Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Многоярусный мир (№2) - Врата мироздания

ModernLib.Net / Эпическая фантастика / Фармер Филип Хосе / Врата мироздания - Чтение (стр. 3)
Автор: Фармер Филип Хосе
Жанр: Эпическая фантастика
Серия: Многоярусный мир

 

 


Позднее, когда остров отплывет, новобранцы пройдут церемонию, в которой каждый смешает свою кровь с кровью илмавирцев. Это предотвратит месть со стороны земных жителей, поскольку кровное братство считается священным.

— Есть и другая причина, обусловленная время от времени пополнять команду, — сказала Вала. — Абуталы — и земные и воздушные островитяне склонны к кровосмешению. Поэтому-то обычай предписывает принимать в племя пленников.

Вала была теперь очень дружелюбной с Вольфом и настаивала на том, чтобы проводить с ним все время. Она даже стала снова называть его Уивкрат — термин Властелинов, означавший «дорогой». Она опиралась на его руку всякий раз когда предоставлялась возможность, и однажды даже легонько поцеловала его в щеку. Вольф не ответил на ласку. Даже теперь, пятьсот лет спустя, он не забыл, что когда-то они были любовниками, и она пыталась убить его.

Вольф отправился к вратам, через которые вошел. Вала увязалась следом. На ее вопросы он ответил, что хочет еще разок поговорить с Теорионом.

— С этой морской жабой? Чего ради? Что он может знать?

— Посмотрим.

Они приближались к вратам. Теориона не было видно. Вольф прошелся по краю острова, чувствуя что то тут, то там земля проседает под его весом. Очевидно пузыри в этих местах были не такими полными.

— Сколько таких островов имеется на планете и каков их максимальный размер? — спросил он.

— Не знаю. За время, что я здесь, мы видели два, фринканы говорят, что таких островов множество. Они упоминали еще о матери островов, самом большом острове, имеющим, если верить слухам, огромные размеры. Все остальные летающие острова приблизительно одного размера. Слушай, зачем нам говорить об этих скучных материях? Разве нам нечего вспомнить?

— Что же? — осведомился Вольф.

Она повернулась к нему, приблизив лицо так, что поднятые губы чуть не коснулись его подбородка.

— Почему бы нам не забыть прошлое? В конце концов прошло так много времени, мы тогда были так молоды и глупы.

— Сомневаюсь, чтобы ты сильно изменилась.

Вала улыбнулась:

— Почему ты так уверен? Разреши мне доказать, что теперь я совсем другая.

Она обняла его и положила голову на грудь.

— Кое в чем я действительно стала другой. Но ведь я любила тебя когда-то и теперь, когда я вижу тебя снова, то понимаю, что никогда не переставала любить тебя.

— Даже тогда, когда пыталась убить меня в моей постели? — спросил он.

— Ах это, дорогой мой, я была уверена, что ты изменяешь мне с противной и хитрой Алаградой. Я думала, что ты предал меня. Можно ли бранить женщину, которая сходила с ума от ревности? Ты ведь знаешь, какая я собственница.

— Даже слишком хорошо. — Вольф оттолкнул ее и добавил: — Еще ребенком ты была эгоисткой. Эгоистичны все Властелины, но ты своего рода уникум, чего я тогда в тебе нашел?

— Ах мерзавец! — воскликнула она. — Ты любил меня, потому что я — Вала. Вот и все.

Вольф покачал головой.

— Возможно когда-то так и было. Но теперь прошло. И никогда не повторится.

— Ты любишь другую? Я знаю ее? Это случаем не Анана, не моя глупая и кровожадная сестра?

— Нет! — отрезал Вольф. — Анана кровожадна, но не глупа. Ведь она не попалась в ловушку Уризена. Кстати почему я не вижу ее здесь? Или с ней что-нибудь случилось? Она умерла?

Вала пожала плечами и отвернулась.

— Понятия не имею. Но твое беспокойство доказывает, что ты ее любишь. Анана! Кто мог подумать!

Вольф не пытался убедить ее в обратном. Он счел неразумным упоминать о Хрисенде, пусть даже Вала никогда с ней не встречалась. Не стоило рисковать.

Вала повернулась и спросила:

— А что случилось с твоей девицей — землянкой?

— Какой землянкой? — переспросил он ошеломленный ее злобой.

— Как какая? — скривилась Вала. — Я имею в виду эту Хрисенду, смертную, которую ты привез с Земли около двух с половиной столетий назад. Из района под названием Троя или что-то в этом роде. Ты сделал ее бессмертной и она стала твоей возлюбленной.

— Как и несколько тысяч ей подобных, — заметил он. — Почему именно она привлекла твое внимание?

— Не спорь, я все знаю, ты и впрямь стал выродком, мой брат Вольф-Джадавин.

— Тебе даже известно мое земное имя — имя которым я предпочитаю называться? А как много ты еще знаешь? И почему это так тебя интересует?

— Просто я всегда отличалась любопытством по отношению к Властелинам, — усмехнулась Вала, — вот почему я и остаюсь так долго в живых.

— А не подскажешь ли ты, отчего умерло так много других?

Ее голос снова стал нежным и она улыбалась.

— Нам нет причин ссориться. Почему бы не оставить прошлое в прошлом?

— Ссориться? О нет! Что прошло, то прошло, если только оно действительно было, только вот Властелины никогда не помнят хорошего и не забывают обид. И до тех пор, пока ты не убедишь меня в ином, я буду считать тебя прежней Валой. Такой же прекрасной, может даже еще более прекрасной, чем раньше, но с черной гнилой душой.

Она попыталась улыбнуться.

— Ты всегда был слишком резок. Может поэтому я тебя и любила. И как мужчина ты был лучше других, ты был самым великим из моих любовников.

Она ждала, что он вернет ей комплимент, но вместо этого он ей сказал:

— Любовь — вот что творит любовников, и я тебя любил. Но все в прошлом.

Вольф повернулся и вновь зашагал по краю берега. Вала следовала за ним на расстоянии двадцати футов. Почва местами прогибалась под его ступнями. Он помедлил чтобы Вала догнала его и сказал:

— На дне должно быть много пещер, как можно вызвать Теориона?

— Никак, а пещер действительно много. Иногда погибает целая группа пузырей — по болезни или от старости, или их съедают рыбы, которым они приходятся по вкусу. Тогда образуется каверна, хотя постепенно она заполняется новыми растениями.

Вольф отложил сведения в уголок памяти, если дела пойдут плохо, то человек всегда может найти укрытие под островом. Вала очевидно догадалась о его мыслях — дар, который поражал его, когда они были дружны — поскольку заметила:

— Я бы туда ни за что не отправилась: вода кишит рыбами-людоедами.

— Как справляется Теорион?

— Не знаю. Вероятно он превосходит их силой и быстротой. В конце концов он приспособился к такой жизни, если это можно назвать жизнью.

Вольф решил махнуть рукой на Теориона. Он направился назад, в джунгли. Вала шла следом. Теперь он позволил ей идти сзади. Она слишком нуждалась в нем, чтобы покушаться на его жизнь.

Он прошел всего несколько ярдов, когда он был сбит с ног ударом сзади. Сначала он подумал, что Вала все-таки прыгнула на него. Он откатился, стараясь одновременно выхватить из кобуры лучемет, и только тогда увидел, что сбит другим. Огромное, блестящее тело Теориона летело на него. Жирная туша навалилась на него, и дыхание Вольфа прервалось от четырехсотфунтовой тяжести. Потом Теорион уселся на нем и стал жестоко бить лапами по лицу. Первый удар привел Вольфа в полубессознательное состояние, второй — вверг его в темноту.

Глава 5

Хотя Вольф и лишился на несколько мгновений чувств, он видимо даже в бессознательном состоянии продолжал бороться. Вытащив обе руки из-под навалившейся туши, он схватил ласты. Какими бы они не были скользкими, их удалось зажать. Способность мыслить ясно вернулась к Вольфу в тот момент, когда он в ярости сдавил ласты так, что Теорион завопил от боли и поднялся. Этого было достаточно; Вольф пнул противника в толстый живот и частично освободился.

Поднявшись на ноги, Вольф еще раз ударил ногой в самую чувствительную часть туловища — в голову. Теорион схватился за лоб и откинулся назад. Вольф двинул ему в челюсть, потом еще раз пнул в живот. Зеленые как мох глаза потускнели, лягушачьи ноги подогнулись и Теорион рухнул на землю.

Однако он не потерял сознания и когда Вольф приблизился, чтобы завершить дело, Теорион ударил его громадной ступней. Вольф перехватил ступню, и таким образом блокировал удар, но все же его отбросило назад. Теорион вскочил, пригнулся и снова прыгнул вперед. Вольф также бросился на противника, выставляя правое колено. Удар пришелся Теориону в подбородок и оба снова упали на землю. Вольф поднялся, нащупывая лучемет но не обнаружил его в кобуре. Теорион тоже поднялся, оба противника стояли лицом друг к другу, только теперь ощущая боль.

Благодаря особым средствам, естественная сила Вольфа была увеличена вдвое и его кости окрепли, не став хрупкими, чтобы соответствовать возросшей мускульной силе. Однако подобный курс прошли все Властелины, так что борясь друг с другом, обладали сравнительно одинаковой мощью. Теорион, чье тело переделал Уризен, весил теперь по крайней мере на 160 фунтов больше брата. Но Уризен очевидно не намного увеличил силу Теориона, так как Вольф еще держался в схватке. Хотя вес конечно имеет большое значение в борьбе, и Вольфу следовало держаться настороже, чтобы не дать братцу воспользоваться преимуществом.

Теорион отдышавшись, рявкнул:

— Я из тебя еще выколочу дух, Джадавин! А затем нырну в море, оттащу тебя в пещеру и буду держать там, скармливая своим любимцам.

Вольф огляделся. Вала стояла поодаль, странно улыбаясь. Он не стал тратить силы и время прося ее о помощи. Подпрыгнув в воздухе, Вольф ударил Теориона обеими ногами. Урод на мгновение замер, потом присел. Именно на это Вольф и рассчитывал. Он провел удар снизу, но Теорион оказался весьма проворен. Скользнув ботинками по спине чудовища, Вольф перелетел на другую сторону, и тот час же развернулся. Теорион прыгнул, надеясь смять его, но был остановлен ударом в челюсть.

Для большей уверенности Вольф врезал ему пару раз по ребрам.

Вала зааплодировала:

— Хвалю, хвалю, не даром я любила такого мужчину и все еще люблю…

На этот раз Теорион не поднялся, он лежал, шумно сопя разможженным носом. Теплый котиковый мех пропитался кровью, сочившейся из разбитых губ и сломанной челюсти.

— Почему ты не помогла мне? — поинтересовался Вольф.

— В этом не было нужды. Я и так не сомневалась, что ты выбьешь из этого болтливого мешка все его жабьи мозги.

Вольф тщетно искал в траве лучемет. Вала, продолжая стоять на месте, спросила:

— Почему ты не воспользовался ножом?

— Не стоило, мне он нужен живой, мы возьмем его с собой.

Глаза ее широко раскрылись.

— Во имя Лоса, зачем?

— Нам могут понадобиться кое-какие его способности.

Теорион застонал и сел. Вольф, не спуская с него глаз, продолжал поиски. Наконец он повернулся к Вале.

— Ладно, детка, давай сюда оружие.

Вала пошарила в одежде и вытащила лучемет.

— Я ведь могу тебя убить.

— Ну что ж, стреляй, только не морочь мне голову пустой болтовней. Меня не напугаешь.

— Ах так! Держись! — она в ярости подняла лучемет.

На какое-то мгновение Вольф решил, что слишком раздразнил ее. Ведь отличаясь болезненным самолюбием и отменной реакцией Властелины редко спускают оскорбления.

Но Вала нацелила свое оружие на Теориона и белый луч коснулся конца ласты. Заклубился дым, засмердела горящая плоть. Теорион рухнул наземь, испустив вопль, глаза его выпучились.

Вала с улыбкой опустила лучемет и вручила его Вольфу.

Тот выругался и заметил:

— Для стрельбы не было никакой причины, кроме твоей злобы, Вала. Злобы и глупости. Я же сказал тебе, что он мог бы стать спасением для нас во многих вопросах жизни и смерти.

Вала медленно прошла по влажной траве и наклонилась осмотреть Теориона. Поднял ласту с обугленным концом, она заметила:

— Он жив… пока. Его еще можно спасти, если так хочешь. Но ласт придется ампутировать по плечо.

Вольф молча повернулся и отправился позвать нескольких илмавиров, чтобы они помогли переправить Теориона на летающий остров.

С помощью четырех пузырей это было сделано. Там его уложили на полу Брига. Это была клетка с очень легкими, но крепкими как сталь прутьями из расщепленных оболочек пузырей. Вольф принялся за операцию. Силой влив лекарство, которое дал илмавирский лекарь, в горло Теориона, Вольф осмотрел хирургический инструмент. Он принадлежал колдуну, который заботился как о физическом, так и о духовном благоденствии жителей острова.

Воспользовавшись пилой из акулоподобной рыбы, Вольф отпилил ласт чуть ниже плеча. Плоть расчленилась легко, но вот чтобы перепилить кость потребовалось дважды менять зубья. Затем шаман прижал к культе горящий факел, чтобы закупорить кровоточащие сосуды, и наложил на ожог целебную мазь, уверяя Вольфа, что чудодейственное средство помогало и вовсе обгорелым.

Вала наблюдала за ампутацией с легкой усмешкой. И когда Вольф на секунду оторвавшись от работы, встретился с ней взглядом, рассмеялась. Он пожал плечами. Прекрасный чарующий смех напоминал ему звуки гонга, слышанные им некогда на реке Гизирит, во время путешествия по стране Хамшем на третьем этаже своей вселенной. В них также звучали золотистые нотки, а это единственное, с чем можно сравнить, вероятно, из бронзы изготовленный, звенел в темной алитуше древних развалин храма из нефрита или халцедона. Звук его отдавался в камнях и зарослях джунглей. Гонг был бронзовым, но набат его звучал золотом. И вот также звенел смех Валы — бронзово и золотисто — полный потаенного и темного чувства.

Она сказала:

— Он никогда не отрастит себе новый ласт, ты ведь знаешь, что если постоянно не счищать струпья, ткань зарубцовывается и не регенерирует.

— Вот это уже не твоя забота, — отрезал он. — Все, что могла, ты уже сделала.

Вала фыркнула и поднялась по винтовой лестнице на главную палубу. Вольф выждал некоторое время и, убедившись что Теорион не умер, последовал за ней. Там обучали обязанностям принятых в племя фринканов, и Вольф заинтересовался. Он спросил Лугарна, чем питаются огромные газовые растения, ибо ему казалось, что корм должен иметь гигантский вес. А на летающем острове было по крайней мере тысяча пузырей, каждый из которых — размером с газовую камеру цеппелина.

— Растущий пузырь действительно надо кормить, — принялся объяснять Лугарн. — Но когда растение созреет, пузырь отмирает. Его оболочка становится сухой и твердой и ее специально обрабатывают, чтобы сохранить гибкость и способность растягиваться. Внутрь же помещают новые колонии газовыделяющих бактерий. Им тоже нужна пища, но в весьма незначительном количестве, а газа они вырабатывают много. На корм им идет главным образом сердцевина растений, хотя бактерии могут питаться и рыбой, и мясом, и гнилью.

Некоторое время спустя Лугарн оставил его, сославшись на занятость. Лунные сумерки кончились и вернулся полный дневной свет. Остров с силой натягивал веревки. Наконец Лугарн решил, что грузоподъемность достаточна и пора отправляться в путь. Каменные якоря подняли, веревки закрепленные на фрондах обрубили. Медленно поднимаясь, остров проплыл над полуразрушенной деревней. Некоторое время он оставался на высоте 150 футов. Потом, по мере того как газ продолжал наполнять пузыри, поднялся до пятисот футов. Лугарн приказал уменьшить подачу пищи бактериям и отправился на обход острова. Осмотр занял у него несколько часов, после чего он вернулся на мостик.

Вольф опустился посмотреть, как чувствует себя Теорион. Колдун доложил, что самочувствие пациента хорошее, даже лучше, чем можно было бы ожидать.

Вольф поднялся по лестнице на вершину стен. Здесь он обнаружил Луваха и одного из кузенов, Паламброна — прекрасно сложенного красавца, самого темного в семье. Его конусообразную шляпу с шестиугольным ободком украшали изумрудно-зеленые совы. Черная мантия со стоячим воротником и эполетами в форме львиных лап была сделана из зеленой мерцающей ткани с узором трилиотина, пронзенного окровавленным копьем. Рубашку цвета электрик украшала отделка из канта с белыми черепами. Большой кожаный пояс был отделан золотом и украшен бриллиантами, изумрудами и топазами. Мешковатые брюки с белыми и черными полосами. На ногах одеты ботинки из мягкой кожи красного цвета.

Паламброн был исключительным красавцем, о чем и сам хорошо знал. Он кивнул на приветствие Вольфа и ушел. Тот глядел ему вслед усмехаясь:

— Паламброн никогда не питал ко мне дружеских чувств. Я бы встревожился, если бы он вдруг изменил ко мне свое отношение.

— Пока мы на летающем острове, можно не беспокоиться, — заметил Лувах. — По крайней мере, если поиск не слишком затянется. Хотел бы я знать как долго он продлится. Так можно вечно летать над этим морем и никогда не наткнуться на «врата».

Вольф посмотрел на красное небо, сине-зеленую воду и островок который они покинули — кусочек дрейфующей суши, с высоты кажущийся не больше монетки. Чуть поодаль кружили белые птицы с огромными крыльями, желтыми кривыми клювами и оранжевыми круглыми глазами. Одна из них с резким криком опустилась рядом с тем местом, где они стояли, подняла голову и уставилась на них немигающими глазами. Вольфу вспомнились вороны собственного мира. Есть ли у этих птиц хоть капля разума? Следили ли они и подслушивали для Уризена? У отца наверняка имелись способы наблюдения за ними, иначе он не получил бы полного удовлетворения от этой игры.

— Лугарн сказал мне, что абута следует всегда одним и тем же курсом. Ветер здесь постоянный и он гонит остров вокруг водного мира по спиральной орбите. Так что в конечном счете полет острова охватывает всю поверхность планеты.

— Но остров, на котором находятся «врата», также двигается. Что если наши курсы никогда не пересекутся?

Вольф пожал плечами.

— Тогда мы не найдем его.

— Этого-то Уризен и добивается. Вот уж он порадуется, когда увидит, как мы все свихнемся тут от безделья и перегрызем друг другу глотки.

— Вполне вероятно. Однако курсом абуты можно управлять. Поиски, конечно, потребуют времени, но шанс есть. Вот только…

Вольф умолк и молчал так долго, что Лувах забеспокоился.

— Что «только»?

— Наш любимый отец поселил не только людей, я имею ввиду не рыб, животных и птиц. Так что следует ожидать, что некоторые водные и воздушные острова населены злобными существами.

Снизу раздался голос Валы, сзывающей на обед. Собеседники спустились и расположились за столом вождя. Лугарн рассказал о своих планах. Он намеревался изменить путь абуты, поскольку где-то на юго-западе дрейфовал еще один остров, которым правил его злейший враг Ваериш. Теперь, когда на Илмавире находится Вольф с лучеметом, они без труда разделаются с ними. Победа покроет Илмавир славой, Ваериша навсегда похоронят в океане.

Вольф не стал возражать. Он только надеялся, что Ваериша не найдут, поскольку хотел сберечь заряды для более важных дел.

Ярко-красные дни и бледно-розовые ночи тянулись однообразно. Лишь первое время для Вольфа нашлось занятие. Он разузнал все, что смог, об управлении абутой. Тщательно изучил нравы племени и характер каждого ее члена. Другие Властелины, за исключением Валы, не интересовались подобными вещами. Большую часть времени они проводили слоняясь по носовой части, высматривая остров, на котором располагались «врата» Уризена. Они вечно сетовали на судьбу, изливали душу то абуталам, то друг другу, и постоянно задирались, правда не доводя дело до дуэли.

По мере того, как проходили дни, Вольф все больше проникался к ним отвращением. Они явно не стоили того, чтобы спасать их, все — за исключением, пожалуй, Луваха. Высокомерие Властелинов к тому же раздражало абуталов. Вольф неоднократно напоминал собратьям, что их жизнь зависит от островитян. Стоит только разгореться антагонизму — и пришельцев тут же выбросят за борт. Сначала к его советам прислушивались, но прошло время и тысячелетняя вера в свою богоподобность вновь овладела Властелинами.

Вольф целые дни проводил на мостике с Лугарном, считая необходимым хоть как-то разряжать напряженность, бездумно создаваемую его братьями и кузенами. Он также посещал занятия по планеризму, поскольку человек не владеющий крыльями, не мог рассчитывать на уважение абуталов. Вольф как-то спросил Лугарна, почему это так, поскольку считал сам планеры пустой тратой времени.

Вопрос удивил Лугарна. Вождь отыскал слова и сказал:

— Почему?.. Просто потому, что так и есть. Ни один мужчина не станет мужчиной пока не совершит взлет и посадку. А уж говорить, что планеры не стоят хлопот!.. Нет, ты тут заблуждаешься. Подождите, вот придет день, когда мы встретимся с врагом, и тогда все вы возьмете свои слова обратно.

На следующий день Вольф совершил пробный полет. Они с Лугарном сели в тренировочный планер и два пузыря подняли его вверх, пока абута не превратилась в крошечный овал. На этой высоте ветер дул сильнее и они на несколько миль обогнали остров. Лугарн выступавший в роли инструктора, отцепил подъемный механизм. Пузыри потянулись вниз на абуту тонкой, но крепкой веревкой — чтобы их снова использовать.

Будучи Джадавином, Вольф имел представления о самых различных типах летательных аппаратов. На Земле он получил лицензию, позволяющую ему пилотировать одномоторным самолетом. Он уже давненько не летал, но старые навыки не забылись. Когда планер начал спускаться по спирали, Лугарн передал ему рычаг управления. Потом похлопал Вольфа по плечу, одобрительно кивнул и вновь взялся за штурвал. Машина шла по ветру, слегка отклоняясь в сторону, и в последний момент приземлилась на широкой палубе.

Вольф совершил еще пять тренировочных вылетов, причем два последних с самостоятельной посадкой. На четвертый день он поднялся в воздух один, Лугарн был поражен: ведь большинству новичков требовалось вдвое больше времени. Вольф поинтересовался, что будет, если выполняющий самостоятельный полет ученик не сможет посадить самолет на абуту. Как островитяне подбирают его?

Лугарн улыбнулся, поднял руки ладонями кверху и сказал, что неудачника оставляют на волю судьбы. Больше на эту тему не говорили. Но перед первым самостоятельным полетом Лугарн просил Вольфа оставить лучемет на абуте. Вольф передал оружие на хранение Луваху, поскольку не думал, что тот употребит его во зло.

Во всяком случае вероятность была намного меньше, чем если довериться кому-нибудь другому.

Лугарн также выразил желание побрататься с ним. Услышав об этом, другие Властелины принялись глумиться.

— Неужели Джадавин, сын Уризена, прямой потомок самого Лоса, станет братом вождя раскрашенных дикарей? Неужели нет у тебя гордости, брат?

— Не вам говорить о братстве, — ответил он. — Эти люди по крайней мере не пытались меня убить — чего нельзя сказать о вас, если не считать Луваха. И не вам презирать их, ведь они хозяева собственного мира, тогда как вы, скитальцы, попавшие в ловушку, как безмозглые гуси. Так что не спешите кичиться, а лучше постарайтесь подружиться с островитянами. Может случиться так, что их расположение вам очень понадобится.

Теорион, прижимая к груди полуотросший ласт, сидя на корточках в мелком бассейне, воскликнул:

— Проклятье всем вам! Уризен в конце концов захлопнет ловушку и будет долго наслаждаться вашими воплями. Но вот что я скажу о Джадавине. Он — настоящий мужчина, не то что вы. И я желаю ему удачи. Пусть он доберется до нашего любимого папочки и отомстит, а вы — сдохните.

— Закрой свой безобразный рот, ты, жаба! — закричал Аристон. — У меня спазмы в желудке, когда я тебя вижу. А уж слушать тебя — не дай бог! О как бы мне хотелось очутиться в своем мире и видеть тебя, закованного в цепи у моих ног. Я быстро бы заставил тебя молить о пощаде, мерзкое животное. А потом бы скормил твою жирную тушу своим любимым псам. О, мои прекрасные любимцы!..

— Размечтался! — съязвил Теорион. — Погоди, как-нибудь ночью я сброшу тебя с этого острова. Вот уж я посмеюсь, глядя как ты будешь молотить кулаками воздух, летя вниз!

— Довольно детских пререканий! — оборвала Вала. — Разве вы не знаете, что любая ссора меж нас восторгает отца?! Он порадуется от души, если вы растерзаете друг друга на куски.

— Вала права! — заметил Вольф. — Вы называете себя Властелинами, творцами, правителями всех миров. Однако ведете себя как избалованные злые дети. Даже если вы в немалой степени ненавидите друг друга, помните, что тот кто научил вас этой ненависти и возвел на эшафот, жив. А он должен умереть. Даже если нам самим придется погибнуть, чтобы удостовериться в его смерти. Так что, потрудитесь жить, как подобает Властелинам, и достойно встретить конец.

Неожиданно Аристон рванулся к Вольфу. Его лицо побагровело, рот перекосился. Остановившись перед братом, который был явно сильнее, Аристон с такой яростью махнул рукой, что его шафранового цвета мантия с пурпурно-зеленой вышивкой распахнулась.

— Довольно я натерпелся, ненавистный брат! — вскричал он. — Больше я не намерен сносить твои оскорбления. Он видите ли лучше нас, потому что стал ближе к человеку! Говорю тебе я, не смей нас равнять с этими скотами! Ненавижу тебя, как ненавидел всегда! Ты ничто!.. Ты подкидыш!..

С этими словами — надо заметить, что для Властелинов нет худшего оскорбления, чем обвинение в том, что он не является потомком избранной расы — Аристон схватился за нож.

Вольф согнул колени, готовясь к схватке и до последнего надеясь, что все устроится миром. Престиж Властелинов сильно упадет, если они начнут ссориться на глазах абуталов.

В этот момент с гондолы на носу острова раздался крик. Тотчас забили барабаны и островитяне побросали свои дела. Вольф схватил пробегавшего мимо аборигена и поинтересовался, что за шум.

Мужчина указал на небо. Вольф повернулся и увидел на фоне красного небосвода темный силуэт.

Глава 6

Еще на бегу к мостику Вольф увидел второй темный силуэт, потом еще два. Его охватило смутное беспокойство, предчувствие того, что сейчас произойдет нечто необычное. Поначалу он не отдавал себе отчета в причине смятения, но внезапно понял в чем дело: пятнышки двигались под прямым углом к ветру.

На мостике Лугарн приказал Вольфу остаться с ним. Что касается Властелинов, то настало и для них время отработать свое содержание. Лугарн слышал, как они похвалялись своей силой. Пусть же действуют мечами, как языками, и подтвердят слова делом.

Связь на летающем острове во время боя осуществлялась барабаном. Приказы тем, кто находился во внутренних помещениях, передавались через проходы в боковых частях и через отверстия в дне. Всю абуту пронизывала сеть тонких трубок. Изготовленные из костей рыбы гиролы, они обладали хорошей звукопроводимостью. Голос по этим трубкам был слышен на расстоянии до семидесяти пяти футов. На более далекие расстояния сигнал передавался кодом, выстукиваемым молотком.

Вольф наблюдал за Лугарном: приказы вождя выполнялись быстро и четко, чувствовалась выучка. Даже дети по мере возможности брались за поручения, высвобождая таким образом взрослых для более трудных и важных дел. Вале, которая тоже поднялась на мостик, Вольф заметил:

— Мы, так называемые божественные Властелины, могли бы многому поучиться у этих так называемых дикарей в том, что касается сотрудничества.

— Не сомневаюсь, — согласилась Вала и, посмотрев на воздушный океан, добавила:

— Их уже шесть, кто они?

— Лугарн называет их нечидлорами, но у него не было времени объяснить подробнее. Имей терпение, довольно скоро все прояснится. Думаю даже слишком скоро.

К этому времени к планерам уже прикрепляли подъемные пузыри. Пилоты рассаживались по кабинам, а люди из «наземной службы» подвешивали к крыльям взрывчатые пузырь-бомбы. Вдоль строя планеров прошел колдун, облаченный в мантию и в маску. Он нес двойной анкх, которым благословлял пилотов и машины: останавливался перед каждым планером, тряс двойным анкхом над пуфом, произносил заклинания. Лугарн терял терпение, но не осмеливался торопить колдуна. Как только последний из двадцати пилотов получил благословение, подкрепленное соответствующим заклинанием, Лугарн подал сигнал. Пузыри с белокрылым грузом тотчас взмыли ввысь, поднявшись на сто футов над островом.

Лугарн сказал:

— Они освободятся от смертельного груза, как только нечидлоры окажутся в пределах досягаемости. Да ведет их Лос. Немногие уцелеют, но гнезда разобьют…

— Их уже восемь, — заметил Вольф.

Ближайший из нападавших находился не далее, как в полумиле. Странное сооружение имело форму шара трехсот ярдов в диаметре, неопределенность в очертании придавалась множеством отростков. Поросль скрывала газовые пузыри, образовавшие неправильные концентрические окружности. На поверхности сфероида-гнезда виднелись сотни коричневых кругов.

«Воздушный помет» — подумал Вольф. Лугарн указал рукой на небо и Вольф увидел несколько маленьких темных точек.

— Разведчики, — пояснил Лугарн, — нечидлоры не начнут атаки, пока не получат разведданных.

— Кто они такие, нечидлоры?

— Вот один спускается, чтобы рассмотреть нас поближе.

Огромные пятидесяти футов крылья с черными перьями росли прямо на широченных плечах, завершая безволосый почти человеческий торс. Четко виднелась грудная клетка, ниже — живот с пупком. Тонкие с огромными ступнями ноги походили скорее на лапы с когтями. Сзади торчал длинный черный хвост с перьями. Лицо было человеческим, за исключением носа. Тот торчал на несколько футов и походил на хобот слона. Пролетая над островом, нечидлор пронзительно затрубил.

Лугарн бросил взгляд на лучемет Вольфа, но тот покачал головой и сказал:

— Не стоит раскрываться перед ними раньше времени. Тем более, что запас снарядов у меня ограничен. Подождем, может удастся сразить одним выстрелом нескольких.

Нечидлор тяжело взмахивая крыльями летел к ближайшему гнезду. Крылатые люди являлись несомненно работой Уризена, поместившего их сюда ради собственного удовольствия. Род их наверняка брал начало от человеческих существ, хотя не обязательно Властелинов, переделанных в колбах лаборатории. Их вполне могли похитить из других миров, возможно даже, что некоторые имели земное происхождение. Теперь же они вели странную жизнь под красными небесами и темной луной, рождаясь и вырастая в воздушном гнезде, носимом ветром над просторами бескрайнего океана. Питались они главным образом рыбой, которую ловили клювами подобно пеликанам. Но когда попадались надводные или летающие острова, нечидлоры сеяли смерть, пожирая свежее человеческое мясо.

Теперь Вольф разглядел, каким образом гнезда движутся против ветра. Сотни нечидлоров, ухватившись клювами за отростки, усиленно махали крыльями. Отвратительная небесная колесница была запряжена самыми странными птицами, которые когда-либо существовали.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10