Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Струны

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Дункан Дэйв / Струны - Чтение (стр. 23)
Автор: Дункан Дэйв
Жанр: Фантастический боевик

 

 


Голос глубокий и сочный, как звуки органа. В Чене погиб для мира великолепный оперный бас.

— Да нет, пожалуй. — Агнес Хаббард окинула внука задумчивым взглядом. — Возможно, он нам еще пригодится. Се… Моррис, ты узнаешь этого человека?

— Доктора Чена? Я видел его по телевизору, много раз.

— А не видел ли ты его лица в каком-нибудь другом месте?

— Нет, бабушка.., хотя… Господи!

— Ну так что?

— Гэвин!

Неверно, будто все китайцы похожи друг на друга, они разные, просто раньше Седрик не задумывался о сходстве этих двух лиц, а сейчас увидел.

— Гэвин? — переспросила бабушка.

— Гэвин Вон, из Мидоудейла! Его отец — президент…

Чушь, какой там отец?! Щекастенький, болтливый, что твоя сорока, Гэвин — тоже клонированная копия. Комок, возникший в горле, казался настолько реальным, что Седрик на секунду задохнулся. Сколько там Гэвину лет — десять, что ли? Так что до полного созревания остается восемь, а затем.., как это выражалась бабушка.., да, “сбор урожая”. А если случится что-либо чрезвычайное — ну, скажем, сердечный приступ, — то и восемь лет никто ждать не будет.

Лицо Чена — все та же загадочная, невозмутимая маска.

— Давайте, — пророкотал он, — ближе к делу. Эти до зубов вооруженные гориллы действуют мне на нервы. Так о чем же вы просите, мадам?

— Я? — поразилась Агнес. — Но я ни о чем не прошу. Это вы приехали сюда как просители. Просите, я вас внимательно слушаю.

— Нет, — усмехнулся Гранди, — вы просите. Просите о пощаде.

И снова ни бабушка, ни Чен не обратили на него внимания.

Седрик смотрел на руководителя ЛУКа с нарастающей неприязнью — и странным чувством, что где-то его видел. Ну, не его самого, а кого-то очень на него похожего. Было не очень трудно узнать маленького Гэвина в Чене с его круглым, гладким, почти младенческим лицом. Ну а Гранди — вот уж кто совсем не напоминал ребенка. Высокий, увенчанный обширной плешью череп, длинный острый подбородок, лицо — кости, обтянутые нездоровой, в старческих пятнах кожей, под глазами набрякли тяжелые мешки.

— Китай выступил с заявлением, — сказал Чей. — Он аннулирует свое членство в ООН. На следующей неделе будет объявлена дата выборов китайских представителей в Парламент. — Многозначительный взмах тяжелой, короткопалой, по всей видимости — очень сильной руки. — Новость поступила совсем недавно, мы услышали ее в самолете, по пути сюда. Примеру Китая последовали обе Японии. Можно не сомневаться, что к ним присоединятся многие. Сегодня же.

— С чем вас и поздравляю. — Агнес Хаббард фыркнула носом, можно было подумать, что ей не нравится неизбежный в ангаре запах металла и машинного масла. — Только мне-то вы зачем все это рассказываете?

Чен помолчал. За его тяжелым, невозмутимым спокойствием угадывалась опасная мощь, крикливая же суетливость Гранди свидетельствовала скорее о страхе и неуверенности.

— Сегодня мы увидим конец Генеральной Ассамблеи. — Теперь голос Чена напоминал раскаты грома. — Конец ООН и Хейстингза.

— А также и ваш, мадам, — издевательски поклонился Гранди.

— Может, и так, — пожала плечами Агнес Хаббард. — Нужно, конечно, учесть, что Парламент не имеет финансовых ресурсов Организации Объединенных Наций.

Она взглянула Чену прямо в глаза. Ну да, вспомнил Седрик, ведь Джетро так и говорил — “Стеллар Пауэр” финансирует как официальную деятельность ООН, так и тайные операции Хейстингза.

Гранди стиснул кулаки, отпустил очередную язвительную реплику, но Седрик уже не слушал, а только смотрел. Иссохшие старческие руки, пятнистая, похожая на грязный пергамент кожа. Узкие, густо поросшие волосами запястья. И все же было в этих руках что-то мучительно знакомое — так же, как и в длинном костлявом лице. Одного за другим Седрик перебирал в памяти воспитанников Мидоудейла. Мидоудейл, конечно же, Мидоудейл — вся его жизнь прошла в Мидоудейле. Кто-то из них, но кто же, кто же? Ускользавшее воспоминание приводило в тихое бешенство. Кто?

А вот бабушка не проявляла ни малейшего беспокойства, она говорила точно так же, как и всегда — кратко и уверенно.

— Существуют, однако, обстоятельства, несколько омрачающие вашу радость по поводу Китая.

— Почему вы так думаете?

— Потому, что до настоящего момента в Парламенте заседали так называемые “временные” делегаты — люди, назначенные вами лично. Теперь же — если я верно понимаю ваши правила — их сомнительные полномочия прекращаются. То же самое касается и японцев, и всех остальных, о которых вы нам говорили.

— Вскоре их заменят законно выбранные представители.

— Вскоре — но все же не сразу, так ведь? Чен молчал.

— А тем временем, — продолжила Агнес Хаббард, — старые представители этих стран не могут голосовать. По вашим же, подчеркиваю, правилам.

— Слушай, Олли, — протявкал Гранди, — это на что она такое намекает?

Чен слегка нахмурился — непроницаемая маска оказалась не такой уж непроницаемой.

— Понятно, — сказал он, обращаясь не к своему напарнику, а прямо к Агнес. — Значит, верны слухи, что многие колеблющиеся переходили на нашу сторону по прямому указанию Хейстингза.

По бледным губам бабушки скользнула удовлетворенная улыбка.

— Я объяснила Генеральному Секретарю, что некоторые наши сторонники испытывают невыносимое давление и просто не могут больше сохранять лояльность ООН. — Немного помолчав, она добавила:

— И что не стоит заставлять их проводить политику, которая может привести к катастрофическим последствиям. В первую очередь это касалось японцев.

— Ну вот! — радостно взвизгнул Гранди. — Я же говорил, что они капитулируют!

— Да нет. — Глаза Чена внимательно изучали Агнес. — Они совсем не капитулируют.

— Почему? Вы что, подозреваете, что она задумала еще какое-нибудь мошенничество? «

Гранди взмахнул костлявым кулачком — и тут все встало на место. Дуэйн! Дуэйн Крегер!

Дуэйн был на три года старше Седрика. Он и его дружок, Грег Макклаклэнн, заводили младших ребят за сарай, чтобы там… Седрик и сам чуть не стал жертвой одного из этих сексуальных экспериментов.

Седрик поежился — и не от холода, царящего под огромным куполом ангара. Он боялся Дуэйна, он ненавидел Дуэйна — и все же не желал ему такого страшного конца.

— Просветите нас, мадам, — кивнул Чен.

— Вы утратили свое большинство, — развела руками бабушка. — К пятнице, или чуть позже, спикером Парламента станет Ху Нго.

Чен откинулся на спинку кресла и некоторое время смотрел в далекий, как небо, потолок.

— По моим расчетам выходит иначе.

— Пересчитайте заново. У нас сорок два голоса Неврополиса, восемьдесят с лишним голосов Сам-па. Остатки Средиземноморья — там сто процентов наших. Вы лишили права голоса Китай, Японию, большую часть Индии…

Перечисление тянулось и тянулось, в бабушкином голосе не было и следа торжествующего злорадства, только холодная уверенность врача, ставящего диагноз, да обычная ее нетерпеливость.

Седрик продолжал рассматривать Гранди. Ну да, ну точно — Дуэйн Крегер, только сильно постаревший. Такая же злая, пакостная морда. И те же длинные клыки — вон как этот тип оскалился, слушая бабушкины расчеты.

— Возможно, вы и правы, — вздохнул Чен, — силы почти равны. Но некоторые из купленных вами делегатов могут, по здравом размышлении, изменить свою позицию, так что кратковременная приостановка заседаний Парламента…

— Приостановки не будет.

— В таком случае роспуск и проведение всеобщих вы…

— Роспуска тоже не будет.

Несколько секунд глухой, тяжелой тишины, а затем — невероятный, нечеловечески низкий голос, уже не бас, а рокот лавины, сошедшей с далеких гор:

— Ваша коалиция неустойчива. Долго она не продержится. Возможно, вы и вынудите меня уйти на время в подполье, однако через месяц-другой, когда новые представители Китая, Японии и прочих стран займут свои места в Парламенте…

— Идиот! — взвизгнул Гранди. — Придурок! Эти выборы пройдут под контролем Ху! Ты не видел других противников, кроме маразматичного жулика Хейстингза, а ведь я тебя предупреждал, я все время тебя предупреждал, что он кликнет на помощь эту.., эту ведьму, эту ядовитую гадину!

Вот-вот, Дуэйн тоже любил валить всю вину на кого-нибудь другого.

Но Чен все так же игнорировал своего напарника; они с Агнес Хаббард пристально смотрели друг на друга, словно выжидая, кто же не выдержит и сделает первый ход. Победа досталась Агнес.

— Было бы крайне наивно поднимать крик об ударах ниже пояса, однако надо заметить, что вы, директор Хаббард, ввели в игру новый фактор. — Впервые за все время переговоров Чен выказывал явные признаки раздражения. — Вы применили абсолютно неожиданную угрозу — но я очень сомневаюсь, что такой шантаж может продолжаться долго. Вы используете в качестве оружия детей! Где они? Что вы с ними сделали?

Седрик оторвал глаза от Гранди — отвратительной копии отвратительного Дуэйна. Что это там такое насчет детей?

— Не я ввела детей в игру, доктор Чен, я только нанесла ответный удар. — От бабушки веяло арктическим холодом. — Кроме того, разве они дети? КИКО, так это, кажется, называется?

— А что это такое — КИКО? — встрял Седрик, забыв обо всех запретах.

И тут же сжался под строгим взглядом бабушки.

— Комплексы искусственно культивированных органов.

— Вряд ли вы поверите мне на слово, — тяжело вздохнул Чен, — а доказательств в таком деле нет и быть не может. — Он искоса взглянул на Седрика, словно включая того в состав участников переговоров. — Да, у меня есть клонированная копия, получившая название.., двойник, получивший имя Гэвин Вон. Его создание было необдуманным поступком, о котором я очень сожалею. И я давно дал себе клятву, что не причиню Гэвину никакого вреда. По достижении совершеннолетия он получит полную свободу и сможет сам выбрать свой жизненный путь.

— Ты так думаешь? — издевательски осклабился Гранди. — Это ты сейчас так думаешь! Посмотрим, что ты запоешь, когда начнешь хвататься за сердце — или печень откажет. Утопающий не рассуждает о моральных принципах, а цепляется за все, что под руку попадет.

— Возможно, вы и правы. Но дело в том… — Чен снова посмотрел на бабушку, — ..что теперь у меня просто не останется выбора, так ведь? Нарушены некие неписаные правила, последствия чего могут оказаться самыми неожиданными. Что вы намерены сделать с ними, госпожа директор? Раскидать по лагерям для беженцев? Продать прежним владельцам? Умертвить, чтобы не мучались? Вы купили с помощью детей голоса, а потому не можете уже представить их на обозрение общественности. Неужели они обречены на смерть?

— Я купила с их помощью голоса, однако соглашение предусматривало только соблюдение конфиденциальности, о возврате собственности даже не упоминалось.

— Ха! — заорал Гранди. Чтобы подчеркнуть свои слова, он взмахнул указательным пальцем — в точности так же, как делал это Дуэйн. — Ведьма грозила разоблачениями, но стоит ей сказать хоть слово, как весь этот приютский бизнес накроется медным тазом. И она лишится своей большой дубинки! Слабо ей, Олли, стерва просто блефует!

— Так или не так, но в настоящий момент мне хотелось бы выяснить, чем вызвано нарушение правил.

— Еще раз повторяю: не я завязала эту драку, доктор Чен.

— Да какая разница… — начал Гранди.

— Вы не могли бы объяснить ситуацию поподробнее? — оборвал его Чен.

— Седрик… — бабушка указала на Седрика, — ..точнее, Моррис.., воспитывался в Мидоудейле. Во вторник я перевела ему кредит на покупку билета и сказала, чтобы он прибыл в Центр. Я намеренно дала ему лишний день и перевела денег чуть больше необходимого. Совершенно естественно, он бросился на поиски приключений, и не куда-нибудь, а в самое логово ЛУКа, в Норристаун, — что стало для меня некоторой неожиданностью.

Седрик хотел было объяснить, что направился в Норристаун по предложению Бена Чивера, но прикусил язык, заметив на лицах Чена и бабушки напряженное ожидание. Чего же это они ждут? Хотят, наверное, чтобы доктор Гранди назвал выбор Седрика случайным совпадением. Но Гранди тоже молчал.

— Его пасли три агента ЛУКа, — добавила бабушка.

— А скольких агентов отрядил Ми-квадрат? — ощерился Гранди.

— Следует ли удивляться, что я приставила к своему внуку телохранителя? Я знала, что он неизбежно раскроет себя, и тогда без помощи немца не обойтись. А каковы были ваши мотивы?

Глаза Гранди нехорошо блеснули — ну в точности как глаза Дуэйна Крегера, когда тот замышлял очередную пакость:

— Я абсолютно уверен, госпожа директор, что намерения сотрудников ЛУКа были самыми невинными. К сожалению, нет никакой возможности поговорить с этими людьми, спросить, чем конкретно они там занимались, — ведь вы их убили.

— Мой агент столкнулся с подавляющим численным превосходством противника и — возможно — немного перестарался.

— Например, в “Президент Линкольн-Отеле”? Агнес Хаббард фыркнула, словно говоря, что такие смехотворные выпады не заслуживают ответа.

— Так что же произошло в “Президент Линкольн-Отеле”? — загробным голосом поинтересовался Чен.

— Мальчик остановился в гостинице. Мой агент пришел к нему в номер, чтобы обеспечить защиту, а луковские бандиты начали ничем не спровоцированные военные действия. Искалечено и погибло не менее двадцати невинных посторонних людей.

— Немного перестарались ребята. — Гранди зевнул, потянулся и обвел глазами ангар, словно проверяя боеготовность трех ударных отрядов.

Бабушка смерила его презрительным взглядом и снова повернулась к Чену:

— Нет никаких сомнений, что эти гориллы действительно вышли за предписанные рамки. В первую очередь потому, что утратили контакт с объектом наблюдения. Они следили за путями отхода — аэропортами, станциями трубы и так далее. Им и в голову не приходило, что Седрик не понимает грозящей ему опасности. Они устали и боялись весьма вероятных последствий своей некомпетентности. Они вспоминали, как трудно выбить из ЛУКа пенсию. Все это, конечно же, мои предположения.

— А мне-то казалось, — ехидно ухмыльнулся Гранди, — что этот, который тут сидит, — Моррис.

— И как же они его нашли? — спросил Чен. Бабушка молча, одним насмешливым взглядом, переадресовала вопрос Седрику.

В ангаре было холодно, очень холодно.

— Это что, мой звонок в Мидоудейл?

— Да, — кивнула бабушка. — Чивер доложил о звонке своим работодателям. И луковские бандиты снова сели тебе на хвост. Так что, — повернулась она к Чену, — не я первая нарушила негласную договоренность.

— Я слышал о событиях в “Президент Линкольн-Отеле” — только без подробностей.

— Мы выслушали чудовищное нагромождение лжи, — поморщился Гранди. — Однако, прежде чем выступить с опровержениями, мне хотелось бы задать вопрос — чисто гипотетический вопрос. Когда этот немец вломился в комнату мальчишки, первым делом он деактивировал наблюдательные устройства — все до единого.

— Что же тут удивительного — самый естественный поступок, — пробормотал Чен, сонный орган, разговаривающий сам с собой.

— Но чем же он занялся потом, а? Мои люди — не забывайте, пожалуйста, что мы обсуждаем гипотетический случай, — мои люди ждали очень долго. Зрелый мужчина и мальчишка провели в спальне целых три часа. Ну как, парень, хорошо вы позабавились? Получил удовольствие?

Седрика чуть не стошнило. И не столько от слов, сколько от мерзкого, издевательского голоса и злорадной улыбочки. В ноздри ударил запах того сарая, сердце снова сжалось от ужаса — как тогда, когда они стаскивали с него штаны. Он зафитилил Грегу в зубы, очень удачно саданул Дуэйна локтем в пах и с воплем помчался к Мадж, на спасительную кухню. Бежал и боялся ультрафиолета, поливавшего его голую задницу, боялся гораздо больше, чем Грега и Дуэйна с их непонятными намерениями. Было ему тогда лет двенадцать. И как же он ликовал через два года, когда эта парочка покинула Мидоудейл!

Чен слегка пожал плечами и снова обратился к бабушке:

— Один из представителей Великого Леванта — достопочтенный Мохаммед Леви — выдвинул интересное предложение.

Было в его интонациях что-то такое, что заставило Седрика забыть и о Гранди, и о Дуэйне, и о “Президент Линкольн-Отеле”.

— Да, — кивнула бабушка, — я знакома с ключевыми пунктами этого проекта.

— И что это за пункты? — зловеще прошипел Гранди.

Чен молчал.

— Во-первых, — начала бабушка, — все функции Генеральной Ассамблеи передаются Парламенту, с двухлетним переходным периодом. Во-вторых, Парламент ратифицирует статус Института с сохранением всех существующих структур. По мере того как Парламент берет на себя ответственность за выполнение ооновских программ, в его фонды поступает все большая доля налогов, выплачиваемых компанией “Стеллар Пауэр”. Всем сотрудникам ООН обеспечивается либо сохранение работы, либо щедрое выходное пособие и пенсия. Таким образом произойдет мирная передача власти.

Даже Седрик, при всем своем дремучем невежестве, понял значение этого плана. Важные переговоры? Исторические! Эпохальные! Мир без Организации Объединенных Наций?

Лошадиная физиономия Гранди побелела, коричневатые дефекты пигментации приобрели пугающее сходство с трупными пятнами:

— А ваш любовничек, Хейстингз? Когда мы увидим его за решеткой?

— Он стар, — печально вздохнула бабушка, — и смертельно напуган. У него нет больше сил для этой игры. Я обещала ему убежище, Хейстингз будет в полной безопасности — пока стоит Кейнсвилл.

— А простоит он не больше недели! — взвизгнул Гранди.

Бабушка весело усмехнулась, словно приглашая Чена порадоваться удачной шутке.

— Я предложила Уиллу только что освободившийся пост заместителя директора по связям с прессой. Он обещал подумать.

Согласится, подумал Седрик, и уж всяко справится с телевизионной братией не хуже своего предшественника.

Бабушкина усмешка стала чем-то вроде сигнала — за столом воцарился мир. Круглое лицо Чена расплылось в широкой — почти как у Гэвина — улыбке:

— С меньшим количеством силовых центров жизнь на Земле станет спокойнее, безопаснее. Слишком уж часто грозили вы выдернуть рубильник, слишком часто грозил Джулиан объявить забастовку. Слишком уж долго, плели мы с Хейстингзом свои политические паутины, а тут еще пресса, беспрестанно натравливавшая нас друг на друга. Передайте Уиллу, что я не держу на него зла. Сколь бы ни были тяжелы прошлые его прегрешения, мои будущие окажутся не меньше.

— Активные действия начнутся в четверг. — Бабушка выпрямилась и помассировала затылок, словно показывая, что очень устала и хочет поскорее закончить беседу. — Ху публично поддержит предложения Леви.

— Я намерен произнести аналогичную речь сегодня же вечером, — мирно улыбнулся Чен. — На приеме в честь присоединения Китая к Парламенту.

— Мы с Уиллом будем вам аплодировать. Вот они и договорились, подумал Седрик. Вот так и творится история. ООН скончалась — но Институт пребудет.

— Прекрасно, прекрасно!

Бледный от ярости, Гранди стал еще больше похож на Дуэйна, своего юного двойника. Своего преждевременно скончавшегося двойника. Интересно, а знает ли об этом бабушка? Может, сказать ей? Да нет, лучше не надо — вон что случилось с Пандорой Экклес.

— Кейнсвиллское соглашение, так это будет называться? — Не в силах себя сдержать, Гранди вскочил на ноги. — Так что вы, Хаббард, предаете Хейстингза. А ты, Чен, ты что же меня предаешь? А как же наша договоренность, где же твоя вчерашняя смелость?

— Сядь! — рявкнул Чен. — А то эти обормоты начнут жечь людей и имущество.

Гранди неохотно сел, его верхняя губа приподнялась и слегка подрагивала.

— Я возьму на себя труд объяснить вам, что будет дальше. — Седрик и сам не понимал, почему тихий и вроде бы спокойный голос бабушки заставил его поежиться. — Мы так еще и не урегулировали вопрос с “Президент Линкольн-Отелем”. Есть и другой вопрос — о клонированном двойнике, выращенном до взрослого состояния и — ну, скажем, использованном.

— А тебе-то какое дело? — Гранди подался вперед и не говорил, а шипел, почти выплевывал слова. — Да кто ты такая? Самозваный ангел мщения?

Тебе что, делать больше нечего, кроме как выслеживать людей, вырастивших себе КИКО, и приставать к ним с идиотскими претензиями?

Бабушка окинула Гранди холодным, презрительным взглядом:

— Нет, я не выслеживаю поденных индивидуумов. Однако если кто-либо из них попадается мне под руку, я отношусь к нему безо всякой жалости — точно так же, как он относился к своему двойнику. В моих глазах жизнь такого индивидуума стоит ровно столько же, сколько в его глазах стоила жизнь того, другого.

Седрик снова поежился. Пожелай я убить кого-нибудь из них, я сделала бы это без малейших затруднений. Хвасталась бабушка перед охранником, просто хвасталась. Как же такое возможно? Их же всех обыскали, наизнанку вывернули, ни у одного из них четверых нет никакого известного человечеству оружия. А вокруг — сотни вооруженных охранников, если что не так — они мгновенно сюда примчатся. А начнется пальба — так отсюда вообще никто живым не уйдет. Блефует бабка — тут и к бабке не ходить.

— Генетический двойник, — задумчиво сказала бабушка. — А ты, Седрик, — ты его знал? Невидимые руки стиснули Седрику горло, не давали говорить и дышать. Он молча кивнул.

Бабушка взглянула на Ченаг — Насколько я знаю, большая часть сдана на хранение. Использованы только зубы, несколько штук, — ну и, конечно же, половые органы.

Чен на мгновение задумался, а затем кивнул и брезгливо скривил уголок рта — хотя, возможно, это был просто знак вынужденного согласия. Только что созданный союз подвергался проверке.

Глаза Гранди сверкнули дикой яростью.

— Вы убили Пандору Экклес, — прошипел он, глядя прямо на бабушку. — Ну так что же, в ваших высоких моральных принципах и этому найдется оправдание?

На холодном, высокомерном лице не дрогнул ни один мускул.

— Пандора Экклес, вне всяких сомнений, жива и пребывает в отличном здравии. — Бабушка говорила ровным, почти скучным голосом. — То же самое относится и к Гранту Девлину. Они заслуживают друг друга. Но это напомнило мне о другой проблеме. Нам никогда еще не удавалось восстановить лопнувшую струну, однако попытки продолжаются. В частности, тринадцатого мы попытаемся возобновить контакт с Нилом. Не исключено, что на этот раз наши ученые добьются успеха и вернут злополучный СОРТ на Землю.

На длинной, лошадиной физиономии — полная растерянность. Подленькие — ну точь-в-точь как у Дуэйна — глаза стрельнули в сторону Седрика, и тот неожиданно догадался, зачем бабушка притащила его на эти переговоры — как живое доказательство того, что разрыв струны симулирован.

— Вместе с настоящим Седриком? — издевательски вопросил Гранди. — Или там был Моррис? И разведчик — он тоже вернется? Наша Система выдала на этого разведчика довольно любопытную идентификацию.

— В данный момент меня интересует только Девлин, — отрезала бабушка. — Думаю, он охотно согласится дать показания на своего сообщника по убийству — в обмен на некоторое смягчение собственного приговора.

— Дать показания?

— Да нет, какое там, — вздохнула бабушка, — просто я — старая идеалистка. Я все еще помню судопроизводство своей молодости. А самое главное, нам ведь совершенно не нужны показания Девлина, как вы думаете?

Чен, к которому она обращалась, нахмурился, Гранди же окончательно потерял контроль над собой — в уголках его рта показалась пена, стиснутые кулаки мелко дрожали. Да и за внешним спокойствием бабушки угадывалось напряжение и что-то еще такое… Ожидание? Она что, пытается спровоцировать атаку? В этом, что ли, состоял ее план? Бабушка сказала Седрику, что он будет исполнять обязанности телохранителя, но он ей тогда не поверил. Если Гранди бросится на нее, Седрик обязан вмешаться. С Ченом было бы труднее, слишком уж разные весовые категории, но удержать на пару минут эту скелетину — дело плевое. Если, конечно же, его охранники не начнут пальбу. Ну а тогда им ответят другие охранники, и тут пойдет такое… Кожа Седрика покрылась капельками пота.

— Объясните, пожалуйста, — пророкотал замогильный бас Чена.

— Это — далеко не первый случай. — Бабушка не спускала глаз с Гранди. — Он убивал и до этой грязной истории. Он крутил Девлином, как хотел. Если ЛУКу удалось бы прибрать Институт к рукам, директорский пост достался бы Девлину, во всяком случае, Девлин в это верил. Именно Девлин заложил на борт СОРТа кутионамин.

— А куда он его засунул? — Седрик не сразу — и с некоторым удивлением — узнал свой собственный, дрожащий от волнения голос.

На этот раз обошлось без укоризненных взглядов бабушки.

— Крошечная металлическая капсула с пружиной внутри. Девлин спрятал ее среди одежды Чоллака. Чоллак полез на полку за носками, капсула вылетела и открылась.

— Ну и зачем же все это Девлину? — Смех Гранди звучал, мягко говоря, неискренне. И неубедительно. — Что он выиграл, убив — да еще таким экзотическим способом — троих людей, двое из которых были его подчиненными?

— Ничего, — согласилась бабушка, — ничего он не выиграл. Он планировал события несколько иначе, а когда узнал, что произошло в действительности, то ударился в панику. Мы не знаем точно, чего уж он там хотел, скорее всего — смерти одного только Ван Шунинга. Чоллак был крепким мужчиной, если бы яд подействовал на него одного, он, вероятно, убил бы московского миколога. Один буйнопомешанный, одно изнасилование, один труп — прямо тебе подарочный набор. А три трупа? Девлин абсолютно в них не нуждался. План был плохо продуманный и не слишком надежный, но в этом, пожалуй, и состояла его сила. Не полез бы Чоллак за носками, так ничего бы и не случилось, все остались бы при своих.

Седрик слушал как завороженный.

— А если бы у него получилось? — спросил он.

— Московский институт не принимает на работу членов профсоюза, но Ван Шунинг был тайным агентом ЛУКа. Операцию задумал Гранди.

— Он хотел получить casns belli? — вмешался Чен.

А что это такое, хотел спросить Седрик, но бабушка уже кивнула.

— Да, повод для объявления войны, для открытого противостояния. После смерти одного из членов ЛУКа Гранди мог обвинить Институт либо в грязной игре, либо в расхлябанности, недостаточной заботе о безопасности сотрудников. Нил населен грибами, кроме того, там высокое атмосферное давление. Возможно, этот.., индивидуум поднял бы крик, что кутионамин проник в машину снаружи из-за плохой герметизации, и, само собой, потребовал бы доступа в Кейнсвилл для расследования. Кончилось бы дело всемирной стачкой технических работников под лозунгом юнионизации Института.

Гранди злобно прошипел несколько крайне непристойных ругательств.

— Абсурд, — добавил он чуть более нормальным голосом.

— Нет, не абсурд. Мы видели заранее заготовленное вами заявление. Девлин получил капсулу прямо из ваших рук. В отличие от него, вы прекрасно понимали, что содержащегося в капсуле яда хватит на отравление всех помещений СОРТа. Вы обещали Девлину директорский пост и тут же его обманули — гибель троих участников экспедиции начисто перечеркивала такую возможность. Ведь именно он, мой заместитель по оперативной работе, отвечал за безопасность. И он прекрасно это понимал.

Наступило гробовое молчание.

Все смотрели на Чена.

— У вас есть доказательства?

Вот же нервы, восхитился Седрик. И как это ему удается изображать такое безразличие?

Бабушка снова помассировала затылок, однако теперь Седрик заметил, для чего потребовалось ей это движение, почти неуловимый поворот головы. Для того, чтобы окинуть взглядом купол. Она что, проверяет расстановку охранников? Неужели тут вправду начнется побоище?

Да мы же все ляжем под перекрестным огнем!

— В истории с Нилом, — сказала бабушка, — у меня крайне мало доказательств, касающихся непосредственно Гранди, — разве что мы допросим Девлина. Насчет клонированного двойника их более чем достаточно. Что же касается “Президент Линкольн-Отеля”, я допускаю, что окончательные приказы отдавал не Гранди, однако именно он организовал преследование, прекрасно себе представляя возможный исход. Более того, он сознательно планировал насильственные действия в отношении моего внука. Есть и другие моменты — ну, например, Италия.

Последовала долгая пауза — Чен принимал решение. Наконец он кивнул:

— Да, то, что они сделали с Италией, — полный позор. Так что же вы предлагаете? И снова Гранди вскочил на ноги.

— Вот, значит, как! — заорал он. — Новый союз будет скреплен кровью, так, что ли? Моей кровью?

Бабушка поморщилась и чуть отодвинулась — изо рта Гранди летели брызги.

— Ну так знайте, что я этого не допущу! Твою, Чен, драгоценную речь никто не услышит — ты не найдешь ни одного включенного микрофона! А ты, сука, завтра же обнаружишь, что никому твоя звездная энергия не нужна, что все работники приемных станций забастовали! Настал час мозговой энергии! Настал час, когда люди, на чьих мозгах стоит этот мир, возьмут власть в свои руки! Настал час…

— Джулиан Вагнер Гранди. — Бабушкин палец указал на костлявую, приплясывающую от бешеного возбуждения фигуру; Седрик негромко застонал. — Кришна камикадзе камехамеха!

Седрик яростно взвыл и взвился в воздух. Приземлился он на полусогнутые ноги и тут же, еще до того, как правая ступня коснулась стального покрытия, начал разворачиваться. Гранди, с его медленной реакцией, не имел никаких шансов. Он не успел даже сообразить, что находится в опасности, его глаза не увидели, как смертельной косой летит длинная, с плотно сжатыми пальцами рука. Луковские охранники все видели и все понимали, однако даже их отточенной многолетними тренировками реакции не хватило, чтобы вовремя выхватить оружие. Крепкая, как лезвие топора, ладонь Седрика нашла цель; костлявая шея Гранди.

Глава 24

Кейнсвилл, 11 апреля

Все смешалось в четвертом ангаре, иначе говоря, все шло по плану, составленному Барни Багшо.

Невыносимо долго — то ли несколько часов, то ли несколько дней — Багшо зевал и почесывался, привалившись спиной к черной бугристой покрышке исполинского самолетного колеса, а в промежутках между зевками отпускал смачные шуточки в адрес соседа слева — хмурого, недоверчивого золотого — и соседа справа — мрачного, подозрительного зеленого. Но все это время их глаза, как и триста пар других глаз, оставались прикованными к четырем креслам, стоящим посреди стальной пустыни, к четырем участникам исторических переговоров.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26