Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сталин и разведка

ModernLib.Net / Публицистика / Дамаскин Игорь Анатольевич / Сталин и разведка - Чтение (стр. 21)
Автор: Дамаскин Игорь Анатольевич
Жанры: Публицистика,
История,
Политика

 

 


…Но все же где-то советские пехотинцы, выходя из окружения, вступали в бой, пытаясь остановить врага, где-то артиллеристы выкатывали пушчонку и ценой своих жизней хоть на какое-то время задерживали движение танковой армады, где-то саперы подкладывали мины.

* * *

Среди выходящих из немецкого окружения были и сотрудники брестской радиоточки, призванной поддерживать связь с агентурной группой Шульце-Бойзена и Харнака, находившейся в Берлине. Здравствующий ныне известный разведчик-нелегал Михаил Владимирович Федоров, выбиравшийся в июне 1941 года из аналогичной точки в Белостоке, вспоминает: «…как выбраться из деревни? Решили под видом местных жителей поодиночке или вдвоем с косами, граблями или вилами выходить всей группой в сторону леса, как бы на полевые работы. Переоделись в гражданскую одежду из того, что нашлось у хозяев под рукой и в сундуках. Мне достались брючата явно короткие, и я походил на рыбака с засученными штанишками… Личное оружие, патроны к которому израсходовали, спрятали на одном заброшенном хуторе…»

Естественно, что в таких условиях радиосвязь с разведгруппой в Берлине, ориентированной на Брест и Минск, прервалась.

Когда назначали эти точки, исходили из того, что врага будем бить «на его собственной территории», и никто из руководства разведки не задумался над вопросом: «А что, если придется отступать?» А если и задумался, то боялся выходить с предложением о создании резервных пунктов радиосвязи в глубоком тылу или хотя бы в Москве. Ведь известно, как отреагировал Сталин на предложение известного чекиста-взрывника Старинова о создании резервных партизанских баз на территории СССР. Только чудо спасло Старинова от расправы, и он дожил до ста лет!

Таким образом, с первых же дней войны главные надежда и опора внешней разведки на территории Германии — группы «Старшины» и «Корсиканца» оказались вне связи. Другой агентуры внешней разведки в Германии практически не было (если не считать «Брайтенбаха», сотрудника гестапо), а та, которая имелась, также оказалась вне связи.

Именно теперь «откликнулось» то, что «аукнулось» в годы репрессий, лишивших разведку опытных сотрудников и поставивших под подозрение ценную агентуру, приобретенную ими. Сказался и запрет работы с агентурой, приобретенной «врагами народа».

Резидентуры в Западной Европе не были подготовлены к оперативной работе в военное время. Нелегальные резидентуры (как внешней разведки, так и ГРУ) в основном замыкались на «легальные», действовавшие в посольствах и прекратившие существование с началом войны. Кроме того, существовал еще один, так сказать, «деликатный» момент. Агентурная сеть — это в основном касается военной разведки, резидентур Треппера, Гуревича и Радо в Бельгии, Голландии, Франции и Швейцарии — состояла в большинстве из лиц еврейской национальности, особенно уязвимых для операций гитлеровских спецслужб. И многие из них пали жертвами не хорошо налаженной работы немецкой контрразведки, а геноцида, развернутого нацистами.

Руководство внешней разведки, как и военной, не позаботилось о надлежащей подготовке радистов и обеспечении их надежно работающей аппаратурой дальнего действия (о городах, на которых она замыкалась, мы уже говорили). Не было дублирующих радиоквартир.

Действовавшая в Германии надежная агентура не была обучена правилам конспирации. Агентурные группы поддерживали связь друг с другом по линейному принципу, и результат, как известно, оказался трагическим. Стоило гестапо зацепиться за одну ниточку, как рухнула вся система «Красной капеллы» в Берлине, а также в Бельгии, Франции и Голландии.

Оставшаяся вне связи агентура, в основном состоявшая из убежденных антифашистов, стала искать другие способы борьбы с врагом: создавать антифашистские организации или вливаться в ряды движения Сопротивления.

Сейчас трудно сказать, было ли Сталину сразу же доложено истинное положение вещей, или он пребывал в уверенности, что наша разведка в Германии успешно работает и перерыв связи с ней — временное явление, которое скоро будет устранено.

В любом случае работе внешней разведки Сталин уделял внимание. В конце июня 1941 года под его председательством состоялось заседание только что созданного Государственного комитета обороны (ГКО) СССР. Он принял постановление, в котором перед внешней разведкой были поставлены серьезные и разноплановые задачи:

— наладить работу по выявлению военно-политических и других планов фашистской Германии и ее союзников;

— создать и направить в тыл противника специальные оперативные отряды для осуществления разведывательно-диверсионных операций;

— оказывать помощь партийным органам в развертывании партизанского движения в тылу врага;

— выявлять истинные планы и намерения наших союзников, особенно Англии и США, по вопросам ведения войны, отношения к СССР и проблемам послевоенного устройства;

— вести разведку в нейтральных странах (Иран, Турция, Швеция и др.) с тем, чтобы не допустить перехода их на сторону стран «оси», парализовать в них подрывную деятельность гитлеровской агентуры и организовать разведку с их территории против Германии и ее союзников;

— осуществлять научно-техническую разведку в развитых капиталистических странах в целях укрепления военной и экономической мощи СССР.

18 июля 1941 года Сталин, уже в качестве Генерального секретаря ЦК ВКП(б), подписал постановление ЦК «Об организации борьбы в тылу германских войск». Оно требовало создания партийного подполья, способного возглавить борьбу народных масс, создания партизанских отрядов, в которые предлагалось отбирать людей с опытом Гражданской войны, работников НКВД и НКГБ.

Этими и другими директивными указаниями внешней разведке было предписано принять непосредственное участие в разведывательно-диверсионной работе и партизанском движении в тылу врага.

Для руководства партизанским движением в объединенном Наркомате (НКВД и НКГБ) была создана Особая группа, костяк которой составили сотрудники внешней разведки. На основе Особой группы, по мере расширения партизанского движения, было сформировано Четвертое управление НКВД, которое возглавил опытный разведчик П.А. Судоплатов. Оно занималось разведывательно-диверсионной работой против Германии на нашей территории, в оккупированных немцами странах Европы и на Ближнем Востоке.

В течение всей войны Сталин серьезно относился к разведывательной информации, поступавшей из немецкого тыла, хотя партизанская разведка обладала целым рядом недостатков. Среди них — неопытность и недостаточная подготовка партизан в вопросах разведки, ненадежность их документов прикрытия, нехватка передатчиков и слабость координации между партизанами и армейскими разведывательными органами. Приказ Верховного Главнокомандующего от 19 апреля 1943 года «Об улучшении разведывательной работы в партизанских формированиях» требовал лучшей координации и лучшей подготовки партизанских руководителей под руководством специалистов НКВД и ГРУ.

Первым Управлением остался руководить Фитин. Его сфера действий распространялась на весь остальной мир, в том числе и на страну главного противника — Германию, откуда, как мы уже отметили, разведывательные сообщения больше не поступали. То же надо сказать и о генерал-губернаторстве — территории Польши, находившейся под немецким контролем. В некоторых источниках говорится, что советский резидент в Польше П.И. Гудимович-Васильев и его супруга и помощница ЕД. Морджинская сумели создать в Польше «мощную агентурную сеть». Более того, 21 июня в 6 часов вечера П.А. Судоплатов получил, как вспоминает в одной из статей его сын, А.П. Судоплатов, «запоздалый приказ» об использовании нашей зарубежной агентуры в Польше для предотвращения крупной провокации на границе. Выполнить эту ошибочную директиву ввиду отсутствия времени у НКВД не было реальных возможностей».

Что можно сказать по этому поводу? Никакой «мощной агентурной сети» у Гудимовича не было. Петр Ильич прибыл в Польшу только в конце декабря 1940 года на пустое (в агентурном смысле) место, на скромную должность «управляющего советским имуществом», а Елена Дмитриевна еще позже. Агентурных связей они завести не успели, у них было лишь несколько знакомых доброжелателей из числа поляков и русских эмигрантов и знакомые (по службе Петра Ильича) немцы. Об этом автору известно как из документов (личных и оперативных дел супругов), так и из беседы с Еленой Дмитриевной незадолго до ее кончины.

Поэтому ясно, что и Судоплатов не мог выполнить «ошибочную директиву» не только в силу того, что не было времени, но не было и агентуры.

Отсутствие связи с Берлином объяснялось еще и тем, что Центр не сообщил Харнаку длину собственной волны радиопередач, так что в любом случае связь могла быть только односторонней. Провалились и предпринятые по личному указанию Берии попытки принимать радиосигналы группы Харнака в Стокгольме и Лондоне. Слабый сигнал радиостанции Харнака (с использованием старого шифра) был принят в Куйбышеве, но он так и не был использован в докладе руководству.

* * *

Такое положение сохранялось и в Разведуправлении. Практически вся его агентура в Германии, поддерживавшая контакты с Центром через советское посольство или торгпредство, осталась вне связи.

В распоряжении резидентуры Ильзы Штёбе («Альта») имелся радист К. Шульце. Пока его передатчик не вышел из строя, он передавал информацию в Москву. Осенью 1941 года он установил связь с радистом групп Харнака, Шульце-Бойзена и Кукхова Г. Коппи. Но вскоре его передатчик сломался, и возможности починить его не было.

Далее началась цепь событий, которые привели к трагической развязке и гибели практически всей советской агентурной сети в Германии, Бельгии, Голландии и Франции.

Взволнованные молчанием своих радистов руководители Внешней разведки и Разведупра решили объединить усилия. С санкции Сталина 11 сентября 1941 года в Москве были подписаны приказы об установлении сотрудничества между НКВД и ГРУ.

10 октября 1941 года резиденту нелегальной резидентуры Разведупра в Брюсселе A.M. Гуревичу (Кенту) была направлена телеграмма, предлагавшая немедленно отправиться в Берлин по указанным в ней адресам и выяснить причины неполадок радиосвязи. Помимо адресов в телеграмме указывались клички агентов и пароль. В телеграмме, отправленной на следующий день, Кенту предлагалось связаться с Кукховым, Харнаком, Шульце-Бойзеном, указывались подлинные имена и адреса советских агентов. До провала оставался один шаг — немецкой контрразведке нужно было перехватить и расшифровать эти телеграммы, что вскоре и произошло.

Кент добросовестно выполнил полученное им задание. В Берлине он встретился с радистом Шульце, а также с Шульце-Бойзеном. Он выяснил причину молчания радистов (хотя и не мог ничем помочь им), а также получил скопившиеся у берлинской агентуры разведданные.

Вернувшись в Брюссель, Кент 21, 23, 25, 26, 21 и 28 ноября 1941 года направил в Москву серию радиограмм, в которых доложил о выполнении задания, и передал полученную им в Берлине разведывательную информацию. Она носила важный характер и содержала следующие сведения:

1. Доклад о численности немецких ВВС в начале войны с Советским Союзом.

2. Информация о месячном производстве авиационной промышленности Германии в период с июня по июль 1941 года.

3. Информация о топливном ресурсе Германии.

4. Сообщение о планировавшемся наступлении на Майкоп (Кавказ).

5. Сведения о расположении немецких штабов.

6. Данные о серийном выпуске самолетов в оккупированных районах.

7. Донесения о производстве и накоплении Германией припасов для химической войны.

8. Донесение о захвате русских шифров неподалеку от Петсамо (вероятно, тех же, что получила УСС — американская стратегическая разведка — от финнов).

9. Сообщения о потерях среди немецких парашютистов при захвате острова Кипр.

Поступавшая в Москву информация была в срочном порядке обработана и доложена лично Сталину.

В одной из телеграмм Центра Кенту сообщили: «Добытые вами сведения доложены Главному хозяину (то есть Сталину. — И.Д.) и получили его высокую оценку. За успешное выполнение задания вы представляетесь к награде». Получив от разведки содержавшиеся в шифровках из Брюсселя данные о немецких планах в авиастроении, Сталин немедленно отреагировал и уже 7 декабря 1941 года направил телеграммы на имя директоров авиа— и моторостроительных заводов (Климова, Микулина и других) (подлинные телеграммы написаны им лично и хранятся в его архиве):

«Немцы готовят новые самолеты, скорость которых будет достигать 600 км/час. Из этого следует, что (они) в ближайшее время будут превосходить нас в скорости. Это будет для нас несчастьем. Единственный мотор, который может избавить нас от такой незавидной перспективы, это мотор 107-й, легко вписывающийся в серийные истребители Як-1 и Лагг-3.

Настоятельно прошу вас в срочном порядке доработать 107-й мотор со 100-часовым ресурсом в расчете на то, чтобы можно было в конце декабря — в начале января передать мотор в серию.

Эта проблема является теперь основной для нашей фронтовой авиации.

Надеюсь, что Вы примете все возможные и сверхвозможные меры для быстрого разрешения этой проблемы.

Жду ответа. Сталин».

Аналогичные телеграммы Сталин направил по поводу производства моторов АМ-37 для установки на самолете 103 (бомбардировщике).

Однако сверхинтенсивная работа радистов резидентуры Гуревича (они вели передачи более пяти часов в день) позволила немцам легко запеленговать их радиоточки. К тому же радисты не всегда успевали уничтожать закодированные тексты. Следствием этого стало то, что 13 декабря 1941 года подразделение зондеркоманды «Красная капелла» (это название носила именно зондеркоманда, охотившаяся за радистами — «пианистами», — составлявшими целый «оркестр» или «капеллу» и работавшими на «красных». Впоследствии в литературе это название было перенесено и на самих подпольщиков), возглавляемое штурмбаннфюрером СС Панцингером, захватило конспиративную квартиру резидентуры Кента в Брюсселе, где арестовало радиста М. Макарова (Хемниц), шифровалыцицу Софи Познански (Ферунден), радиста-стажера из Парижской резидентуры ГРУ, возглавляемой Леопольдом Треппером, Д. Ками (Деми) и хозяйку конспиративной квартиры Риту Арну (Джульетту). Тем самым нелегальная резидентура ГРУ в Бельгии была разгромлена, сам Гуревич чудом избежал ареста.

Но, учитывая мужество и стойкость захваченных разведчиков, провал мог бы и не иметь роковых последствий для оставшихся на свободе, если бы немцы не захватили шифрованные тексты, которые радисты не успели уничтожить. Несколько месяцев упорной работы немецких дешифровальщиков привели к тому, что ими были выяснены адреса и имена, содержавшиеся в телеграммах от 10 и 11 октября 1941 года.

Пока немцы занимались расшифровкой радиограмм, ГРУ и НКВД предприняло еще несколько попыток связаться с агентами, находящимися в Берлине, но все они закончились неудачей.

В августе 1942 года гестапо начало аресты советских агентов в Германии. В ходе следствия, за которым следили Гитлер, Геринг и Гимлер, гестапо арестовало 130 человек, а чтобы дело «Красной капеллы» не получило огласки, оно было объявлено совершенно секретным.

21 декабря 1942 года Гитлер утвердил приговоры Имперского военного суда от 14 декабря 1942 года, вынесенные «бывшему легационному советнику Рудольфу фон Шелия и журналистке Ильзе Штёбе», и от 19 декабря 1942 года, вынесенные «оберлейтенанту Харро Шульце-Бойзену и другим».

Всего по приговору суда казнили 49 антифашистов. Мужчины были повешены, женщины обезглавлены на гильотине. В ходе следствия от пыток погибли семь человек, еще трое покончили жизнь самоубийством. Более 30 человек были приговорены к каторжным работам и к тюремному заключению. Восемь заключенных были направлены для «искупления вины» на фронт.

Помощник Ильзы Штёбель, Кегель, избежал ареста, так как, несмотря на жестокие пытки, она не выдала его имени. В ноябре 1944 года он был направлен на Восточный фронт, где при первой же возможности перешел на советскую сторону. После войны он занимал ответственные должности в ГДР.

О деятельности «Красной капеллы», может быть, несколько преувеличивая ее значение, бывший начальник 5-го Управления (внешняя разведка) РСХА (Главного управления имперской безопасности) бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг писал в своих мемуарах: «Русские, благодаря регулярно поставленной информации были лучше осведомлены о нашем положении с сырьем, чем даже начальник отдела военного министерства, до которого такая информация не доводилась вследствие бюрократических рогаток и трений между различными ведомствами… Фактически в каждом министерстве рейха среди лиц, занимавших ответственные посты, имелись агенты русской секретной службы, которые могли использовать для передачи информации тайные радиопередатчики».

Через 25 лет после гибели героев-антифашистов и через 16 лет после смерти Сталина их подвиг был высоко оценен в СССР. Указом Президиума Верховного Совета от октября 1969 года «группа немецких граждан за активное участие в борьбе против фашизма, помощь Советскому Союзу в период Великой Отечественной войны и проявленные при этом мужество, инициативу и стойкость» награждались боевыми советскими орденами. Высокими наградами отмечены 32 человека, из которых 29 — посмертно. Около половины из них — члены организации «Старшины» — «Корсиканца».

Фактически к январю 1943 года все французские, бельгийские и голландские резидентуры были также разгромлены. Всего во Франции, Бельгии и Голландии гестапо арестовало более 100 человек, из которых 70 работали на советскую разведку.

Проводя операции против советской агентуры, немецкие спецслужбы преследовали несколько задач: арестовать всех советских агентов, действовавших в Западной Европе; посредством радиоигры дезинформировать советское руководство; наконец, вбить клин между СССР и союзниками по вопросу о заключении сепаратного мира. Шелленберг писал по этому поводу: «По нашим сведениям, в это время, в августе 1942 года, Сталин был недоволен западными союзниками… Сталин ожидал не только поставок, но и эффективной помощи в виде открытия реального второго фронта… (У Германии) имелся весьма реальный шанс завязать переговоры о сепаратном мире… Поэтому было важно установить контакт с Россией одновременно с началом переговоров с Западом. Все усиливавшееся соперничество между союзными державами должно было укрепить наши позиции. Однако к реализации этого плана следовало подходить с величайшей осторожностью».

К началу Второй мировой войны в Швейцарии работали три нелегальных резидентуры советской военной разведки, которыми руководили Р. Дюбендорфер (Сиси), Урсула Кучински (Соня) и Шандор Радо (Дора), принявший в 1938 году от Леонида Анулова швейцарскую группу агента Пакбо (О. Пюнтера). Немцы назвали их «Красная тройка» — по числу передатчиков.

В декабре 1940 года У. Кучински выехала в Англию, оставив Шандору Радо своего радиста Фута, который в марте 1941 года наладил устойчивую связь с Москвой.

В мае 1941 года, в связи с приближающейся угрозой нападения Германии, Радо по приказу Центра установил контакт с резидентурой Р. Дюбендорфер, которая с октября 1939 года не имела связи с Москвой. Как и другие контакты, установленные в этот период (Радо — Кучински, Радо — Гуревич, Гуревич — Шульце-Бойзен и т.д.), шаг был вынужденным и вызван отсутствием у большинства резидентур радистов и радиопередатчиков.

В мае—июне 1941 года Радо регулярно докладывал в Центр информацию о предстоящем нападении Германии на СССР. При этом наряду с правдивой проскальзывала (как и у других резидентов) дезинформация, распространяемая гестапо и абвером, как, например, сообщение о том, что «по высказыванию японского атташе, Гитлер заявил, что немецко-итальянское наступление на Россию начнется „после быстрой победы на Западе“.

Естественно, что подобные сообщения, докладывавшиеся Сталину, способствовали созданию у него соответствующего представления о немецких планах.

Первого июля 1941 года Радо получил следующее указание Центра:

«1.7.41. Доре.

Все внимание — получению информации о немецкой армии. Внимательно следите и регулярно сообщайте о перебросках немецких войск из Франции и других западных районов».

Радо через О. Пюнтера удалось приобрести новые источники информации, которые, в свою очередь, располагали своими источниками. Некоторые из сообщений Радо сыграли важную роль в битве за Москву:

«2.7.41. Директору

Сейчас главным действующим оперативным планом является план № 1; цель — Москва. Операции на флангах носят отвлекающий характер. Центр тяжести на центральном фронте. Дора».

«7.8.41. Директору.

Японский посол в Швейцарии заявил, что не может быть и речи о японском выступлении против СССР до тех пор, пока Германия не добьется решающих побед на фронтах. Дора».

«20.9.41. Директору.

Немцы к концу июня имели 22 танковые дивизии и 10 резервных танковых дивизий. К концу сентября из этих 32 дивизий 9 полностью уничтожены, 6 потеряли 60 процентов своего состава, из них была доукомплектована только половина. 4 дивизии потеряли 30 процентов материальной части, и также были восполнены. Дора».

В 1942 году среди источников Р. Дюбендорфер и Ш. Радо появился новый человек — Рудольф Ресслер, которого по праву называют одним из лучших агентов Второй мировой войны. Эмигрант из Германии, ярый противник нацизма, Ресслер еще до начала Второй мировой войны установил контакт со швейцарской разведкой, снабжая ее информацией, которую получал от официальных лиц в Германии. После начала войны Ресслер стал передавать эту информацию также американцам и англичанам, а в 1942 году, недовольный тем, что союзники скрывают ее от Москвы, сам вышел на советскую разведку через сотрудника Международного бюро труда Христиана Шнейдера — контакта Р. Дюбендорфер. Ресслер был включен в агентурную сеть под псевдонимом Люси, но непосредственно с ним никто из советских разведчиков никогда не встречался, с ним виделся только X. Шнейдер.

Информация Люси поступала из высших эшелонов германского командования и правительственных кругов и была поистине уникальной. Его агенты имели псевдонимы Анна, Вертер, Ольга, Фердинанд, Штефан, которые Радо давал произвольно и которые ни Люси, ни тем более они сами не знали. В свою очередь, и Радо не знал их подлинных имен. Мы тоже никогда их не узнаем. Люси унес их с собой в могилу.

Да и существовали ли эти агенты на самом деле, неизвестно. Имеется три версии на этот счет. По одной из них, под этими псевдонимами скрывались: генерал-майор Ганс Остер, начальник штаба абвера, Карл Герделер — руководитель консервативной оппозиции Гитлеру (оба казнены после покушения на Гитлера в июле 1944 года), Ганс Бренд Гизевиус, сотрудник абвера и немецкий вице-консул в Цюрихе, полковник Фриц Бетцель, начальник отдела анализа разведданных юго-восточной группы армий в Афинах, Карел Седлачек, офицер чехословацкой разведки, работавшей в Швейцарии, и еще какие-то неизвестные люди.

По второй версии, источники, которых Люси называл своими, в действительности работали на швейцарскую разведку, которая таким образом передавала русским информацию, способствовавшую разгрому фашистской Германии.

Наконец, по третьей версии, группа Люси являлась прикрытием, через которое англичане передавали русским разведывательные данные, полученные в ходе работы в Блетчли-Парке. Там английские специалисты в глубочайшей тайне занимались раскрытием шифров немецкой шифровальной машины «Энигма». Сам факт этой работы настолько глубоко скрывался англичанами, что они даже пожертвовали городом Ковентри и его населением: с целью не допустить утечки информации о том, что перехвачены и расшифрованы немецкие переговоры о предстоящем налете на Ковентри, город был оставлен беззащитным и был полностью разрушен. Немцы так никогда и не узнали, что секрет «Энигмы» известен.

Читатель вправе выбирать любую из трех версий.

Кстати, чтобы не возвращаться к Блетчли-Парку, упомянем о том, что информацию оттуда, начиная с 1943 года, регулярно передавал в Москву «пятый человек» «Кембриджской пятерки» — Джон Кернкросс. А учитывая, что англичане делились с нами своей информацией весьма «дозированно», надо думать, что информация Кернкросса была более полной.

Что же касается «Красной тройки», то швейцарские специалисты, под давлением немцев, вынуждены были принять меры. В результате передатчики были запеленгованы, а радисты и другие члены разведгрупп арестованы. Но швейцарские власти, чувствуя, что крах гитлеровской Германии близок, не торопились ни с передачей арестованных Германии, ни с судом над ними. Самому Радо удалось избежать ареста. Он бежал в освобожденные районы Франции. В сентябре 1944 года все арестованные были выпущены на волю под обязательство не покидать до суда территорию конфедерации. Суд состоялся уже после конца войны, в октябре 1945 года. Пятеро обвиняемых в разведывательной деятельности на территории Швейцарии были осуждены заочно. Остальным, кроме Ресслера, которого оправдали, были вынесены обвинительные приговоры, но все были выпущены на свободу.

После освобождения Парижа в августе 1944 года туда прибыли все оставшиеся на свободе нелегальные резиденты и некоторые из их помощников: Л. Треппер, И. Венцель, Ш. Радо, Р. Дюбендорфер, П. Бетхер, А. Фут. А. Гуревич прибыл не один: вместе с ним был завербованный (!) им начальник зондеркоманды Паннвиц, его секретарша Кемпа, радист Стлука и архив зондеркоманды.

В январе 1945 года из Парижа на советском самолете были отправлены в Москву двенадцать человек. По пути, во время остановки в Каире, Ш. Радо, запуганный Л. Треппером тем, что ему придется отвечать за провал резидентуры, бежал и обратился в английское посольство с просьбой о политическом убежище. Но англичане выдали его советской власти.

По прибытии в СССР Ш. Радо, Л. Дюбендорфер, Г. Бетхер, Л. Треппер, И. Венцель, А. Гуревич были арестованы по обвинению в шпионаже и сотрудничестве с гестапо. Все они провели в лагерях по 9—10 лет и были выпущены только после смерти Сталина. Все обвинения с них были сняты. Позднее Ш. Радо был награжден орденами «Дружба народов» и «Отечественной войны» 1 степени. У. Кучински. которая обосновалась в Англии, продолжила работу с советской разведкой. Она, в частности, была оператором ученого-атомщика К. Фукса. В 1950 году вернулась в ГДР. Была награждена вторым орденом Красного Знамени…

* * *

Немалую роль в принятии Сталиным решения о переброске войск с Дальнего Востока для обороны Москвы сыграла информация Токийской резидентуры «Рамзай». Шифровки Рихарда Зорге, основанные на сведениях, поступавших из высокопоставленных японских источников и из германского посольства, подтвердили намерение Японии не ввязываться в войну с Советским Союзом.

15 августа 1941 года Рихард Зорге сообщил, что Япония решила отказаться от начала войны до наступления зимы из-за «чрезмерного напряжения японской экономики». За свою телеграмму: «Можно считать, что Советский Дальний Восток не подвергнется нападению Японии», он получил специальную благодарность Центра.

К сожалению, разведгруппа Зорге уже через три с половиной месяца после начала войны, в октябре 1941 года, была арестована. Через три года, 7 ноября 1944 года, Зорге был казнен. Звания Героя Советского Союза он удостоен посмертно, двадцать лет спустя, в ноябре 1964 года.

* * *

В принятии Сталиным решения о переброске войск с Дальнего Востока под Москву сыграли свою роль советские дешифровальщики. Они продолжали успешно читать японские коды и шифры, расшифрованные еще до войны (см. главу «В мой архив»), благодаря чему удавалось следить как за политикой правящих кругов Японии, так и за передвижениями войск Квантунской армии, противостоящей советским войскам на Дальнем Востоке.

Перехваченные и расшифрованные дипломатические радиограммы совпадали с сообщениями Рихарда Зорге. В частности, телеграмма от 27 ноября 1941 года послу Японии в Германии гласила:

«Необходимо встретиться с Гитлером и Риббентропом и тайно разъяснить им нашу позицию в отношении Соединенных Штатов… Объясните Гитлеру, что основные усилия Японии будут сконцентрированы на юге, и что мы по-прежнему намерены воздерживаться от серьезных боевых действий на севере».

Через десять дней японцы атаковали Пёрл-Харбор. В эти же дни началось наступление Красной армии под Москвой. Вопрос о нападении Японии на Советский Союз был навсегда снят с повестки дня.

* * *

На стол Сталина ложились и сведения, добываемые войсковой разведкой. Она оказалась неподготовленной к работе в условиях войны, и ей пришлось перестраивать свою деятельность, «расписанную» довоенными планами, хотя некоторые из них предусматривали возможность оборонительной войны с Германией. В мае 1941 года Г. К. Жуков утвердил план мероприятий по созданию в приграничных военных округах тайных баз с запасом оружия, боеприпасов и иного военного имущества иностранного образца и резервных агентурных сетей на своей территории на глубину 100— 150 километров. Однако для его реализации не хватило времени. Да и что такое 100—150 километров?! Немцы на главном направлении преодолели их за два — четыре дня!

Сразу после 22 июня Разведуправление начало лихорадочно наверстывать упущенное. Создавались школы по срочной подготовке командиров групп, разведчиков, радистов. Подыскивались люди со связями в оккупированных немцами районах.

Военкоматы были переполнены добровольцами, желавшими идти в военную разведку. Как вспоминает бывший сотрудник ГРУ В.А. Никольский: «Выбор представлялся в большом возрастном диапазоне — от 15-летних юношей и девушек до глубоких стариков, участников еще русско-японской войны». Он же пишет далее:

«Переброска отдельных разведчиков и целых партизанских отрядов и групп в первые месяцы войны производилась преимущественно пешим способом в разрывы между наступающими немецкими подразделениями и частями.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30