Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Откуда и что на флоте пошло

ModernLib.Net / История / Дыгало Виктор Ананьевич / Откуда и что на флоте пошло - Чтение (стр. 25)
Автор: Дыгало Виктор Ананьевич
Жанр: История

 

Загрузка...

 


Наиболее древним боевым холодным оружием с коротким клинком у моряков были кортики, предназначавшиеся для поражения противника в абордажном бою. Они получили широкое распространение в конце XVI в. Позже кортик стал традиционным оружием офицерского состава военного флота. Само его название было взято от венгерского слова hard — меч.

Кортик имеет клинок либо трехгранного, либо четырехгранного сечения либо формы ромба с очень небольшим углом у острых концов, являющихся своеобразными лезвиями. Подобная форма клинка придает ему большую жесткость.

Впервые кортик как личное холодное оружие офицеров русского флота упоминается историками в биографии Петра I. Царь и сам любил носить флотский кортик на перевязи. В Будапештском национальном музее хранится кортик, который долгое время считался принадлежащим Петру Великому. Длина его обоюдоострого клинка с рукояткой составляла около 63 см, а рукоять у лезвия оканчивалась крестовиной в виде горизонтально лежащей латинской буквы S. Деревянные ножны длиной около 54 см были обшиты кожей черного цвета и в верхней части имели бронзовые обоймицы с кольцами для портупеи длиной 6 см и шириной около 4 см каждая, а в нижней части — такие же обоймицы длиной около 12 и шириной 3,5 см. Клинок кортика с двух сторон и поверхность бронзовых обоймиц ножен были богато орнаментированы. На нижнем металлическом наконечнике ножен вырезан двуглавый орел, увенчанный короной, на клинке — украшения, символизирующие победы России над Швецией. Надписи, обрамляющие эти изображения, и также слова, размещенные на рукоятке и клинке кортика, представляли собой как бы хвалебный гимн Петру I: «Виват нашему монарху».

Кортик как личное оружие офицеров военно-морского флота неоднократно менял свои форму и размеры. В послепетровский период русский флот пришел в упадок, и кортик как неотъемлемая принадлежность морского офицерского мундира потерял свое значение. Вдобавок его принялись вводить и в форму одежды сухопутных войск.

С 1730 г. кортик заменил шпагу у некоторых армейских нестроевых чинов. В 1777 г. унтер-офицерам егерских батальонов (вид легкой пехоты и кавалерии) вместо шпаги ввели кортик нового образца, который мог насаживаться на укороченное дульнозарядное нарезное ружье — штуцер — перед рукопашным боем.

С 1803 г. кортик вновь становится непременной принадлежностью одной только флотской офицерской формы. В ту пору клинок кортика имел квадратное сечение и рукоять из слоновой кости с металлической крестовиной. Конец 30-сантиметрового клинка был обоюдоострым. Общая длина кортика составляла 39 см. На деревянных ножнах, обтянутых кожей черного цвета, в верхней части были насажены две бронзовые позолоченные обоймицы с кольцами для крепления к портупее, и в нижней части для прочности ножен наконечник. Портупея из черного многослойного шелка была украшена бронзовыми позолоченными львиными головами. Вместо бляхи имелась застежка в виде змеи изогнутой наподобие латинской буквы S. Символы в виде львиных голов были взяты, скорее всего, с герба русских царей династии Романовых.

Ношение кортика при любой форме одежды — кроме парадного мундира, обязательной принадлежностью которого были морская сабля или палаш, в некоторые периоды считалось совершенно обязательным, а временами это требовалось лишь при исполнении служебных обязанностей. Например, более ста лет подряд, вплоть до 1917 г., сход морского офицера с корабля на берег обязывал его быть при кортике. Служба в береговых учреждениях флота — штабах, учебных заведениях и т. д. — также требовала от морских офицеров, проходящих там службу, всегда носить кортик. Лишь на корабле ношение кортика было обязательным только для вахтенного начальника.

Русский морской кортик по своей форме и отделке был настолько красив и изящен, что германский кайзер Вильгельм II, обходя в 1902 г. строй экипажа новейшего русского крейсера «Варяг», был восхищен им и приказал ввести для офицеров своего «флота открытого моря» кортики по несколько видоизмененному русскому образцу.

Кроме немцев, еще в 80-х годах XIX в. наш кортик был заимствован японцами, сделавшими его похожим на маленькую самурайскую саблю. К началу XX в. русский кортик стал принадлежностью формы одежды офицеров почти всех флотов мира.

В ноябре 1917 г. кортик был отменен и впервые возвращен командному составу РККФ в 1924 г., но через два года вновь упразднен и лишь через 14 лет, в 1940 г., окончательно утвержден в качестве личного оружия командного состава ВМФ.

После Великой Отечественной войны была принята новая форма кортика — с плоским стальным хромированным клинком ромбовидного сечения длиной 21,5 см (длина всего кортика — 32 см).

На правой стороне его рукоятки имеется защелка, предохраняющая клинок от выпадения из ножен. Рукоять четырехгранной формы сделана из пластмассы под слоновую кость. Нижняя оковка, головка и крестовина рукоятки выполнены из цветного позолоченного металла. На головку рукоятки наложена пятиконечная звезда, и сбоку нанесено изображение герба. Ножны из дерева обтянуты кожей черного цвета и покрыты лаком. Прибор ножен (две обоймицы и наконечник) выполнены из цветного позолоченного металла. На верхней обоймице с правой стороны изображен якорь, с левой — парусный корабль. У верхней и нижней обоймиц имеются кольца для портупеи. Портупея и пояс выполнены из золоченых ниток. На поясе имеется овальная застежка из цветного металла с якорем. Пряжки для регулирования длины портупеи также изготовлены из цветного металла с якорями. Пояс с портупеей одеваются поверх парадной формы одежды так, чтобы кортик находился с левой стороны. Лицам дежурной и вахтенной службы (офицерам и мичманам) ношение кортика определено поверх тужурки или шинели.

Кортики как личное холодное оружие вместе с лейтенантскими погонами вручаются выпускникам высших военно-морских училищ в торжественной обстановке одновременно с вручением им диплома об окончании высшего учебного заведения и присвоением первого офицерского звания.

Хотелось бы также упомянуть о существовавшей в русской армии в XIX столетии так называемой полусабле, введенной в пехотные полки русской армии с 1826 г. Она отличалась от сабли несколько укороченным и выпрямленным клинком и носилась в деревянных, обтянутых лакированной черной кожей ножнах. На ее эфес навязывался темляк из серебряного галуна с двумя полосками из черного и оранжевого шелка по краям. Ширина темляка была 2,5, а длина — 53 см. Мы упомянули о полусаблях потому, что с 1830 г. они были введены для офицеров и адмиралов русского военно-морского флота и являлись обязательным атрибутом парадной формы — при мундире с орденами. С 1874 г. полусабли во флоте были заменены саблями, которые отличались лишь несколько большей длиной — имели длину клинка около 82 см. Клинок морской офицерской сабли был почти прямой и лишь в самом конце немного искривлен. С введением во флоте сабли появился и обычай отдания ею чести.

«Этикет сабли» вначале считался пришедшим с Востока, где младший, салютуя саблей, одновременно прикрывает поднятой рукой глаза, ослепленный великолепием старшего. Однако более поздние исследования указывают, что «этикет сабли» пришел от крестоносцев. Изображение распятия и креста на рукоятке меча и на эфесе сабли было обычным явлением во времена рыцарства. На кортике у английских моряков они сохранились до сих пор. В те далекие времена существовал обычай целовать крест или распятие перед началом боя.

В современном отдании воинской чести саблей или шашкой как бы отразилась история далекого прошлого. Поднятие сабли «подвысь», то есть эфесом к подбородку, словно исполнение старинного обряда целования креста на рукоятке. Опускание клинка острием вниз — акт древнего обычая признания своего подчинения.

В Англии до настоящих дней сохранился еще один любопытный обычай, связанный с саблей. При суде над морским офицером обвиняемый, войдя в помещение суда, отстегивает саблю и кладет ее на стол перед судьями. Перед вынесением приговора он удаляется и, когда возвращается вновь, уже по положению сабли знает результат: острием к нему — значит, обвинен, эфесом к нему — значит, оправдан.

В XVI в. в качестве абордажного оружия использовался также палаш, рубяще-колющее холодное оружие, состоящее из длинного (около 85 см) и непременно прямого клинка с эфесом, имеющим предохранительную гарду. До 1905 г. матросы Гвардейского флотского экипажа носили палаши, позднее замененные тесаками. Как принадлежность морской формы палаш носили до 1917 г. гардемарины Морского корпуса, Морского инженерного училища им. императора Николая I и Отдельных гардемаринских классов. В нашем ВМФ ношение палашей курсантами высших военно-морских училищ было введено с 1 января 1940 г. С 1958 г. он стал лишь предметом форменного снаряжения для ассистентов при Военно-морском флаге или знамени.

В русской армии и военно-морском флоте одной из высших наград для офицеров, адмиралов и генералов было жалование отличившихся наградным оружием.

Непосредственное отношение к боевому ордену Св. Георгия имело так называемое Золотое оружие. Золотая сабля отличалась от обыкновенной тем, что металлический прибор, кроме клинка, был сделан из золота 56-й пробы и на обеих дужках эфеса сабли имелась надпись: «За храбрость». На такой сабле серебряный темляк заменялся темляком из Георгиевской ленты 4-й степени этого ордена, с такою же на конце кистью, как у серебряного темляка. Лица, имевшие сабли с бриллиантовыми украшениями, на таких саблях темляка не носили. Лица, которым жаловались золотые сабли с бриллиантовыми украшениями или без них, имели и кортик с золотой рукоятью и надписью: «За храбрость». На верхушке сабли и кортика был прикреплен небольшой эмалевый крест ордена Св. Георгия. Две эти награды — Золотое оружие и орден Св. Георгия — были настолько близки по духу, что в 1869 г., в связи со столетием ордена, награжденные Золотым оружием были причислены к его кавалерам. В1913 г. эта награда получила официальное название Георгиевское оружие.

Мы уже знаем, что к наградному оружию относились также сабля и кортик с прикрепленным к ним (с 1797 г.) орденом Св. Анны 3-й степени, а с добавлением в 1815 г. 4-й степени знак его стали носить подобным же образом, то есть прикрепляли и его наверху грифки обыкновенной сабли, и на верхушке рукоятки кортика. Оружию, на котором был укреплен знак ордена Св. Анны, с 1828 г. полагался темляк из орденской ленты красного цвета с желтой каймой, и оно получило неофициальное название Аннинское оружие.

На пехотных шпагах и морских полусаблях темляки эти заканчивались круглым красным помпоном, получившим на армейском жаргоне название «клюква», которое перешло и во флот. С 1829 г. на эфесе Аннинского оружия помещалась надпись «За храбрость» и официально награда стала именоваться орден Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». Это был самый массовый боевой офицерский орден. Большинство офицеров, которые воевали, имели оружие с «клюквой». Так, например, орден Св. Анны 4-й степени «За храбрость», Аннинское оружие и грамота были пожалованы мичману Гвардейского флотского экипажа Николаю Щербатову в воздание отличия, оказанного при подводе брандеров на турецкие военные суда и мосты, строившиеся у крепости Силистрии... в период русско-турецкой войны 1877—1878 гг.

Традиция награждения особо отличившихся в боевых действиях Золотым оружием сохранилась и после Октябрьского переворота. Почетное революционное оружие, или, как его обычно называли в годы Гражданской войны, Золотое оружие, было в период 1919—1930 гг. самой высокой наградой. Присуждалось оно исключительно высшему командному составу Красной Армии за особые боевые отличия. Право присуждения Золотого оружия принадлежало Всероссийскому Центральному Исполнительному Комитету (ВЦИК), его Президиуму и Революционному Военному Совету Республики (РВСР). Согласно декрету ВЦИК от 8 апреля 1920 г., Почетное революционное оружие представляло собой шашку (кортик) с вызолоченным эфесом. На эфес накладывался орден Красного Знамени РСФСР.

Первые награждения Почетным революционным оружием (шашкой) под названием Боевое золотое оружие со знаком ордена Красного Знамени состоялись до его официального утверждения. 8 августа 1919 г. Президиум ВЦИК наградил Боевым золотым оружием Главнокомандующего всеми Вооруженными Силами Республики Сергея Сергеевича Каменева за боевые заслуги и организаторский талант, проявленные им в борьбе против врагов Республики, и командарма Василия Ивановича Шорина — за боевые заслуги, проявленные в боях против сил Колчака, и умелое руководство 2-й армией Восточного Фронта. Третьим кавалером стал командир Конного корпуса Семен Михайлович Буденный (20 ноября 1919 г.). Четвертым получил оружие командующий 5-й армией Михаил Николаевич Тухачевский (17 декабря 1919 г.). После декрета об учреждении Боевого золотого оружия им были награждены еще 16 видных военачальников Гражданской войны. 18 января 1921 г. два кавалера наградного холодного оружия С. С. Каменев и С. М. Буденный были удостоены также огнестрельного Почетного революционного оружия.

Постановлением ЦИК СССР от 12 декабря 1924 г. было учреждено общесоюзное Почетное революционное оружие: шашка (кортик) с вызолоченным эфесом и наложенным на эфес орденом Красного Знамени, револьвер с прикрепленным к его рукоятке орденом Красного Знамени и серебряной накладкой с надписью: «Честному воину РККА от ЦИК Союза ССР 19... г.». Общесоюзным Почетным революционным оружием (шашкой) 23 апреля 1930 г. был награжден известный советский военачальник, герой Гражданской войны, кавалер четырех орденов Красного Знамени Степан Сергеевич Вострецов за отличие при ликвидации конфликта на Китайско-Восточной железной дороге в 1929 году, где он командовал 18-м стрелковым корпусом. Это было последнее награждение Почетным революционным оружием. Всего Почетным революционным оружием был награжден 21 человек, в том числе 2 человека дважды.

В дальнейшем в связи с учреждением в 1934 г. звания Героя Советского Союза награждение Почетным революционным оружием не производилось.

В 1968 г. Президиумом Верховного Совета было снова введено награждение почетным оружием с золотым изображением Государственного герба. За особые заслуги перед вооруженными силами почетным именным оружием были награждены маршалы Советского Союза: И. X. Баграмян, Ф. И. Голиков, И. С. Конев, К. А. Мерецков, В. И. Чуйков, Адмирал Флота Советского Союза С. Г. Горшков и другие военачальники.

КАК КОРАБЛИ НАХОДЯТ ДОРОГУ В МОРЕ


Любой судоводитель, как в древности, так и сейчас, оказавшись в открытом море вне видимости берегов, прежде всего хочет знать, в каком направлении движется его корабль. Прибор, по которому можно определить курс корабля, хорошо известен — это компас. По свидетельству большинства ученых-историков, магнитная игла — предок современного компаса — появилась примерно три тысячи лет назад. Общение между народами в те времена было затруднено, и, пока чудесный указатель направления дошел до берегов Средиземного моря, миновало немало веков. В результате это изобретение попало в Европу только в начале II тысячелетия н. э., а затем уже широко распространилось.

Едва оказавшись в Европе, прибор претерпел ряд усовершенствований и получил название «компас», сыграв огромную роль в развитии цивилизации. Лишь магнитный компас вселил в людей уверенность в море, помог им преодолеть страх перед океанскими просторами. Великие географические открытия были бы просто немыслимы без компаса.

Имени изобретателя компаса история не сохранила. И даже страну, подарившую человечеству этот замечательный прибор, люди науки не могут назвать точно. Одни приписывают его изобретение финикийцам, другие уверяют, что первыми, кто обратил внимание на чудесное свойство магнита устанавливаться в плоскости магнитного меридиана, были китайцы, третьи отдают предпочтение арабам, четвертые упоминают французов, итальянцев, норманнов и даже древних майя, последних — на том основании, что когда-то в Эквадоре был найден магнитный стержень, который (при пылком воображении) можно было посчитать прообразом магнитной стрелки.

Сначала прибор для определения стран света был очень прост: магнитную иглу втыкали в кусочек пробки и опускали в чашку с водой, которую впоследствии стали называть котелком компаса. Иногда вместо пробки брали кусочек тростника или просто вставляли иглу в соломинку. Даже это нехитрое устройство принесло морякам неоценимые удобства, с ним можно было выходить в открытое море и не бояться, что не найдешь дорогу назад к родному берегу. Но морякам-то хотелось большего. Они смутно чувствовали, что чудесная плавающая стрелка, точность показаний которой была, понятно, очень невысока, еще не раскрыла всех своих великолепных возможностей. Да и вода нередко выплескивалась из котелка, бывало, даже вместе со стрелкой. Только в XIII в. появился компас с сухим котелком, а главное — с прикрепленной к стрелке картушкой. Картушка была нехитрым на первый взгляд, но поистине замечательным изобретением: небольшой кружок из немагнитного материала вместе с жестко прикрепленной к нему магнитной стрелкой, свободно подвешивается на острие вертикальной иглы. Сверху на картушку наносили четыре главных румба: Норд, Ост, Зюйд и Вест, — да так, чтобы Норд точно совпадал с северным концом стрелки. Дуги между главными румбами делили на несколько равных частей.

Вроде бы ничего особенного? Но до этого старый компас с неподвижной картушкой каждый раз приходилось поворачивать в горизонтальной плоскости до тех пор, пока северный конец стрелки не совпадал с Нордом. Только тогда можно было определить курс, по которому идет судно или направление на предмет и т. д. Это, конечно, было очень неудобно. Но если картушка сама вращалась вместе со стрелкой и сама устанавливалась в плоскости меридиана, достаточно было лишь мельком взглянуть на нее, чтобы определить любое направление.

И все же, несмотря на вносимые усовершенствования, компас долго оставался достаточно примитивным прибором. В России в XVII — начале XVIII в. наиболее искусно его изготавливали поморы в городах и селах нашего Севера. Это была круглая коробочка диаметром 4—5 см из моржовой кости, которую поморы хранили у пояса в кожаном мешочке. В центре коробочки на костяной шпильке находилась картушка с укрепленными снизу намагниченными металлическими иглами-стрелками. Если компасом (или «маткой», как называли его поморы) не пользовались, сверху на него надевали глухую крышку. О подобном приборе написано в Морском уставе Петра I: «Должны компасы добрым мастерством делать и смотреть, чтобы иглы, на чем компас вертится, были остры и крепки и не скоро бы сламывались. Также чтобы проволока (имеется в виду стрелка. — В. Д.) на компасе к Норду и Зюйду крепко была натерта магнитом, дабы компас мог быть верным, в чем надлежит крепкое смотрение иметь, ибо в том зависит ход и целость корабля».

В наше время котелок компаса наглухо закрывается толстой стеклянной крышкой, туго прижатой к нему медным кольцом. Сверху на кольцо наносят деления от 0 до 360° — по часовой стрелке от Норда. Внутри котелка протягивают две черные медные вертикальные проволочки, так чтобы одна из них приходилась точно под 0°, а другая — под 180°. Эти проволочки называются курсовыми чертами.

Компас на корабле устанавливается так, чтобы линия, проведенная между курсовыми чертами, точно совпадала с линией «нос — середина кормы» (или, как говорят во флоте, с диаметральной плоскостью судна).

О том, кто именно изобрел компас с вращающейся картушкой, история также ответа не дает. Правда, существует распространенная версия, что в 1302 г. итальянец Флавио Джойя (по другим источникам, Жиойя) укрепил на магнитной стрелке картушку, разделенную на 32 румба, а стрелку поместил на острие шпильки. Благодарные земляки даже поставили Джойе бронзовый памятник на его родине — в г. Амальфи. Но уж если кому-то действительно стоило бы поставить памятник, так это нашему соотечественнику Петру Перегрину. В его сочинении «Послание о магнитах», датированном 1269 г. и посвященном описанию свойств магнита, содержатся достоверные сведения об усовершенствовании им компаса. Компас этот картушки не имел. На вертикальной шпильке была укреплена магнитная стрелка, а азимутальный круг на верхней части котелка был разделен на 4 части, каждая из которых имела разбивку в градусах от 0 до 90. На азимутальный круг надевался подвижный визир для пеленгования, пользуясь которым можно было определять направления на береговые предметы и на светила, находящиеся невысоко над горизонтом. Визир этот был очень похож на современный пеленгатор, до сих пор исправно служащий флоту.

Прошло примерно полтора века, прежде чем после Перегрина появилось новое изобретение, позволившее еще больше облегчить работу с компасом.

Море очень уж редко бывает спокойным, и любое судно испытывает качку, а она, естественно, отрицательно влияет на работу компаса. Иногда волнение моря бывает настолько сильным, что вообще выводит компас из строя. Поэтому возникла необходимость в приспособлении, которое позволило бы котелку компаса оставаться спокойным при любой качке.

Как и большинство гениальных изобретений, новая подвеска компаса была предельно проста. Котелок компаса, несколько утяжеленный снизу, подвешивался на двух горизонтальных полуосях, опирающихся на кольцо. Это кольцо в свою очередь крепилось на двух горизонтальных полуосях, перпендикулярных первым, и подвешивалось внутри второго кольца, неподвижно скрепленного с судном. Таким образом, как бы круто и часто ни наклонялось судно, причем в любую сторону, картушка оставалась всегда горизонтальной. По имени итальянского математика Д. Кардано, предложившего это замечательное устройство, подвес назвали кардановым.

Португальцы же предложили делить картушку компаса на 32 румба. Они остались на картушках морских компасов до нашего времени. Каждый получил свое название, и еще сравнительно недавно, лет пятьдесят назад, можно было застать где-нибудь в кубрике матроса, который зубрил «компас с тенями»: «Норд Норд тень Ост, Норд Норд Ост, Норд Ост тень Ост, Норд Ост, Норд Ост тень Зюйд» и т. д. «Тень» в данном случае по-русски означает «в сторону», «к». Сейчас же, хотя все 32 румба остались на многих современных компасах, на них прибавились и деления в градусах (а иногда и в долях градуса). И в наше время, сообщая курс, который надо держать рулевому, предпочитают говорить, например: «Курс 327°!» (вместо прежнего «Норд Вест тень Норд», что, по существу, одно и то же — разница в 1/4° округляется).

С тех пор как в XIX в. магнитный компас обрел свою современную конструкцию, он усовершенствовался очень незначительно. Но зато далеко вперед продвинулось представление о земном магнетизме и о магнетизме вообще. Это обусловило ряд новых открытий и изобретений, которые если собственно компаса и не касаются, то к навигации имеют прямое отношение. Чем сложнее были задачи, которые ложились на военные и торговые (коммерческие) флоты, тем большие требования к показаниям компасов предъявляли моряки. Точнее стали наблюдения, и вдруг совершенно неожиданно для себя моряки заметили, что главный их помощник — компас, которому они безгранично доверялись столько веков, очень редко дает правильные показания. Любой магнитный компас на два-три градуса, а иногда и намного больше, мягко говоря, привирает. Заметили, что в разных местах Земли ошибки компаса неодинаковы, что с годами в одних точках они увеличиваются, в других — уменьшаются и что, чем ближе к полюсу, тем больше эти ошибки.

Но в начале XIX в. на помощь морякам пришла наука и к его середине справилась с этой бедой. Немецкий ученый Карл Гаусс создал общую теорию земного магнетизма. Были проделаны сотни тысяч точных измерений, и теперь на всех навигационных картах отклонение стрелки компаса от истинного меридиана (так называемое склонение) указано прямо на карте с точностью до четверти градуса. Здесь же указывается, к какому году приведено склонение, знак и величина его годового изменения.

Работы штурманам прибавилось — теперь стало нужно вычислять поправку на изменение склонения. Это было справедливым лишь для средних широт. В высоких же широтах, то есть в областях от 70° северной и южной широт до полюсов, магнитному компасу вообще было верить нельзя. Дело в том, что в этих широтах очень большие аномалии магнитного склонения, так как сказывается близость магнитных полюсов, не совпадающих с географическими. Магнитная стрелка стремится тут занять вертикальное положение. В этом случае и наука не помогает, и компас врет без зазрения совести, а порой начинает и вовсе то и дело менять свои показания. Недаром, собираясь к Северному полюсу на самолетах (1925), знаменитый Амундсен не решился довериться магнитному компасу и придумал специальный прибор, который назвали солнечным указателем курса. В нем точные часы поворачивали маленькое зеркальце вслед за солнцем, и, пока самолет летел над облаками, не отклоняясь от курса, «зайчик» не менял своей позиции.

Но на этом злоключения магнитного компаса не кончились. Судостроение быстро развивалось. В начале прошлого века появились пароходы, а вслед за ними и металлические суда. Железные корабли быстро стали вытеснять деревянные, и вдруг... Один за другим при загадочных обстоятельствах утонуло несколько больших пароходов. Разбирая обстоятельства крушения одного из них, на котором погибло около трехсот человек, специалисты установили, что причиной аварии были неверные показания магнитных компасов.

В Англии собрались ученые и мореплаватели, чтобы разобраться, что же тут происходит. И пришли к выводу, что корабельное железо столь сильно влияет на компас, что ошибки в его показаниях просто неизбежны. Выступивший на этом собрании доктор богословия Скорсби, бывший когда-то известным капитаном, показал на опыте присутствующим влияние железа на стрелку магнитного компаса и сделал вывод: чем больше масса железа, тем больше она отклоняет стрелку компаса от меридиана. «Мы, — сказал Скорсби, — плаваем по старинке, как на деревянных судах, то есть без учета влияния корабельного железа на компас. Боюсь, что никогда не удастся добиться на стальном судне правильных показаний компаса...». Отклонение стрелки магнитного компаса под влиянием судового железа назвали девиацией.

Противники железного судостроения ободрились. Но и на этот раз наука пришла на помощь магнитному компасу. Ученые нашли способ свести это отклонение к минимуму, разместив рядом с магнитным компасом специальные магниты-уничтожители. Пальма первенства в этом, безусловно, принадлежит капитану Мэтью Флиндерсу, по имени которого и назван первый уничтожитель — флиндерсбар. Их стали размещать в нактоузах рядом с котелком компаса.

Прежде нактоузом называли деревянный ящичек, в который на ночь вместе с фонарем ставили компас. Английские моряки так его и называла: «ночной домик» — найт хаус. В наше время нактоуз — деревянный четырех— или шестигранный шкафчик, на котором устанавливают котелок компаса. Слева и справа от него на нактоузе находятся массивные железные шары размером с маленькую дыньку. Их можно передвигать и закреплять поближе и подальше от компаса. Внутри шкафчика запрятан целый набор магнитов, которые тоже можно передвигать и закреплять. Изменение взаимного расположения этих шаров и магнитов почти полностью уничтожает девиацию.

Сейчас перед выходом в рейс, когда груз уже погружен и закреплен, на судно поднимается девиатор и в специально отведенном районе моря на ходу часа полтора осуществляет уничтожение девиации. По его командам судно движется разными курсами, а девиатор перемещает шары и магниты, уменьшая влияние судового железа на показания компаса. Уходя с борта, он оставляет маленькую таблицу остаточной девиации, которую штурманам приходится учитывать каждый раз, когда корабль изменяет курс, как поправку на девиацию. Вспомним роман Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан», где негодяй Негоро подложил под нактоуз топор, резко изменив его показания. В результате судно вместо Америки приплыло в Африку.

Необходимость периодически уничтожать и определять остаточную девиацию заставила задумываться над проблемой создания немагнитного компаса. К началу нашего столетия были хорошо изучены свойства гироскопа, и на этой основе сконструирован гироскопический компас. Принцип действия гирокомпаса, созданного немецким ученым Аншютцем, состоит в том, что ось быстро вращающегося волчка сохраняет неизменным свое положение в пространстве и может быть установлена по линии «север — юг». Современные гирокомпасы заключены в герметически запаянную сферу (гидросферу), которая в свою очередь помещена во внешний корпус. Гидросфера плавает во взвешенном состоянии в жидкости. Положение ее регулируется с помощью катушки электромагнитного дутья. Электромотор доводит скорость вращения гироскопов до 20 тыс. оборотов в минуту.

Для обеспечения комфортных условий работы гирокомпас (основной прибор) помещают в самом спокойном месте корабля (поближе к его центру тяжести). С помощью электрокабелей показания гирокомпаса передаются на репитеры, расположенные на крыльях мостика, в центральном посту, в штурманской рубке и других помещениях, где это необходимо.

В наши дни промышленность выпускает различные типы этих приборов. Пользование ими не составляет особых трудностей. Поправки к их показаниям, как правило, инструментальные. Они малы и постоянны. Но сами приборы сложны и требуют для своего обслуживания квалифицированных специалистов. Есть и другие сложности в эксплуатации. Гирокомпас необходимо включать заблаговременно, до выхода в море, чтобы он успел, как говорят моряки, «прийти в меридиан». Что и говорить, гирокомпас обеспечивает несравненно более высокую точность курсоуказания и устойчивость работы в высоких широтах, но авторитет магнитного компаса от этого ничуть не снизился. Боевые действия флота в годы Великой Отечественной войны показали, что на кораблях он по-прежнему необходим. В июле 1943 г. в ходе боевой операции гирокомпас на эсминце «Сообразительный» вышел из строя. Штурман перешел на магнитный компас и ночью, в штормовую погоду, вне видимости берегов, пройдя около 180 миль (333 км), вышел к базе с невязкой 55 кабельтовых (10,2 км). Участвовавший в той же операции лидер эсминцев «Харьков» в тех же условиях, но с исправным гирокомпасом имел невязку 35 кабельтовых (6,5 км). В августе того же года из-за пожара на борту вышел из строя гирокомпас на канонерской лодке «Красный Аджаристан». Штурман корабля в ходе боевых действий успешно вел точную прокладку, пользуясь только магнитными компасами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31