюйская сучка пытается припугнуть его начальством!

— Лейтенант занят, — злорадно сказал он, кивая на кабинет в другом конце помещения. — В любом случае вы ничего не добьетесь. Он просто отошлет вас обратно ко мне. А у меня, как вы небось уже догадались, нечем вас порадовать.

— Но что-то же было сделано? Может, кто-нибудь поговорил с соседями Мэри?

— Слушайте, дамочка! Я изучил дело: этот парень Шилдс не сделал ничего противозаконного. Вам это не нравится, но женщина сама отдала ему деньги, а потом совершила самоубийство. Сама! Все просто и понятно. Дело закрыто.

— То есть никакое расследование не ведется и вы ничего не делали и не собираетесь?

«Ишь ты, теперь красотулька рассердилась. Вон личико как порозовело». Суини хмыкнул, пожал плечами и ответил:

— Расследование всегда ведется. Вдруг всплывет какое-то реальное событие или надежный свидетель.

Риган бросила взгляд в сторону кабинета лейтенанта Льюиса в слабой надежде на помощь. Начальство не потрудилось закрыть жалюзи, и теперь девушка могла наблюдать его во всей красе. Лейтенант орал. Лицо его было искажено, он размахивал руками и изрыгал проклятия, обращаясь преимущественно к человеку у окна. Тот был одет как бродяга, но при этом удивительным образом спокойно слушал вопли лейтенанта. Потом гнев Льюиса обратился на молоденького полицейского в униформе, у которого был вид человека, близкого к обмороку. Даже сквозь закрытую дверь до Риган долетала часть малопотребных выражений и угроз, которыми сыпал начальник. Человек в грязной одежде оторвался от окна и встал перед лейтенантом, загораживая молодого сотрудника от гнева руководства. Лейтенант вышел из себя окончательно и принялся колотить кулаком по столу.

Риган вздохнула. Бесполезно. Она уже поняла, что этот лейтенант ничем не поможет, и совершенно не желала вести с подобным типом ту же изматывающе-бессмысленную беседу, которую только что вела с его подчиненным. «Пожалуй, я сделала все, что могла», — сказала себе Риган, подхватила свой портфель и покинула полицейское управление. Оказавшись на улице, она достала мобильник и набрала номер Софи.

— Я разговаривала с детективом Суини.

— И как он тебе?

— Этот человек отвратителен.

— Вот и Корди то же самое сказала, — вздохнула Софи. — Но удалось ли тебе узнать хоть что-то полезное?

— Ничего. И я уверена: они не занимаются расследованием. Этому детективу просто наплевать, что какая-то Мэри Кулидж покончила с собой.

— Ты прочла дневник?

— Да. И я с тобой согласна — нельзя позволить доктору Шилдсу продолжать преступную деятельность.

— Но полицейские тоже получили экземпляр тетрадки…

— Софи, я убедилась совершенно точно — никто не собирается расследовать это дело.

— А ты разговаривала с лейтенантом Льюисом?

— Нет. Он все равно не поможет. Если хочешь знать, он еще хуже, чем Суини.

— Но если ты с ним не говорила, как…

— Я его видела. Он разносил подчиненных. Орал, и ругался, и колотил кулаком по столу.

— Но что-то же Суини тебе сказал?

Риган изложила свой разговор с детективом и подытожила: — Это просто потеря времени. Он ничего не делал, и ему просто нечего было мне рассказать.

Закончив разговор, она повернула за угол. Услышав чей-то голос совсем рядом, Риган обернулась. Столкновение было неизбежно.

Глава 9

Алек Бьюкенен спешил. После нескольких часов, проведенных в мусорном контейнере, а потом в одежде, пропитавшейся запахом того самого контейнера, он был близок к помешательству. Иногда ему казалось, что кто-то или что-то ползает по телу, и тогда он закрывал глаза и представлял себе, как доберется наконец до дома, сорвет с себя всю одежду и встанет под горячий — очень-очень горячий — душ. Скорее, скорее добраться до машины. Он прибавил шагу, повернул за угол и врезался в женщину. Бедняжке пришлось несладко: Алек имел высокий рост и кучу мышц плюс скорость. Женщина отлетела в одну сторону, а ее изящный кожаный портфельчик — в другую. Самого страшного удалось избежать, так как Алек успел поймать жертву столкновения за талию до того, как она врезалась головой в кирпичную стену дома.

Он держал девушку, ожидая, пока она сможет устоять на ногах. Успел разглядеть, что она очень красива. И пахнет чудесно. Даже странно, что он смог учуять что-то после ночи, проведенной в куче мусора.

Когда взгляд незнакомки сфокусировался, Алек отпустил ее, подобрал портфель и вручил ей со словами:

— Простите, я не хотел.

Она кивнула, взглянула ему в глаза и вроде бы попыталась улыбнуться. Но к его удивлению, не сказала ни слова. Просто развернулась и почти побежала прочь. Риган удалялась со всей возможной скоростью и глотала воздух широко открытым ртом. Только бы не вырвало! Боже, как же от него пахнет! Чем же таким он занимался? Ей вдруг стало смешно. Девушка обернулась: мужчина стоял на том же месте и смотрел ей вслед. Она улыбнулась, но, свернув за очередной угол, расхохоталась. К собственному удивлению, она успела отметить его ровные белые зубы и привлекательные черты лица… Вот если бы не запах. Риган вдруг вспомнила детство. Когда ей было лет восемь или девять, Эйден повел ее в зоопарк. Она помнит, как они вошли в большое серое здание. Там было не слишком светло и очень много народу. В дальнем углу находилась новая клетка с гориллами. От посетителей их отделяла двойная решетка из толстых стальных прутьев, но стекло еще не успели установить.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24