Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кертория (№1) - Один мертвый керторианец

ModernLib.Net / Научная фантастика / Дихнов Александр / Один мертвый керторианец - Чтение (стр. 21)
Автор: Дихнов Александр
Жанр: Научная фантастика
Серия: Кертория

 

 


И что бы вы думали? Раздался негромкий щелчок, и, раздвинув двери, лифт гостеприимно пригласил меня войти. Это было настолько неправдоподобно, что в голове у меня мгновенно пронеслись соображения, из-за которых и была предпринята наша маразматическая экспедиция. Я напомнил себе, что эта заброшенная лаборатория представляла собой идеальное место для западни, и хотя прежде ничего угрожающего в этом смысле замечено не было (не говоря уж о том, что любой желающий, окажись он поблизости, мог бы спокойно прикончить меня, пока я валялся в полубреду), но такая вот неожиданная покладистость лифта возбуждала определенные подозрения… С другой стороны, я понятия не имел, как функционируют системы автоматического жизнеобеспечения, а в лаборатории, несомненно, таковая существовала. Отступиться же именно тогда, когда перед тобой нет видимых препятствий, было… Ну, вы сами понимаете.

Так что я перешагнул порог лифта и, повернувшись влево, осмотрел небольшой щиток управления – он не являл собой ничего сверхъестественного: пять кнопок без маркировок, расположенных друг над другом, в верхней горит огонек. Все ясно, в общем… Промелькнула у меня тут, правда, мысль, что коли уж рассвело, то можно для начала пойти поискать оброненный накануне перстень, однако одного взгляда за спину, в клубящуюся за проделанной мною дырой серую мглу было достаточно, чтобы отбить у меня всякую охоту связываться лишний раз с денебианской хмарью. В конце концов, мне было не миновать обратного пути, если я не собирался упокоить здесь свои кости навеки, не так ли?.. Вроде бы так. Хотя какой-нибудь умник типа Уилкинса наверняка возразил бы, что в моем положении стоит быть в постоянной готовности к любым неожиданностям. И, забегая вперед, вынужден признать, что этот неведомый умник оказался бы прав…

Итак, я без всяких затей надавил на вторую сверху кнопку и через несколько секунд благополучно прибыл на первый уровень лаборатории. Но представшая передо мной в приглушенном свете нескольких ламп картина уходящего далеко в обе стороны широкого коридора со множеством окрашенных в разный цвет дверей заставила меня призадуматься. Собственно, что и, главное, где я намеревался искать?.. Возможно, для специалиста в области химии многое могло бы проясниться непосредственно из изучения установленного здесь оборудования, всяких там колбочек и реактивов, но мне подобное не грозило. Еще более вероятно было то, что максимум информации могло быть извлечено из компьютерной системы, но и в этом плане я был полным профаном. Следовательно, мне нужно было найти какие-то записи, документы, и желательно – оставшиеся от самого Пола Виттенберга. А где они могли находиться, как не в его прежнем кабинете?

Очень хорошо. Я слыхал, что ученые утверждают, будто грамотная постановка задачи наполовину гарантирует ее решение. Но оставалась еще вторая половина: найти этот самый кабинет… Лаборатория оказалась значительно больше, чем я предполагал: лгала миссис Виттенберг относительно ее коммерческой пользы или нет, но с первого взгляда было очевидно, что бывший муж главы CIL не испытывал недостатка ни в средствах, ни в людских ресурсах. Поэтому бесцельно бродить по коридорам в поисках одной-единственной комнаты, которую не вдруг и узнаешь, было бесперспективно – голод и жажда уже и так были достаточно назойливы. Мне срочно нужен был план здания, и я решил попросту поискать его на близлежащих стенах. Знаете, в хорошо организованных фирмах обычно блюдут многочисленные правила противовсякой безопасности и частенько вывешивают на видных местах схемы эвакуации (на Денебе IV, между прочим, предосторожность отнюдь не излишняя).

Мысль оказалась верной – я и впрямь нашел желаемое в простенке между двумя дверями справа по коридору. План был, правда, не всей лаборатории, а лишь данного уровня, но и то хлеб, как говорится… По крайней мере в том смысле, что здесь мне было делать нечего, – насколько я понял по общей конфигурации помещений и тем обозначениям, которые удалось расшифровать, этот уровень занимали собой склады, непосредственно рабочие помещения и вычислительный центр. Ничего похожего на администрацию, где должен был по идее находиться кабинет заведующего столь солидным предприятием.

Ну ладно… Я спустился на уровень вниз, где обнаружил точно в том же самом месте еще один план. И тут мне сопутствовал успех – в правой от шахты главного лифта части здания располагался конференц-зал, а за ним – несколько комнат, помеченных аббревиатурой “АДМ”. Туда-то я, развернувшись, и направился…

Причем то, что на схеме располагалось совсем рядом, в реальном расстоянии выглядело как добрых ярдов сто, из чего вы сами можете сделать вывод о масштабах этой небольшой, “не приносящей выгоды” лаборатории. И чем яснее мне становилась лживость Беаты Виттеиберг, тем неувереннее я чувствовал себя в этом полутемном подземелье, из которого без труда можно было устроить отличную могилу. Я пообещал себе в дальнейшем держаться подальше от всевозможных каменных мешков, но в связи с недостатком времени ограничился малым торжественным обещанием.

Оный же недостаток возник из-за того, что я засек слева по курсу несколько выделявшуюся своими размерами дверь, на которой для пущей важности висела табличка:

“Заведующий лабораторией профессор Пол Виттенберг”. Никакой электроники тут не было – только банальная ручка, за которую я дернул из чистого озорства. Заперто. И то ладно. Распахнись передо мной и эта дверь, допускаю, что мог бы и не войти. Ну а так я немного поизучал замок, выяснил, что дверь удобно открывается внутрь, и приступил к ее выносу. Большого сопротивления оказано не было, никакого замаскированного под пластик металла и прочих укреплений – несколько приличных ударов, и замок не выдержал.

Попал я, правда, в маленькую приемную, где раньше сидела секретарша, и пришлось преодолеть еще одну дверь. Но она была даже хлипче первой.

Кабинет Пола Виттенберга был весьма просторен и по первому впечатлению напоминал больше обиталище процветающего бизнесмена, нежели ученого: паласы на полу, картины на стенах, везде идеальный порядок. Пыли, конечно, за годы накопилось многовато, но ее наличие понравилось мне куда больше следов чьего-либо недавнего тут пребывания. К сожалению, рассмотреть обстановку более детально было практически невозможно в силу скудости освещения: горел единственный аварийный светильник, расположенный на другом конце кабинета, почти над внушительным столом хозяина, а мои попытки пощелкать выключателем рядом с дверью ни к чему не привели. Однако все интересовавшие меня объекты находились как раз в круге света.

По сути, их было всего два – стол профессора и его сейф, вмурованный в стену позади кресла, где он некогда восседал. Разумеется, в первую очередь привлекал внимание сейф – приспособление, в принципе предназначенное для хранения ценностей. Поэтому их не принято было делать легкодоступными. И данный образец не служил, к сожалению, исключением из правила; более того, я узнал на одном из углов примостившийся там торговый знак очень почтенной фирмы-изготовителя, услугами которой пользовался и сам. Это, в частности, означало, что попытки взлома при помощи грубой силы могут привести к очень плачевным последствиям – все сейфы, выпущенные означенной фирмой, оснащались высоконадежной и чрезвычайно мощной системой саморазрушения. Сама же конструкция замка отличалась от моего варианта: я пользовался несколько старомодной системой, открывающейся под воздействием дактилоскопического рисунка рук хозяина, а здесь стояла современная электронная, с которой мне также довелось в свое время ознакомиться, – в единственную щель на гладкой металлической поверхности передней панели необходимо было вставить все ту же идентификационную карточку. Если при этом, по мнению сейфа, вы имели право его открыть, то к вам выдвигалась небольшая клавиатура, на которой нужно было набрать пароль, обычно смешанный из цифр и буквенных символов. Короче говоря, влезть в этот сейф мне представлялось совершенно невозможным. При условии, что кто-нибудь не оставил поблизости соответствующих инструкций.”

Я подумал так, конечно же, в шутку. Поэтому представьте себе мое изумление, когда, завершив неутешительный осмотр сейфа и сев в кресло, я принялся за исследование стола и в верхней незапертом ящике обнаружил одиноко лежащую на его дне карточку, под которой нашлась еще и узкая бумажная лента с тем самым бессмысленным набором знаков! Вынув все это добро на стол, я все же не стал горячиться и методично проверил остальные ящики с обеих сторон. Все они были также не заперты, что не удивляло по причине их абсолютной пустоты. Нигде не завалялось даже мятого клочка бумаги или погнутой кнопки – аккуратность человека, наводившего здесь порядок, безусловно делала ему честь. Следовательно, карточка и код были оставлены намеренно, и я бы дорого дал, чтобы быть посвященным в эти намерения. Ибо, как мне казалось, возможны были два толкования: либо передо мной лежал раскрытый капкан, либо Пол Виттенбёрг, покидая лабораторию, позаботился о том, чтобы упростить доступ к своим бумагам, не считая нужным особо их скрывать… Последнее предположение в свете ухищрений, творившихся вокруг лаборатории, выглядело крайне слабо. Наверное, я бы окончательно уверовал в ловушку, если бы не пыль, толстым слоем покрывавшая окружавшие меня предметы, не исключая и идентификационную карточку, к которой я догадался присмотреться повнимательнее. Разумеется, она принадлежала некогда самому Полу Виттенбергу – в ее левом нижнем углу была даже его фотография.

С нее смотрел бородатый мужчина средних лет, с малопримечательными чертами лица, – как сказала бы Га-эль, не похожий на человека, способного расставлять другим смертельные западни, рассчитанные на много лет вперед и прямо-таки фантастическую череду событий. В самом деле, я не думал, что даже мой дядя был в состоянии просчитать причинно-следственную цепочку, приведшую меня в этот кабинет. Поэтому я решил, что, затравленный постоянными покушениями, пугаюсь теперь несуществующих химер, взял в руки карточку, встал и развернулся к сейфу… Однако уже на полпути к приемной щели моя рука остановилась – не то чтобы я услышал нечто в царившей вокруг тишине, но меня вдруг посетило отчетливое ощущение, будто мне кто-то смотрит в спину. А надо сказать, что я, как и всякий керторианец, вполне доверял подобным чувствам, поэтому с секунду постоял, убедился, что мне не чудится, и резко обернулся…

И точно – в слабом свете, идущем из коридора, в дверях виднелся темный силуэт невысокого худощавого мужчины. Признаться, я не поверил своим глазам. И не верил даже тогда, когда тот, понимая, что замечен, сделал несколько шагов вперед, дабы свет упал ему на лицо.

– Доброе утро, герцог, – тихо сказал Принц, развеивая мои последние сомнения, и я почувствовал себя немного неудобно: по этикету мне надлежало приветствовать его первым, а не стоять с выпученными глазами.

– Доброе утро, Ваше Высочество… – пробормотал я и тотчас испытал почти необоримое желание сесть.

И, словно отвечая на мои мысли, он вежливо кивнул мне на кресло, а сам подошел к стульям, расставленным вдоль одной из стен, взял себе один и устроился за столом напротив меня…

– Рад видеть вас в добром здравии. Позвольте полюбопытствовать, как продвигается ваше расследование?

– Неважно, – буркнул я, по-прежнему ничего не соображая. – А как ваше? Надеюсь, вам удалось узнать нечто стоящее, пока я изображал из себя мишень?

Принц иронично приподнял уголок рта – прежде я не позволял себе разговаривать с ним подобным образом, – но остался совершенно спокоен.

– Мишень, вы говорите?.. Да, я слышал, у вас действительно были кое-какие трудности.

– О да! Сущая ерундовина! – не выдержал я. Однако он не соизволил заметить издевательской интонации.

– Такое впечатление, герцог, будто вы склонны винить в этом меня?

– А кого, простите, Ваше Высочество, я должен винить?

Принц чуть наклонил голову и принялся рассматривать свои холеные руки, а затем рассмеялся:

– Сам факт нашей с вами здесь встречи подчеркивает то, что ваши насмешки излишни, герцог. Вы совсем не так беспомощны, как заявляете. – Тонко почувствовав, что я разозлился еще больше, он примирительным тоном сказал: – Нет, я решительно не могу с вами согласиться. Положим, я действительно не возлагал особых надежд на то, что вы через два дня представите Совету убийцу Вольфара… или его труп. Но и вероятность того, что рано или поздно вы это сделаете, я не исключал и не исключаю. Собственно, я преследовал другую цель: запутать противника, заставить его суетиться.

Я знал, что Принц не привык давать кому-либо отчет в своих поступках, поэтому оценил его слова как жест несомненного дружеского расположения, но в то же время они пока еще ничего не опровергали…

– Я догадывался об этом, Ваше Высочество, – я не счел необходимым пояснять, что мой дядя объяснил мне его действия сразу, после Совета, – но речь, по-моему, шла о том, что вы послали меня на передовые позиции. Позвольте уточнить, с чем же вы не согласны?

С досадой прищелкнув языком, он перевел глаза в сторону, смахнул несуществующую пылинку с плеча – абсолютно сухого, прошу заметить – и лишь потом медленно повторил:

– Да, именно с вашим утверждением я и не согласен. Ну не с самим же собой мне спорить? Как я уже сказал, моей целью было внесение в ситуацию элемента неожиданности. И только. А что до вас, герцог, то скажите, пожалуйста, вас не наводит на определенные размышления географическая принадлежность всех пострадавших в последнее время лиц?

– Наводит.

– В таком случае вам не кажется, что назначь я расследовать это дело не вас, а барона Детана или даже самого себя, то спокойной жизни на вашу долю все равно бы не досталось? По-моему, вы к тому моменту, о котором мы говорим, уже заняли передовые позиции. И… – тут он позволил себе наконец улыбку, – могло бы обернуться только к худшему, если бы вы оказались об этом не осведомлены. Разве нет?

Определенный резон в его словах имелся – это невозможно было отрицать, и я, пожалуй, мог бы поблагодарить его за такое участие в моей жизни, если б не один очень смущавший меня момент…

– Ваше Высочество, но покушения на Креона и Лагана произошли после Совета. С чего же вы взяли, что именно наши имена возглавляют список на устранение у этого неведомого друга?

Он нахмурился, и я с некоторым запозданием подумал, что ставить в открытую его слова под сомнение – занятие, пожалуй, более опасное, чем провести целую ночь на поверхности этой планеты. Однако Его Высочество был настроен в высшей степени миролюбиво: даже не намекнув на некорректность моего поведения, он вновь пустился в объяснения:

– Вы, может быть, знакомы с моей теорией исторического процесса… – (Я кивнул, и он пожал плечами с видом “да, есть за мной такой грешок”). – Стало быть, я мог бы доказать вам, что, оценивая ситуацию, сложившуюся в момент смерти Вольфара, с позиций этой теории, вы неминуемо придете к выводу о невозможности ограничиться ролью наблюдателя. А вы бы могли мне возразить, что в данном случае слишком велико влияние субъективных факторов, да и вообще, теорий много, а жизнь одна… Поэтому лучше я вам прямо скажу, что мне было известно о происшествии, случившемся с вами, а точнее, с вашим флаером, когда вы возвращались после встречи с бароном Лаганом. И согласитесь, герцог, если уж раз вас попытались убить, то в покое не оставят.

– Скорее всего.

– И стало быть, идея, пришедшая мне в голову после разговора с вами – предложить вам расследовать это убийство, – показалась подходящей во всех отношениях.

Признаться, он меня убедил, и я несколько пересмотрел свой взгляд на его роль в моей судьбе. Однако его осведомленность о падении моего флаера была равносильна утверждению о том, что кто-то в моем ближайшем окружении шпионит в пользу Принца. И хотя само по себе меня это не удивляло и даже не особо задевало, я предпочел бы знать, кто именно этим занимается. Но пока я выбирал наиболее обтекаемую форму для столь щекотливого вопроса, Его Высочество меня опередил:

– А вы, кстати, разобрались с тем эпизодом?

– Да. – Зная, как он не любит задавать конкретные вопросы, я все же из вредности не стал развивать свою мысль.

Он, казалось, отметил эту мелочь, потому что в его мелодичном голосе появились металлические нотки.

– И что же?

– Это подстроил Вольфар.

– Вот как!..

Я не думал, что Принц способен так убедительно разыграть удивление, несмотря на все свои актерские способности, а значит, Уилкинс и Тэд, бывшие в курсе предательства Коллинза, не входили в число его осведомителей, что меня, по большому счету, и интересовало.

Тем временем Его Высочество погрузился в раздумье, судя по поджатым губам и чуть прищуренным глазам, достаточно малоприятное. Походило на то, что мое сообщение плохо вязалось с версией событий, имевшейся у него дотоле.

– Да, это новый поворот, герцог, – проронил он, словно откровенно читая мои мысли, ловко выудил из внутреннего кармана сигарету с зажигалкой и закурил. – Не будете ли вы столь любезны рассказать мне о том, как проходили ваши поиски, с самого начала?

Я умел распознать приказ, даже когда он замаскирован вежливой оболочкой, и стал послушно собираться с мыслями, но… Но порядочная путаница в голове напомнила о том, как на самом деле скверно обстоят дела с моим самочувствием, – выброс адреналина, вызванный появлением Принца, заставил меня об этом на время позабыть. А рассказ-то получился бы долгим… И вдобавок я впервые вспомнил о Гаэли: каково ей одной томиться в ожидании в пещере вот уже на протяжении многих часов?

– Ваше Высочество, к сожалению, я не могу себе этого позволить. Меня ждут, а я и так чрезмерно задержался.

Вот это ему уже совсем не понравилось, – что бы там ни болтал Креон или кто-нибудь еще, но он был наследный принц, а не какой-то там равный среди равных и привык получать ответы на вопросы. В тех редких случаях, когда снисходил до их задавания… С потемневшим от гнева лицом Принц глубоко затянулся, поискал взглядом пепельницу, не обнаружил ее, стряхнул пепел на пол и разозлился еще пуще…

– Между прочим, герцог, я тоже мог бы сообщить вам некоторую информацию.

Я едва не упал со стула: неслыханное дело – Принц предлагал меняться! Хотя ничто не мешало ему потребовать! И самое главное, он наверняка знал массу ценного! Тем не менее я лишь покачал головой, даже не решаясь облечь отказ в какую-то словесную форму.

И признаться, в первые несколько мгновений я об этом пожалел. Его темные глаза сверкнули, рука дрогнула, – казалось, сейчас последует взрыв… Но неожиданно он вновь взял себя в руки; как бы плохо я ни соображал в тот день, но все же удивился: неужели что-то его сдерживает?

– Вы крайне несговорчивы сегодня, герцог, – довольно-таки желчно посетовал Принц. – Но все же вы, может быть, сочтете возможным потратить немного своего драгоценного времени и поведаете мне хотя бы, что привело вас сюда?

С моей точки зрения, из нас двоих именно его присутствие казалось здесь особенно странным, но ответь я еще и вопросом на вопрос – и он точно убил бы меня на месте (а я не сомневался в его возможности это сделать). Поэтому я решил перестать кочевряжиться, попросил у него сигарету – мои собственные безнадежно вымокли ночью, когда я возился с кольцами, – и вкратце рассказал ему об ампуле, найденной рядом с телом Вольфара, и своих действиях, предпринятых по этому поводу, вплоть до посещения офиса CIL и взлома лаборатории. Он слушал меня не перебивая и не выказывая каких-либо чувств. Я же к концу рассказа совсем расклеился, поэтому решил побыстрее закругляться и со словами:

– Так что теперь осталось только выяснить, что лежит в сейфе покойного Пола Виттенберга!.. – встал и развернулся, по-прежнему сжимая в руке карточку.

Однако на этот раз меня остановил окрик Принца:

– Не делайте этого, герцог!

Чувства непокорности и противоречия, проявлявшие в то утро удивительную активность, порекомендовали мне послать его подальше, но я сдержался и, не оборачиваясь, угрюмо поинтересовался:

– Это почему?

С Принцами так, конечно, не разговаривают, и ответное молчание послужило мне напоминанием об этом. Но меня понесло…

– Я, Ваше Высочество, проделал большой путь до этого места и преодолел слишком много трудностей, дабы сейчас просто развернуться, – я развернулся, – бросить на стол эту чертову карточку, – бросил, – и уйти… – Я сложил здоровенный кукиш. – Или, по крайней мере, извольте объяснить почему?!

Принц был взбешен до прежде невиданной мной стадии, но стоило ему вскочить, опрокидывая стул, как со стороны коридора донесся еще один голос:

– И в самом деле, почему, Ваше Высочество? Разом выпустив из груди воздух, Принц, не показавшийся мне так уж пораженным (в отличие, например, от меня самого), обернулся и чуть поклонился:

– Добрый день, господин барон!

– Добрый, добрый… – весело закивал мой дядя, приближаясь и занимая позицию у торца стола, как раз между Принцем и мной. – А ты, Ранье, и вправду вконец утратил уважение к старшим.

– Здравствуйте, дядя, – смущенно пробормотал я и поделился одолевавшей меня мыслью: – Надо же, как людно нынче в заброшенных лабораториях!

– Шутит! – подмигнул Принцу дядя.

– Шутит, – согласился Его Высочество.

– Ну и пускай себе. В конце концов, хочет Ранье открыть сейф, так и ладно. А, Ваше Высочество?

Как ни странно, Принц перестал злиться, но в то же время спросил теперь уже с ноткой беспокойства:

– Вы полагаете?..

– Конечно, – уверенно сказал дядя, и Принц после маленького колебания пожал плечами. – Валяй, мой мальчик!

Признаться, мне уже совсем не так этого хотелось, как минуту назад, – я всегда побаивался того, чего не понимаю, а тут без всяких прикрас можно было утверждать, что я ничего не понимаю. Тем не менее, насколько я знал своего дядю, казалось, будто он действительно хотел, чтобы вызвавшая столь горячий спор попытка была предпринята. Так что в надежде, что хотя бы он знает, что происходит, я решительно поднял карточку и всунул ее в приемную щель сейфа…

Результат не замедлил себя обнаружить и оказался, разумеется, вовсе не таким, какой рисовался в моем воображении. То есть сейф не среагировал на карточку никак. Зато среагировало все остальное: аварийный светильник начал прерывисто мигать, по всему помещению раскатился зуммер тревоги, а затем идущий откуда-то сверху металлический голос сообщил, что система саморазрушения лаборатории приведена в действие! После чего начался обратный отсчет. С цифры пятнадцать…

Признаться, руки у меня похолодели, а сердце бешено заколотилось – выбраться из здания за пятнадцать секунд было совершенно немыслимо, – но я остался стоять, не отводя глаз от Принца и дяди. Они в свою очередь тоже молча пялились друг на друга с исключительно спокойными лицами… Так продолжалось до счета “восемь”. Затем Принц со смешком заметил:

– Пора, пожалуй, отсюда убираться! – и коротко взмахнул рукой: я почувствовал, что рядом с ним в воздухе повисло невидимое окно портала. – Прошу вас, господа!

Что ж, на этот раз упрашивать ему не пришлось: на счете “шесть” из кабинета исчезла массивная фигура моего дяди, а на “пятерке” за ним последовал и я. А что прикажете было делать? Согласитесь, выбора у меня не было. Я мог только не думать, например, о том, как почувствует себя Гаэль, когда услышит грохот взрыва…

ЧАСТЬ 3

Глава 1

Пройдя через портал – на физическом уровне это не вызывало никаких ощущении, – я мгновенно зажмурился из-за яркого солнечного света, резанувшего по глазам, привыкшим за последние сутки к полутьме. И признаться, готовился, вновь открыв их, узреть нечто экстраординарное… Но нет, ничего подобного. Все еще щурясь и помаргивая, я обнаружил, что нахожусь в относительно знакомой обстановке, а именно посреди кабинета Принца, из которого тот разговаривал со мной перед Советом и располагался который в Мицуми-Сити на планете Фудзи. То есть примерно в двух месяцах лета от Денеба IV на самом быстром военном корабле.

Я предпочел подумать о чем-нибудь другом и не без любопытства огляделся. Кабинет был невелик и носил явный отпечаток весьма своеобразного характера своего владельца. Он был очень светел: окно, через которое били лучи стоявшего почти в зените солнца, занимало едва ли не всю дальнюю от меня стену, но в то же время в самой обстановке преобладали темные, приглушенные тона. Стены украшали картины в богато отделанных рамах, пол – ворсистый ковер с замысловатым орнаментом, на столах и полках шкафов виднелись статуэтки, керамика, прочие предметы искусств, но бросалась в глаза и другая символика типа замеченной прежде пепельницы – это все-таки был настоящий череп… Но самым, пожалуй, сильным было ощущение царящей вокруг утонченности, изящества, даже миниатюрности. Так что я – еще и в этом дурацком, порванном и прожженном спелеологическом костюме – чувствовал себя здесь попросту неуместно. Подозреваю, не только в собственных глазах…

Впрочем, окружающие особо на это не налегали. Напротив, они вели себя как ни в чем не бывало. Дядя, не дожидаясь приглашения, занял одно из кресел рядом с невысоким журнальным столиком и теперь тоже оглядывался своим вроде бы рассеянным, а на деле очень цепким взором. Принц же снял плащ и пиджак, швырнул их на софу с небрежностью, типичной для человека, привыкшего к тому, что за ним убирают слуги, закурил еще одну сигарету и только после этого обратился наконец ко мне:

– Да вы присаживайтесь, герцог. – Чуть улыбнувшись, ан указал на кресло рядом с дядей. – Раз уж, господа, вам случилось оказаться у меня в гостях, то милости прошу, чувствуйте себя как дома. – Говоривший до этого по-английски, последнюю фразу Принц сказал на нашем родном языке и использовал одну из самых радушных формулировок. Он как будто специально подчеркивал свое благорасположение, и меня это здорово обнадежило, учитывая недавний инцидент.

Однако Его Высочество, казалось, и впрямь пришел в отличное настроение. Пока я усаживался на указанное место, стараясь ненароком чего не разбить, он направился к расположенному за письменным столом бару, извлек оттуда бутылку вина, бокалы, выгрузил их перед нами и совершил еще один рейд за закуской – все это с такой несвойственной ему живостью, что оставалось только поражаться.

– Извините за скудость трапезы, – он вновь перешел на английский (поговаривали, что Принц недолюбливает родной язык), – но я сегодня дал слугам выходной: не рассчитывал вернуться так скоро.

Глядя на принесенные им печенюшки и конфетки, я не мог не присоединиться к его сетованиям. Про себя, естественно… От реплик же вслух я вообще решил воздержаться. В светлую минуту, а эту – с бокалом вина и какой-никакой едой – безусловно можно было считать светлой, я чувствовал, что глупостей, сотворенных мной за последние сутки, с лихвой хватило бы на иной год. Поэтому я приналег на сладкое, не забывая, впрочем, и про вино, в то время как Принц и дядя по большей части курили.

Однако через четверть часа мне стало невтерпеж, – по опыту я знал, что подобное молчание может длиться где-то около вечности (керторианский этикет не обязывает собравшихся за столом вести беседу). Еще же минут через десять, когда Принц сходил за второй бутылкой, я счел случай подходящим и не удержался:

– Ваше Высочество, я, конечно, понимаю, что вы не очень расположены к выполнению моих просьб, но все же – мне бы надо как-то вернуться на Денеб…

Говоря все это, я больше посматривал в сторону дяди, но тот ни единым знаком не выразил отношения к проблеме. Принц же разлил по бокалам из новой бутылки и довольно сухо кивнул:

– Да, я помню – вас ждут.

Признаться, тут я подумал, что на его помощь можно не рассчитывать, но через мгновение он продолжил:

– Но, герцог, я не могу открыть портал на такое расстояние три раза подряд. Вам придется подождать – часа четыре, не меньше.

От удивления (прежде я не слыхивал, чтобы кто-то в одиночку мог открыть три портала в неделю!) я едва не забыл его поблагодарить. Однако, выслушав мои немного сбивчивые слова – язык что-то слушался не блестяще, – Принц не пошел еще на один раунд молчания и повернулся наконец к моему дяде.

– Господин барон, вы понимаете, что происходит? – просто спросил он.

И, казалось, такой прямотой застал дядю врасплох, – во всяком случае, прежде чем заговорить, тот прокашлялся.

– Вы имеете в виду лабораторию, Ваше Высочество, или, надо думать, ситуацию вообще?

– Вообще, – без большой охоты ответил Принц, но дядя словно бы этого не заметил.

– То есть картину в общем и целом… – протянул он и задумчиво наморщил лоб. – Хотел бы лучше, Ваше Высочество! И не в последнюю очередь мне хотелось бы узнать, какой она видится на ваш взгляд?

“Чтобы знать, что тебе можно сказать, а что нет!..” – такова была, очевидно, опущенная часть мысли. И видимо, минута просветления для меня еще не миновала, поскольку я вдруг сообразил несколько любопытных вещей. Почему, например, Принц был так раздражен в лаборатории и стал так мил сейчас?.. Выходило так, что Его Высочество окончательно запутался в происходящем и готов был заплатить любую цену, чтобы разобраться. Причем положение у него было такое отчаянное, что эта наша встреча в лаборатории была чуть ли не последней соломинкой, перспектива утери которой повергала его в бешенство.

Это мое предположение оказалось довольно верным – последовавшие затем разъяснения Принца ничуть ему не противоречили.

– Вынужден констатировать, что я в тупике, – сообщил нам Принц, и уж не знаю, чего ему стоило подобное признание. – Вероятно, я подутратил бдительность за последние годы, господа. Ведь вся эта история не свалилась мне как снег на голову – мои источники несколько раз информировали о том, что Вольфар имел контакты с нашими соотечественниками. Впрочем, вам это, без сомнения, известно.

Принц, а вслед за ним и дядя глянули в мою сторону, как на единственного, кому по недоразумению это могло быть неизвестно, но я уверенно кивнул и лишь пробормотал:

– Я, правда, так и не выяснил, с кем и о чем ему удалось договориться.

– Я тоже, – согласился Его Высочество и, убедившись, что дядя промолчит, продолжил: – Да, Вольфар и иже с ним умели заметать следы – нельзя не отдать должное. После известного происшествия я, естественно, принялся изучать прошлое герцога Рега всеми доступными мне способами, но ничего существенного не обнаружил.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30