Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Все на продажу

ModernLib.Net / Современная проза / Бушнелл Кэндес / Все на продажу - Чтение (стр. 9)
Автор: Бушнелл Кэндес
Жанр: Современная проза

 

 


— Разумеется, ты можешь делать со своими деньгами что хочешь.

— Но я подумала, что она работала бы для нас обо их, — возразила Джейни, удивленно глядя на него, — Она бы, например, носила в чистку твои рубашки. Разве тебе не нужны чистые рубашки?

Селден всегда сам заботился о своих рубашках, но сейчас был тронут заботой жены. Взяв ее руку и гладя ей ладонь, он ответил:

— Если так, обсудим.

Но через секунду она как будто забыла об их разговоре и стала спешно проверять, в порядке ли помада на губах. Они добрались до места назначения.

Селден Роуз смотрел красными от утомления глазами на рыбу у себя в тарелке и чувствовал, что скука перерастает у него в раздражение. Справа от него сидела Джанна Гленей, главный редактор «Вог». После обмена дежурными репликами стало очевидно, что между ними нет ничего общего. Соседка, не снимая солнечных очков, повернулась к соседу справа, знаменитому дизайнеру обуви, и повела с ним оживленную беседу. Со своей соседкой слева Селден, как оказалось, вообще не мог говорить, во всяком случае, по-английски; кое-как вспомнив школьные уроки испанского, он уяснил, что она только что приехала с бразильской фермы и участвует в рекламной кампании «Тайны Виктории». В двух креслах от него сидела Морган Бинчли, с которой он по крайней мере был знаком и которая владела английским языком, но большой круглый стол позволял разговаривать только с ближайшими соседями.

Оставалось потягивать воду со льдом и делать вид, что он очарован происходящим. Прием был устроен в огромном, похожем на пещеру помещении, бывшем банке, на Восточной Сорок второй улице, напротив вокзала «Гранд-Сентрал». Гостей усадили по десять человек за круглые столы. Обстановка должна была выглядеть праздничной: этой цели служили клетчатые скатерти с изображенными посередине черными и белыми цветами, галстуки-бабочки мужчин и роскошные наряды женщин, пытавшихся перещеголять одна другую. Но роскошь не мешала скуке: казалось, гости, привыкшие к приемам, надеялись на лучшее, но убедились, что и здесь все будет, как всюду.

Исключением Селден считал свою жену. Наблюдая за Джейни через стол, он восхищался тем, что она в отличие от всех остальных становится с каждым часом все оживленнее. Лицо ее сияло, улыбка была теплой и радушной. Перед ней беспрерывно останавливались другие гости, поздравлявшие ее с недавним замужеством, на что она отвечала приветливым помахиванием руки в сторону Селдена. Угрюмо ковыряя вилкой рыбу, он думал о том, что «светскость» Джейни для него не сюрприз, но только сейчас он начинал понимать, что это значит на самом деле. Он не ожидал, что так получится, когда прием только начался, и даже приготовился нежиться в лучах ее славы.

Ему приходилось бывать на голливудских приемах, но сам он никогда не вызывал интереса у фотографов, поэтому и сегодня отнесся к ним спокойно. Но как только лимузин затормозил перед тентом, их встретила вездесущая девица в черном, объявившая, что будет их сопровождающей и обо всем позаботится. Потом она крикнула в свой микрофон, что прибыла Джейни Уилкокс, и уже через секунду их ослепили вспышки. Фотографы окликали ее, просили посмотреть влево, вправо, сделать шаг вперед или назад. «Подождите, — мелькнула мысль у Селдена, — мы так не договаривались! Если я желал этого, то женился бы на кинозвезде…»

Но Джейни держала его за руку, подставляла ему щеку для поцелуя. При папарацци ее уже не беспокоила сохранность макияжа. Потом им захотелось поснимать ее одну, и его оставили в покое. Он почувствовал себя лишним. Спасибо молодой женщине в черном, спасшей его и отведшей в сторону. Джейни снимали и интервьюировали еще минут двадцать. Когда он наконец решил, что ее отпустили и они могут утолить жажду и перекинуться словечком, их потащили в VIP-зону, где Джейни снова принялись фотографировать, а он снова оказался не у дел.

А потом их отвели за стол. Добраться туда было нелегко из-за толпы, в которой все до одного оказались в той или иной степени знакомыми Джейни. Они походили на ватагу детишек, вернувшихся в школу после летних каникул.

— Привет, Джейни! Как провели лето?

— Превосходно, дорогая. Я вышла замуж.

— Джейни, милочка! Какое чудесное платье!

— Спасибо, дорогая. Это Люка Люка, мой новый любимый итальянец.

— Хватит, детка, пойдем сядем, — не выдержал Селден, пытаясь оттащить жену от какого-то развеселого коротышки.

— Не беспокойся, все равно никто не сядет до последней минуты. Оливер рассказывает мне о своем путешествии на Капри. Вот куда нам надо было отправиться в свадебное путешествие…

И так далее.

Судя по всему, их стол относился к привилегированным, хотя Селдену было невдомек, чем один стол отличается от другого — разве что присутствием Комстока Диббла, почетного гостя на приеме. Джейни удивилась и как будто была польщена тем, что оказалась его соседкой. Селден был, наоборот, недоволен и даже предложил переставить таблички на столе.

— Селден! Так не делают. Сам знаешь, жен и мужей не сажают рядом, а когда меняешь таблички, это всегда кто-нибудь замечает, и потом ты становишься героем скандальной хроники. — Она улыбнулась и позволила ему прикоснуться губами К ее губам.

Комсток и Морган уселись за стол перед самой подачей первого блюда. Комсток сиял и был радушен, как человек, пришедший с мороза и знающий, что его ждут доброе виски и кубинская сигара. Здесь была его территория, и он это знал.

— Скучища, верно, Роуз? — обратился он к Селдену, как к старому другу.

— Что верно, то верно.

— Что ли еще будет, когда твоя благоверная протащит тебя за один вечер через три приема.

— Думаю, у благоверной найдутся занятия получше.

Комсток не ответил, только приподнял брови, как бы предостерегая, что Селдену еще многое предстоит узнать. Заметив за плечом у Селдена знакомого, он ускользнул.

Гоняя по тарелке кусок рыбы, Селден думал о том, что поступки, мысли и слова Комстока Диббла ничего для него не значили бы, если бы того не посадили рядом с его женой. Селден был убежден: Комсток заигрывает с Джейни. Можно было бы подумать, будто между ними что-то есть, но эту мысль Селден гневно отметал. Слишком фамильярно Комсток наклонял к ней голову, слишком по-свойски цедил какие-то словечки, а она встречала его замечания ухмылкой, словно слышала их раньше. К счастью, Комсток пользовался у женщин дурной репутацией, что было общеизвестно: странно, что они вообще обращают на него внимание при такой-то внешности…

Тем временем Комсток Диббл говорил его жене:

— Твой муженек не сводит с нас глаз. Наверное, ревнует.

— Ревнует? Не глупи, Комсток. Он безумно в меня влюблен, только и всего.

— А ты в него?

— И я, конечно. — Джейни допила третий бокал шампанского. Она не чувствовала опьянения. — Какой же ты злой, Комсток!

— Да, я злой, но и ты не лучше. Может; две злюки снова могли бы соединиться?

— А что подумает Морган? — спросила Джейни со смехом. она ничего не узнает.

— Я этим больше не занимаюсь. Ты забыл, что я замужем? — сейчас не занимаешься, займешься потом. Вот увидишь! — предрек Комсток.

Джейни знала, что должна возмутиться, но ей было лень возмущаться. К тому же вместо негодования она почувствовала облегчение. Комсток был с ней груб все лето, но теперь вроде бы сменил гнев на милость и не собирался напоминать о двух письмах, которые послал ей раньше. Конечно, он высоко взлетел: глядя, как он по-пингвиньи пыжится в своем смокинге, все вспоминали, что его ценит сам мэр. Но Джейни тоже стала теперь птицей высокого полета. Свадебное путешествие получилось тоскливым, однако все окупило триумфальное возвращение в роли жены влиятельного в шоу-бизнесе человека. Не боясь адресовать Комстоку соблазнительную улыбку, она сказала:

— Знаешь, нам действительно надо попытаться стать друзьями.

Ответная улыбка Комстока была похожа на оскал льва, собирающегося проглотить жертву. Внимательный человек рассмотрел бы даже стекающую с клыков слюну.

— Да, — сказал он. — Давай попытаемся.

— О чем вы беседовали с Комстоком Дибблом? — спросил Селден в лимузине на обратном пути.

Джейни пожала плечами:

— О кино, о чем же еще! Я убеждала его снять фильм по «Сельскому обычаю» Эдит Уортон. Эту вещь еще никто не экранизировал, а он в экранизациях дока.

— Он одобрил твой совет?

— Почему бы нет? Идея хорошая. — Она откинулась на спинку сиденья. — По-моему, вечер удался, ты согласен?

— Конечно. — Селден смотрел на сверкающие витрины Мэдисон-авеню. — Только я не знал, что вы с Комстоком такие добрые друзья.

— Мы не друзья. Просто много лет время от времени встречаемся.

— Поразительно, что такому субъекту присуждают гуманитарную премию.

— Это потому, что он снимает в городе много фильмов, — объяснила Джейни, беря его за руку.

— Это еще не делает его заслуженным гуманистом.

— Брось, Селден! Все ведь знают: это фальшивка, и ничего другого не ждут. — Глядя на него сверкающими глазами, она на несла неотразимый удар:

— Если разобраться, то это ничем не отличается от премии «Эмми». Всем известно, что там тоже сплошная политика.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Нельзя было не признать, хотя бы частично, ее правоту. Остаток пути! они проделали молча.

Привратник отеля «Лоуэлл» приветствовал их словами:

— Мистер Роуз, у меня для вас посылка. — Он протянул па кет. Селден убедился по наклейкам, что внутри письма к Джейни, пересланные со старого адреса.

— Это тебе, — сказал он, отдавая ей пакет.

— Спасибо, Нейл, — сказала Джейни привратнику. — Я давно этого ждала.

В лифте она делала вид, что внимательно изучает почту, то и дело адресуя мужу холодную улыбку, означавшую, что она не видит причин для его дурного настроения. Он уже был знаком с этой ее уловкой, из-за которой чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, вышедшим из доверия у любимой мамочки, и знал, что не сможет долго выдерживать такое обращение. В квартире Селден сказал:

— Я ложусь спать.

Она равнодушно улыбнулась и ответила, садясь за письменный стол перед камином:

— Я только просмотрю почту. Я скоро.

Он снял и бросил на кресло пиджак, снял брюки и галстук-бабочку. После туалета и чистки зубов он посмотрел на пустую кровать и вернулся в гостиную.

Джейни зажгла декоративное бревно «Дюраселл» в камине и сидя вскрывала серебряным ножиком для бумаги конверт. Отсвет огня делал ее кожу бронзовой, очень светлые волосы блестели. Каким он был глупцом, что повздорил с ней из-за ерунды! Подойдя, Селден откинул ей волосы и поцеловал в затылок.

— Привет, дорогой, — откликнулась она.

— Не считай меня психом, — попросил он.

— Не возьму в толк, что тебя огорчило, — сказала она. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы представить тебя в выгодном свете…

— Я знаю, дорогая. — Он встал перед ней, наклонился и взял за руку. — Просто я не мог вынести, как этот Комсток Диббл на тебя глазел. Мне приходили в голову разные дурацкие мысли, вроде того, что ты с ним спала или собираешься переспать. И что если ты с ним действительно спала, то я уже не смогу тебя видеть, не смогу оставаться твоим мужем… — Он осекся. — Знаю, я идиот. Прости меня.

Он растерянно усмехнулся. Ему показалось, что на ее лице промелькнуло виноватое выражение. Потом ее глаза насмешливо сузились.

— Комсток Диббл! — прощебетала она. — Знаешь, Селден, это последний мужчина на свете, из-за которого тебе надо беспокоиться. Он отвратительный! Честно говоря, меня даже оскорбляет твое подозрение, что я с ним спала.

Как ни весело, как ни доверительно звучал ее голос, она встревожилась. Если это для него так важно, ей придется быть бдительной и постараться, чтобы он не пронюхал правду.

Селден принудил ее встать, обнял и погладил по голове.

— Ничего не поделаешь, я ревнивый муж. Теперь ты ляжешь? Джейни подарила ему быстрый поцелуй и отстранилась.

— Еще минутку! Мне непременно надо просмотреть почту: здесь полно приглашений, вдруг на некоторые нам следует откликнуться? — Видя его недовольное выражение, она игриво за метила:

— Видишь? Если бы у нас была помощница, мне бы не пришлось этим заниматься.

— Претензия принимается, — ответил он весело. — А я пока посмотрю новости. Ты будешь заниматься нашим светским календарем, я же проверю, не случилось ли в мире чего-нибудь важного.

— Если что-нибудь взорвалось, обязательно сообщи, — напутствовала она его, прежде чем он исчез в спальне.

Джейни со вздохом вынула из прически заколки. Волосы рассыпались по плечам. В следующее мгновение за окном ударил гром, по крышам и по асфальту внизу забарабанил дождь. Она прильнула к окну. Лучше было бы сказать Селдену всю правду про Комстока Диббла, тем более что Комсток продолжает слать ей письма. Но возможность упущена, теперь придется помалкивать. В любом случае дружбе с Комстоком надо положить конец или по крайней мере временно ее прекратить. Ей совершенно не улыбалось обманывать мужа, хотя лгать мужчинам часто приходится, просто чтобы выжить, а неведение не сулит Селдену огорчение…

Глядя на темную улицу, она заметила на другой стороне одинокую фигуру, горбящуюся под дождем и пытающуюся остановить такси. Присмотревшись, Джейни поняла, что это молодая хорошенькая девушка в черном платье и в туфлях на высоких каблуках. В этом квартале дурнушку не встретишь: девушка возвращалась скорее всего с шикарного приема, где самоуверенные богатые мужчины обмениваются красотками, как бейсбольными карточками. Джейни поневоле вспомнила собственное прошлое, перенеслась мысленно на несколько лет назад, когда сама не гнушалась такими вечеринками в надежде познакомиться со своим спасителем и найти чем заплатить за такси, если таковой опять не встретится… Девушка внизу задрала голову, как будто спрашивая: «За что, Господи?» Дождевая вода текла по ее лицу и волосам, сбегала по ногам, затекая в туфли. Джейни чувствовала ее отчаяние, знала, что такое полные воды туфли, за которые заплачено 200 долларов — как удачно, такие модные и со скидкой! — а теперь их придется выбросить…

Девушка повесила голову: такси ей не поймать, она побредет домой пешком. Джейни подмывало открыть окно и крикнуть: «Иди сюда! Посиди в тепле!» Но мысль была дурацкая, даже если не вспоминать о нетерпеливо ждущем в соседней комнате муже. Если бы она ее зазвала, то Селден вообразил бы, чего доброго, что ее цель — секс втроем, а такая девушка вполне могла бы на это пойти ради того, чтобы не промокнуть до нитки. Наверняка ведь уже усвоила, что секс — не такая уж высокая плата за приличную постель со свежим бельем и за ванну без тараканов.

Джейни прижалась лбом к стеклу, провожая взглядом девушку, быстро удаляющуюся под дождем. Скорее всего она уже жалела о том, как провела вечер. Хорошенькие девушки — своеобразный народ; иногда лучше не быть хорошенькой. Таким вечно твердят, что внешность делает их особенными, что рядом, за ближайшим углом их ждет чудо, хотя чудо это слишком часто оборачивается всего лишь вымокшими туфлями, на которые вообще не стоило выбрасывать деньги. Джейни нехотя отошла от окна. Она знала, что между этой девушкой и ею самой почти нет разницы, если не считать, что она добилась успеха, вышла за богатого кинопродюсера…

Снова садясь за стол, Джейни подумала, что сполна за это заплатила. Одно из писем заставило ее встрепенуться: обратный адрес — «Парадор пикчерс»! Джейни в ужасе перевернула письмо и не обнаружила марки. Оно было адресовано ей сюда, в отель «Лоуэлл», и было доставлено с посыльным только сегодня. Она открыла конверт дрожащими руками и развернула письмо.

Письмо как письмо, только официальное, от юристов Комстока, с требованием вернуть 30 тысяч долларов, заплаченных ей под обещание сценария, который она так и не представила. Сначала она была в шоке, потом обозлилась. Как он смеет? Он должен был ей эти деньги за секс! Вот, значит, почему он был весь вечер таким дружелюбным: воображал, должно быть, что одолеет ее, что ей придется ему уступить…

— Мне ужасно одиноко, — произнес Селден у нее за спиной, и Джейни подпрыгнула от испуга. Она обернулась, стараясь со хранить хотя бы внешнее спокойствие. — Что с тобой? — спросил он. — Можно подумать, тебя укусили.

— Ничего особенного. — Она невесело рассмеялась. Сказать Селдену про письмо? Но тогда придется выложить все про Комстока Диббла, а она сейчас никак не может этого сделать… — Просто письмо из благотворительного фонда с предложением председательского поста в одном из их комитетов в обмен на взнос в десять тысяч долларов. Как тебе это нравится? Казалось бы, достаточно права использовать мое имя, не прося сверх этого еще и денег! Даже если бы у меня были лишние десять тысяч…

— Только и всего? — спросил Селден со снисходительной улыбкой.

— Глупости, правда? — Она скомкала письмо и швырнула в камин.

8

— Это все? — спросила кассирша. Она была чудовищно тол ста и с подозрением смотрела на Джейни маленьким глазками, едва раздвинувшими жир на лице, грозивший совсем ее осле пить. Ее рука походила на огромный стиральный валик.

— Да, все.

Джейни забрала журнал и украдкой огляделась. В магазине было грязно и полно понурых покупателей. Кассирш всего две, и они не торопились. Своей очереди ждали человек двадцать, причем, как ни странно, совершенно безропотно. Покупатели не проявляли нетерпения, словно были нещадно потрепаны жизнью, разучились возмущаться и свыклись с тем, что немалая часть их жизни пройдет в ожидании чека за шоколадку или бутылку газировки.

— Доллар тридцать девять, — сказала кассирша, глядя в сторону.

— Простите, что вы сказали? — переспросила Джейни.

— Доллар тридцать девять, — повторила кассирша, глядя на нее, как на идиотку.

Джейни стала нервно рыться в сумочке в поисках мелочи. Что может стоить доллар тридцать девять? Сумма до того незначительная и неудобная, что лучше отдавать журнал даром. Вдруг на лице кассирши появился интерес: она узнала покупательницу.

— Я вас, случайно, не знаю?

Джейни замерла. Она не знала, как отвечать на такие вопросы. Сказать высокомерно «нет», схватить журнал и сбежать? Или объяснить, что она Джейни Уилкокс, модель «Тайны Виктории», и что кассирша скорее всего видела ее на телеэкране?

— Я знаю! — сама догадалась кассирша. — Вы рекламируете нижнее белье!

Джейни взяла журнал, кивнула и выдавила улыбку.

— Эй, Вашингтон! — крикнула кассирша своей соседке за кассой справа. — Смотри, модель «Тайны Виктории»!

— Неужели? — Носительница громкой фамилии оглядела Джейни с головы до ног. — Жаль, что в модели не берут толстушек. Я такая сексуальная!

— Тощая белая сучка! — пробормотал один из покупателей. Джейни покраснела, но заставила себя проглотить оскорбление. Она выбежала из магазина на Вторую авеню, потрясенная и задыхающаяся.

Что творится в этом мире? С этой мыслью она озиралась, отыскивая свой автомобиль. Кто эти люди? Что происходит у них в голове, почему они не выносят худобу? Да и не такая она тощая… Скоро ей даже придется удалять лишний жир. Увидев машину в нескольких ярдах, она бросилась туда, распахнула дверцу и спряталась в удобном кожаном салоне.

Водитель, индус по имени Рашниш, посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

— Куда теперь, мисс?

— Во «Времена года», — выдохнула она. — Ресторан. На Восточной Пятьдесят второй улице. Не в отель.

С колотящимся сердцем — так на нее подействовали эта не спровоцированная враждебность, определение «тощая белая сучка» — она схватила журнал и принялась им обмахиваться. Что она сделала, чтобы заслужить столь враждебное отношение? Ничего! Просто таков нынешний мир, слишком в нем много сердитых и алчных людей, считающих, будто они заслуживают большего просто потому, что появились на свет. Непонятно только, почему всем им хочется рекламировать нижнее белье?

А теперь еще и это! На обложке журнала была помещена фотография актрисы Гвинет Пэлтроу с перекошенной мордашкой. Заголовок гласил: «Гвинет тайно хочет „Оскар“». Выше Гвинет была маленькая фотография потного Диггера с гитарой и подпись: «Тайное дитя любви рок-звезды».

Она не хотела читать, но пришлось. Два часа назад, под конец съемки для каталога «Тайны Виктории», ей позвонила Патти, тихо сказала: «Загляни в журнал „Стар“», — и повесила трубку.

— У кого-нибудь есть журнал «Стар»? — крикнула Джейни.

— А что? — спросил фотограф.

— Там про мою сестру.

— С ума сойти! — подала голос мастерица макияжа из Коста-Рики. — Я всю жизнь мечтаю попасть в «Стар».

— Это один из тех журнальчиков, которые копаются в чужом грязном белье? — спросил ассистент фотографа.

— А я бы была только рада, если бы кто-нибудь покопался в моем грязном белье. Там столько интересного!

— Например? Презервативы?

— Использованные презервативы не представляют интереса, — твердо подытожила Джейни, закрывая тему.

«Что ж, теперь это моя жизнь», — думала она, быстро листая журнал. Ее сестра попала в «Стар»!

Семье Патти была посвящена целая страница, одна из первых. Посередине была большая фотография Диггера, рядом фотография поменьше темноволосой девушки в черном одеянии, похожем на униформу садистки, и совсем маленькое фото Патти, наклоняющейся на улице к черно-коричневой собачонке, присевшей на тротуаре. Волосы Патти были растрепаны, на ней были синие спортивные штаны «Найк», расстегивающиеся по бокам, и выглядела она так, будто только что встала с постели, это, видимо, соответствовало действительности. Что за собака? Потом Джейни вспомнила: Патти недавно купила щенка. Она стала читать:

"Знойная певичка Мериэл Дюброси провела ночь любви с Диггером и теперь носит его ребенка!

Двадцатидвухлетняя бойкая красотка познакомилась с Диггером за кулисами во время его выступлений в Миннеаполисе, и парочка очутилась в постели. «Стоило Диггеру увидеть Мериэл, как между ними пробежали искры, — рассказала подруга Мериэл. — Он не мог от нее оторваться: не переставал целовать и прикасаться к ее груди»…"

Джейни подумала, что это похоже на Диггера: от Патти его тоже не оторвешь.

"Потом Диггер увел Мериэл к себе в номер, где они предались сладострастным утехам. Их не было видно до четырех часов следующего дня.

А теперь красотка Мериэл беременна!

Есть, правда, проблема: Диггер уже женат — на бывшем телепродюсере двадцативосьмилетней Патти Уилкокс. Патти — отлично сложенная (а вот это преувеличение, подумала Джейни) красавица, завоевавшая сердце Диггера два года назад, когда они повстречались па съемках. «Патти и Диггер по-настоящему любят друг друга, — сообщает источник. — Патти не уступит его без борьбы».

«Мне все равно, — говорит Мериэл, собирающаяся родить в мае. — Ничего не имею против его жены, но Диггер чудесный человек и прекрасный любовник. Он талантлив и добр. Никогда не забуду проведенную с ним ночь!»

Джейни швырнула журнал на сиденье. Что за отвратительная чушь! И зачем Диггер так сглупил? Надо же было клюнуть на отъявленную потаскуху! Наверняка она все заранее продумала, поставила капкан, и Диггер угодил прямиком туда. Пусть теперь расплачивается. Но расплачиваться придется не ему, а Патти. Он разбил ей жизнь, она вряд ли от этого оправится…

Рука Джейни снова потянулась за журналом, снова зашелестели страницы. Джейни вгляделась в фотографию Патти. Ее пронзила страшная мысль: она завидует сестре!

Какая гадость! Как такое возможно? И все-таки ревность была налицо: ей тоже хотелось попасть в журнал «Стар». Не так, как Патти, конечно… Но ее карьере сильно помогло бы, если бы она появилась на страницах этого журнала, посвященных моде. Все женщины, чьи снимки там помещают, актрисы, пользуются большей известностью, хотя она красивее их и не менее интересна…

Джейни откинулась на спинку сиденья, злясь на несправедливость жизни. Каждый день приходится бороться за свое место в мире. Уже два дня она снималась для обложки каталога, стараясь сохранить терпение. быть со всеми вежливой, не жаловаться, когда перегорал свет, когда стилистка не могла справиться с непослушной прядью, а костюмерша возилась с подкладками в ее лифчике, а на самом деле специально трогая ее соски — так казалось Джейни. Какая же это скука-работать моделью! Никто этого не понимает, никто не догадывается, что ей платят за сидение в оцепенении и за отчаянное старание не свихнуться… И ради чего все это? Ради фотографии, при взгляде на которую люди шипят: «Тощая белая сучка, тощая белая сучка…»

Машина медленно проехала мимо подъезда «Времен года», перегороженного четырьмя черными лимузинами, такими же, как у нее.

— Стойте! — крикнула Джейни водителю, опомнившись.

— Я не могу затормозить посреди улицы, мисс, — объяснил тот, оглядываясь. — Все мэр со своими новыми правилами! За это полагается штраф в четыреста пятьдесят долларов.

— Наплевать! — бросила Джейни. Житья нет от этих водите лей, вечно они жалуются на новые штрафы, придумываемые мэром, как будто это ее вина. — Не собираюсь идти пешком!

Она распахнула дверцу и выскочила, приказав перед этим водителю подождать.

— Будьте перед подъездом, когда я выйду, — сказала она на последок и захлопнула дверцу.

Джейни миновала вращающуюся дверь ресторана и распорядительницу, готовую принять у нее отсутствующий плащ. Потом она вдруг вспомнила, что нехорошо пренебрежительно обходиться с обслуживающим персоналом, и обрадовалась, что ее не видит Мими. Учитывая обстоятельства этого дня, она предпочитала не встречаться с Мими.

Патти сидела в одиночестве на коричневой кожаной банкетке. Ее волосы поддерживала желтая бандана. Удивительно, что ее в таком виде сюда впустили… Даже издали Джейни увидела, как осунулась сестра. С того дня, когда к Патти подошла на улице Мериэл, прошло больше недели, но первые пять дней она крепилась и никому ничего не говорила, даже Диггеру. Она заперлась в квартире, не отвечала на телефонные звонки и никому не открывала дверь.

Диггер, два дня оставляя сообщение на автоответчике, умолял ее подойти к телефону (он совершал со своей группой европейское турне), а потом упросил управляющего отпереть дверь и проверить, как там Патти. Управляющий якобы застал ее в постели, когда она лакомилась тянучками в форме мишек, как бывало всегда, когда ей приходилось утолять голод дома. («Что за тянучки, Патти?» — удивилась Джейни. Патти ответила, что это любимое лакомство Диггера.)

Мими любезно согласилась составить Джейни компанию и навестить вместе с ней Патти три дня назад, когда Джейни позвонила мать, с которой связывался Диггер. (Почему он не мог позвонить сам? Сначала Джейни удивлялась, а потом поняла: он тал, что ему оторвут башку.) Диггер сказал, что Патти «чем-то огорчена» и что ее надо проведать. У него самого связаны руки, цель он еще в Амстердаме, хотя отменил пару концертов и возвратится в Нью-Йорк уже через день.

— Он не обалдевший? — спросила Джейни у матери.

На что мать, француженка по рождению, изображавшая воспитанную леди, ответила:

— Что значит «обалдевший»? Я не понимаю.

— Если он накурился марихуаны, то еще не такое выдумает, — объяснила Джейни.

Но выдумкой как будто не пахло. Джейни и Мими побывали у Патти и сумели из нее вытянуть путаную историю неверности Диггера. Потом Мими дала Патти таблетку снотворного и оставила ей горсть успокоительного, приказав принимать его после пробуждения.

— Мы могли не застать ее в живых, — сказала Джейни мрачно.

— Могли, — согласилась Мими.

— Теперь Джейни наклонилась к сестре и поцеловала ее.

— Привет, милая! — весело произнесла она. — Как дела?

— Хорошо, — кисло ответила Патти.

— Ты принимаешь таблетки? Смотри, не больше трех штук в день.

— Знаю, — кивнула Патти. — Почему ты так сильно накрасилась?

— Я только что со съемки, — ответила Джейни, как будто обращалась к маленькому ребенку.

— Ну и как? — спросила Патти.

— Сама знаешь. — Джейни вздохнула. — Скука! Ее сестра чуть заметно улыбнулась.

Патти, дорогая, — продолжила Джейни, — надеюсь, ты не против, если с нами пообедает Мими?

— Не против, — ответила Патти. — Мне все равно.

— Вот и хорошо. — Джейни развернула у себя на коленях салфетку. — Между прочим, Мими большая мастерица улаживать скандалы. У нее огромный опыт. Она два раза попадала в «Стар»…

— Неужели? — удивилась Патти. — За что?

— За свидания с кинозвездами. Однажды она угодила прямо на обложку, потому что встретилась с самим принцем Чарлзом.

— Сплошное вранье! — сказала Мими, устраиваясь на банкетке по другую сторону от Патти. Наклоняясь к Джейни, она спросила, словно Патти — глухая старуха:

— Как она сегодня?

— Кажется, получше, — ответила Джейни.

— Ты узнала что-нибудь новенькое про Диггера?

— Еще нет.

— Отлично, значит, я ничего не пропустила. Подошедшему официанту Джейни сказала:

— Мне бокал шампанского и немного икры.

— Икра? — удивилась Патти.

— Ты тоже поешь икры, от нее тебе полегчает, — посоветовала ей Джейни.

— Принесите ей икры! — скомандовала Мими. — В общем, икра для троих. Хотя нет, я голодна, лучше икра на пятерых.

— Икра на пять персон. Хорошо, мэм, — сказал официант.

— И бутылку «Вдовы Клико», — сказала Мими, глядя на Джейни. Та пожала плечами. Раньше она была равнодушна к шампанскому в отличие от Мими. Впрочем, за прошедшие три месяца она тоже успела его полюбить.

— Думаю, днем «Вдова» — это то, что надо, — сказала она.

— Кто платит? — спросила Патти.

— Диггер, милочка. — Мими похлопала ее по руке. — Это первый урок, который тебе надо усвоить: когда мужчина обманывает, он за это платит. Дорого платит!

Официант вернулся к их столику с бутылкой шампанского и ведерком со льдом.

— Два бокала? — спросил он с сомнением, поглядывая на Патти.

— Думаю, хватит двух, — ответила Джейни. — Для нее шампанское — слишком сильный напиток.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32