Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шепот ветра

ModernLib.Net / Историческая проза / Форсайт Фредерик / Шепот ветра - Чтение (стр. 1)
Автор: Форсайт Фредерик
Жанр: Историческая проза

 

 


Фредерик Форсайт

Шепот ветра

Легенда гласит, что в кровавом сражении на реке Литл-Бигхорн под командованием генерала Кастера [Битва на реке Литл-Бигхорн произошла в штате Монтана 25 июня 1876 года между индейцами племен тетонов и шайеннов и 7-м кавалерийским полком во главе с генералом Дж. Кастером. Кавалеристы потеряли 265 человек убитыми, включая Кастера. Это был последний случай, когда индейцам удалось одержать победу над армейским подразделением] не выжил ни один белый. Это не совсем верно, один выживший все же был. Колонист-скаут по имени Бен Крейг в возрасте двадцати четырех лет. Вот его история.

Только благодаря острому обонянию скаут уловил его первым: слабый запах дыма от костра, который принес ветер прерий.

Он скакал во главе отряда, ярдов на двадцать опережая группу дозора из десяти кавалеристов. Следом за ними вдоль западного берега ручья Розбад двигалась основная колонна.

Даже не обернувшись, скаут вскинул правую руку и резко натянул поводья. Скакавшие позади сержант и девять солдат сделали то же самое. Скаут спешился, оставил лошадь мирно щипать свежую травку и побежал к низкому берегу между дорогой и ручьем. Потом распластался на земле и прополз оставшиеся до обрыва несколько ярдов. А затем, скрытый в высокой густой траве, осторожно приподнял голову и стал осматриваться.

Ну да, так и есть. Они устроили лагерь между склоном горы и берегом ручья. Лагерь маленький, не больше пяти жилищ, рассчитан на одну большую семью. Форма типи [Типи — коническая разборная палатка, служившая жилищем у индейских племен Великих равнин, представляла собой деревянный каркас, обтянутый бизоньими шкурами] указывала на принадлежность к северным шайеннам. Скаут хорошо в них разбирался. У сиу типи более высокие и узкие; шайенны предпочитают строить широкие в основании, приземистые, почти квадратной формы. Шкуры расписаны изображениями сцен удачной охоты, тоже весьма характерно для шайеннов.

Скаут прикинул и решил, что такой лагерь может вмещать от двадцати до двадцати пяти человек. Но половина мужчин сейчас отсутствует, ушли на охоту. Об этом можно судить по низкорослым индейским лошадкам: их всего семь, пасутся возле типи. Чтоб такой лагерь мог переехать с места на место, нужно, как минимум, двадцать лошадей, учитывая, что мужчины, женщины и дети не идут пешком, да еще перевозятся притороченные к седлам сборные типи, домашняя утварь, припасы, оружие и прочее.

Он услышал, как к нему, шурша травой, крадется сержант, и жестом дал понять, чтоб все остальные члены отряда оставались на месте. И вот рядом возник синий рукав униформы с тремя шевронами. — Ну что там? — хриплым шепотом спросил сержант.

Было девять утра, но солнце уже палило немилосердно. Они проскакали без передышки часа три. Генералу Кастеру хотелось разбить свой лагерь как можно раньше. Но, несмотря на раннее время, скаут улавливал запах виски изо рта лежавшего рядом мужчины. Скверный виски военных времен, и запах у него был просто отвратительный, он перебивал аромат цветущей дикой сливы, вишни и мелкой вьющейся розы, которая в таком изобилии росла вдоль берегов ручья, что, собственно, и дало ему название [Ручей Розбад (Rosebud) — «бутон розы» (англ.)].

— Пять типи. Шайенны. В лагере только женщины и дети. А храбрецы отправились на охоту, по ту сторону ручья.

Сержант Брэддок не стал спрашивать, откуда скаут знает все это. Просто принял как должное. Харкнул, выплюнул струю коричневатой от табака слюны и оскалил в улыбке пожелтевшие зубы. Скаут отполз от обрыва и поднялся. — Давайте оставим их в покое. Они не то, что мы ищем.

Но Брэддок не за тем провел долгие три года на Великих равнинах в составе 7-го кавалерийского полка. Редкие вылазки, мучительно долгая и скучная зима в форте Линкольн, где единственным развлечением были шашни с прачкой да случки с время от времени появляющимися там шлюхами. Он приехал сюда убивать индейцев и вовсе не хотел, чтоб ему отказывали в этом праве.

Бойня длилась минут пять, не больше. Десять всадников галопом слетели с обрыва и ворвались в лагерь. Скаут остался в седле и с высокого берега с отвращением наблюдал за тем, что там происходит.

Один из солдат, совсем еще молодой рекрут, так плохо держался в седле, что свалился с лошади. Зато остальные учинили жестокое и кровавое побоище. Они оставили кавалерийские шашки в форте Линкольн, а потому орудовали револьверами «кольт» и недавно полученным новым оружием — винтовками «Спрингфилд» 73-го калибра.

Заслышав топот копыт, несчастные скво побросали свои горшки и котелки и бросились за детьми, в надежде, что сумеют спастись вместе с ними. Но было уже слишком поздно, добежать до реки им не удалось. Всадники настигли их у самой кромки воды, потом вернулись в лагерь, где открыли стрельбу по всему, что движется. Когда все старики, женщины и дети были мертвы, солдаты спешились и обошли типи в поисках занимательных сувениров, которые можно было бы послать домой. Раздалось еще несколько выстрелов — видимо, в жилищах были обнаружены все еще живые дети.

Скаут проскакал отделявшие его от лагеря четыреста ярдов. Похоже, в нем не осталось ни единой живой души. Солдаты, посвечивая фонариками, продолжали обходить жилища индейцев. Один из них, совсем еще мальчик, новичок, выблевывал, свесившись с седла, свой завтрак из жесткой лепешки и бобов. Сержант Брэддок был доволен собой. Он одержал победу. Нашел где-то головной убор из перьев и приторочил его к седлу рядом с флягой, где по уставу полагалось держать только питьевую воду. Скаут насчитал четырнадцать трупов. Валялись, как сломанные куклы, там, где настигла их смерть. Кто-то из солдат предложил ему трофей, но он отрицательно помотал головой и повел лошадь к берегу ручья напоить чистой свежей водой.

Она лежала полускрытая тростниковыми зарослями, струйка ярко-красной крови стекала по обнаженной ноге. Пуля, выпущенная из ружья, попала в бедро, когда она бежала к реке. Он мог бы отвернуться, сделать вид, что не заметил ее, и поскакать обратно, к пылающим типи, но не успел. Брэддок проследил за направлением его взгляда и тут же примчался. — Чего нашел, парень? Ты смотри-ка, еще одна гадючка, и все еще жива! Он вытащил из кобуры «кольт» и прицелился. Девушка смотрела на них пустым от ужаса взглядом. Но тут скаут перехватил руку ирландца, теперь дуло револьвера смотрело вверх. Грубая, красная от виски физиономия Брэддока потемнела от ярости.

— Оставь ее в живых, она может что-то знать, — сказал скаут. Это был единственный выход. Брэддок призадумался, потом кинул:

— Дело говоришь, парень. Отвезем ее генералу, вот будет для него подарочек.

Он сунул револьвер в кобуру и вернулся к своим, посмотреть, чем они там занимаются. Скаут соскочил с лошади и шагнул в заросли, оказать помощь девушке. К счастью для нее, рана оказалась не опасной, чистой. Пуля, выпущенная с близкого расстояния, настигла ее на бегу и насквозь прошила мышечную ткань бедра. Он увидел входное и выходное отверстия, оба маленькие, круглые. Скаут снял шейный платок, намочил его в ручье, промыл рану чистой холодной водой и сделал плотную повязку, чтобы остановить кровотечение.

Только покончив со всем этим, он смог как следует разглядеть девушку. Та тоже не сводила с него глаз. На шею и спину спадает грива волос, блестящих и черных, как вороново крыло. Широко расставленные темные глаза затуманены страхом и болью. Далеко не все индейские скво красивы, на взгляд белого мужчины, но среди всех племен самыми красивыми считаются женщины шайеннов. И эта девушка, беспомощно лежавшая в тростниковых зарослях, совсем еще молоденькая, лет шестнадцати, отличалась поразительной, почти неземной красотой. Скауту было двадцать четыре, воспитанный на Библии, он еще не познал женщины в том смысле, как об этом сказано в Ветхом Завете. Он вдруг почувствовал, как быстро и глухо забилось у него сердце, и смущенно отвел взгляд. Потом поднял девушку, перекинул через плечо и понес в разоренный лагерь.

— Давай ее на лошадь! — крикнул ему сержант. И отпил очередной глоток из фляги. Но скаут покачал головой. — Волокуша, — сказал он, — иначе она умрет.

На земле, возле превращенных в дымящийся пепел типи, лежало несколько волокуш. Каждая состояла из двух длинных упругих шестов, перекрещивающихся под острым углом, и поперечины. Верхний конец крепился к луке седла, а свободные концы волочились по земле; посреди, между шестами, была натянута буйволиная шкура, на которой и перевозилась кладь. Везти раненого или больного человека на волокуше намного удобнее, чем на телеге или в повозке, которыми пользовались белые, в них немилосердно трясло.

Скаут заарканил одну из низкорослых индейских лошадок. В лагере их осталось всего две. Четыре, как только началась стрельба, умчались неведомо куда. Лошадка отчаянно брыкалась. Она учуяла запах белого человека, а этот запах всегда приводил индейских пони в состояние близкое к бешенству. Кстати, наблюдалось и обратное: лошади, входившие в кавалерию США, становились практически неуправляемыми, стоило им зачуять запах индейцев с Великих равнин.

Скаут, крепко обняв лошадку за шею, нежно подул ей в ноздри, и постепенно животное успокоилось. Десять минут спустя волокуша была закреплена на луке седла, завернутую в одеяло индейскую девушку уложили на буйволиную шкуру. И дозорный отряд вновь двинулся в путь искать генерала Кастора и свой 7-й кавалерийский полк. Случилось все это 24 июня памятного 1876 года.

Летние кампании, связанные с покорением и завоеванием Великих равнин южной Монтаны, начались несколько лет тому назад. И вот наконец в Южной Дакоте, в священных горах Блэк-Хиллз, нашли золото, и туда потоком устремились старатели. Но к тому времени земли в районе Блэк-Хиллз уже были отданы в бессрочное пользование индейцам племени сиу. Индейцы восприняли это как предательство и ответили вылазками и жестокими нападениями на старателей и караваны белых.

Белые реагировали с не меньшей яростью; гнева подбавляли слухи о чудовищной жестокости и варварстве индейцев, зачастую ложные или изрядно преувеличенные; и вот чаша терпения переполнилась, и белые общины начали засыпать Вашингтон жалобами. Правительство ответило временной приостановкой действия договора Ларами и издало распоряжение, согласно которому равнинные индейцы загонялись в резервации, то есть небольшой участок земли все же отдали в их распоряжение. Но то был жалкий клочок, а условия существования в резервациях — просто невыносимыми. Резервации рас полагались на территориях Северной и Южной Дакоты.

Но Вашингтон подумывал также о создании блока так называемых территорий без уступки прав. То были места традиционной охоты сиу, все еще очень богатые дичью, где во множестве паслись стада бизонов и оленей. Восточную границу блока отмечала вертикальная линия вдоль западных периметров Северной и Южной Дакоты. Западной ее границей стала чисто условная линия, проведенная с севера на юг и далее на 145 миль к западу. Линия, которой индейцы никогда не видели и не могли себе вообразить. На севере эти территории были ограничены рекой Йелоустон, протекающей через земли Монтаны и далее — в обе Дакоты; на юге — рекой Норт-Платт в штате Вайоминг. Именно там сначала и разрешили охотиться индейцам. Но продвижение белых на запад продолжалось.

В 1875 году сиу начали убегать из резерваций Дакоты и тоже направлялись к западу, туда, где была разрешена охота. Позже, в тот же год, Бюро по делам индейцев определило им срок: все они должны были вернуться в резервации к 1 января 1976 года.

Но сиу и их союзники не приняли этого ультиматума, попросту проигнорировали его. Надо сказать, что большинство из них вообще о нем не слышали. И они продолжали охотиться. И когда на смену зиме пришла весна, занялись главным своим промыслом, добычей бизонов, оленей и антилоп, водившихся здесь во множестве. В начале весны бюро передало управление этим стихийным процессом армии. Военным была поставлена четкая задача; искать индейцев, брать их в окружение и отправлять в резервации в Дакоте. Но армия не знала двух вещей: сколько именно индейцев сбежало из резерваций и где они находятся? А по первому вопросу вообще была введена в заблуждение. Резервации управлялись специальными агентами, которые все до одного были белыми, и среди них попадалось много нечистых на руку людей.

Из Вашингтона они получали гуманитарную помощь: скот, зерно, муку, одеяла и деньги. Все это следовало распределять среди подопечных. Но они обманывали и грабили индейцев, женщины и дети начали голодать. Это еще больше подстегивало сиу к возвращению на равнины, где можно было охотиться.

У агентов была еще одна причина лгать. Стоило им заявить, что резервация заполнена на все сто процентов, и они получали соответственную гуманитарную помощь, тоже на все сто процентов. А потому они занимались приписками и извлекали для себя немалую материальную выгоду. Весной 1876 года агенты сообщили военным, что в резервациях недостает лишь жалкой горстки сбежавших индейских воинов. Они лгали. Сбежавших были многие тысячи, и все они направлялись на запад, через границу, охотиться на территориях без уступки прав.

А что касается того, где именно они находились, то найти их можно было лишь одним способом. На поиски в южную Монтану отправили войска. Всего три колонны, смешанные, состоявшие из пехоты и кавалерии.

Из форта Линкольн в северную Дакоту отправился генерал Алфред Терри, ему предстояло двигаться на запад, вдоль реки Йелоустон, к северным границам охотничьих территорий. Из форта Шо в Монтане вывел свои отряды генерал Джон Гиббон, он направился на юг, к форту Эллис. Затем должен был свернуть к востоку и тоже двигаться вдоль реки Йелоустон до тех пор, пока не встретится с колонной Терри.

И наконец, из форта Феттермен, что находился к югу от Вайоминга, выдвинулся генерал Джордж Крук со своими людьми. Они двигались на север, затем должны были переправиться через ручей Крейзи-Вумен, потом — через реку Танг и держать направление на долину Бигхорн, где предполагалась встреча с двумя другими колоннами. По расчетам военных, одна из этих колонн и должна была обнаружить основные скопления сиу. Все они отправились в поход в марте.

В начале июня Гиббон и Терри встретились в том месте, где река Танг впадает в Йелоустон. Ни единого воина в головном уборе из перьев им обнаружить не удалось. Единственное, что они знали, так это то, что индейцы находятся где-то к югу от них. И вот генералы договорились, что Терри двинется отсюда к западу, а Гиббон будет идти следом. Так они и сделали.

20 июня эта объединенная колонна достигла места, где Розбад впадает в Йелоустон. Здесь было решено, что если индейцы находятся где-то выше по течению, то приданный Терри 7-й кавалерийский полк, сопровождавший его на всем пути от форта Линкольн, должен отделиться и направиться к истоку Розбад. Кастер может найти индейцев там. И там же встретиться с генералом Круком.

Однако никто из них не знал, что 17 июня Крук наткнулся на крупные силы индейцев, состоявшие из сиу и шайеннов, и его колонну изрядно потрепали. И ему оставалось лишь развернуться и отправиться назад, к югу. Никаких гонцов на север, чтоб предупредить своих, он не посылал, а потому Терри с Гиббоном не знали и не ведали, что теперь поддержки с юга ждать нечего. И продолжали свой путь.

На четвертый день форсированного марша через долину Розбад один из дозорных отрядов вернулся с сообщением об одержанной ими победе над маленьким лагерем шайеннов и с одной пленной скво.

Генерал Джордж Армстронг Кастер гордо скакал во главе своей колонны. Он торопился. Ему вовсе не хотелось останавливать продвижение ради какой-то пленницы. Он кивком поблагодарил сержанта Брэддока и приказал ему доложить начальнику своего подразделения. Информация, если таковую вообще удастся получить от этой скво, может подождать и до вечера, пока они не разобьют лагерь.

Весь остаток дня пленная девушка оставалась на волокушах. Скаут привязал индейскую лошадку к одному из фургонов, что двигался в составе колонны. И вот она, туго натягивая поводья, послушно трусила следом, таща за собой волокуши. А скаут на всякий случай оставался поблизости. Он не слишком долго пробыл в составе 7-го кавалерийского, но этого времени вполне хватило на то, чтоб составить о солдатах свое мнение. Ему крайне не нравилось то, чем они занимались. Не нравился и командир, грубый пьяница-сержант, а что касалось генерала Кастора, так его он прозвал про себя хвастливым ослом. Впрочем, он держал это мнение при себе. Звали скаута Бен Крейг.

Отец его, Джон Нокс Крейг, был иммигрантом из Шотландии, лишившимся собственной маленькой фермы из-за алчности лендлорда. В начале 1840-х трудолюбивому и честному фермеру пришлось уехать в Соединенные Штаты, другого выхода он просто не видел. Там, на востоке, он повстречался с девушкой из шотландской пресвитерианской семьи и вскоре женился на ней. И пара в поисках работы и пристанища двинулась на запад. К 1850 году они достигли южной Монтаны, там Джон Крейг решил попытать счастья и стал золотоискателем. Прииски находились у подножия Прайор-Рэндж.

В те дни он был одним из первых. Жизнь была трудной и нищей, зимы выдавались суровые, холод в их маленькой хижине возле лесного ручья стоял порой просто невыносимый. Зато летом их окружала почти идиллическая красота. Девственные леса кишели дичью, серебристая форель выпрыгивала из ручьев и рек, прерии покрывал ковер диких цветов. В 1852-м Дженни Крейг родила ему первого и единственного сына. Два года спустя у них родилась дочь, но малышка умерла еще в младенчестве.

Бену Крейгу было десять, когда обоих его родителей убили напавшие на поселок воинственные индейцы племени крау [Крау, они же абсаррка, «вороны» — индейское племя, обитавшее в Монтане и Вайоминге]. Десять дней спустя траппер по фамилии Дональдсон, охотившийся в горах, случайно наткнулся на мальчика, голодного и горюющего возле пепелища, оставшегося на месте сгоревшей хижины. Они вместе похоронили Джона и Дженни Крейг на берегу ручья и поставили над могилами два деревянных креста. Удалось ли Крейгу-старшему накопить за все время хотя бы небольшой мешочек золотых крупинок, так и осталось неизвестным. Но если жестокие «вороны» и нашли в хижине порошок желтого цвета, то наверняка выбросили, приняв его за речной песок.

Дональдсон был опытным старым охотником, долгие годы провел в горах. Ставил ловушки и добывал волка, бобра, охотился также на медведей и лис. И каждый год сдавал шкурки в ближайшей фактории. Из жалости к сироте старый холостяк взял мальчика с собой и воспитывал как родного сына.

Образованием Бена занималась мать, и под ее руководством он успел ознакомиться всего лишь с одной книгой. Это была Библия, и мама читала Бену длинные отрывки из нее. И хотя сам он так и не научился толком писать и читать, мысли, высказанные в этой великой книге, запомнились и глубоко запали в душу. Отец учил его искать и промывать золото в лотке, но именно Дональдсон обучил всем премудростям жизни в дикой природе. Теперь Бен различал птиц по пению, знал, как называется каждая из них, умел выследить зверя по следу, научился держаться в седле и стрелять без промаха.

На охоте он познакомился с другими трапперами, индейцами из племени шайеннов, они, как и Дональдсон, тоже сдавали шкурки в факторию. И он узнал обычаи индейцев и их язык.

За два года до начала летней кампании 1876 года старик-охотник ушел в мир иной. Промахнулся, целясь в матерого бурого медведя, и обезумевший от ярости зверь задрал его до смерти. Бен похоронил своего приемного отца возле хижины в лесу, затем взял из нее все самое необходимое, а хижину сжег.

Старик Дональдсон всегда говорил: «Когда я уйду, малыш, бери все что хочешь. Все здесь твое». И он взял острый, как бритва, нож в кожаных ножнах, расписанных в шайеннской манере, охотничье ружье «шарпс» 1852 года выпуска в кожаном чехле. Взял также двух лошадей, седла, одеяла, запас вяленого мяса и муки. Больше ему и не нужно было. А потом спустился с гор в долину и поскакал на север, к форту Эллис.

Там он какое-то время охотился, объезжал диких лошадей, когда в апреле 1876 года в форт прибыл генерал Гиббон. Генерал набирал скаутов, знавших земли к югу от Йелоустона. Оплата была вполне приличной, и Бен Крейг согласился.

Вместе с колонной добрался он до истоков реки Танг, где состоялась встреча с генералом Терри; вместе с остальными поскакал уже в объединенной колонне назад, пока они вновь не вернулись к истокам реки Розбад. Здесь 7-му кавалерийскому полку под командованием генерала Кастера было приказано идти к югу, вверх по течению, и еще — найти людей, которые могли бы объясняться по-шайеннски.

У Кастера уже было два толмача из скаутов, владевших языком сиу. Один из них был чернокожим кавалеристом по имени Исайя Дормен, ему довелось жить в племени сиу. Другой, командир скаутов Митч Бойер, был полукровкой, полуфранцузом, полуиндейцем сиу. Но хотя шайенны всегда считались ближайшими родственниками и традиционными союзниками сиу, говорили они на совершенно разных языках. Крейг поднял руку, его тут же отвели к генералу Кастеру, который приказал ему присоединиться к 7-му кавалерийскому.

Гиббон также предложил Кастеру три дополнительных кавалерийских отряда под командованием майора Брисбина, но тот отказался. Терри предложил ему пулеметы Гэтлинга [Пулемет Гэтлинга — первый американский пулемет, изобретен в 1862 г., предшественник «максима», назван в честь изобретателя Ричарда Гэтлинга], но он отказался и от них. В состав выступившего от Розбад 7-го кавалерийского полка входили двенадцать рот, шесть белых скаутов, свыше тридцати скаутов индейцев, караван из фургонов и трое гражданских — в общей сложности 675 человек. В колонну входили также коновалы, кузнецы и погонщики мулов.

Кастер оставил свой полковой оркестр с Терри, а потому выступила колонна не под звуки его любимого военного марша, но под звонкое бряцание чайников, котелков, кастрюль и прочей утвари, гроздьями свисавшей с бортов фургонов. И Крейг то и дело задавался вопросом: каких таких индейцев генерал надеялся захватить врасплох? Шум, который поднимала колонна, пыль, взлетавшая из-под трех тысяч копыт, — все это можно было заслышать и завидеть за многие мили.

На протяжении тех двух недель, что они шли от Танг до ручья Розбад, Крейг имел возможность вдоволь наглядеться на знаменитый 7-й кавалерийский и его командира. И чем больше он видел и замечал, тем тоскливей становилось у него на сердце. Оставалось лишь надеяться, что они не столкнутся лицом к лицу с большим отрядом сиу и шайеннов, готовых драться не на жизнь, а на смерть. Но он опасался, что такое вполне может случиться.

Весь день колонна двигалась к югу, вдоль ручья Розбад, но ни одного индейца на этом пути они не видели. Однако время от времени ветер, дующий с востока, от прерий, заставлял лошадей нервничать, брыкаться, даже вставать на дыбы, и Крейг был уверен, что они зачуяли в этом ветре запах опасности. Сожженный лагерь не может долго оставаться незамеченным. Столб дыма, поднимающийся над прериями, виден за многие мили. Так что застать кого-либо врасплох не получится.

Ближе к вечеру, около четырех, генерал Кастер приказал колонне остановиться и разбить лагерь. Солнце уже начало клониться к далеким и невидным отсюда Скалистым горам. Палатки для офицеров поставили быстро. Кастер со своими приближенными предпочитал палатку-лазарет, самую просторную и удобную. Расставили складные столы и стулья, лошадей повели к ручью напиться, начали разводить костры и готовить еду.

Шайеннская девушка молча лежала на волокуше и смотрела в темнеющее небо. Она готовилась умереть. Крейг наполнил котелок свежей водой из ручья и принес ей. Она смотрела на него огромными темными глазами.

— Пей, — сказал он по-шайеннски. И поднес котелок с прохладной водой к губам. Губы разомкнулись. Она отпила глоток. Он поставил котелок рядом.

Когда сумерки сгустились, из второй роты прискакал гонец, он искал Бена Крейга.

Нашел и тут же умчался назад, докладывать. Минут десять спустя появился капитан Эктон. Его сопровождали сержант Брэддок, капрал и два солдата. Все они спешились и столпились вокруг волокуши.

Все скауты, приписанные к 7-му кавалерийскому полку, среди которых было шестеро белых, несколько крау и человек тридцать или около того арикара, образовывали довольно дружную и сплоченную группу с общими интересами. О местной жизни и обычаях они знали не понаслышке.

Вечерами, собравшись вокруг костров, они вели долгие беседы. Обсуждали офицеров, начиная с генерала Кастера и кончая командирами рот. Крейг был удивлен, насколько непопулярен генерал среди своих подчиненных. Его младшего брата, Тома Кастера, командующего третьей ротой, любили куда как больше, но самым ненавистным среди всех был капитан Эктон. Крейг разделял эти антипатии. Эктон был выходцем из богатой семьи, что жила на востоке, и стал военным уже после Гражданской войны. Типичный карьерист, он вот уже на протяжении десяти лет был тенью генерала Кастера. Тощий, с узким жестоким лицом и злобно поджатыми губами, он производил самое неприятное впечатление.

— Так, стало быть, сержант, — сказал Эктон, — это и есть ваша пленница? Давайте выясним, что она знает. Кажется, это вы говорите на языке этих дикарей? — обратился он к Крейгу. Скаут кивнул. — Пусть скажет, кто она такая, к какой группе принадлежит. И где находятся основные силы сиу. Валяйте, спрашивайте прямо сейчас!

Крейг склонился над девушкой. И заговорил на шайеннском, используя не только слова, но и жесты, ибо у равнинных индейцев словарный запас был ограниченным, и, чтоб смысл сказанного стал ясным, надо было подкреплять фразы жестикулированием. — Скажи мне свое имя, девушка. Тебе не причинят вреда. — Я зовусь Ветер, Который Говорит Тихо, — ответила она.

Военные стояли вокруг и слушали. Они не понимали ни слова, следили лишь за жестами девушки и скаута. Наконец Крейг поднялся:

— Она сказала, что звать ее Шепот Ветра, капитан. Она из северных шайеннов. Семья ее принадлежит к роду Высокого Лося. Именно их хижины сержант приказал стереть с лица земли сегодня утром. В деревне было десять мужчин, и все они, в том числе и ее отец, отправились охотиться на оленей и антилоп к востоку от Розбад. — Ну а где сконцентрированы племена сиу?

— Она говорит, что не видела никаких сиу. Ее семья пришла с юга, из-за реки Танг. С ними были и другие шайенны, но неделю тому назад они расстались. Каждый пошел своей дорогой. Высокий Лось предпочитает охотиться один.

Капитан Эктон взглянул на перебинтованное бедро девушки, потом наклонился и сильно сдавил ее ногу пальцами. Девушка скрипнула зубами от боли, но не проронила ни стона.

— Это ее маленько взбодрит, — сказал Эктон. Сержант заржал. Крейг взял капитана за запястье и отвел его руку.

— Не поможет, капитан, — заметил он. — Она рассказала мне все, что знает. И если сиу нет на севере, откуда мы пришли, и нет на юге и на востоке, они могут быть только на западе. Так и передайте генералу.

Капитан Эктон выдернул руку с таким брезгливым видом, точно скаут был заразным. Затем выпрямился, достал из кармашка серебряные часы и глянул на циферблат.

— Генерал сейчас ужинает, — сказал он. — Я должен идти. — Похоже, он потерял всякий интерес к плененной девушке. — Сержант, когда совсем стемнеет, отведете ее в прерии и прикончите там.

— А вы не будете против, если мы прежде маленько позабавимся с этой шлюхой? — спросил сержант Брэддок. Мужчины одобрительно рассмеялись. Капитан Эктон взлетел в седло.

— Если честно, сержант, мне плевать, чем вы там будете с ней заниматься.

И с этими словами он ускакал к палатке генерала Кастера, расположенной в самом начале лагеря. Остальные последовали его примеру. Сержант Брэддок наклонился к Крейгу и заметил с грязным смешком: — Береги ее, парень. Мы еще вернемся.

Крейг побрел к ближайшему фургону полевой кухни, взял тарелку с солониной, кукурузными лепешками и бобами, нашел короб из-под амуниции, уселся на него и стал есть. И тут ему вспомнилась мать, как пятнадцать лет тому назад она сидела и читала ему из Библии в сумеречном свете одинокой свечи. Вспомнил он и об отце, терпеливо промывающем лоток за лотком в надежде отыскать хотя бы крупинку золота. А потом он подумал о старике Дональдсоне, который всего лишь раз наказал его. Снял ремень и выпорол как следует за то что он, Крейг, жестоко обращался с попавшим в ловушку зверем.

Незадолго до восьми, когда над лагерем сгустилась тьма, он поднялся, вернул тарелку и ложку в фургон и подошел к волокуше. Девушке он ничего не сказал. Просто отвязал два шеста от луки седла и опустил их на землю.

А потом поднял девушку с земли и взвалил на спину лошади. И, сунув в руки поводья, указал в сторону прерий. — Скачи! — сказал он.

Секунду-другую она молча смотрела на него. Тогда он сильно шлепнул лошадь по крупу, и та рванула вперед. Еще несколько секунд спустя они растворились во тьме, и лошадь, и девушка. Он знал, что эта выносливая низкорослая лошадка не подведет, найдет дорогу в просторах прерий и вывезет ее к своим, еще издалека учуяв знакомый запах. За всем происходящим наблюдали с расстояния футов пятидесяти несколько скаутов арикара.

Солдаты явились за ней в девять и были просто вне себя от ярости. Крейга держали двое солдат, а сержант Брэддок нещадно избивал его. Когда скаут потерял сознание и осел на землю, они подхватили его и поволокли в лагерь к генералу Кастеру. Тот сидел за столом перед палаткой, в свете нескольких масляных ламп и окружении самых близких офицеров.

Джордж Армстронг Кастер всегда был загадкой. В этом человеке самым непостижимым образом соединялись добро и зло, светлые и темные стороны души.

К светлым сторонам относились веселость, готовность посмеяться над самой незамысловатой шуткой, общительность, умение быть приятным в любой компании. К тому же он обладал неисчерпаемой энергией и выносливостью, жаждой знаний и стремлением участвовать в самых невообразимых проектах. Так даже во время военной кампании он отдал приказ отлавливать в прериях диких животных и отправлял их на восток, в зоопарки, всерьез увлекался также таксидермией. И, несмотря на частые походы, был всегда верен своей жене Элизабет, которую просто боготворил.

В молодости он много пил, но теперь превратился в трезвенника, отказывался даже от бокала вина за обедом. Сам никогда не ругался и не терпел, чтобы в его присутствии произносились бранные слова или непристойности.

Четырнадцать лет тому назад, еще во время Гражданской войны, он проявил такие отчаянные мужество и отвагу, продемонстрировав полное отсутствие страха, что очень быстро прошел путь от лейтенанта до генерал-майора.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10