Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Век дракона (№1) - Месть Темного Бога

ModernLib.Net / Фэнтези / Флевелинг Линн / Месть Темного Бога - Чтение (стр. 21)
Автор: Флевелинг Линн
Жанр: Фэнтези
Серия: Век дракона

 

 


Снова поймав взгляд Кари, Серегил подмигнул ей, увидев на ее лице облегчение.

— Ой, какой красивый! — воскликнула Иллия, слезая с плеча Серегила и беря Алека за руку. — Ты почти такой же красивый, как дядюшка Серегил. А ты умеешь петь и играть на арфе?

— Ну, петь я умею, — признал Алек, которого девочка тянула поближе к огню.

— Иллия, дай бедному мальчику перевести дух, — остановила ее мать. — Сбегай лучше на конюшню и позови папу и сестер. Быстро!

Иллия еще раз улыбнулась Алеку и убежала.

— Идите оба сюда и располагайтесь у огня, — пригласила Кари, жестом предлагая своим женщинам подвинуться. — Арна, найди-ка нашим друзьям чего-нибудь на ужин и проследи, чтобы в гостевой комнате было натоплено.

Старая служанка кивнула и вышла; остальные женщины перебрались к меньшему очагу в глубине холла. Подойдя к Алеку, Кари взяла его руки в свои.

— Добро пожаловать в наш дом, Алек из Керри, — ласково сказала она. — Микам рассказал нам о той засаде в Фолсвейнском лесу. Мы все у тебя в долгу.

— Микам сделал для меня не меньше, — ответил смущенный Алек. Но в этот момент в холл ворвался Микам с Иллией на плече; за ним шла девочка постарше. В шерстяных штанах и кожаной куртке Микам выглядел настоящим помещиком.

— Ну что за приятный сюрприз! — воскликнул он. — Эта маленькая сорока сообщила, что Алеку нужен настоящий мастер фехтования.

Спустив Иллию на пол, он пожал руки гостям.

— Бека тоже придет, как вымоется. Одна из ее кобыл никак не могла ожеребиться. — Подтолкнув к Алеку старшую девочку, Микам сказал: — А эта молчальница Элсбет, гордость нашей семьи.

Смущенно покраснев, Элсбет быстро пожала руку Алеку дрожащей рукой. Ее гладкие темные волосы и овальное нежное лицо очень напоминали мать.

— Добро пожаловать в Уотермид, — пробормотала она и поспешно села рядом с Кари.

— После такой поездки вы, должно быть, умираете от жажды, — сказала Кари, лукаво посмотрев на Серегила. — Зная тебя, думаю, что вы болтали всю дорогу. Рискнете попробовать пива этого сезона? По— моему, оно почти годится для того, чтобы его пить.

Микам шутливо ткнул Алека в бок, когда его жена вышла.

— Это первый раз с тех пор, как мы перебрались на юг, что моя женушка довольна пивом. Должен тебе сказать, пиво она варит лучше всех в долине, но всегда говорит, что хмель, который растет на севере, дает пиву лучший вкус.

— Да, я не раз слышал это от нее, — с улыбкой подтвердил Серегил. — Иллия, как ты думаешь, хватит тебе силенок, чтобы принести мои седельные сумы от двери?

Глаза девочки стали круглыми:

— Там подарки?

— Кто знает? — поддразнил ее Серегил. — Ах, ну вот и Бека!

Высокая девушка в перепачканной тунике и штанах вбежала в холл с улыбкой предвкушения на лице.

— Какие новости, Серегил? — воскликнула она, обнимая его.

— Терпение, терпение, Бека, — шутливо подмигнул ей Серегил. — Сначала хоть поздоровайся с Алеком., Из всех дочерей только Бека пошла в отца. Ее светлая кожа была усыпана веснушками, а небрежно завязанные волосы были того же медно-рыжего цвета. Ее сходство с Микамом было слишком сильным, чтобы ее можно было назвать красавицей, но живые голубые глаза и дружелюбная улыбка делали девушку очень привлекательной.

— Папа говорит, ты замечательный стрелок, — пожимая Алеку руку и внимательно на него глядя, сказала Бека. — Надеюсь, ты привез с собой свой знаменитый лук. Я никогда еще не видела «Черного Рэдли».

— Он там, у двери, — ответил Алек, неожиданно почувствовав себя совершенно свободно в этом доме.

— Вот они! — пропыхтела Иллия, подтаскивая к Серегилу его седельные сумы. — Ты не забыл, о чем я тебя просила?

— Иллия, как не стыдно попрошайничать! — пожурила ее вернувшаяся с кувшином и кружками Кари.

— Вот и распакуй их и посмотри, что внутри, пока я буду пить замечательное пиво твоей матушки, — предложил Серегил, делая большой глоток.

— Чистое наслаждение, Кари! Такого не подают и за царским столом в Майсене.

Алек тоже отхлебнул из кружки и от души согласился с Серегилом, хотя Кари, кажется, сочла похвалы неискренними.

— Ну, оно хотя бы лучше прошлогоднего, — пробурчала она.

Иллия тем временем развязала первую суму.

— Это, должно быть, для Беки. — Она вытащила пару блестящих кавалерийских сапог. — Она ведь будет служить в конной гвардии.

— В царской конной гвардии, — уточнила Бека, с надеждой глядя на Серегила.

Микам с шутливым отчаянием покачал головой:

— Как только она узнала, что ты вернулся, у нас не было ни минуты покоя.

Серегил вытащил из кармана футляр со свитком и вручил девушке. Взломав печать, та вытащила из него бумаги и принялась их быстро просматривать; улыбка на лице Беки становилась все шире.

— Я так и знала, что тебе это удастся! — воскликнула она, повиснув у Серегила на шее. — Смотри, мама, я должна явиться в казармы через неделю!

— Лучшего полка не существует, — сказала Кари, обнимая дочь за плечи. — Только подумать, как тихо у нас станет, когда ты перестанешь носиться туда-сюда!

Бека села, чтобы примерить новые сапоги, а Микам ласково взял жену за руку; та хоть и улыбалась, но глаза ее подозрительно затуманились.

— Она твоя дочь, это точно, — вздохнула Кари, крепко сжимая руку мужа.

Иллия продолжала рыться в суме; оттуда появился кисет для Микама и большой пакет для Кари.

— Ох, Серегил, ну зачем… — начала та, но оборвала фразу, обнаружив в пакете сухие шишки хмеля и какие-то сморщенные корешки.

— Хмель Кавиша! — воскликнула она, нюхая шишки. — Я как сейчас помню хмелевник моего отца! Ведь черенки, которые я привезла с собой, не принялись. Ох, Серегил, какой же ты милый, что подумал об этом! Может быть, в один прекрасный день я смогу сварить настоящее пиво!

Серегил поднял кружку, приветствуя ее:

— Я намерен быть первым, кому достанется бочонок того пива, которое заслужит твою похвалу., Отобрав у Иллии книгу в прекрасном кожаном переплете, которую та бесцеремонно листала, он вручил ее Элсбет.

— Диалоги Тассиса! — выдохнула девочка. Вся ее застенчивость исчезла, она торопливо раскрыла книгу. — И на ауренфэйском! Где тебе удалось ее отыскать?

— Этого я тебе, пожалуй, не скажу. Но если ты долистаешь ее до середины, я думаю, там найдется кое-что еще.

Глаза Элсбет стали совсем круглыми, когда она обнаружила небольшой лист пергамента с приглашением Нисандера посетить Ореску как можно скорее.

— Наверное, кто-то сказал ему, что ты интересуешься библиотекой Дома Орески, — с невинным видом сказал Серегил.

Полная восторга и страха одновременно, Элсбет прошептала:

— Я даже не знаю, как к нему обращаться!

— С Нисандером очень легко разговаривать, — успокоил ее Алек. — Через несколько минут начинаешь чувствовать себя так, словно знаешь его всю жизнь.

Элсбет с пылающим лицом снова стала листать книгу.

— Дядюшка! — Иллия с возмущенным видом выпрямилась. — Тут больше ничего нет!

— И госпожа решила, что о ней забыли? Ну-ка дай мне свой платок и забирайся к Алеку на колени. Не стесняйся — все прекрасные юные леди только и делают, что сидят у него на коленях. Ты ведь уже привык к этому, а, Алек?

Алек бросил на Серегила мрачный взгляд поверх макушки Иллии: такие шутки ему совсем не нравились.

— Теперь, — сказал Серегил, беря платок за концы и поднимая его, — скажи мне, о чем ты просила, когда я был здесь в последний раз?

— О чем-нибудь волшебном! — выдохнула Иллия, не сводя глаз с платка.

Торжественно делая пассы и шепча заклинания, Серегил вручил Иллии ее платок. Когда она развернула его, внутри оказалась маленькая резная фигурка из слоновой кости на цепочке.

— А что она умеет делать? — спросила Иллия, вешая украшение себе на шею. Прежде чем Серегил успел ответить, в окно влетела ласточка и опустилась на колени к девочке. Моргая в ярком свете, она принялась чистить перышки.

— Это дризидский талисман, — объяснил Серегил, глядя, как девочка гладит блестящие синеватые крылья. — Ты должна быть очень ласкова с теми птицами, которых он привлекает, и никогда не использовать его для охоты. Рассматривай птиц сколько хочешь, но, когда закончишь, убирай талисман, чтобы птица могла улететь.

— Обещаю, — серьезно сказала Иллия. — Спасибо, дядюшка.

— А теперь твоей ласточке пора лететь, а то она останется без ужина, — ласково сказала Кари, — а тебе, моя маленькая птичка, пора лететь в кроватку.

Поцеловав на прощание Серегила, Иллия послушно последовала за матерью. Элсбет забралась в уголок, увлеченная своей новой книгой.

— Алек, держу пари, Бека умирает от желания рассмотреть твой черный лук, пока еще не стало совсем темно, — сказал юноше Микам. — А она пусть покажет тебе своих лошадей.

— У меня тут есть настоящие красавицы, — с гордостью отозвалась девушка. — И чистокровные ауренфэйские, и полукровки. Тебе нужно будет поездить на всех, пока ты здесь.

Когда Бека и Алек вышли, Микам вопросительно посмотрел на Серегила:

— Алек займет Беку до того времени, как ей нужно будет явиться в казармы. Но чему я могу его научить, раз ты с ним занимался?

Серегил пожал плечами:

— Ты же меня знаешь. Мне не хватает терпения для занятий с начинающими. Ты сможешь приехать в город с ним и с Бекой через неделю?

— Конечно, — ответил Микам, почуяв что-то необычное. — Какие новости в Римини?

Серегил достал то письмо, что так встревожило их с Нисандером.

— Похоже, что благородный Серегил чем-то не по нраву леранцам. Мне нужно найти того умельца, который подделал мой почерк.

Микам быстро просмотрел письмо.

— Алек знает?

— Да. И он не очень-то доволен, что не участвует в охоте. Так что займи его тут делом и сделай из него приличного фехтовальщика. Неудача в этом — единственное, что ему мешает. Клянусь Светоносным, Микам, я еще никогда не встречал никого, кто бы так впитывал знания. Мне нелегко будет оставаться впереди, имея такого ученика.

— Он очень напоминает мне тебя в таком же возрасте.

— Что ж, значит, я сделал недурной выбор. И вот что: если на этой неделе ничего плохого не случится, я хотел бы устроить ему небольшой праздник, когда вы вернетесь в город.

— Что-то, что было бы ему по шерсти, э? — понимающе подмигнул ему Микам. — Что у тебя на уме?

— Думаю, ты хорошо тут устроишься, — зевая, пробормотал Серегил, когда они с Алеком улеглись на широкую кровать в комнате для гостей.

Алек закинул руки за голову и стал смотреть на отсветы пламени очага на побеленных стенах.

— Ты на самом деле думаешь, что Микам лучше справится с обучением?

— Разве я потащил бы тебя в такую даль, будь это не так?

— А что, если ты ошибаешься?

— Я не ошибаюсь.

Алек умолк, но Серегил чувствовал: что-то все же тревожит юношу.

— Ну-ка давай выговаривайся.

Алек бросил взгляд на тени на потолке и вздохнул:

— У меня такое чувство, что ты просто хочешь, чтобы я не путался под ногами.

— Это так, но только на неделю, как я тебе и говорил. — Приподнявшись на локте, Серегил посмотрел на Алека. — Послушай меня. Может быть, я и зарабатываю на жизнь не очень честным способом, но друзьям я всегда говорю правду. Может случиться, что я о чем-то не захочу тебе рассказать, но лгать я не буду. Это я тебе обещаю, и вот тебе моя рука., Алек смущенно пожал ему руку, потом снова откинулся на подушки.

— Что ты собираешься делать, когда вернешься?

— Сначала увижусь с Нисандером, чтобы узнать, не раскопали ли чего его люди. Потом, есть еще Гемелла, женщина, занимающаяся резьбой по камню, которая живет на Собачьей улице и о которой говорят, что она мастерица по подделке печатей.

— Но как ты заставишь ее говорить?

— Ну, что-нибудь придумаю.

ГЛАВА 23. Небольшая ночная работенка

На следующее утро Серегил проснулся задолго до рассвета. Алек перекатился за ночь на другой край постели и спал, как обычно, свернувшись калачиком и свесив руку Подавив желание потрепать светлые волосы, разметавшиеся по подушке, Серегил вышел в холл, оделся и галопом поскакал в город.

Еще до полудня он был уже в башне Нисандера; волшебник вместе с Теро изучал какой-то свиток.

— Новости есть? — спросил Серегил.

— Пока нет, — ответил Нисандер. — Как мы и ожидали, заговорщики достаточно благоразумны, чтобы не посылать за раз больше одной фальшивки. Думаю, мы еще можем кое-что предпринять, прежде чем они нанесут очередной удар.

— Значит, все, чем мы располагаем, — поддельное письмо. — Серегил вытащил из кармана и стал снова внимательно разглядывать восковые печати на ленте. — Это, должно быть, работа Гемеллы. Не знаю никого больше, кто мог бы добиться такого совершенства. Ты только посмотри!

Он вынул собственную печать из кошеля и приложил к отпечатку на воске; они оказались неразличимы. Серегил в свое время сам нарисовал эмблему: грифон с развернутыми крыльями, держащий в поднятой лапе полумесяц. Неизвестный мастер передал все мельчайшие детали рисунка, включая даже те незаметные погрешности, которые Серегил специально допустил, чтобы легче отличить подделку.

— Она прекрасно знала, чью печать подделывает, — добавил он лукаво. — Благородный Серегил не раз делал ей вполне добропорядочные заказы

— А нет ли вероятности, что оттиски были сделаны настоящей печатью? — спросил Теро, разглядывая перстень-печатку. — Мне помнится, что тебе случалось проникать в дома аристократов, чтобы тайком получить оттиски их печатей.

— Именно поэтому я никогда не разлучаюсь со своей печатью, — резко ответил Серегил, пряча вещицу.

— Ты сам этим займешься, надеюсь? — спросил Нисандер.

— Еще бы.

— Прекрасно. А пока оставь, пожалуйста, письмо у меня. Серегил изумленно посмотрел в лицо старому волшебнику, потом молча передал ему документ Первым поползновением Гемеллы было не обращать никакого внимания на робкий стук в дверь. Золото в ковше достигло как раз нужного цвета, пора было его разливать, а если не сделать этого немедленно, придется все начинать заново Дверь была на запоре, ставни опущены — любому дураку ясно, что лавка уже закрыта.

Ухватив ковш длинными щипцами, она осторожно подняла его с подставки над углями. Надоедливый стук раздался снова, как раз когда Гемелла наклонилась, чтобы вылить металл в форму. Стук отвлек ее, и несколько драгоценных капель пролилось на песок, в котором стояла форма. Она поставила ковш снова на подставку, даже зашипев от раздражения.

— Закрыто! — крикнула она, но стук только стал настойчивее. Подняв с табурета свое необъятное тело, ремесленница проковыляла к маленькому окошечку и опасливо приоткрыла ставень. — Кто там?

— Это Дакус, госпожа!

Сгорбленный старик, тяжело опираясь на толстую палку, подвинулся так, чтобы на него упал луч света из окна. Искривленная спина не давала ему возможности поднять лицо, но Гемелла узнала узловатую руку, лежащую на рукояти клюки. Как большинство мастеровых, она всегда обращала внимание на руки. Передернувшись от отвращения, она отодвинула засов и посторонилась, пропуская сухонького, как кузнечик, человечка.

На фоне богатых занавесей на стенах лавки он казался еще более убогим, чем ей помнилось; шишковатые кости рук и лица, казалось, вот-вот прорвут сухую желтоватую кожу.

Хромая, старик подобрался к излучающему тепло очагу, опустился на табурет и обратил к хозяйке свой единственный зрячий глаз. Этот блестящий ясный глаз на таком лице всегда оскорблял чувства Гемеллы, как драгоценный борианский сапфир, сияющий на навозной куче.

— Сколько тут прекрасных вещиц! — прошамкал старый уродец, касаясь пальцем незаконченной статуэтки на рабочем столе. — Ты, похоже, все так же процветаешь, дорогуша!

Гемелла не снизошла до ответа.

— Что ты продаешь теперь, старик?

— Что мог бы я продать такой богатой женщине! — с хитрой улыбкой протянул Дакус. — Разве только случайно услышанную новость, дошедшую до этих старых ушей, пока я побираюсь на задворках у тех, к кому судьба более благосклонна! Ты все еще интересуешься секретами, Гемелла? Свеженькими, хорошенькими секретами? Я пока еще никому их не предлагал.

Швырнув несколько сестерциев на стол перед стариком, Гемелла отступила подальше и скрестила руки на своем широком кожаном фартуке.

Дакус вытащил из кошеля медную чашу.

— Барон Динарил отравил свою возлюбленную ядом, который он приобрел у Черного Рогуса. Его слуга купил яд в «Двух Жеребцах» неделю назад.

Гемелла достала золотую монету, и Дакус поставил чашу на стол.

— Госпожа Синрил беременна от своего конюха. Ремесленница фыркнула и покачала головой. Дакус согласно покивал, сунул руку под рваную тунику и достал пачку бумаг.

— А это жалкие плоды скитаний старого нищего. Тебе понравится, я думаю.

— Ах, Дакус! — промурлыкала женщина, жадно хватая бумаги. Листы были разного размера, некоторые мятые или грязные. — Благородный Битрин, да, госпожа Корин… Нет, это бесполезная бумажка, эта тоже… А вот это! И это!

Выбрав семь документов, она отложила их в сторону.

— За эти я дам пять золотых сестерциев.

— По рукам, и да прольются на тебя щедроты Четверки за твою доброту! — прокаркал старый нищий. Он сгреб со стола монеты и отвергнутые бумаги и прошаркал к двери, не оглядываясь.

Гемелла задвинула засовы и позволила себе хитро улыбнуться. Отшвырнув в сторону табурет, оскверненный тощим «адом Дакуса, она придвинула другой и уселась, чтобы изучить украденные бумаги более внимательно.

Тем временем калека-нищий проковылял по улице Собаки и свернул в темный безлюдный переулок. Убедившись, что рядом никого нет, он достал из-за пазухи плоский глиняный амулет и разбил его о стену. Хрупкое тело старика скрутила судорога, когда чары рассеялись, и на его месте появился Серегил, молодой и здоровый.

Икнув, он опустился на корточки, дожидаясь, пока пройдет тошнота. Многие заклинания оказывали на него это побочное действие в той или иной степени — еще одна неприятная сторона его странной реакции на магию.

Наконец, выпрямившись, он провел рукой по лицу, чтобы убедиться в полноте обратного превращения, достал светящийся камень и принялся листать те бумаги, что Гемелла отвергла.

Он предложил ей очень соблазнительный выбор: долговые расписки, частную переписку, признания в любви (вовсе не к супругу) многих влиятельных лиц. Некоторые из них были старыми, добытыми во время его давних ночных похождений. Вперемежку с ними там оказались, однако, три неоконченных письма благородного Серегила. Зная методы своих возможных противников, Серегил позаботился о том, чтобы они были в достаточной мере двусмысленными. Гемелла взяла все три.

Мрачно усмехнувшись, Серегил направился обратно к ювелирной лавке, чтобы начать терпеливое ожидание.

ГЛАВА 24. Уотермид

Алек отвел свой клинок и отпрыгнул назад; это заставило Беку потерять равновесие В первый раз за полчаса ему удалось прорваться сквозь ее защиту и получить очко.

— Правильно! Держи ее! Держи ее! — воскликнул Микам. — Теперь отступи, как я тебя учил! Молодец. Давайте-ка снова.

С раннего утра шел густой снег, так что для урока фехтования им пришлось освободить холл. За последние три дня Алек добился заметных успехов, и они с Микамом не хотели потерять завоеванное.

Кари терпеливо сносила все это и только потребовала придвинуть столы к стенам, чтобы защитить гобелены. Они с Элсбет удалились на кухню, но Иллия взобралась на стул рядом с отцом и радостно вопила каждый раз, когда Алеку удавалось взять верх над ее сестрой. Пока что это случалось нечасто.

Бека, морщась и улыбаясь одновременно, потерла бок.

— Ты делаешь успехи, это точно. Серегил будет доволен. Ее веснушчатые щеки раскраснелись, а глаза сверкали тем же огнем, который Алек замечал в глазах Серегила и, Микама, когда те устраивали шуточные баталии. Сейчас, когда ее волосы были заплетены в косу, Бека казалась старше, а облегающий камзол подчеркивал округлость груди, которую обычно скрывала ее бесформенная туника.

Когда девушка снова подняла рапиру, Алек так засмотрелся на грацию ее движений, что внезапный выпад застал его врасплох; это стоило ему еще одного синяка на плече.

— Проклятие, снова я прозевал! — Морщась, он занял более защищенную позицию.

— Сосредоточься, — посоветовал Микам. — Наблюдай за противником, но старайся видеть и все вокруг. Куда она посмотрела, как переступила с ноги на ногу, как поджала губы — подмечай все, что может тебе подсказать, какое движение она хочет сделать. И не напрягайся: это делает тебя медлительным.

Стараясь держать все это в уме, Алек отступил, заставив Беку двинуться вперед. Защищенный дужками эфес был теплым и знакомым в его руке; Алек сумел провести успешную атаку. Поймав конец клинка Беки дужкой, он резко повернул руку и почти сумел обезоружить девушку.

— Ура Алеку! — закричала Иллия и захлопала в ладоши, довольная успехом своего любимца.

Этот прием, однако, Беке был известен, и она тут же подставила Алеку ножку; тот тяжело упал на спину, и его рапира отлетела, зазвенев по камням пола.

Бека не особенно нежно придавила его ногой и приставила острие рапиры к горлу.

— Проси пощады!

— Пощады! — Алек поднял руки, сдаваясь. Когда она отпустила его, однако, он ухватил ее за щиколотку и повалил на пол рядом с собой. Навалившись на девушку, он выхватил из сапога кинжал и приставил лезвие к ее горлу.

— Сама проси пощады! — прорычал он.

— Ты жульничаешь! — возмутилась Бека.

— Ты тоже.

— Да уж, Серегил будет доволен! — простонал Микам, качая головой.

— Судя по грохоту, тут кто-то швыряется наковальнями, — засмеялась Кари, входя со стопкой тарелок. — Вы, честная компания, шли бы буянить куда-нибудь еще, а мне нужно накрывать к обеду.

Холл быстро наполнился слугами и работниками, собравшимися к обеду в полдень. Топая, чтобы стряхнуть снег с ног, они вытащили столы на середину, и скоро уже все сидели за горячей едой.

Микам за обедом обсуждал с управляющим установку новой механической пилы, но тем не менее от его внимания не укрылось, что Алек и Бека все время о чем-то шептались. Судя по тому, что Элсбет, сидевшая по другую сторону от Алека, не проявляла интереса к их беседе, Микам решил, что они говорят о фехтовании или стрельбе из лука.

Кари наклонилась к нему, проследив за его взглядом.

— Уж не думаешь ли ты, что Бека в него влюбилась? — прошептала она.

— Когда у нее в кармане назначение в царскую гвардию? — хмыкнул Микам.

— Она слишком целеустремленная для этого.

— И все-таки… Он славный мальчик.

— Не отчаивайся, — поддразнил ее Микам. — На вкус Элсбет он недостаточно цивилизован, но Иллия готова выйти за него при первой возможности. По крайней мере она так говорит дважды на дню.

Кари шутливо ткнула мужа в бок.

— Да ну тебя! Уж что нам в семье ни к чему — так это еще один мужчина-непоседа. А раз его взял к себе Серегил, можно спорить на что угодно, что именно такой он и есть.

Микам притянул ее к себе.

— Кому как не тебе это знать, терпеливая моя. Обед подошел к концу, и Микам отодвинулся от стола.

— Я собираюсь проведать благородного Квинеуса. Я обещал ему, что мы сыграем партию в девять камешков. Ты ведь поедешь со мной. Кари? Вы с госпожой Мадриной не виделись уже несколько недель.

— Я тоже! Я тоже! — закричала Иллия, повиснув у отца на шее. — Мне хочется показать Нарии амулет, который мне подарил дядюшка Серегил.

— Что ж, тогда давайте поедем все! — воскликнул Микам, подбрасывая девчушку в воздух. Бека и Алек переглянулись.

— Мы собирались поохотиться у реки, — сказала Бека.

— Она не хочет встречаться с Раником, — начала дразнить сестру Иллия.

— Пусть он для разнообразия делает глазки Элсбет. Она к тому же считает его таким утонченным!

— Он такой и есть, — чопорно возразила Элсбет. — Он ученый и к тому же поэт. Только потому, что он не пропадает целыми днями в лесу, стреляя во все, что попадется на глаза…

— И слава Богу, — фыркнула Бека. — Этот криворукий дурень не попадет быку в задницу, даже если тот наступит ему на ногу! Пошли, Алек. Ты можешь снова оседлать Ветерка.

Лошади возбужденно заржали, когда Бека и Алек вошли в конюшню. Подойдя к Ветерку, Алек положил седло на спину лоснящегося гнедого жеребца. Парень чувствовал вину перед Заплаткой, которая высунула голову из своего стойла, но возможность поездить на чистокровном ауренфэйском коне нельзя было упускать.

— Я хочу показать тебе кое-что особенное, — сказала Бека и бросила на Алека загадочный взгляд, затягивая подпругу.

Выехав со двора, они дали лошадям волю. Свежевыпавший снег взвихрился следом за ними, когда всадники поскакали по убранным полям. Алек начал описывать Беке маневры отряда капитана Миррини, которые он видел однажды, и они стали подражать гвардейцам, вопя и размахивая луками вместо копий.

— Я все еще не могу поверить в это! — воскликнула Бека, натягивая поводья. — Еще несколько дней, и я буду в гвардии!

— А не будешь ты скучать по семье? — осторожно поинтересовался Алек. За свое короткое пребывание в Уотермиде он познакомился с жизнью, которой никогда не знал. Это был шумный и безалаберный дом, со слугами, собаками и Иллией, всегда путающейся под ногами, но, как и в «Петухе», здесь чувствовались тепло и надежность, которые очень ему нравились., Бека посмотрела на дальние холмы, на рваные облака, скользящие по небу.

— Конечно, буду, — ответила она, направляя свою кобылу к реке. — Но я же не могу остаться тут навсегда, правда? У меня не такой характер, как у мамы, я не могла бы растить детей и вечно ждать мужчину, который исчезает на месяцы. Я сама хочу путешествовать. Думаю, уж ты-то понимаешь это.

Алек улыбнулся:

— Я как раз думал о том, какая это замечательная жизнь — оставаться все время на одном месте. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы с отцом бродили по одним и тем же лесам всю мою жизнь. И тут появляется Серегил с рассказами о дальних краях и чудесах, которые и вообразить-то себе трудно… Вот ему и не понадобилось долго меня уговаривать.

— Тебе повезло, что ты с Серегилом, — сказала Бека с оттенком зависти.

— Они с отцом — что только они вдвоем не делали! Когда— нибудь я рассчитываю отправиться вместе с ними, но сначала мне нужно найти собственный путь в жизни. Поэтому-то я так и хочу попасть в царскую гвардию.

Несколько минут они скакали молча, потом Бека спросила:

— И все-таки — каково это, быть с ним?

— Тебе бы понравилось. Ни один день не похож на предыдущий. Думаю, что нет ничего, о чем бы он не знал хоть немного. И к тому же есть еще и Нисандер. Я пытался рассказать о нем Элсбет, но очень трудно объяснить, как человек может одновременно быть ужасно могущественным и самым обыкновенным.

— Да, я с ним встречалась. Знаешь, ведь он первый предложил мне вступить в гвардию. Потом он засмеялся и взял с меня обещание никогда не говорить маме, что это он придумал. Ну не странно ли?

Алек подумал, что, пожалуй, понимает старого волшебника: из Беки получился бы превосходный наблюдатель.

Лебеди улетели с берега замерзшей реки; повернув вверх по течению, Алек и Бека проехали больше мили, но так и не обнаружили никакой дичи. Махнув рукой на охоту, они стали соревноваться в стрельбе в цель. Стрелы Беки с белосерым оперением редко летели более метко, чем красные стрелы Алека.

— Хватит, — наконец сказала Бека, заметив, как низко уже стоит солнце.

— Давай-ка соберем стрелы. И у меня для тебя еще приготовлен сюрприз.

Они снова проехали вдоль реки, добрались до поросших лесом холмов и свернули под деревья. Там, где дорожка поворачивала, они спешились, и Бека показала Алеку на широкий полузамерзший пруд. Приложив палец к губам, она подвела его к стволу упавшего дерева, за которым можно было спрятаться, и показала на противоположную сторону пруда.

В полынье играли две выдры. Доковыляв до верха заснеженного склона берега, они весело съезжали в воду на животах. Щелкая и покряхтывая, они повторяли представление снова и снова, к вящему удовольствию Беки и Алека.

— Они напоминают мне Серегила, — прошептал Алек, опираясь на ствол. — Однажды, когда мы были в Доме Орески, Нисандер превратил его в выдру. Есть такое специальное заклинание — не помню, как он его называл, — но Нисандер говорил, что то, в какое животное ты превращаешься, как-то связано с тем, что ты за человек.

— В выдру, вот как! — задумчиво произнесла Бека. — Я скорее представила бы его себе рысью или пантерой. А тебя Нисандер превращал тоже?

— Я превратился в оленя. Бека критически осмотрела его:

— Пожалуй, это по тебе видно. А в кого, ты думаешь, превратилась бы я? Алек поразмыслил.

— В сокола или, может быть, волка. Уж во всяком случае, в охотника.

— В сокола или волка? — пробормотала Бека. — Мне нравится.

Они еще молча понаблюдали за выдрами, наслаждаясь дружеской близостью, так легко возникшей между ними.

— Ладно, пошли, пора возвращаться, — наконец прошептала Бека. Когда они подошли к лошадям, она повернулась к Алеку и спросила: — Ты ведь любишь его, верно?

— Кого? Серегила?

— Конечно.

— Он мой друг, — ответил он, удивленный вопросом. — Почему бы мне его не любить?

— А-а, — кивнула Бека, как будто ожидавшая другого ответа. — Я думала, может быть, вы любовники.

— Что! — Алек остановился как вкопанный. — Что это тебе взбрело в голову!

— Не знаю, — фыркнула Бека. — Пламя Сакора. Алек, почему бы и нет? Он ведь был влюблен в моего отца, знаешь ли.

— В Микама? — Алек прислонился к тонкому стволу ольхи. Дерево наклонилось под его весом, осыпав их обоих снегом. Снежинки заблестели на волосах Беки и холодными иглами укололи его кожу, попав за ворот. — Откуда ты знаешь? — ошарашенно спросил Алек.

— Мама сказала мне давным-давно. Я услышала коечто и спросила ее. Как она говорит, это была безответная любовь. У папы и мамы уже был роман, когда они встретились с Серегилом, но тот какое-то время не сдавался. Они с мамой в те дни не очень-то ладили, это только теперь они друзья. Она выиграла, и ему пришлось смириться. Но знаешь, я помню, когда я была еще совсем маленькой, я однажды слышала, как родители спорили. Отец тогда сказал что-то вроде «не заставляй меня выбирать, я этого не могу сделать». Мама потом рассказывала, что это он о Серегиле говорил. Так что я думаю, что он тоже любил Серегила, но любовниками они никогда не были.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33