Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лига людей (№5) - Планета бессмертных

ModernLib.Net / Научная фантастика / Гарднер Джеймс Алан / Планета бессмертных - Чтение (стр. 3)
Автор: Гарднер Джеймс Алан
Жанр: Научная фантастика
Серия: Лига людей

 

 


– Ну… – я старалась произносить слова громко и твердо, чтобы никто не посмел сказать, будто голос у меня дрожит, – я готова. И я по доброй воле оставляю топор здесь, хотя это мое единственное имущество… потому что я мирный человек и никогда не убивала никого, кроме тех, кто действительно заслужил это.

Уклод покачал головой.

– Ты пугаешь меня, детка. Право слово, пугаешь.

И он протянул руку, чтобы помочь мне взобраться в корабль.

ПОГЛАЖИВАНИЕ ЩЕКИ ИЗНУТРИ

Кожа у меня уже стала мокрой от снега, поэтому влажности рта заретты я не ощутила. Однако я видела какое-то скользкое мерцание под ногами… и решила, что идти следует с осторожностью, а то можно поскользнуться и упасть. (Падение мне не повредит, но Уклод может счесть меня неуклюжей.)

Я неподвижно стояла на рифленом полу рта «Звездной кусаки», глядя в распахнутый зев глотки. (Я не хочу сказать, что корабль зевал, как это делают люди, когда им скучно. С чего бы ему скучать? Думаю, это в высшей степени волнующее событие – когда в тебя через рот проникает прекрасная стеклянная женщина. Просто такова освященная веками, затасканная фигура человеческой речи – называть темные полости «зевом», а мне нет равных в воспроизведении чужеземных штампов.) Поскольку мы вошли в заретту на уровне земли, глотка уходила вверх, к центру шара.

Подниматься по скользкой поверхности наверняка будет очень сложно – все равно что по грязному берегу реки; однако в глотке было слишком темно, чтобы разглядеть, насколько крут «склон».

– И что теперь? – спросила я Уклода.

Повернувшись, я увидела, что маленький человечек стоит у внутренней стороны щеки и потирает ее. В основном рот вокруг нас имел розовый цвет, но именно это место было заметно краснее. Я вспомнила, как он массировал заретту, чтобы она открыла рот; по-видимому, связь с ней осуществлялась через поглаживание. Не слишком эффективно, поэтому я решила высказаться по этому поводу:

– У машины есть кнопки. Ты нажимаешь на кнопку, и сразу же что-то происходит. Вот как должна работать машина. Я не слишком высокого мнения о космическом корабле, который нужно тереть, чтобы привлечь его внимание.

– Ты не поняла, – ответил маленький человечек. – Эта ласковая девочка проверяет, что я и в самом деле ее папочка. Заретта бесценна, и никакая осторожность в отношении ее не лишняя. Клетки ее рта производят полный анализ ДНК моей руки, а заодно проверяют отпечатки пальцев и ладони – и все ради того, чтобы не впустить внутрь чужих.

– Очень глупо! Преступники могут просто отрезать тебе руку. Приложат ее к стене, начнут тереть…

– Эй! – прервал меня Уклод. – Что с тобой, мисси? Как может столь мерзкая идея прийти в столь хорошенькую головку?

– Я просто проявляю практичность. В отличие от твоей заретты, чьи меры предосторожности, мне кажется, только подталкивают бандитов отрезать…

– Замолчи! Немедленно. Ни слова больше.

Я замолчала. До чего же привередливый чужак! Спустя некоторое время он пробормотал:

– Ты ведь оставила топор снаружи, верно? И что ему на это отвечать?

ПУТЬ НАЗАД ОТРЕЗАН

Маленький человек покончил с поглаживанием щеки заретты.

– Она узнала меня, – он быстро спрятал руки за спину. – Можно идти.

Я перевела взгляд на уходящую вверх темную глотку.

– Наверно, не так-то легко будет карабкаться.

– Карабкаться? – переспросил он. – Нам не придется карабкаться.

– Тогда как…

Я не закончила, поскольку произошли два события, которые отвлекли меня. Во-первых, Уклод упал на живот и вытянулся во весь рост. Во-вторых, заретта сомкнула губы, запечатав вход и погрузив нас во мрак.

– Ложись, дорогуша, – услышала я голос Уклода.

– Зачем?

Внезапно «Звездная кусака» резко накренилась. Мелькнула мысль: «Ну да, это же большой шар, и он покатился по улице». И я грохнулась, успев выставить перед собой руки.

ВНИЗ

Видимо, удар от моего падения привел к выбросу слюны заретты. Ничего не видя, я тем не менее почувствовала, что ее рот наполнился слюной. Однако думать об этом было некогда, потому что, перекатившись, я оказалась у того места, откуда глотка теперь уходила не вверх, а вниз. Поскольку уцепиться было не за что, а подо мной ощущалась лишь влажная поверхность, я беспомощно заскользила головой вперед, ударяясь о стенки рта и отскакивая от них. В конце концов я провалилась в глотку и полетела… неизвестно куда.

Поток слюны, очень скользкой и маслянистой, нес меня на себе. Никакой возможности замедлить движение; молотя руками, я добивалась лишь того, что переворачивалась на бок – и на спину. И снова на бок. Однако в любом положении лучше было двигаться головой вперед, поэтому я старалась сохранять эту позицию.

Вдруг что-то задело меня по спине – как будто глотка «Звездной кусаки» сузилась. Уцепиться я ни за что не успела, да и все вокруг по-прежнему было такое скользкое, что вряд ли я смогла бы притормозить.

Движение продолжалось, но не прямо вниз. Вскоре после сужения гортани меня резко отбросило вправо, после чего путь снова выпрямился. А затем снова – вправо, вниз, вверх, влево… Наконец скольжение стало плавным и ощутимо замедлилось. По-видимому, заретта заняла позицию, при которой эта часть глотки располагалась горизонтально. Впереди замерцал свет, и инерция вынесла меня в маленькую комнату, чьи стены сияли желтым, точно усыпанные лютиками. Уклод тоже был здесь, уже на ногах. Когда я остановилась, он наклонился ко мне и спросил:

– Ну, как ты, мисси?

И ЧТО ОН ХОТЕЛ УСЛЫШАТЬ?..

– Жутко раздражена, – ответила я, по локти утопая в слюне.

Хотя жидкость быстро впитывалась через пористые поверхности, я насквозь промокла. Не слишком приятное ощущение, в особенности если не знаешь, останутся ли после высыхания слюны пятна.

Желая помочь мне подняться, Уклод протянул руку, я нахмурилась и не взяла ее; встала сама – с замечательной грацией – и сказала:

– Это очень невоспитанно с твоей стороны – не предупредить меня о том, что должно было произойти.

– Тебе же не нравилась идея быть проглоченной, – ответил он. – Я посчитал, что так будет спокойнее – не объяснять тебе раньше времени.

– Ты подумал, что я могу сбежать? Или причинить тебе неприятности? – Я сердито уставилась на него. – Начиная с этого момента запомни: неприятностей у тебя будет меньше, если ты станешь держать меня в курсе. Понял?

Как бы в ответ на мои слова пол под ногами слегка вздрогнул.

– «Звездной кусаке» не нравится, – сказал Уклод, – когда люди угрожают ее папочке. У тебя будет меньше неприятностей, мисси, если ты запомнишь это.

– Что она сделает? Съест меня? Это уже, можно сказать, произошло.

– Она нас не съела, а лишь вдохнула. В том месте, где глотка изгибается, мы свернули и попали не в пищевод, а в легкие, где и находятся жилые отсеки. Здесь восемнадцать комнат: спальни, ванная, рабочие помещения, все внутри расширенных альвеол. У моей девочки есть и настоящие альвеолы, точно так, как в твоих легких, но именно эти восемнадцать были сознательно увеличены настолько, чтобы в них могли жить люди нашего размера.

– Выходит, мы попали не в то горло. Когда такое происходит со мной, я кашляю.

– «Звездная кусака» не кашляет! – рявкнул Уклод. – Просто… – Он вперил в меня сердитый взгляд. – Просто забудь, что она живая, договорились? Думай о ней, как об обычном космическом корабле – ничего фантастического, ничего странного. А теперь пошли по бронхиальной трубе на капитанский мостик.

Он направился в дальний конец комнаты и топнул ногой по полу. Точно сфинктер, открылась часть стены, и за ней обнаружился проход. Он был освещен тем же желтым светом, что и комната, где мы находились.

– Если здесь есть освещение, почему его нет в глотке? – спросила я.

– Это было бы неплохо, – согласился Уклод, – но непрактично. Здесь свет исходит от фосфоресцирующих грибов, растущих на альвеолярных мембранах и всасывающих питательные вещества из кровеносной системы «Кусаки». В глотке грибы не приживаются: слюна стремится растворить… м-м-м… ну, слюна ведь вроде воды, да, а грибы под водой не растут.

Обмануть меня ему не удалось – он хотел сказать, что слюна стремится растворить все, что поступает в пищеварительную систему. А я-то вся еще мокрая от этой самой слюны, и там, где она высыхает, на коже остаются неприятного вида следы.

К счастью, во время путешествия по глотке я не выпустила из рук куртку разведчика и сейчас принялась вытираться ею.

ЧАСТЬ IV

КАК Я НАГНАЛА УЖАСА НА ВЕЛИКАНШУ

ВОПЛОЩЕНИЕ РОБОСТИ

Длинный коридор имел вид трубки и больше всего походил на… ну, наверное, так выглядит внутренность червя. Потолок нависал так низко, что мне приходилось пригибаться или, точнее говоря, идти с опущенной головой. Практически я не видела ничего, кроме пола, довольно мерзкого на вид – его поверхность была «вымощена» похожими на ребра выпуклыми рубцами, расположенными на расстоянии ширины пальца друг от друга, и в эти щели виднелась мерзкая голубоватая кожа, пронизанная извилистыми алыми венами. Идя по полу, вы не касались этой кожи, но ощущение возникало такое, будто она мягкая, дряблая и противно мясистая. Она напомнила мне мертвых птиц и животных, которых я время от времени находила, когда рубила деревья: наполовину обглоданных, окровавленных, мокрых от росы, иногда высохших, иногда вздувшихся, отвратительно-безобразно-мертвых.

Однако кожа под ногами не была мертва, хотя, казалось, принадлежала трупу. Стараясь не обращать на нее внимания, я продолжала идти, опустив голову и глядя на мелькающие передо мной ноги Уклода. Так мы прошли через еще один сфинктер и оказались во второй освещенной желтым светом комнате. И тут в поле моего зрения попали еще две оранжевые ноги. Я подняла голову и увидела существо, очень похожее на Уклода, но с некоторыми важными различиями. Прежде всего, это была женщина, хоть и одетая в точно такие же, как на моем спутнике, короткие серые штаны и белую рубашку, однако под этой рубашкой проступали внушительных размеров округлости. Мышцы у нее были литые, выпуклые, и одежда заметно обтягивала их: огромные руки, огромные ноги и просто невероятно широкие плечи. Она была лишь чуть выше меня – ну, может, на две ладони выше, но это, по-моему, немного, – однако по сравнению с Уклодом выглядела абсолютной великаншей. В то же время целый ряд одинаковых физических атрибутов свидетельствовал о том, что она принадлежит к тому же виду: шары над верхней частью головы, аналогичная структура лица, пористая оранжевая кожа.

Несколько мгновений женщина не произносила ни слова – просто таращилась на меня широко распахнутыми глазами, затем положила руки на плечи Уклоду и с такой силой вцепилась в них, что едва не стащила с него рубашку. Она словно пыталась укрыться за ним… что, конечно, выглядело, как если бы медведь пытался спрятаться за спиной сурка.

Оранжевая великанша хранила молчание, и Уклод мягко накрыл ее руки своими.

– Не волнуйся, – сказал он ей. – Все в порядке. Это друг.

Она не двигалась. Взгляд немигающих глаз все так же был прикован ко мне, рот плотно сжат. Я не выдержала и тихо спросила оранжевого коротышку:

– Что с ней? Она не в своем уме, или, может, какие-то химические нарушения в мозгу?

– С ней все в порядке. – Маленький человек вывернулся из рук женщины, обхватил ее за спину и подтолкнул вперед. – Дорогая? Дорогая, это Весло. – Голос его был заботлив и нежен.

– Весло? – прошептала великанша.

– Да, – сказала я. – Весло – это приспособление, которое используется для продвижения судна.

– Но… – Женщина так быстро закрыла рот, что раздался хлопающий звук.

– Знаю, знаю, – закивал Уклод, – нам сказали, что Весло мертва. Значит, в отчет вкралась ошибка.

– Да, на самом деле я не умерла. – Ничего не оставалось, как подтвердить его слова. – Не бойся, я вовсе не оживший труп, восставший из могилы, чтобы терзать души смертных.

Мои объяснения явно не успокоили женщину. Уклод снова подтолкнул ее на шаг вперед и сказал:

– Ну же, милая, поздоровайся с Веслом.

– Привет, Весло, – еле слышно откликнулась великанша.

Было что-то странное в ее голосе – как будто на самом деле он звучал низко, но она заставляла себя говорить на более высоких тонах – вроде мужчины, притворяющегося женщиной. Я задумалась – а может, это и есть мужчина, несмотря на выпирающие из-под рубашки округлости? Что, если среди чужаков некоторые мужчины имеют округлости на груди? С другой стороны, может, женщины чужаков с низкими голосами по какой-то глупой местной причине заставляют свои голоса звучать выше… Ужасно скучно было думать об этом, ну я и перестала, ведь мне нет равных в умении прекращать бесполезные размышления.

– Отлично проделано, – похвалил ее Уклод таким тоном, словно произнесение слова «привет» требовало огромного мужества. – Весло, познакомься – моя жена Ладжоли.

– Ладжоли – это маленькая стеклянная бутылка, которая используется для хранения паприкааба, – прошептала женщина.

Оранжевый человечек улыбнулся ей.

-Видишь,Весло? Ладжоли объяснила тебе, что означает ее имя.

– Я не знаю, что такое паприкааб.

Великанша не ответила, коротышка наклонился ко мне и тихо пояснил:

– Черт меня побери, если я сам знаю. Малышка родом с другой планеты – она туе-туе, а я фрип. Мы молодожены и пока плохо знакомы с обычаями друг друга.

– А-а-а… – Глядя прямо в глаза женщине, я сказала, произнося слова очень отчетливо, как это делают, разговаривая с умственно отсталыми: – Очень рада, что ладжоли – стеклянная бутылка. Уверена, она очень красивая.

Некоторое время великанша молча таращилась на меня, потом прикоснулась к моей руке и робко улыбнулась.

НА КАПИТАНСКОМ МОСТИКЕ «ЗВЕЗДНОЙ КУСАКИ»

– Ну, вот и хорошо! – преувеличенно бодро заявил Уклод – так обычно говорят мужчины, когда делают вид, будто все проблемы улажены раз и навсегда. – Хватит болтовни… пора работать. Раньше или позже появятся корабли флота, и к этому времени нам желательно убраться отсюда.

Он рванулся в сторону от Ладжоли, которая в этот момент крепко обнимала его. Получилось нечто вроде перетягивания каната: она вроде и не пыталась удержать его, по крайней мере сознательно, просто хватка у нее была такова, что Уклод оказался не в состоянии вырваться. Почему бы оранжевому человечку просто не сказать: «Отпусти меня!» А зачем великанша вцепилась в своего мужа, вместо того чтобы дать ему возможность уйти? Но… кто поймет этих чужаков? Не стоит и голову ломать – так что я отвела взгляд от странной пары и решила получше осмотреться.

Комната была совершенно пуста, если не считать мерцавших на стенах грибов и каких-то таинственных выступов. Те, что поднимались над полом, видимо, представляли собой кресла… если, конечно, вы согласны сидеть на больших безобразных глыбах, состоявших из костей, хрящей и накрытых наполовину засохшими медузами. Вообще-то против медуз я ничего не имею – по крайней мере, они прозрачны, вот почему сквозь них удавалось разглядеть костную основу кресел. Однако их ссохшаяся внешняя поверхность начала шелушиться, в то время как внутри содержалось достаточно собственного сока, чтобы энергично колыхаться. Мне подумалось, что, если сесть на такую медузу, она начнет под тобой извиваться, словно живая.

Что касается остальных выступов, у меня не возникло никаких идей относительно их назначения. Например, над каждым креслом с потолка свешивалась длинная веревка, больше всего похожая на кишки сурка, частично переваренного койотом. Ни за что не повесила бы такое в своем доме, в особенности над местом, где сидят: представляете – слегка липкие на вид кишки покачиваются туда и обратно, задевая ваши волосы, что, прямо скажем, не слишком приятно. Если Уклоду и Ладжоли такие вещи нравятся, вряд ли их общество доставит мне удовольствие – но и оставаться на Мелаквине тоже не хотелось. В особенности учитывая то обстоятельство, что вот-вот нагрянут флотские корабли с целью уничтожить все доказательства пребывания разведчиков.

В конце концов, я сама была таким доказательством – точнее, свидетелем. Может, присланные Адмиралтейством люди и не убьют меня – из страха, что Лига Наций никогда не позволит им покинуть Мелаквин. Тем не менее законы Лиги не запрещают им похитить меня и тайно увезти туда, где мой мозг останется без стимуляции и устанет.

Я резко повернулась к Уклоду и Ладжоли:

– Поторопитесь. Давайте улетать, пока не прибыли злобные земляне.

НЕОБХОДИМЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

– Ты права, мисси. – Уклод вырвался наконец из хватки жены (или, скорее, она отпустила его, увидев, что стеклянная красавица готова оторвать их друг от друга). – Выбери себе кресло.

Сам он сел прямо перед целой группой выпуклостей, торчащих из стены «Звездной кусаки». Ладжоли тут же заняла позицию слева от него, и, поскольку кресла выстроились в ряд, я предпочла оказаться справа от оранжевого человечка.

Буквально через мгновение множество кожистых щупальцев опутали меня с ног до головы. Одни выползли из сиденья и оплели бедра, другие, выскользнув из-за спинки кресла, обхватили руки и туловище. Это произошло так быстро, что ни о какой борьбе и речи быть не могло. Я изо всех сил напрягла мышцы и убедилась, что щупальца слишком прочны и их не разорвать.

Тогда я повернулась к Уклоду с намерением потребовать освободить меня, однако он, как и я, оказался привязан к креслу; то же самое произошло и с его женой. Правда, им каким-то образом удалось оставить свободными руки, но не более того: все остальное было прочно обмотано.

Эти ограничения, однако, не обеспокоили даже трусливую Ладжоли. Наверно, такова стандартная процедура на космических кораблях, и волноваться нечего.

Оправившись от первоначального потрясения, я вспомнила, как мы с Фестиной летели на самолете. На самолетах тоже всегда пристегиваются, используя ремни безопасности – чтобы во время полета не получить серьезных повреждений. Мое восприятие обхвативших тело щупальцев сразу же стало спокойнее. Спустя какое-то время мелькнула даже мысль, что было бы неплохо, если бы в некоторых местах они прилегали еще плотнее. Однако я не могла догадаться, как подтянуть их самой, а Уклод был слишком занят тем, что тер ладонями выпуклости, торчавшие из стены перед ним. Я решила, что расспрошу его попозже… но мгновенно и думать забыла об этом, когда что-то проглотило мою голову.

КИШКИ, У КОТОРЫХ ЕСТЬ РТЫ

Я совсем забыла о свисающих с потолка кишках. Когда я уселась, голова оказалась достаточно низко, чтобы они не касались ее. Теперь же кишки опустились и схватили меня – раньше я не замечала, что у них есть рты! Растягиваясь без труда, они обхватывали мою голову, подбородок, глаза. Сколько ни извивайся, стряхнуть их с себя не удавалось, тем более что руки обмотали щупальца, притягивавшие меня к креслу. Самое большее, на что я была способна, это кричать; но не стала делать этого, опасаясь, что Уклод и Ладжоли сочтут меня трусихой.

В конце концов, может, это еще одна процедура чужеземной Науки: если я стану хныкать или стонать, Уклод прогонит меня как невежественную дикарку, не способную понять, что существуют условия, без которых нельзя совершать путешествия между звездами. Может, на самом деле кишки – специальная «маска безопасности», предназначенная для того, чтобы я уцелела в глубинах космоса. К примеру, через них может поступать воздух, и только ребячливая тупица станет впадать в панику из-за простой системы жизнеобеспечения. Такова природа Науки – она часто сбивает с толку и ужасает, однако нужно делать вид, что вы ничуть не обеспокоены, иначе ученые люди станут вас бранить. Поэтому я, дрожа, терпела, пока кишки заглатывали мою голову. Непосредственно перед тем, как они облепили мне рот, я сделала глубокий вдох и потом попыталась вдохнуть еще немного воздуха через нос, который уже был запечатан. Если я не смогу дышать, то все-таки придется разорвать путы, как бы прочны они ни были…

Однако дышать не составляло никакого труда, несмотря на то что кишки уже закрыли мне ноздри!

Очень странное это было чувство – когда я дышала, кишки растягивались, плотнее облегая лицо, но ни в малейшей степени не препятствуя поступлению воздуха. Высунув язык, я прикоснулась к мембране; она ощущалась как твердая, похожая на резину и вроде бы непроницаемая… Все же, когда я с силой выдохнула, даже слабого обратного потока воздуха не возникло.

В одном отношении, однако, мембрана оказалась непроницаемой: я не могла видеть. Глаза были открыты, но все кругом тонуло во мраке – и тишине. Кишки достаточно плотно прикрывали уши, чтобы гасить наружные звуки. Постепенно, однако, я стала различать негромкое гудение и слабые пятна света, видимые только левым глазом, а затем – цветные полосы наподобие радуги. Цвета становились ярче, однако по-прежнему только в левом глазу; и, казалось, не имело значения, открыт этот глаз или закрыт, потому что я продолжала «видеть» радугу, даже плотно зажмурившись.

Потом «очнулось» и левое ухо, различая чистую музыкальную ноту, громкость которой нарастала от шепота до среднего уровня. Звук длился секунд десять, а потом внезапно раскололся на два: один быстро поднимался по высоте, другой так же быстро опускался; а потом оба внезапно смолкли.

Почти сразу же погасла и радуга в левом глазу. Спустя мгновение она появилась уже в правом, быстро становясь ярче; ее сопровождала музыкальная нота в правом ухе. И снова звук раскололся надвое, радуга погасла и…

… внезапно я опять обрела способность видеть, с той лишь разницей, что теперь находилась не внутри заретты, а на городской улице.

ГЛЯДЯ ЧУЖИМИ ГЛАЗАМИ

Снег все еще падал сквозь дыру в своде пещеры, издалека доносился рев бушующего в горах ветра. Вертя шеей, я могла видеть во всех направлениях, далеко за пределами центральной площади – гораздо дальше, чем мне это удавалось прежде.

Очень, очень странное чувство – судя по всему, я превратилась в заретту. Стать такой отвратительной, состоящей из множества всяческих волокон, было не слишком приятно, но, возможно, это компенсируется какими-нибудь забавными ощущениями. В порядке эксперимента я пожелала покатиться по улице и успела продвинуться на четверть квартала, прежде чем голос Уклода прокричал:

– Тпру!

– Не обращайся со мной, как с лошадью! – Мне с трудом удалось сдержать возмущение. – Теперь я заретта.

– Ошибаешься! – голос оранжевого человечка, казалось, доносился отовсюду. – Извини, если разочарую тебя, но ты не «Звездная кусака», а просто связана с ее нервной системой. Видишь то, что она видит, слышишь то, что она слышит, чувствуешь то, что она…

– Я ничего не чувствую.

И это была чистая правда. Хотя снег все еще падал вокруг, я не ощущала его холодной влажности, как и твердости мостовой под своим – или заретты – телом.

– Не волнуйся, – отозвался Уклод, – вскоре начнешь, это всего лишь вопрос времени. Пока что моя дорогая девочка анализирует структуру твоего мозга: куда послать какой импульс, чтобы ты получала адекватную информацию. Вряд ли это займет у нее много времени – ты во многом похожа на homo sapiens, а заретта умеет устанавливать связь с людьми. Ну-ка, сейчас проверю… – Помолчав некоторое время, он продолжил: – Нет, оказывается, я ошибся. Судя по характеристикам твоей нервной системы, между тобой и землянами есть серьезные различия, особенно если сравнивать тактильные ощущения и кинетические телесные реакции. Корабль никак не может найти твои болевые центры.

– Ну и что? – сказала я. – Не хочу чувствовать боли.

– И я не могу порицать тебя за это, – кивнул Уклод, – однако в таком случае твои ощущения будут ущербными. Проще говоря, я позволю тебе управлять судном, только когда мы окажемся далеко в пустоте, где ты не сможешь ни на кого наткнуться… а пока не отдавай «Кусаке» приказов, хорошо? Вот ты только что велела ей покатиться по улице… и могла убить всех нас, говоря ей то, что противоречит моим словам. Моя детка знает, что ее папочка – я, и, конечно, послушается меня, не тебя. И все же она может почувствовать себя сбитой с толку, если двое одновременно приказывают разные вещи.

– Не стану я ничего приказывать, если ты будешь все делать правильно. Или, по крайней мере, так, чтобы позабавить нас. Может, влететь прямо в солнце?

Ладжоли отреагировала на это предложение округлившимся от ужаса ртом. Уклоду оно, похоже, тоже не понравилось, потому что он завопил:

– Ты в своем уме?!

– Это не безумие – задавать вежливые вопросы с целью получения информации, – с видом оскорбленного достоинства ответила я. – Не вижу ничего ужасного в своем предложении влететь в солнце. Я принадлежу к тем, кто извлекает питательные вещества непосредственно из солнечного света. Думаю, это подействует на меня восхитительно-бодряще – я окунусь в солнечный свет, буду плавать в нем… Однако если у тебя нет желания доставить мне удовольствие – что же, наверное, ты имеешь на то свои мелочные причины.

– Мисси, – сказал Уклод, – ты, видимо, понятия не имеешь, что такое солнце. Или солнечная радиация. Или чертовски мощная гравитация. Не говоря о солнечном ветре, электромагнитном поле и много еще о чем. Черт, если уж нам вздумается сделать глупость, лучше пролететь через ядро Мелаквина, чем сквозь солнце.

– Зачем нам лететь через ядро Мелаквина? Я уже нагляделась на него, И вовсе не обязательно лететь прямо на солнце, если мое предложение настолько пугает тебя. Достаточно пролететь от него неподалеку – для первого раза. Пока ты не свыкнешься с этой мыслью.

– Не сегодня, – отрезал Уклод таким тоном, каким люди говорят, когда имеют в виду никогда. – Прежде всего, нам нужно как можно быстрее убраться из этой системы, до того как тут объявятся корабли Адмиралтейства. А теперь будь хорошей девочкой, заткни свой фонтан и не мешай мне готовиться к взлету.

Ему повезло, что мои руки были прочно прикручены к креслу.

ЧАСТЬ V

КАК Я СТАЛА ПИЛОТОМ

ВВЕРХ

Три минуты прошли в молчании. Снег продолжал падать в поле моего зрения, но его прикосновения я по-прежнему не чувствовала. Время от времени мимолетные и не всегда приятные ощущения возникали в разных частях тела: холод в левом колене, прикосновение к правому плечу; удивительно странное чувство, как будто я обеими руками поднимаю тяжелый предмет, – однако длились они не дольше пары секунд. Очевидно, «Звездная кусака» все еще пыталась найти тактильные центры моего мозга, но интеллект у меня оказался слишком сложен для ее понимания.

Ха!

– Мы готовы, – заявил в конце концов Уклод. – Начинаю отсчет. Пять, четыре, три, два, один.

Мы медленно поднимались над улицей – другими словами, точка обзора заскользила вверх, все выше и выше, как если бы я находилась в лифте Башни предков. Тело, однако, никакого движения не ощущало: я спокойно сидела в кресле, не менявшем своего положения в пространстве. Странно и даже до некоторой степени неприятно – в особенности когда «Кусака» развернулась в воздухе и прямо перед нами оказалась дыра в своде. В этой позиции я должна была бы чувствовать, что заваливаюсь на спину; тем не менее ничего подобного не происходило. Я сидела как сидела, точно… ну да, точно мое кресло было частью обучающей машины. Возможно, космический корабль заставляет меня испытывать ощущения, не соответствующие реальному положению вещей: в смысле, лежа на спине, я чувствую себя так, будто сижу прямо? Нет, решила я; видимо, Уклод прав и «Звездная кусака» пока не знает, как сделать так, чтобы я переживала «правильные» ощущения. Поэтому корабль просто оставляет меня в той позиции, которая ей понятна, а сам пытается разобраться, как смоделировать другие, более верные ощущения. Со временем это, наверное, станет сильно раздражать, хотя… начинать путешествие таким образом – не самый плохой вариант, в особенности если заретта примется совершать головокружительные маневры, от которых у непривычного к ним человека могут начаться колики в животе.

Корабль устремился прямо навстречу снегу, что кружил вокруг в нескончаемом вихре, однако шум стихал, становясь еле слышным. Вскоре я уже не различала ничего, кроме белой пелены, и не представляла себе, как Уклод найдет дыру в своде пещеры, на которую мы нацелились. Я от всей души надеялась, что технические возможности «Кусаки» позволяют ей видеть лучше меня, а не то мы всерьез рисковали вмазаться в каменный потолок.

Внезапно буран исчез; над нами расстилалось лишь звездное небо. Я недоуменно оглядывалась, спрашивая себя, куда подевался снег. Не видно было ничего – ни домов, ни крыши, ни даже гор; однако, переведя взгляд вниз, я увидела быстро летящие волнистые облака.

– Мы летим в небо! – воскликнула я. – Мы выше облаков!

– Да, – с облегчением в голосе откликнулся Уклод.

– Мы так высоко, что даже не видно землю!

– Ты увидишь ее снова, когда мы наберем высоту. Увидишь и сушу, и океан, и полярные шапки…

– Муж мой, – перебила его Ладжоли таким напряженным голосом, которого я ни разу не слышала прежде. – Сенсоры дальнего действия засекли какой-то объект. Огромный.

Я оглянулась, но не заметила ничего. «Сенсоры дальнего действия» – это, наверно, такие устройства, которые «видят» на очень большом расстоянии. Может, пока Уклод управлял кораблем, его жена сканировала окрестности в поисках потенциальной опасности.

– Что ты подразумеваешь под словом «огромный»? – спросил оранжевый человечек. – Как астероид? Как комета? Или как крейсер проклятых землян?

– Больше самого большого дредноута землян, – еле слышным шепотом ответила великанша, – но это точно не природный феномен. Он окружен мощным электрическим полем, генерируемым изнутри.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23