Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Троянская лошадка

ModernLib.Net / Боевики / Дышев Андрей / Троянская лошадка - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Дышев Андрей
Жанр: Боевики

 

 


Она взяла письмо двумя пальчиками и, не глядя, опустила его в сумочку. Щелк! Золотые замочки закрылись. На тонком пальце Ирэн сверкнуло колечко в виде ивовой ветви с александритом. Ирэн очень медленно поправила тонкий ремешок сумочки на плече, как если бы это была бретелька сарафана, и девушка не спешила, позволяя мне любоваться ее прелестным обнаженным плечиком.

– Еще будут поручения?.. Кирилл, какой-то ты сегодня рассеянный.

– Все! Больше ничего!

Пусть быстрее уходит с глаз моих долой! Завалила меня ребусами и ухмыляется. Я хочу побыть один. Я хочу разобраться в себе. Может, в самом деле, я виноват в том, что происходит с ней? Может, я отупел на этой работе и перестал следить за собой? Может, у меня уже вместо лица рыло приамазонского тапира?

– Я могу идти?

Она что, издевается надо мной? Как солдат первого года службы!

– Да! – громче повторил я. – Ты свободна!

– Я это знаю, – ответила Ирэн, повернулась и грациозной походкой вышла из кабинета.

«Что она знает? – с опозданием подумал я, когда раздался хлопок входной двери. – Знает, что свободна? На что она намекает?»

Я еще долго сидел за столом, рисуя на листе бумаги квадратики и кружочки. Потом превратил квадратики в дома, а кружочки – в людей. Над одним из кружочков я усердствовал особенно. Сначала обозначил округлую головку, затем добавил вытянутый, как у утки, нос, пририсовал овальное тельце, на которое посадил две короткие лапки с крупными крепкими пальчиками. Хотел пририсовать глаза, но передумал: у этого зверька глаз не бывает. Внизу подписал: «Крот Лобский».

Налюбовавшись вдоволь этим высокохудожественным творением, я в сердцах сплюнул, скомкал лист и отправил его в корзину. В кабинете Ирэн зазвонил телефон. Не торопясь, я встал из-за стола и вышел в коридор. Шел нарочно медленно, придирчиво оглядывая ковролин – добросовестно ли его пропылесосила уборщица? Обычно Ирэн звонили ее многочисленные подруги, с которыми мне совсем не хотелось общаться. После разговора с ними приходилось долго приводить свои растрепанные мысли и чувства в порядок. Разве можно сохранить самообладание, услышав в трубке нежный и томный шепот: «А будьте добры Ирэн… Ах, она вышла? Какая жалость! Простите, а с кем я говорю? С ее начальником? Господи, был бы у меня такой начальник, с таким обаятельным и сексуальным голосом! Повезло же Иришке! Скажите, а вы сегодня вечером очень заняты?» И в том же духе. Я никогда не передавал содержание подобных разговоров Ирэн, щадя ее подруг… Телефон продолжал молотить в свой внутренний колокольчик, выказывая требовательность и нетерпение. Я зашел в кабинет, где все еще пахло жженой бумагой, и взял трубку.

– Алло… Алло!.. Я ничего не слышу! Вы держите в руках трубку, в которую надо что-то говорить…

После недолгой тишины – короткие гудки. Я кинул трубку, прошелся из угла в угол и остановился у мусорной корзины. Посмотрел на нее скептически, словно в ней отражалось мое чувство собственного достоинства, промычал какой-то мотивчик и опустился перед ней на корточки. Сыщик не должен быть брезгливым. Если понадобится для дела, то и под столом собрать всю пыль не грех… Я раздвинул несколько газетных комков и выудил мокрый обрывок, опаленный с одной стороны. Затем сел на подоконник, ближе к свету, и внимательно рассмотрел его. М-да, детальная экспертиза не требуется. Без всякого сомнения, это уцелевший остаток фотографии. Цветной глянцевой фотографии. На обратной стороне – часть бледного логотипа «…DAK». Надо понимать, фотобумага фирмы «KODAK». Что было изображено на снимке, определенно сказать невозможно. Виден лишь коричневый край какого-то предмета, да расплывчатая синяя полоса поперек него… Я еще поискал в корзине, но больше ничего интересного не нашел.

Тут снова завопил телефон. Я кинул обрывок в корзину, да промазал, и он, словно плевок, налип на ножку стула.

– Детективное агентство! – рявкнул я в трубку.

Тишина. Лишь чье-то сдержанное дыхание.

– Ирина, ты что, выпила? – сказал я с ласковым укором и положил трубку.

«Она проверила, ушел я из ее кабинета или сижу в нем до сих пор», – подумал я и почувствовал себя так, словно меня застукали за каким-то неблаговидным занятием. Даже если я сейчас выйду отсюда, ни к чему более не прикоснувшись, все равно Ирэн будет думать, что я обыскивал кабинет. Так что же я теряю? Я сел за ее стол и оглядел кабинет ее глазами. Очень чисто и уютно. Нигде не заметно пыли, хотя я ни разу не видел Ирэн с тряпкой в руке. На подоконнике теснятся горшки с цветами. Настоящие джунгли. Цветы у Ирэн всегда хорошо растут, они чувствуют какую-то особую жизненную энергию. Я тоже, подобно цветку, чувствую эту энергию, но расту почему-то только в области талии. На столе полно всяких безделушек, начиная от фарфорового котенка и заканчивая высушенным розовым бутоном, обрызганным для блеска лаком для волос. Кажется, эту розу я ей подарил. Но это было страшно давно, где-то в каменном веке. И зачем она хранит эту мумию? Символ моих чувств к ней?

Я вытянул ящик. Баночка растворимого кофе, коробка с рафинадом и толстый дамский журнал «Только Ты». Я вынул его, полистал и наткнулся на пометки, сделанные явно рукой Ирэн. Статья, занявшая две полосы, своим заголовком ставила сакраментальный вопрос: «Как завоевать сердце мужчины?» Очень забавно! Я зажег настольную лампу. «Мужчины по своей природе эгоисты и очень падки на лесть…» Рядом с этим утверждением Ирэн нарисовала вопросительный знак. Молодчина, поддерживаю твой скептицизм! «Самое важное – знать меру: ни в коем случае нельзя навязывать себя мужчине, но в то же время рискованно держать его на излишне большой дистанции…» Рядом – несколько карандашных помарок. Я представил, как Ирэн хотела что-то написать на полях и уже коснулась карандашом страницы, но замерла в нерешительности, долго раздумывала, но так ничего и не написала. Сладкая ты моя! Мучилась над вопросом, какую дистанцию соблюдать между нами? «Мужчина по своей сути весьма примитивен и зачастую относится к любящей его женщине как к предмету, безусловно и навсегда принадлежащему ему. Если он еще не сделал вам предложения, но уже считает вас своей собственностью – ситуация близка к критической. Вам надо немедленно развеять его глубокое заблуждение и заставить ценить и беречь вашу верность. Для этого достаточно вызвать у него чувство банальной ревности. Сделать это несложно. Постарайтесь «случайно» попасться на глаза вашему любимому мужчине со своим коллегой (братом, соседом, водопроводчиком и т. д.). Отправьте самой себе письмо, но чтобы из почтового ящика его достал ваш возлюбленный. При этом сыграйте смущение. Письмо «прочитайте» обязательно в недоступном для вашего друга месте (лучше всего, закрывшись в ванной и пустив струю воды). А затем на его глазах порвите письмо на мелкие кусочки и бросьте в унитаз (а еще лучше сожгите). Заставьте его мучиться вопросами: от кого письмо? что в нем написано? почему вы так страдаете?» Рядом на полях – маленький восклицательный знак. Маленький скрытый восторг от прочитанного…

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Это ужасно. У Ирэн все получилось. Она заставила меня мучиться над дурацкими вопросами… Я схватился за лицо и расхохотался. Весна! Весна шуршит юбками, цокает каблучками и распыляет повсюду головокружительный аромат ранних цветов. И у Ирины поехала крыша. С ней уже произошла коварная метаморфоза, когда человеческий организм начинает жить как бы отдельно от разума. Милая моя, хорошая! Зачем же ты выбрала такой длинный и нелепый путь к моему сердцу? Лучше бы зашла ко мне в кабинет с этим журналом, скрутила бы его в трубочку и ка-а-ак дала бы мне по балде!

Я вскочил с кресла и открыл окно. Какие запахи! Какие звуки! Почему же весна не кружит мне голову? Почему вместе с сосульками на крыше не растопилось мое сердце? Бедная, бедная Ирэн! Ты уже отчаялась, ты почти потеряла надежду. Я это понял. Ты, умная и красивая, воспользовалась советами глупого журнала – это уже крайняя степень. Надо положить этому конец! Тебе больше не придется читать этот журнал!

Я положил журнал на место и позвонил Ирэн. Она не взяла трубку, наверное, еще не добралась до дома. Стены агентства душили меня. Я выкарабкался из полуподвала на улицу. Какой воздух! Какое небо! Сел за руль, опустил стекла. Вперед, навстречу ветру! Чувства рвутся из груди, опережая машину. У меня есть женщина, которая меня любит… Нет, не так! Я – человек, которого любит женщина. Вот мое отражение в узком прямоугольном зеркале. Квадратное лицо, щеки с глубокими складками, похожими на рубленые шрамы, серо-голубые глаза, нос с едва заметными дефектами – ему приходилось знакомиться с чужими кулаками, намечающаяся щетина. Вот это есть я. Я обладаю собой. И еще есть один человек, который считает, что я должен принадлежать и ей тоже. С этим глазами, складками, носом… Как это странно! Она меня любит. А я что же? Какое чувство должно наполнить мое сердце, чтобы я с уверенностью сказал: я люблю Ирэн? Что такое любовь? Это когда не можешь жить без любимой? А я могу жить без Ирэн? Наверное, могу. Два года назад, когда я не знал ее, мог запросто. А сейчас… Трудно сказать. Мы не расстаемся больше чем на три-четыре дня. И очень радуемся, когда встречаемся…

«Сонет», мое любимое кафе! Я резко затормозил, сошел в лужу и обрызгал джинсы. Какие пустяки! Стеклянная дверь, запах хороших сигарет, тихая музыка. Бокал пива! Нет, джин с тоником! Хочется сладкого, шипучего, веселящего… Я сделал глоток и придвинул к себе телефон. Приглашу ее сюда. У меня с собой две тысячи – целое состояние! Можно кутить до самой ночи. Пусть девчонка расслабится, пусть перестанет тратиться на дорогие и глупые журналы…

– Алло! Ирэн?

Нет, это всего лишь длинные гудки. А мне показалось, что это ее протяжный, сонно-ленивый голос: «Да-а-а…»

– У вас телефон нормально работает? Жалоб от посетителей не было?

Бармен смотрит на меня с нескрываемым удивлением. Я допил бокал. На его дне остались только пузырьки, похожие на рыбьи икринки. Странно! Ирэн должна была давно приехать домой. У нее хорошая квартира. Я был там пару раз. Больше всего мне понравилось, что Ирэн ни намеком, ни полусловом, ни жестом не предлагала мне остаться на ночь. «Не снимай туфли, все равно тебе скоро уходить!» Подчеркнутая гордость? Или страх перед тем унижением, которое испытывает женщина, получая от мужчины отказ? И еще у нее безумно вкусный борщ. Выгодно быть невлюбленным. Я не стеснялся попросить добавки. Я болтал, размахивал ложкой, без спросу лез в холодильник за горчицей, будто находился у себя дома. Я был с Ирэн самим собой. Но это, вопреки моему ожиданию, только усиливало ее чувство ко мне. А второй раз я пришел к ней, потому что был здорово выпивши. Она поливала мне голову холодной водой и натирала виски уксусом… Ужас.

Еще стаканчик джина с тоником. С минуты на минуту она должна быть дома. Может, заехать к ней? А что я скажу? В честь чего праздник? И вообще – чего я добиваюсь? Чтобы Ирэн приросла ко мне еще крепче? Чтобы поверила во всемогущество идиотских советов из дамского журнала? Но я ведь знаю, что это не так. Высокие чувства – от бога. Если любви нет, ничто не поможет.

– Попробуйте этим, – сказал бармен, протягивая мне мобильный телефон.

У него очень забавные усики. А глаза почему-то разные: один добрый, прищуренный, а второй злой, широко открытый. Может оттого, что привык щуриться одним глазом, наливая водку в мерочный стаканчик?

– Спасибо, – ответил я. – Мобильный у меня самого есть…

Я выхожу, на ходу застегивая куртку. Две девчонки озираются на меня и смеются. Одна спотыкается на высоких каблуках, едва не падает. Хорошо, подруга поддержала. Обе заливаются громким смехом. Весна! Я сбрасываю сцепление, и машина срывается с места, словно снаряд. Куда же меня несет? Мне хочется сделать что-то очень хорошее для Ирэн. Мне хочется, чтобы она не сходила с ума, чтобы никакие крыши больше никуда не ехали. Мне ее очень жалко. В груди и животе что-то сжимается, что-то расслабляется и растворяется, едва начинаю представлять, как она, низко склонившись над журналом, внимательно вчитывается в глупые строки, едва заметно шевелит губами, морщит лобик, задумываясь и оценивая прочитанное, и делает пометки на полях. Больше этого не будет! Хватит мучить девчонку! Нога, словно соглашаясь с последней мыслью, давит на педаль газа еще сильнее. Кажется, я пролетел перекресток на красный свет. Рядом со сквером влетел в приличную лужу. Поворот направо… Отсюда до дома Ирэн – рукой подать…

Но что я намерен делать? Очень хочется вломиться к ней с огромным букетом свежих роз и заодно выкинуть все засохшие, политые лаком для волос. А что потом? Я надавил на тормоз и остановился. Сзади кто-то пронзительно посигналил… А что потом? Если бы я ее любил – вопросов бы не было. Но ведь я ее не люблю. Так? Наверное, так. Если человек задает такой вопрос, значит, любви нет. В ее наличии невозможно сомневаться. Во всяком случае, это утверждают поэты. Значит, цветы дарить нельзя. Иначе этот жест по своей жестокости уравняется с последней кормежкой Му-му, предшествующей утоплению собачки. А что можно придумать, кроме цветов? Пригласить в ресторан? С какой стати? Обсудить финансовые проблемы агентства? Пошло. Просто покушать? Глупо. Ресторан – это тоже знак. Но что он будет означать? Ирэн станет ждать от меня каких-то слов. Я опять дам ей надежду. А ведь минуту назад твердо решил не мучить девчонку и отучить ее от чтения глупых журналов. Она проглотит этот ресторан, и виду не подаст, что с утроенной силой лелеет в душе надежду. А назавтра выкинет новый фокус: объявит, что решила поменять пол, или симулирует болезнь и ляжет в больницу? И все равно не признается мне в своих чувствах. Она старомодна, и считает, что первым это должен сделать мужчина. И будет ждать, будет мучиться, презирая своих подруг, которые безостановочно клеятся к мужикам. Я как-то ее спросил: «Ты почему не выходишь замуж?» Если бы она захлопала глазками, задвигала плечиками и мышиным голоском ответила, что до сих пор не нашла такого парня, как я, то, клянусь, убил бы на месте. А она ответила: «Не твое дело!» И я ей безоговорочно поверил.

Я развернулся и покатил назад. Что-то на душе у меня опять начали выпадать осадки. Наверное, бармен слишком разбавил джин тоником. Или наоборот. Я набрал ее номер на мобильнике… Гудки, длинные паровозные гудки. Будто я на вокзале, и уже пора запрыгивать в вагон, но я все стою на перроне с букетом цветов и с надеждой всматриваюсь в туманную даль – не мелькнет ли знакомый силуэт… Странно! Более чем странно! А впрочем, чему я удивляюсь? Нужно было дочитать статью об охмурении мужчин до конца. Наверняка там был совет не поднимать трубку, заставляя мужчину страдать и строить тревожные догадки. Теперь надо готовиться к новым потрясениям. Наутро может сгореть агентство. Или у меня угонят машину. Или высохнет море. Или никогда не наступит лето, и будет вечная весна. И все – ради победы над моим сердцем. Вот, блин, вляпался!

Назад, в «Сонет»…

Последний и столь же безуспешный звонок Ирэн я сделал в двенадцатом часу ночи из турецкой бани лечебно-оздоровительного комплекса «Садко», воспользовавшись короткой паузой в споре с группой бородатых физиков, которые, завернувшись в простыни, доказывали мне невозможность существования нейтринных систем в силу их гравитационной нестабильности…

Глава 3

Мыши в голове

Утро было безрадостным. Две таблетки растворимого аспирина на стакан воды, затем контрастный душ, и в довершение реанимационных мер – физические упражнения. Это надо для того, чтобы раскрутить метаболизм и очистить организм от всякой дряни. Я через силу сделал несколько подходов к штанге, выжимая ее от груди, и слегка нагрузил бицепс. Майка потемнела от пота. Зато стал чувствовать себя намного лучше. О вчерашнем страшно вспоминать. Какая же, однако, дурь лезет в голову, когда выпьешь! Чуть было не приперся с цветами к Ирэн! Нет, нельзя давать ей понять, что я раскусил все ее уловки. Буду делать вид, что Крот по-прежнему не выходит из моей головы, и про сожженное письмо думаю постоянно. Пусть у Ирэн останется надежда. Впрочем, и у меня тоже. Если я уличу ее в розыгрыше, да еще посмеюсь над ней, это будет слишком жестоко. Ирэн, с ее долготерпением, ее верностью и преданностью просто перестанет существовать. От нее останется лишь безликая тень.

Кофе готовить не стал. И так нервы звенят. Сварил два яйца вкрутую – организму нужен белок, да поджарил на тостере ломтик хлеба. Этого пока хватит. Надо побриться как можно тщательнее, уложить волосы и надеть свежую рубашку. Я должен выглядеть хорошо. Я должен уважать чувства Ирэн, оставаться для нее самым лучшим и стоически переносить ее капризы и чудачества. Ибо причина их – во мне. Значит, я несу ответственность за все, что происходит с Ирэн.

По пути в агентство я заехал на мойку. Парни в синих комбинезонах, наверное, только что проснулись. Они едва шевелились, намыливая мочалками бока машины, и мне казалось, что они с трудом подавляют желание лечь на капот и уснуть. К агентству я подрулил в четверть десятого. Спускаясь по ступеням к двери, почувствовал легкий запах духов. Ирэн уже здесь. Я немного волновался. Вот еще! С какой стати? Я не знаю, как с ней вести себя?

Я не успел взяться за ручку, как дверь распахнулась перед моим носом. На пороге стояла Ирэн. Обтягивающие джинсы, синий свитер, волосы схвачены сзади шнурком. Едва заметный, очень умеренный макияж. Моя сотрудница, как всегда, была неотразима.

– Кирилл, новый хозяин отказал мне. Он дает нам две недели, и ни дня больше.

Я рассматривал глаза Ирэн, стараясь сделать свое лицо каменным. Не знаю, что за тип этот новый хозяин, но он точно идиот, коль отказал такой девушке. Ее глаза спокойны, но голосом старается передать озабоченность. На мочках ушей отливают солнцем две золотые капли. Тонкая цепочка, обнимая шею, переливается и играет, будто ручеек.

Она отступила на полшага, пропуская меня. Удобный момент. Я вскинул вверх брови и остановился. Мы стояли, едва не касаясь друг друга. Теперь я видел ее глаза совсем близко.

– А почему только две недели?

Ирэн пожала плечами. Я делал вид, что напряженно думаю. На самом деле моя голова в этот момент бездействовала… Какие у нее аккуратные брови! Словно художник нарисовал тонкой беличьей кисточкой. Волосок к волоску! Это ж сколько надо себя мучить пинцетом перед зеркалом! Чуть разомкнутые губы блестят, и оттого кажется, что они влажные. Ресницы веером, и напоминают распушенный хвост какой-то маленькой пичужки. Взгляд прямой и спокойный, словно передо мной портрет прекрасной незнакомки. Ирэн может не отводить взгляда очень долго, и это дается ей без усилий… Женская красота необъяснима. Перед ней я начинаю чувствовать себя маленьким, ничтожным, и мне хочется надеть себе на голову холщовый мешок. Для чего природа так придумала? Чтобы мужчины ценили женскую любовь и воспринимали ее как награду, как редкостный дар? И ради этой любви совершали подвиги?

– Ну и ладно, – пробормотал я и пошел по коридору. – Почта была?

– Ничего нет.

Разве можно в такой обстановке думать о делах? Главные дела свершаются в наших с Ирэн головах. Мы разыгрываем интересную партию. А наши слова и движения – не более чем ширма. Зайдя в кабинет, я первым делом посмотрел на себя в зеркало. Лицо на месте, прическа тоже. И все равно что-то в моей физиономии меня не устраивало. Ирэн слишком красива для меня. Она вошла в кабинет, и я едва успел отпрянуть от зеркала.

– Не переживай, – сказала она. – Что-нибудь придумаем. У меня есть одна идея… Точнее, она не столько моя…

Она присела на край стола, закинула ногу за ногу. Невесомая туфелька покачивалась, словно маятник часов, притягивая мое внимание. Не сотрудница, а просто прелесть!

– Ну, выкладывай.

– Ты помнишь Лобского? Крота Лобского?

Вот те раз! Опять Лобский! Но это уже неинтересно! Это уже повтор. Надо придумать что-нибудь свеженькое. Какого-нибудь Кота Бельмондио или Хомяка Гонзалеса.

– Почему ты улыбаешься? – спросила Ирэн. – Я сказала что-то смешное?

– Нет. Просто из твоих знакомых это самая невыразительная личность, и я запомнил его только потому, что мы виделись с ним всего несколько дней назад.

– Насчет его невыразительности ты, возможно, ошибаешься, – ответила Ирэн, с деланым вниманием рассматривая ноготки. – Но речь не о нем. Он подкинул нам замечательную идею.

– Что-то не припомню.

– «Гейм Оф Сарвайвл». Игра на выживание.

– И как я, по-твоему, должен распорядиться этой бесценной идеей?

– Ты зря иронизируешь. А я всерьез решила испытать свои силы и заработать деньги.

Что я слышу! Ирэн хочет принять участие в каком-то сомнительном телевизионном шоу! До такого, пожалуй, вряд ли бы додумался даже самый идиотский дамский журнал. Бедная моя подруга! Она совсем плоха! У нее начался неудержимый токсикоз разума!

– Все это, конечно, очень любопытно, – пробормотал я, кивая головой и упираясь взглядом в полированную поверхность стола. – Крайне интересно…

– Мне трудно с тобой разговаривать, потому что ты несерьезен.

– Скажи, пожалуйста, а как, по-твоему, я должен отреагировать на твое предложение?

– С пониманием!

Я в самом деле не знал, какой реакции добивалась от меня Ирэн. Когда она знакомила меня с Кротом, то втайне желала, чтобы я начал скрипеть зубами от ревности. Когда сожгла письмо – чтобы я покопался в мусорной корзине. А сейчас что мне делать?

– Хорошо! – сказал я, откинувшись на спинку стула и сложив на груди руки. – Давай коротко и по существу.

Она положила передо мной газету. Красный ноготок, похожий на цветочный лепесток, указал на строчку в рекламном объявлении. Я прочитал вслух:

– «Телекомпания «Экстремал» приглашает мужчин и женщин старше восемнадцати на кастинг для участия в грандиозном телевизионном шоу «Игра на выживание». Вас ждут невероятные испытания и приключения, которые потребуют от вас завидной выносливости, смелости и авантюризма. Внимание: призовой фонд – 300 000 долларов! Не упустите свой шанс!»

– Триста тысяч, – заострила мое внимание Ирэн и постучала ноготком по газете.

– Это шарлатаны, – предположил я. – Выброси эту чушь из головы. Я возьму ссуду в банке.

Ирэн подбоченилась, выставила одну ножку вперед, склонила голову набок.

– Отвези меня.

– Куда, Иришка?

– На кастинг.

Я участливо посмотрел в глаза Ирэн.

– У тебя температуры нет? Ты себя хорошо чувствуешь?

– Как никогда! – заверила она и тихо похлопала меня ладонью по спине. – Вставай, вставай! Мы зря тратим время.

– Не сходи с ума, Ирина! – не на шутку рассердился я. – Какое шоу? А кто работать будет?

– Управишься пока один. Все равно заказов нет. А я тем временем решу все наши финансовые проблемы.

Все же надо было дочитать ту статью из журнала до конца. Наверняка там рекомендовалось принять участие в каком-нибудь опасном шоу, как в самом радикальном и сильном средстве для завоевания сердца мужчины. А как иначе! Хрупкая и беззащитная девушка решается на самый отчаянный шаг ради своего возлюбленного, она готова броситься со скалы в море на глазах у миллионов алчущих зрителей, и этот акт самопожертвования должен окончательно добить бесчувственного упрямца, и он обязательно заключит трепетную плоть в свои объятия, и польются слезы Ниагарским водопадом, и долгожданная любовь осенит молодых своей магической силой…

– Не дури, Ира, – произнес я, встал и усадил ее на свое место. – Сядь. Успокойся… Сейчас я налью тебе коньячку…

– Никакого коньячку! – категорически возразила Ирэн. – Там будет медосмотр, и у меня возьмут анализы.

Дело приняло нешуточный оборот. Ирина зашла слишком далеко. Это уже было похоже на ультиматум. Мы смотрели друг другу в глаза, толкая друг друга взглядами, как борцы сумо на ковре: кто кого одолеет?

– Хочешь, отправимся на морскую прогулку? – произнес я, невольно поглаживая ее ладонь. – Поставим на корме стол с шампанским. Будем петь, горланить песни и кидать чайкам хлеб… Помнишь, как мы отмечали прошлый Новый год?

– Помню, – ответила Ирэн и, в свою очередь, стала гладить меня по голове. – Но сейчас нет времени на морскую прогулку. Кастинг может закончиться.

Она проявляла упрямство. Я начал злиться. Что она себе позволяет! Корчит из себя великомученицу! Ах, какая жертвенность! Ради спасения моего агентства она готова подвергнуть себя смертельному риску! Хочет вернуться сюда на белом коне худой, изможденной, пережившей все муки ада, и швырнуть мне на стол мешок с деньгами. На, Вацура, подавись! Заплати за аренду и спи спокойно!.. Извините, но какая же это любовь? Это черт знает что! Это стремление унизить меня в отместку за мое упрямство!

– Что ты от меня хочешь? – вздохнув, прямо спросил я.

– Я уже тебе сказала.

– Ты считаешь, это нормально – то, что сейчас происходит между нами?

– Я тебя часто прошу отвезти меня куда-нибудь?

И тут во мне сломалось нечто, что заставляло твердо стоять на своем. Что это я, в самом деле, бодаю стену? Ирэн в точности выполняет все то, что прописал ей дамский журнал. Она ведет себя сейчас как послушный пациент, строго соблюдающий предписание врача. Да пусть идет куда хочет! Это ее право – распоряжаться собой по своему усмотрению. Побесится немножко и остынет. Чем сильнее я буду настаивать на своем, тем сильнее она будет сопротивляться. И этому поединку не будет конца.

– Что ж, поехали, – сказал я и смахнул со стола ключи от машины.

– Я только сумку захвачу! – обрадованно произнесла Ирэн и выпорхнула из моего кабинета.

– А я пока машину прогрею! – крикнул я.

– Хорошо, я недолго! – отозвалась Ирэн.

– Можешь не торопиться. Собирайся спокойно, чтобы ничего не забыть.

– Да, Кирилл!

Любо-дорого было на нас посмотреть. Мир и согласие. Во мне клокотало нестерпимое желание делать все, что захочет Ирэн. Какую бы глупость она ни надумала отморозить – я даже бровью не пошевелю. Все, что изволите! Я нажал на кнопку, отключающую во мне здравый разум. Теперь я джинн. И всякая ее просьба – для меня непреложный закон. Перед тем как выйти, я снова глянул на себя в зеркало. Физиономия кажется тугой, как боксерская груша. Так нельзя. Надо расслабиться и переключиться на посторонние мысли. Она хочет видеть, как я унижаюсь перед ней, как умоляю ее одуматься. Дудки! Этого не будет! Она мне до лампочки! Я устал от ее капризов!

Она заперла дверь агентства и догнала меня на лестнице.

– Может, мне лучше распустить волосы?

– Это смотря какое ты хочешь произвести впечатление на отборочную комиссию, – как можно более равнодушно ответил я.

– Кирилл! Я немного волнуюсь.

– Это иногда бывает…

Она хотела, чтобы я посмотрел на нее. Но я пер к машине широкими шагами и не собирался крутить головой по сторонам. Ага, испугалась! Думала, что я буду у тебя в ногах валяться? Хороший, однако, я сделал ход! Готов поспорить, Ирэн сейчас лихорадочно думает о том, как бы пойти на попятную, сохранив при этом чувство собственного достоинства.

– Тебе надо было бы одеться попроще… Погрязнее, – мимоходом кинул я и сел за руль. – И коротко постричься.

– Почему?

– Сейчас тебя заставят окунуться в цементный раствор, потом изваляют в песке, и под конец предложат проглотить несколько жирных червяков.

– Откуда ты знаешь?

Она старается не показывать своей озабоченности. Натянуто улыбается и слишком долго устраивается на сиденье рядом со мной.

– Все игры на выживание начинаются с этого, – тоном знатока ответил я. – Без червей не обходится ни одно шоу. Иначе у передачи не будет рейтинга.

Но я все не могу успокоиться. Поведение Ирэн пробрало меня до самых костей. Мы трогаемся с места. Я включаю магнитолу и прибавляю громкости. Теперь разговаривать невозможно – тяжелый ритм рока кувалдой бьет по барабанным перепонкам. Я как бы поставил точку в нашем споре. Хотя до настоящей точки еще ой как далеко. И чем дальше мы отъезжаем от агентства, тем тоскливее становится у меня на душе. Э-э, братец, не так-то просто, оказывается, играть равнодушие к Ирэн. Бесспорно, я волнуюсь за нее. Она дорога мне. Я жалею ее. Но ничего не могу сделать! И придется испытывать друг друга, неумолимо приближаясь к роковой черте. Кто сдастся первым?

Ирина поубавила громкость. Я сделал вид, что не обратил на это внимания, хотя следовало тотчас воспротивиться и вернуть рукоятку громкости в прежнее положение. Выходит, я потихоньку начинаю сдавать свои позиции. Ирэн явно хочет продолжить начавшийся в агентстве разговор. Получается, я опять готов ее уговаривать, чтобы одумалась.

– А у тебя получится? – спросил я и с силой надавил кнопку сигнала, поторапливая идущий впереди меня «Москвич» с полуоторванным ржавым бампером. – Выживать надо уметь. Не знаю, что от вас будут требовать, но без определенных знаний в биологии, зоологии, топографии, медицине там нечего делать.

Ирэн часто затягивалась сигаретой. Вытяжка не справлялась с дымом. Я выключил ее и опустил стекло. Холодный воздух ворвался в салон машины.

– А почему бы тебе не сказать иначе, – глухим, будто простуженным голосом ответила она. – Например, так: «Ирэн, я знаю, у тебя обязательно получится. Ты правильно делаешь. Нам нужны деньги. Долой сомнения! Смело иди к намеченной цели!»

Спокойный тон давался ей, как и мне, чрезвычайно нелегко. Я проехал мимо кафе «Сонет», где вчера от души погулял. Двери были раскрыты, но посетителей еще не видать. Тесное помещение под завязку заполнится ближе к вечеру, и бармен с разными глазами будет суетиться за стойкой, раздавая налево и направо бокалы с хмельным пойлом. На перекрестке я зачем-то свернул на рыночную площадь. Машины там громоздились, будто на автомобильной свалке, проехать между ними, не оцарапав бока, было трудно. Но я продвигался вперед с тупым упрямством. Со всех сторон раздавались гудки машин, словно это была вольера со слонами, и они натужно трубили в свои хоботы. Я тоже давил на кнопку сигнала, и низкий вой моего «Опеля» присоединялся к всеобщей какофонии.

– Мне холодно, – призналась Ирэн. Сквозняк разворошил ее прическу, и невесомые волосы разгулялись по ее лицу. Ирэн тщетно пыталась с ними бороться. – Подними стекло и включи печку!

– А ты не кури!

– Не могу понять, какая муха тебя укусила сегодня?

– А я не могу понять, какие мыши поселились в твоей голове? Ради этой сомнительной авантюры ты готова пожертвовать нашим общим делом! Ну, посмотри на себя в зеркало – разве ты годишься для шоу?!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5