Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мэтт Хелм (№14) - Интриганы

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Гамильтон Дональд / Интриганы - Чтение (стр. 1)
Автор: Гамильтон Дональд
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Мэтт Хелм

 

 


Дональд Гамильтон

Интриганы

Глава 1

В то утро, когда в меня стреляли там, в Мексике, я ловил рыбу в небольшой лодке с мощным движком. Ее вместе с универсалом и прицепом для транспортировки дал мне взаймы Мак. Мой шеф не отличается щедростью, когда дело касается государственного имущества. Но в награду за годы преданной службы и за то, что я как следует получил по голове во время последнего задания (он изложил это иначе, но общий смысл был такой), он желал бы, чтобы я взял снаряжение с собой в отпуск, так как на отдыхе мне, безусловно, понадобится лодка для рыбной ловли. После моего возвращения ее продадут — к сожалению, в бюджете нашего отдела не предусмотрены расходы на содержание яхт, даже пятнадиатифутовых.

Итак, в то утро я ловил рыбу у безымянного острова в открытом море. Это примерно час хода от маленькой курортной деревушки Байя Сан Карлос, совсем рядом с Гуайямасом — довольно большим портом на континентальном острове Калифорнийского залива. В прошлом мне пришлось кое-что узнать об океанах и лодках, но в душе я все же сухопутный житель, и из небольшой лодки 24 мили открытой воды внушают мне законное беспокойство, даже когда она спокойна. Когда же начинает штормить, вообще нет дела ни до чего на свете, тем более до рыбалки. Поэтому, когда около десяти часов ветер стал заметно крепчать, я скорректировал свои планы и поторопился поскорее устремиться к берегу, предоставив большим лодкам и настоящим морякам сражаться с волнами и непогодой. “Чертовски неудачное завершение чертовски неудачного отпуска”, — подумал я. Конечно, в некотором роде он завершился днем раньше, когда та девица в конце концов вышла из себя и ушла, хлопнув дверью. Неважно, как ее звали. Честно говоря, она не имеет отношения к дальнейшему. Просто это была девушка, которую я встретил во время работы за несколько месяцев до отпуска. Дело было тяжелое и кончилось тем, что мы оказались в одной больнице. Так как она попала в больницу отчасти по моей вине, я был удовлетворен и польщен тем, что она меня простила, ибо мы договорились поправить свое здоровье вместе.

По крайней мере, тогда мне это льстило. До меня не дошло, что, лежа на больничной койке, она пришла к замечательному заключению. Приблизительно его можно было сформулировать так: несмотря на мою достойную порицания профессию, я на самом деле милый и благородный человек, которому для возвращения на путь истинный нужна только хорошая женщина.

Какая жалость! Эта крошка могла быть очень забавной, если бы не решила, что она и есть та совесть, которая мне якобы остро необходима. Высокая, стройная блондинка, она в дополнение к своим недюжинным “домашним” способностям умела плавать, путешествовать пешком и обращаться с удочкой. Мы ловили рыбу, и она ничуть не брезговала проткнуть трепыхающуюся сардинку большим зазубренным крючком. Но, как оказалось, у нее был пунктик относительно других видов живности.

Я никогда не смогу постигнуть, как подобного сорта дамы делают эти различия. Эта не испытала никаких нежных чувств к рыбам, но ее сердце обливалось кровью из-за маленьких птичек и зверушек, убитых жестокими охотниками. Когда однажды я, устав от рыбной ловли, без всякой задней мысли предложил занять пару ружей и пострелять голубей, которыми кишели окрестности, она посмотрела на меня с ужасом. Мой бог, и это была та девушка, что нежно накалывала живую наживку на крючок, та девушка, которая, проголодавшись, уничтожала изрядную порцию “арроэ кон полло” — блюда из риса и цыпленка, для приготовления которого приходилось лишать жизни птицу приличных размеров! Конечно, ее убил кто-то другой. Кровь птички не запятнала ее чистеньких ручек. Ей оставалось только разрешить мне оплатить преступление.

Когда я спросил, как ей удается примирить мясоедство со своими строгими убеждениями, не допускающими убийства, она очень разозлилась. Видимо, здесь было другое тонкое различие, слишком незначительное, чтобы я мог его постичь: не только между рыбами и птицами, но и между мертвым цыпленком и мертвым голубем. В довершение ко всему я имел неосторожность заметить, что для тех, кто любит голубей, голубь, конечно, вкуснее. Тут она взорвалась и заявила, что вряд ли от меня, бессердечного монстра, носящего оружие и совершенно не уважающего даже человеческую жизнь, можно ожидать понимания таких вещей...

Да, как вы можете представить, этот отпуск отнюдь не отличался спокойствием. Быть объектом перевоспитания всегда достаточно утомительно. Посадив ее на самолет на неделю раньше срока, я решил провести последний день на рыбалке и обследовать окрестности в одиночестве, но погода не дала мне осуществить это намерение. В конце концов, я подумал, что могу потратить остаток дня для погрузки лодки на прицеп. Притом ее надо еще как следует помыть из шланга, чтобы смыть налипшие за три недели соль и рыбью чешую. Но, прежде всего, конечно, надо было вернуться к причалам Сан Карлоса.

Со смешанным чувством страха и восторга я скользил по вздымающимся волнам, ощущая усиливающиеся с каждой минутой порывы ветра. Калифорнийский залив — не пруд для разведения рыбы. В районе Гуайямаса он напоминает океан и порой ведет себя так же, как океан. Мексиканцы называют залив морем Кортеса и относятся к нему с уважением. Я хотел вернуться, пока буря не разыгралась, и поэтому выжимал, из восьмидесятипятисильного джонсоновского движка все что можно. Однако при таком волнении двигатель использовал едва ли половину своей мощности.

Мотор был что надо. За все время я только однажды как следует разогнал его и чуть не наложил в штаны со страху. Мне показалось, что мы выйдем на орбиту, прежде чем я успею сбросить газ. Я имел дело с некоторыми довольно мощными агрегатами на суше, но лодочные гонки — не моя стихия, тем более что мой предыдущий опыт общения с лодочными моторами относился к временам, когда десятисильный движок считался вполне серьезной машиной.

Управлять этой лодкой было сущим наказанием. Поэтому, обогнув выступающий каменистый мыс, защищающий вход в бухту Сан Карлос, я почувствовал облегчение. Моя малютка наконец-то перестала изображать верткую доску для серфинга и перешла на ровный устойчивый ход в спокойной воде. Я расстегнул парку и скинул капюшон. Неуклюжее бело-голубое фибергласовое суденышко изначально предназначалось для рыбной ловли и со всех сторон было открыто всем ветрам. Чтобы остаться сухим, надо было надевать что-нибудь непромокаемое и плотно застегиваться даже тогда, когда идешь по ветру.

Я стер водяную пыль с темных очков и потянулся к рычагу газа, чтобы прибавить скорость. В это время справа, простите, по правому борту, я увидел тюленя. На самом деле это морские львы, и здесь они — довольно обычное явление, но я вырос в деревне засушливого, далекого от моря штата Нью-Мексико и еще не воспринимал их как должное.

Я чувствовал себя приятно, расслабленно и слегка торжественно из-за победы над ветром и волнами. Так должны были себя чувствовать Колумб или Лейф Эрикссон после того, как пересекли бурный Атлантический океан. Добравшись до спокойной воды, я не особенно торопился выйти на берег, поэтому резко переложил руль вправо, стремясь получше рассмотреть плывущее животное. Гладкая маленькая тварь спасла мне жизнь, потому что стрелок на мысу выбрал именно этот момент, чтобы дожать спусковой крючок.

Он, должно быть, целился с приличным упреждением. Стрелял с довольно близкого расстояния, немногим более ста ярдов. Но даже на прогулочной скорости лодка делала не менее двадцати миль в час — около тридцати футов в секунду, — а пули не летят со скоростью света. Когда выпущенный заряд достиг точки, где я должен был находиться, меня там уже не было. Я услышал характерный свист пролетевшей мимо пули и краем глаза заметил всплеск слева, простите, по левому борту.

Наверное, благодаря своему образу жизни в следующее мгновение я уже не сомневался, что мимо пролетела именно пуля, а не решивший покончить с собой сумасшедший шмель. Кто-то явно пытался убить меня. Я удержался от желания вильнуть влево. Стрелок, видимо, ждал этого. Обычная морская тактика — следовать за всплесками от снарядов противника в надежде сорвать его попытки скорректировать наводку. Вместо этого я резко повернул штурвал вправо, продолжая крутой вираж, пока не развернулся на полные сто восемьдесят градусов. На какое-то мгновение я оказался лицом к берегу. Человек, скрывавшийся среди камней, вряд ли ожидал лобовой атаки.

Еще одна пуля прошла мимо, опять слева. Видимо, он поставил на то, что я выровняю ход лодки в сторону открытого моря. И проиграл. Но все, что он потерял, это патрон стоимостью несколько десятков центов или песо, в зависимости от его национальности. Если бы проиграл я, то получил бы приличную дырку в голове.

После выстрела я резко переложил штурвал влево, следуя за всплеском пули в надежде, что сейчас он не будет к этому готов. Он не был готов. Третья пуля шлепнула по воде далеко по правому борту. Я заметил, как наверху блеснуло стекло: оптический прицел. Все правильно. Сейчас пора было попробовать что-нибудь новенькое, пока я не перемудрил и не нарвался на один из его выстрелов. Неплохой мыслью было вернуться в море. В новых обстоятельствах погода заботила меня меньше всего. Когда нос лодки достаточно отвернул от берега, я резко двинул рукоятку газа вверх до упора. Восемьдесят пять лошадиных сил взревели. Ускорение отбросило меня назад, на место рулевого, представляющее собой встроенный ящик для аккумуляторов с сиденьем наверху.

Взятая мной взаймы маленькая бомба с ревом понеслась над водой, практически не касаясь поверхности. Мне показалось, что я слышал звук пули прямо за своей спиной, как будто тот, кто собирался меня шлепнуть, был застигнут врасплох моим внезапным прыжком. Прошло несколько секунд. Пора было делать новый финт, но я не отважился. Мы неслись слишком быстро. Раньше я никогда не давал полный газ в течение сколько-нибудь продолжительного времени и совершенно не был уверен, что лодка при попытке поворота не сделает сальто.

Я успокоил себя тем, что не многие стрелки способны попасть в скоростную цель, движущуюся под углом. Расстояние с каждой секундой увеличивалось. Я не смотрел в направлении берега — просто не отваживался хоть ненадолго отвлечься от управления. На такой скорости я хотел быть готовым к тому, что лодка вдруг начнет выходить из-под контроля. Наконец я осмелился бросить взгляд на приборы. Стрелка тахометра стояла на красной линии — 5500 оборотов в минуту. Спидометр не показывал ничего. Очевидно, лодка шла так высоко над водой, что в трубку Пито (датчик, крепящийся на нижней части транца) практически ничего не попадало, кроме брызг...

Сосредоточившись на контроле над летящим суденышком, я не заметил, как мы стали выходить из-под защиты мыса. Внезапно гладкая поверхность, по которой мы неслись, превратилась в холмы и впадины беснующейся воды. Пенящаяся волна обрушилась на нас. Лодка врезалась в нее и взвилась в небеса. Мне удалось убрать газ еще на гребне волны. Моя посудина с грохотом ударилась о воду. В следующее мгновение конец волны налетел на нас, превратившись в бездонный колодец прямо перед двигателем. К счастью, вся эта масса воды не обладала достаточной инерцией, чтобы пронестись над надстройкой в кубрик. Планирующая лодка не уйдет очень далеко, если ее не толкает движок, — она просто приседает и останавливается.

Какое-то мгновение я думал, что нас залило. Вода плескалась вокруг моих лодыжек, а мотор мягко урчал на холостых оборотах. Следующая волна — достаточно высокая, чтобы произвести впечатление на сухопутную крысу вроде меня, — налетела на нас. Однако лодка благополучно поднялась, и волна прошла снизу, обдав меня шквалом брызг. Я услышал жужжащий звук и, посмотрев в сторону левого борта, увидел равномерную струю воды, которую откачивала автоматическая трюмная помпа. Кубрик был уже почти чист, а остатки воды, которую мы зачерпнули, устремились к отстойнику на корме.

Это было совсем небольшое, но технически совершенное суденышко. Про себя я выразил почтение его неизвестному творцу. Возможно, он спас мне жизнь. Я осторожно двинул рычаг вперед, стараясь среди бурлящих вод у мыса держаться наветренной стороны. Я все еще был в зоне досягаемости дальнобойной винтовки, но теперь это уже не имело значения. Мы, так сказать, завернули за угол, и эта сторона, обращенная к морю, была слишком крута, чтобы стрелять оттуда. Думаю, даже чемпиону мира по стрельбе трудно попасть с трехсот ярдов в цель, судорожно дергающуюся на шестифутовых волнах.

Один из больших катеров, которые я утром видел на острове, с непроницаемым мексиканским шкипером на руле и кучкой страдающих морской болезнью янки в кубрике прошел на расстоянии четверти мили в сторону моря. Поворачивая в бухту, они уставились на придурка в пятнадцатифутовом корыте с мотором, у которого не хватило мозгов спрятаться от ветра. Но в такой близи от гавани ветер меня не очень беспокоил. Перед бегством в тихие воды я должен был еще кое-что отыскать.

Маленькую белую лодку, вытянутую на песок, я увидел на пляже в начале следующей за мысом бухты. Мой невидимый противник, конечно, прибыл сюда по воде. Вряд ли он хотел, чтобы его увидели и запомнили, когда он нес эту винтовку с оптическим прицелом по холмам от ближайшей дороги. Обычный пластиковый мешок, предназначенный для переноски пары массивных морских удочек, после небольшой переделки легко мог вместить винтовку. Его можно было погрузить в лодку прямо в доке, не вызывая никаких кривотолков.

Я достал бинокль, которым пользовался для наблюдения за морскими львами, китами и птицами, и тщательно обследовал агрегат на берегу. Это был легкий алюминиевый ялик с небольшим мотором в каких-нибудь десять лошадиных сил. Хотя он примерно на один фут был короче моей фибергласовой штуковины, но при этом значительно уже, мельче и легче. Он смог бы победить меня в стрельбе, но я бы первенствовал в лодочной гонке.

Глава 2

Мне понадобилось некоторое время, чтобы все устроить. Прежде всего, надо было вернуться в бухту Сан Карлос. Исходя из предположения, что мы оба отплыли от одного причала — в этой части Мексики особенно выбирать не из чего — ив конце концов он вернется именно туда. Я отошел далеко в открытое море и сделал очень широкую дугу вокруг мыса, чтобы подчеркнуть, как я опасаюсь его. Потом надо было найти место для засады.

Я прикинул, что этот человек видел, как я прошел мимо и скрылся за мысом, направляясь в сторону закрытой внутренней бухты для яхт. Вряд ли он будет беспокоиться о том, что я доложу о случившемся мексиканским властям. Если этот стрелок имел желание убить меня, он знал, что я не тот тип, который будет просить защиты у полиции. А вот в чем он не был уверен, так это в том, прокрадусь ли я, поджав хвост, на берег, довольный, что остался жив, или захочу немедленно и жестоко отомстить.

Это и впрямь было для него проблемой. На ее разрешение он убил большую часть дня. Тем временем я подыскал для своих планов почти идеальное место. Я подошел к северному берегу суживающейся бухты — его берегу — и осторожно прокрался через отмели под отвесными скалами в маленькую каменистую пещеру сразу за выступом, который закрывал ему видимость. Здесь я бросил за борт якорь на глубине восемь футов.

Да, это было местечко что надо. Окружающие скалы закрывали лодку со стороны моря, но я, стоя поверх гряды камней, мог видеть оконечность мыса, откуда он упражнялся в стрельбе. Еще один плюс — на таком расстоянии рассмотреть мое лицо даже в сильный бинокль было невозможно. Я насадил на крючок сардину и забросил ее за борт, закрепив удочку двумя креплениями на правом борту около кормы. Это, как я надеялся, делало меня в глазах проплывающих мимо заурядным рыболовом, которого ветер прогнал из открытого залива, и бедняга пытается теперь найти какое-нибудь занятие у берега.

Потом я открыл ящик с аккумуляторами, который также служил хранилищем для инструментов и всякой всячины. Там было всего по чуть-чуть — от лейкопластыря до сигнальных ракет. Я отыскал непромокаемый пакет с инструкциями и другой информативной литературой, касающейся лодки. Что-то меня беспокоило, видимо, противоречие, которым я бы занялся раньше, если бы не девица со своими миссионерскими замечаниями. Через несколько минут я понял причину своей нервозности: лодка, рассчитанная, если верить табличке, на мотор в девяносто лошадиных сил, на большой скорости вела себя крайне неустойчиво, так как имела двигатель только в восемьдесят пять лошадок. Возможно, что изготовитель, фирма “Крайслер”, еще не научился строить скоростные лодки, но это было маловероятно.

Чтобы как следует рассмотреть мотор — огромную штуковину весом более 250 фунтов, — я опрокинул его при помощи автоматического переключателя на пульте управления. Кроме того, что он был больше любого подвесного мотора, с которым я когда-либо имел дело, движок выглядел совершенно нормально. Мощность была указана на крышке и на пластинке с номером модели.

В поисках ключа к загадке я хмуро смотрел на большой трехлопастный винт, висящий над водой. Согласно заводской литературе этот четырехцилиндровый двигательный блок выпускался в четырех стандартных модификациях мощностью от 85 до 125 лошадиных сил. Самый слабосильный мотор из серии, который предположительно был перед моими глазами, обычно вращал винт с шагом около пятнадцати-семнадцати дюймов. Самый мощный оснащался винтом со значительно большим шагом.

Едва не свалившись за борт, я изловчился и разглядел цифры на винте: шаг был двадцать один дюйм, этого было достаточно, чтобы противостоять океану. Таким образом, я получил ответ на вопрос.

У меня на корме стоял явно необычный 85-сильный мотор, так как при такой мощности невозможно раскрутить винт до максимальной скорости. Либо это был специально форсированный движок, либо, что более вероятно, кто-то взял 125-сильную модель и просто поменял крышки и таблички. Неудивительно, что лодчонка при полном газе была такой неустойчивой — ведь ее толкали почти на пятьдесят процентов больше лошадиных сил, чем она была рассчитана...

Волна от проходящего судна заставила меня взглянуть вверх и вспомнить, зачем я здесь нахожусь. Несколько катеров — беженцы с мест рыбалки в открытом море — направлялись в бухту. Среди них я заметил быстроходный катер с ребятами на борту, сделанный в виде шаланды с комбинированной силовой установкой.

Я смотал леску и обнаружил, что моя сардина исчезла. Я заменил ее. Потом, подняв подушку сиденья, достал из встроенного холодильника пиво и сандвичи. Полный комфорт, как дома, отметил я с кислой миной. Полный комфорт и все удобства, включая резерв скорости в девять узлов — сорок скрытых лошадиных сил, о которых Мак не позаботился упомянуть, описывая судно по телефону.

— Гуайямас, Эрик? — Он назвал меня, как обычно, моим кодовым именем. Мое настоящее имя Мэттью Хелм, но им редко кто пользуется внутри организации. — Что привлекательного в Гуайямасе, позволь тебя спросить?

— Рыба, сэр, и приятный солнечный пляж.

— Ты мог бы найти хорошие места для рыбалки и загара, не выезжая за границу. Я думал, тебя несколько утомила Мексика. Последнее время ты бывал там довольно часто.

Я насупился, глядя на стену больничной палаты, откуда меня изгоняли, полагая слишком здоровым. Мак пообещал мне месячный отпуск по состоянию здоровья, но у него была подлая привычка извлекать небольшую пользу для правительства из наших отпусков: когда мы были под рукой, нас тут же отзывали для своих нужд.

— Сэр, не лучше ли вам послать меня в Калифорнию или в Си Айлендс Джорджии? — Я знал, что единственный способ остановить его, когда он становится вкрадчивым, — это лобовая атака. — Сэр, только назовите место, и я отправлюсь туда. Конечно, я буду рассчитывать, что получу мой месячный отпуск позднее, когда вам больше не будут требоваться мои услуги.

— О нет, ты неправильно меня понял, Эрик, — быстро ответил Мак. За две тысячи миль от Вашингтона я мысленно видел, как он сидит за столом перед широким окном, на которое мы обычно щурились. Стройный, одетый в серый костюм седовласый человек с кустистыми бровями. Он продолжал: — Нет, я действительно не имею в виду определенное место. Просто было любопытно, чем тебя может привлекать Мексика? Ты сказал, что собираешься заняться морской рыбалкой?

— Да, сэр.

— Тогда тебе понадобится лодка, не так ли?

— Я собирался взять напрокат.

— Взятые напрокат лодки редко бывают хорошими. Так получилось, что у нас есть достаточно дорогое рыболовное суденышко, которое простаивает в Туссоне, штат Аризона, не очень далеко от тебя. Скоро нам нужно будет от него избавиться — оно сделало свое дело. Ты мог бы им воспользоваться.

Я представил себе, что в любой из старых неповоротливых галош, которые дают напрокат на причале, с ржавой тарахтелкой на корме я сейчас был бы беспомощной мишенью. Мне повезло — ведь именно скорость и маневренность этого судна спасли меня. Это было интересное совпадение. Я ни на минуту не поверил в него.

Я даже не пытался продать себе глупую идею, что в момент покушения я случайно оказался за рычагами управления лодкой, которая так же случайно обладала избыточной мощностью. Когда вы имеете дело с Маком, такие вещи не происходят сами по себе. Я даже не исключал возможности, что это он послал морского льва, изменив таким образом в нужный момент направление моего движения. И отнюдь не из доброго расположения ко мне. Просто я ему был нужен живым и здоровым для предстоящей операции.

А если говорить серьезно, вряд ли он знал, что в меня будут стрелять. Он не мог всего предусмотреть, но, очевидно, он знал, что на море зреют неприятности и может понадобиться пятнадцатифутовый катер. Мак пытался убедить меня провести отпуск поблизости от места возможной опасности, вместе с замаскированной надводной ракетой, которую отдел только что приобрел для дела. Я быстро терял веру в прежнего хозяина лодки, который якобы пользовался ею до меня. Когда я стал припоминать, то понял — было слишком много знаков того, что ни лодкой, ни прицепом, ни машиной по-настоящему не пользовались раньше. Но я был слишком занят, чтобы всерьез отнестись к таким мелочам.

Когда моя несговорчивость расстроила его планы (почему-то ему не хотелось давать мне прямые приказания по телефону), Мак все равно отдал мне лодку и позволил взять ее сюда, чтобы я по крайней мере умел обращаться с ней, когда придет время вызвать меня для дела. А кто-то прибыл прямо в Мексику, чтобы позаботиться обо мне при помощи оптической винтовки прежде, чем вызов сможет дойти до меня...

Возможно, я накрутил слишком много вокруг простой попытки убийства и замаскированного 125-сильного мотора. Тем не менее, самым надежным было действовать, исходя из предположения, что я запутался в одной из сложных паутин интриг Мака. Теперь, так как мой отпуск все равно пошел прахом, надо было вычислить следующий шаг, которого он от меня ожидает. Это было нетрудно. Я уже делал это. Очевидно, прежде всего надо было поработать с моими несостоявшимися убийцами таким образом, чтобы они не смогли помешать моей будущей деятельности.

К концу дня у меня кончились пиво и наживка, и я удил на пустой крючок. С одной стороны, это был длинный скучный день. Но с другой — разве вам бывает скучно, когда вы сидите в засаде на уток или на оленьей тропе? Конечно, намеченная мной жертва могла скрыться в каком-нибудь другом направлении. Но скорее всего он был из Сан Карлоса и вел себя как обычный турист.

И если он вышел из Сан Карлоса, то туда и захочет вернуться. Это была достаточно хорошая версия, чтобы прождать до заката и дольше.

Но мне не пришлось маяться без дела так долго. В половине седьмого, когда солнце начало скрываться за эффектным нагромождением скал на западе, он появился. Сначала я заметил всплески брызг над мысом, потом увидел белый скиф, который шел вдоль волн в белых барашках, грозящих захлестнуть его. Так поздно в конце дня в такую погоду в нашем распоряжении было все море Кортеса.

Смотав удочку, я быстро опустил мотор и повернул ключ. Движок мягко заурчал за спиной, заставляя вибрировать маленький фибергласовый корпус. Я вытянул якорь и осторожно вывел лодку из укрытия — сейчас мне вовсе не хотелось погнуть лопасть о камень. Потом двинул рычаг газа вперед, и мы полетели.

Он увидел, что я приближаюсь, быстро, насколько позволяли волны, развернулся и попытался унести ноги. Мне было его даже немного жаль — почти так же, как себя, когда я, ничего не подозревая, под перекрестием оптического прицела гонялся за тюленями. Я несся, почти не касаясь воды, но на этот раз убрал газ прежде, чем столкнулся с большими волнами за мысом. Мой противник бросился назад, пытаясь вернуться туда, откуда появился. Но его легкая лодка не могла успешно бороться с волнами и ветром. Дополнительный вес и более высокие борта моего судна, не говоря уже о мощности движка, делали свое дело. Я уже подходил к нему, как его маленький мотор остановился.

Я не хочу утверждать, что все было гладко и легко. Преследование давалось тяжело, но большие водяные валы с гребешками на северо-западе оказались более устрашающими на вид, чем опасными для плавания. Когда я приблизился на пятьдесят ярдов, он потянулся за винтовкой. Смешно. Этот тип не мог даже приставить ее к плечу, так как надо было управлять лодкой. Но даже если бы смог, как бы он при такой качке поймал меня в большой снайперский прицел? Он пару раз попытался выстрелить с бедра, держа винтовку одной рукой. Я даже не увидел, куда ушли пули. Когда он перезаряжал оружие для третьего выстрела, набежавшая волна качнула лодку, и он чуть не свалился за борт. Винтовка упала в море.

Остальное было просто. Самым уязвимым местом его лодки была низкая корма, вырезанная под навесной мотор. На больших лодках, вроде моей, этот вырез защищается отстойником. Но на его посудине такой защиты не было. Все, что проникало через вырез на корме, попадало прямо в лодку.

Когда я зашел в первый раз, ему в последний момент удалось убрать корму отчаянным рывком вверх рукоятки управления двигателем. Я развернулся вместе с ним на максимально возможной при таком состоянии моря скорости, и он, несмотря на попытку уклониться, зачерпнул галлонов двадцать отличной морской воды. Во время следующего захода я промахнулся — норовистая волна отбросила нас далеко друг от друга. Но я быстро развернулся и красиво прошел у него перед носом. Он получил еще одну порцию и почти остановился, сбросив газ.

Зайдя сбоку, я хорошо рассмотрел его: долговязый, не старый, не мексиканец, чисто выбритый, довольно красивый, с загорелым лицом. Мокрые каштановые волосы острижены достаточно коротко, чтобы однозначно зачислить его в ряды консерваторов. Но мне было все равно, консерватор он или хиппи, потому что он пытался убить меня.

Я резко поддал газ и пролетел менее чем в двух футах у него за кормой. Обернувшись назад, я увидел, как бурлящая кильватерная волна прошла у него над мотором и транцем прямо в лодку. Приближающийся вал завершил дело. Я развернулся, обуздал свой брыкающийся морской снаряд и снова бросился в атаку. Залитый ялик с беспомощно прильнувшим к нему человеком еще держался на воде — в наше время эти сделанные из пластмассы лодки обладают большой плавучестью, и их невозможно полностью потопить. Но когда он увидел, как полутонный быстроходный катер надвигается на него, он оторвался от борта и ушел под воду. Я не знаю, что, по его мнению, я собирался сделать — задавить или размозжить ему голову багром. В любом случае он вынырнул далеко в стороне, значительно облегчив мне задачу.

Я даже не стал к нему приближаться. Просто замедлил ход, подхватил нейлоновый носовой фал, свисавший с носа, и направился к берегу, волоча за собой полузатопленную лодку, оставив его плавать в наступавшей темноте.

Глава 3

Согласно записи в морском клубе его звали Джоел В. Паттерсон. По крайней мере это имя было записано напротив регистрационного номера лодки, которую я притащил. Он прибыл из Сан Бернардино (штат Калифорния) и остановился в домике на колесах на стоянке через дорогу.

— Да, сеньор, я немного помню его, — сказала молодая леди за стойкой в офисе морского клуба, где всегда можно купить наживку и снаряжение для рыбалки, договориться о пристани для швартовки и взять напрокат что угодно, начиная от спиннинга и кончая большим рыболовным судном вместе с капитаном и экипажем. — Он собирался встретить здесь друга, кажется, из Аризоны, и просматривал мой регистрационный журнал. Но не думаю, что друг все же приехал, — я никогда не видела его с кем-нибудь. Это был довольно симпатичный молодой человек, но один, всегда один.

Несомненно, он искал мое имя и номер лодки, чтобы убедиться, что я прибыл.

— Я полагаю, что он все еще один, — весьма двусмысленно поддакнул я.

— Да, сеньор, это ужасно. Я послала одну из лодок на поиски, но при такой темноте особой надежды нет. А вы его случайно не видели?

— Нет. Я ловил рыбу недалеко от берега и вдруг заметил, что ветер несет со стороны мыса что-то белое. Это оказалась лодка, полная воды. Я немного покружил вокруг, но рядом никого не заметил, поэтому просто схватил канат и притащил лодку сюда. — Я потер руку об руку. — Транспортировать ее было все равно, что тащить мертвого кита.

— Вы сделали все, что могли, сеньор Хелм. — Это была чертовски привлекательная дама, и дела морского клуба под ее руководством шли блестяще. Но что действительно произвело на меня впечатление, так это то, что она каждое утро приходила на работу в простом хлопчатобумажном платье. Американка на ее месте не удержалась бы от соблазна надеть парусиновый брючный костюмчик юнги, увешанный милыми золотыми якорями только для того, чтобы показать, какой она морской волк. — Вы остановились в Посада Сан Карлос? Власти, возможно, захотят задать вам несколько вопросов, сеньор Хелм.

— Конечно. Я пробуду там до завтрашнего утра, но если они будут настаивать, чтобы я остался дольше, полагаю, придется подчиниться.

— Не думаю, что это понадобится.

— В таком случае, я оплачу счет и заберу лодку завтра. Можно ли здесь найти кого-нибудь, чтобы погрузить лодку на прицеп и помыть ее?

— Безусловно, сеньор. Это будет стоить шесть долларов. Вам лучше прийти пораньше, во время прилива, когда у аппарели много воды. Извините... — Она обернулась к электронному пульту. Говорила она на разговорном испанском так быстро, что я не мог уловить смысла. Потом положила микрофон и вздохнула.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14