Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Исповедь маленького негодника (№1) - Исповедь маленького негодника

ModernLib.Net / Дом и семья / Бретт Саймон / Исповедь маленького негодника - Чтение (стр. 4)
Автор: Бретт Саймон
Жанры: Дом и семья,
Юмористическая проза
Серия: Исповедь маленького негодника

 

Загрузка...

 


Да, это действительно оказался механик. Она повела его к машине для осмотра и выяснения диагноза, а я остался наедине со своими мыслями. И первое, что пришло мне в голову, это добраться до Ее туалетного столика, на котором соблазнительно блестела открытая шкатулка с бижутерией.

Я подполз, схватился за стул, на который Она садится, чтобы подкраситься (правда, Ей это редко удается), подтянулся и встал. Сама шкатулка по-прежнему была в недосягаемости, зато я сумел дотянуться до свисающей из нее нитки стеклянных бус.

Я крепко схватил бусы и потянул, но они зацепились за что-то и не поддавались.

И тут я потерял равновесие. Определенные успехи, конечно, сделаны, но все-таки я еще очень неустойчив, особенно если держусь только одной рукой. Цепляясь за край столика, я покачнулся, сделал пируэт и плавно приземлился на мягкое место.

Но сумел не выпустить бусы. Под тяжестью моего тела нитка лопнула, и стеклянные шарики раскатились по ковру.

Я ползал, подбирал их и придумывал, как бы позабавиться. Что, если бросать их об стену? Бусина с упругим звоном отскочила от обоев. Мне понравилась новая игра.

Только пять минут я предавался увлекательному занятию. Вошла Она. Я смотрел на Нее, засунув руку в рот, и довольно улыбался.


Она прямо взвизгнула:

— Нет! Господи, ты же не брал их в рот, правда?

Я по-прежнему невинно улыбался. Она выдернула мою руку изо рта и обнаружила, что там ничего нет. Я закричал. Отчасти — потому, что не люблю, когда меня дергают за руки, отчасти — чтоб усилить драматичность ситуации. Я всегда отличался выдающимися актерскими способностями.

— О Боже мой! — Она ползала на коленях и собирала бусы. — Скажи мне, ты брал их в рот?

Я зарыдал, чтобы накалить обстановку еще сильнее. В полном безумии Она подбирала бусины и складывала их в ряд.

— Сколько же их было? Сколько их было? — задыхалась Она.

Сравнив длину нитки с разложенными бусинами. Она пришла в ужас. Схватила меня, перевернула и стала колотить по спине. Я перешел на крик по методу задержки дыхания и быстренько полиловел.

Прижимая меня к груди, Она бросилась вниз, к телефону, и через пару минут к нашему дому с воем подъехала «Скорая помощь».


В машине я сразу перестал плакать и затих. После пережитого меня стало клонить в сон. Это их не на шутку встревожило.

И вот мы в больнице. Вам, конечно, знакомы эта суета, беготня, тревожное ожидание под дверью. Наконец меня понесли на рентген. Все это время я чередовал крики до посинения с сонным молчанием. Это помогало мне поддерживать общую панику на должном уровне.


Рентген не показал ничего особенного, но на всякий случай меня оставили на ночь для обследования.

День 23

Не знаю, что эти врачи называют обследованием. Если кто меня и обследовал, так это мои собственные родители, — ни Он, ни Она не сводили с меня глаз до самого утра.

И если раньше у меня могли возникнуть жалкие сомнения в полноте власти над ними, то в эту ночь они развеялись без следа. Достаточно было посмотреть на их безумные лица.

Наутро явился доктор, которому, как мне показалось, на все было глубоко наплевать. Он наскоро меня осмотрел и выписал. Но всю дорогу домой Она не спускала с меня тревожных глаз, словно ждала, что я растворюсь в воздухе, как струйка дыма.

Интересно, найдет Она когда-нибудь те бусины, которые я запрятал под ковер?

Десятый месяц

День 1

Я проснулся утром и вдруг понял, что перешагнул важный рубеж. Срок моего пребывания на белом свете перевалил за девять месяцев. Другими словами, здесь я уже дольше, чем там.

Чтобы как-то отпраздновать это событие, вывалил на голову коту миску с «говядиной и овощами».

День 3

Заключен в манеж на нечеловечески долгий срок. Расшатываю счеты и соседние перекладины.

Ждать осталось недолго. Будем стараться об этом не думать, — я знаю, что пожизненно заключенные порой сходят с ума от мыслей о побеге.

День 5

Время от времени мои родители произносят слово «отпуск».

Как выяснилось, отпуск — это лучшие дни их бездетной жизни. Они ехали куда пожарче, в Грецию, например, или в Испанию, дни напролет валялись на пляже, загорали, пили вино… Иногда, правда, возвращались в гостиничный номер для «долгих южных сиест». Вот, значит, как это теперь называется.

Довольно распущенный образ жизни, и я, конечно, не позволю, чтобы это повторилось.

Надо сказать, они и сами это понимают. Когда речь заходит об отпуске, Она говорит:

— Наверное, нет смысла ехать за границу, пока малыш не подрос. Разве что года через два…

Тут Он всегда с присущим Ему мрачным юмором вставляет:

— Если доживем.

Он наконец начал понимать, что с моим появлением в Его жизни прибавилось не только солнечного света, но и расходов.

Правда, пока что я не заходил далеко. Я ведь решил не начинать говорить, и телевизор смотрю немного. Но подождите, придет время, и я выскажу вам все пожелания по поводу бешено дорогих вещей из рекламных роликов. А потом школа…

«Мамочка, папочка, у всех детей это есть, а у меня?»

Но вернемся к отпуску. Как я уже говорил, они неохотно, но все же примирились с мыслью, что в этом году за границу им не попасть. Но не оставляют надежды отправиться куда-нибудь «внутри страны».

— В конце концов, — сказала Она сегодня вечером, — у нас был трудный год, и мы заслужили хороший отдых.

Что бы там вы ни заслужили, я могу гарантировать, что отдыха из этого не получится.

День 7

События начали развиваться. Он договорился о недельном отпуске, а Она принесла из турбюро стопку брошюр. Весь вечер они уныло перебирали рекламные проспекты.

Его пожелания — горные лыжи, альпинизм, прыжки с парашютом — были отвергнуты по той причине, что туда не пускают с детьми. Ей же хотелось поехать в пан-сионат с изысканной кухней (оказывается, Она тайный гурман). Впрочем, от этого тоже пришлось отказаться. Все по той же причине.

У них опустились руки. Они с отчаянием глядели друг на друга.


И если раньше, что маловероятно, они еще могли сомневаться, что мое появление изменило-таки их жизнь, то теперь страшная правда открылась им во всем своем величии.

День 8

Прорыв. Долгие недели провиляв попкой по манежу, я решился на новый способ передвижения.

Начал с позы «лежа расслабившись на животе». Опираясь на руки, поднял голову и плечи. Попытался оторвать от пола живот и встать на четвереньки.


Неудачно. И болезненно, между прочим, потому что падал я носом об пол.

Но я не сдавался. И старания были вознаграждены. На четвереньках я сумел продвинуться вперед сантиметров на пять-десять. И на этом решил пока остановиться. Тише ползешь — дальше будешь.

День 9

Продолжаю тренировки, но тайно от всех. Заслышав Ее шаги, замираю. Не хочу, чтобы Она видела меня в процессе. Пусть это будет сюрпризом.

День 10

Я осел. Она меня засекла.

И пришла в восторг.

— Ой, мы ползаем, да, зайчик? — захлебнулась Она. — Мы уже большие, умные дети, мы умеем ползать…

Пришлось подыграть и изобразить радость. А что оставалось делать?

Она побежала звонить мамаше, чтобы поделиться восторгами. Разговор начался весело и оживленно, но потом как-то увял. Предполагаю, что Ее мамаша отреагировала на сообщение какой-нибудь глупостью вроде: «Ну вот, теперь он уже ползает, значит, пора и к горшку приучать».

Я понял, что приучение к горшку — очередной камень преткновения в отношениях между отцами и детьми. Славно, подумал я, этим можно будет воспользоваться в своих целях.

Ему Она не стала звонить. Наверное, тоже хотела сделать сюрприз.

Он вернулся домой в дурном настроении. Ему пришлось весь день работать, чтобы привести в порядок дела перед отпуском. Кроме того, Он получил выговор от начальства. Поэтому Он не был слишком потрясен моими успехами.

— Представь себе, дорогой, — приветствовала Она Его на пороге, — наш малыш ползает!

— Да? — вяло сказал Он. — Перед кем?

День 13

Я потерял бдительность. Занятый мыслями о великом побеге, я позволил Ей обвести меня вокруг пальца.

После обеда да и после полдника я витал в облаках, и только когда услышал Ее заявление вечером в спальне, понял, что попался в ловушку.

— Сегодня он дважды сосал бутылку вместо груди, — гордо сказала Она. — После обеда и полдника. Я говорила, что надо просто подождать. Так что будем считать, что сегодня я отняла его от груди.

Необходимо немедленно отвоевывать свои позиции.

День 14

Она стала хитрить. Сорвала все мои планы — на целый день ушла из дома, переложив заботу обо мне, как и кормление из бутылочки, на свою мамашу. Мне ничего не оставалось делать, как общаться с холодной резиновой соской.


Но самое худшее ждало вечером. Перед сном я собрался было по-человечески пососать, но в Ее груди не оказалось молока.

— Извини, — сказала Она твердо, — ты уже большой, сосешь из бутылочки. Вот молочко и ушло.

Очередная уловка. Я уверен, что перед кормлением Она закрылась в ванной и сцедила в раковину все до капли.

Какое коварство! Она хочет подорвать мой авторитет.

День 15

Ее упрямство растет с каж дым днем. Опять Она оба раза после еды совала мне бутылку и, невзирая на мое достойное «Оскара» безутешное горе, отказалась даже расстегнуться.

Я очень обеспокоен. Ведь если не сосать регулярно, молоко постепенно исчезнет совсем.

Придется искать окольные пути.

День 17

Сегодня Он пришел в наипоганейшем настроении. Это был последний день перед долгожданным отпуском, и, выбившись изсил на работе, Он всей душой стремился к заветной бутылке виски. Но так рушатся мечты! Сперва мы должны погрузить вещи в машину, сказала Она. Подумаешь, каких-то пять минут. Зато потом можно выпить спокойно, ни о чем не думая.

Он согласился, но с явным неудовольствием. Его неудовольствие сильно возросло, когда перед Ним предстала груда вещей на полу в гостиной.

— Черт возьми! — задохнулся Он. — Мы же собирались отдыхать, а не открывать филиал фирмы «Мамочкина забота».

Она спокойно разъяснила Ему назначение каждого предмета и почему они абсолютно необходимы. Разумеется, это все было для меня.

Для начала, вся моя одежда:

— Ты же знаешь, как часто приходится его переодевать, а прачечные в гостиницах очень дорогие.

Затем пачки одноразовых подгузников, из которых при желании можно построить небольшой город:

— А вдруг рядом с гостиницей не окажется магазина?

Еще одна баррикада — коробки с непромокаемыми пеленками, бумажными полотенцами и влажными салфетками. Потом вата. Столько, что в темноте ее можно принять за упитанную овцу.

Кроме того, чемоданчик с лекарствами. Таблетки, мази и прочие средства от аллергического насморка, ангины, бронхита, бородавок, бычьего цепня, герпеса, гнойничковой сыпи, грибка дермофитоза, гриппа, дерматита, желтой лихорадки, желтухи, жжения в горле, запора, засорения слезных протоков, золотухи, кашля, коклюша, конвульсий, конъюнктивита, косоглазия, косолапия, крапивницы, крупа, ларингита, ленточных червей, лихорадки, малярии, молочницы, молочной корки, непроходимости кишечника, отита, отравления ртутью, облысения, ожогов, опоясывающего лишая, остриц, отека Квинке, перхоти, поноса, порезов, потницы, простуды, пситтакоза, свинки, синусита, синяков, ссадин, стоматита, стригущего лишая, теплового удара, тонзиллита, угрей черных, укусов насекомых, животных и змей, ушибов, фолликулита, фурункулеза, холеры, цинги, черной оспы и чумы, а также чесотки, экземы и ячменей.

И, конечно, обе коляски: прогулочная и большая.

— Дорогая, — сказал Он с нескрываемым сарказмом, — почему бы нам на всякий случай не захватить кухонную раковину?

— Слава Богу, напомнил! — Она, как всегда, не уловила иронии. — Я забыла положить ванночку.

Они погрузились к половине второго. Для их собственных вещей места не осталось.

Дни 18-24

Этот отпуск был ни с чем не сравнимым кошмаром.

Для них, конечно. Я, наоборот, хорошо повеселился и отдохнул.

Интересно было узнать, как долго можно проорать в гостиничном номере, пока соседи не начнут стучать в стены, пол, потолок и двери. И сколько приборов можно расколотить в ресторане, пока вас не попросят выйти.

Бедные родители! Ни покоя, ни сна, и, конечно же, ни одной минуты наедине друг с другом!

Кроме того, почти все время лил дождь. А я могу похвастаться новыми впечатлениями: в редкие просветы между ливнями меня выводили на пляж. Правда, там было пасмурно и дул ужасный ветер, но меня это мало волновало. Я выяснил, что пляж — это просто мокрый песок, на вид абсолютно такой же, как размоченный картон, которым меня кормят. Нечего и говорить, что я наелся вдоволь песку. Вкус тоже до боли знаком.


И, поскольку теперь я умею ползать, когда родители отворачивались, я прогуливался туда-сюда по берегу и развлекался с гнилыми водорослями, клочьями пакетов и собачьим дерьмом (в буквальном смысле). Если б мы поехали на месяц раньше, мне бы не удалось насладиться вкусом этих прекрасных вещей.

И вообще мне везло. Отпуск ознаменовался неожиданной радостью. Поскольку бедной мамочке все время приходилось успокаивать меня под грозный стук соседей, Она, отчаявшись, дала мне грудь, и теперь молоко прибывает и прибывает.

С тех пор не слыхать разговоров про бутылочку и возвращение на полставки.

Одиннадцатый месяц

День 7

Их непоследовательность поистине удивительна. Сперва они поощряют мои достижения, а потом вдруг начинают ставить палки в колеса.

Приведу пример. Когда я только начал ползать, они страшно радовались и хвалили меня. Но теперь стоит приблизиться к лестнице в холле, как они бросаются наперерез, хватают меня и оттаскивают подальше.

Это очень недальновидно. Они буквально одержимы идеей сделать из меня всесторонне развитую личность, но, сами посудите, если всякий раз стаскивать ребенка с лестницы, разве можно вырастить человека Возрождения?

День 11

Сегодня наконец долбежка головой об манеж принесла желаемые результаты.

Долгие недели я корпел над счетами, и с каждым днем они расшатывались сильнее и сильнее.

Я решился провести последнюю проверку на прочность. Улучил момент, когда Она отправилась развешивать белье. А поскольку я пачкаю одежду с прежней энергией и стирать приходится три раза в день, развешивание белья продолжается обычно лет сто, не меньше.

Минут двадцать я упорно бодал манеж, потом подтянулся, встал, взялся за две проволоки с бусинами и, не разжимая рук, плюхнулся на задницу.

Результат превзошел ожидания. Под тяжестью тела проволоки выскочили из просверленных дырок. Бусины раскатились по манежу.


Воодушевленный, я опять встал и проделал то же самое с остальными проволоками.

Потом я взялся за планки, между которыми крепились счеты. Они тоже порядочно шатались. Хотел было подналечь, но предусмотрительность возобладала.

Я собрал бусины и получше запрятал. Одни засовывал прямо внутрь игрушек, другие подпихнул под коврик, а остальные, изловчившись, закатил под диван в другом конце комнаты.

Едва я расправился с последней бусиной и собирался навалиться на планки, как раскрылась дверь и вошла Она.

Увидела зияющую на месте счетов дыру и немедленно впала в панику. Повод неоригинальный: а вдруг я их проглотил?

Этого я не ждал. Но получилось очень удачно: очередное безумие, по крайней мере, отвлекло Ее от расшатанных перекладин.

С другой стороны, не хотелось бы повторения истерики со стеклянными бусами.

Я пытался совать Ей игрушки, показывал на коврик и под диван, надеясь, что Она догадается, где искать потенциальных душителей Ее ребенка. Но Она ничего не поняла.

И опять потащила меня в больницу (см. Девятый месяц, дни 22-23).

Это проклятое путешествие сорвало план великого побега.

День 12

Домой вернулись только к обеду. Но и тут я не смог взяться за дело. Она весь день таскала меня на руках — «а вдруг с ним что-нибудь случится?»

День 13

Незадача. Она ни на минуту не сводит с меня тревожных глаз. Наверное, Ей кажется, что сейчас начнется душераздирающая сцена из «Гибели крошки Нелл», и просто чудо, что я еще жив. Конечно, мне льстит подобное отношение, но, честно говоря, лучше бы Она сунула меня в манеж. У меня прямо руки чешутся, не терпится начать долгожданный великий побег.

День 17

Слава Богу, я опять в заточении, и ничто не может помешать моему плану.

Великий день побега.

Все прошло как в прекрасном сне. Как говорится, о'кэй, хай-фай, и все в порядке, бэби.

Начал я в десять, когда тюремщица удалилась развешивать белье.

Схватил обеими руками расшатанные планки, подтянулся, повис на них всей тяжестью тела и плюхнулся на попу.

Неудача. Они выстояли. Не сломленный, я бросился в бой. Проклятые деревяшки гнулись и трещали.

С третьей попытки — полный успех! Перекладина отломилась и грохнулась в манеж.

Правда, вертикальные планки снизу еще держались, но я без труда оторвал их совсем.


Попробовал протиснуться в дыру, но для упитанного ребенка в пухлом непромокаемом подгузнике и толстых ползунках проход был еще слишком мал.

Я взялся за другую перекладину. Она оказалась упорнее первой, но после шестой попытки не устояла. Ее я тоже быстренько оторвал.

И с трудом, но все же протиснулся на свободу.

Свобода! Воистину сладкое слово!

Недолго думая, я двинулся по единственно верному пути — ползком в холл и на лестницу. Я еще не лазал по лестнице, но меня это не смутило. Тяжело в учении, легко в бою. Я положил руки на вторую ступеньку, ноги подтянул на первую. Потом руки на третью, ноги — на вторую, и так далее.

Проще простого. Не знаю, чего они так бесились.

Правда, черт меня дернул взглянуть назад. Я отпустил одну руку и обернулся. Меня шатнуло. —увствуя легкую слабость в коленках, я прижался грудью к ступеньке, чтобы не упасть.

(Надо запомнить: ползунки — неподходящая одежда для лестничного альпинизма.

Равно как и носки — они скользят. Лучше всего надевать кроссовки.)

Моей целью была вершина. Не знаю почему. Наверное, потому, что именно там кончается лестница.

Три ступеньки отделяли меня от цели, и вдруг снизу раздался дикий вопль, приковавший меня к месту. Я узнал Ее голос, обернулся, и меня опасно качнуло.

Она стояла внизу. Смертельная бледность покрывала Ее лицо. От ужаса Она не могла шевельнуться.

— Не двигайся! Ради Бога, не двигайся! — кричала Она.

Верный себе, я не обратил внимания на Ее вопли. Я решил продемонстрировать Ей свои акробатические способности и пополз вниз. Спускаться по лестнице я тоже еще не пробовал, но разве меня останавливало когда-нибудь отсутствие опыта?

Ползти вниз оказалось гораздо труднее.

Сперва спускаешь одну ногу.

Потом другую.


И тут первый раз в жизни я почувствовал на себе силу земного притяжения.

Попытался вцепиться пальцами в ступеньку, но безуспешно. И, пересчитывая ступеньки животом, покатился вниз.

Точно как акробат без лонжи.

Она поймала меня на полпути вниз. Она рыдала, заливалась слезами. И прижимая меня к себе, кричала:

— Как же ты вылез из манежа? Как ты вылез?

(NВ: во время истерических припадков Она забывает повторять свои «мы» и «да, зайчик?».)

Конечно, Она зря дожидается ответа. Я не выдам ни имен, ни явок.

Несмотря ни на что, я сегодня хорошо поработал. Будем считать, что миссия завершена.

День 24

Она придумала мне новое развлечение. То есть отвлечение. Сегодня у Нее очень много дел. Непонятно зачем, но Она решила устроить «скромный парадный ужин».

(Напрасные надежды! Заранее ясно, что эта затея обречена на провал.)

Вот почему утром Ей необходимо было нарезать чеснок и нашпиговать им все, что попадет под руку.

А значит, меня нужно было нейтрализовать.

Она посадила меня в манеж. После недавних событий его неоднократно латали и укрепляли, и теперь единственный способ выбраться на свободу — это прорыть под ковром подземный ход. В манеж Она, как всегда, накидала гору пластмассовых погремушек, уточек, игрушечных телефонов, машинок и прочих предметов, потерявших всякую форму и потому неотличимых друг от друга. Этой дрянью я должен был играть, то есть стучать друг об друга, жевать, ломать и пачкать.

Ей давно пора понять, что подобная глупость не способна занять мое внимание хотя бы на триллионную долю секунды. Я не дал себе труда даже плюнуть на все это и сразу же заорал.

Она не может долго выдержать моего крика. Она успела надеть фартук и нарезать одну дольку чеснока — вот все, что она успела, прежде чем Ее настигла страшная мысль — СО МНОЙ СЛУЧИЛОСЬ ЧТО-ТО УЖАСНОЕ.


Кстати, это очень важный пункт в борьбе с родителями. Они могут вообразить, что ребенок кричит просто так, из вредности. В таком случае я бы рекомендовал резко переменить интонацию крика. Делается это так: нужно ненадолго замолчать, а потом разразиться таким душераздирающим воплем, что среднестатистический родитель тут же в панике бросится к любимому чаду.

Но если их и это не проймет, ничего не остается, как прибегнуть к старому доброму самострелу.

Право же, это только звучит страшно. Вполне удовлетворительное ранение можно получить, просто грохнувшись на пол или ударившись частью тела обо что-то твердое. Если попрактикуешься как следует, можно научиться получать наибольший визуальный эффект при наименьших потерях. И, хотя вовсе не больно, кричать обязательно нужно так, будто тебе выдирают ногти.

Вбежав в комнату и обнаружив истекающего кровью ребенка, родитель непременно схватит его на руки и, прижимая к себе, начнет причитать:

— Ах, бедная моя крошка! Ты поранился! Ах, какая же я гадкая мать/какой гадкий отец! Никогда себе не прощу!

Самое главное, действительно не простит. Унесет вину с собой в могилу.

Но вернемся к нынешнему утру. Она решила обезвредить меня с помощью нового занятия — включила телевизор.

— Смотри, — проворковала Она. — Вот детская передача, да, зайчик? Какие там зверушки, какое все яркое, красивое, и музыка веселая, да? Нам это понравится, правда, зайчик?

Ну ладно. Целую минуту я честно глядел на экран, и сразу понял, что детские передачи еще скучнее, чем навязшая в зубах груда погремушек, уточек, машинок, телефончиков и одинаковых бесформенных предметов.

И если Она воображает, что я буду тупо сидеть и смотреть телевизор, Она явно живет в придуманном мире.

Я не вступаю в подобного рода сделки. И чем раньше, мамочка, ты это поймешь, тем лучше.

Двенадцатый месяц

День 2

Утром явилась Ее мамаша и принесла мне подарок.

— Это на Рождество или на день рождения, немного рановато, конечно…

Я развернул бумагу. Родители всегда восторгаются ловкостью, с которой я это делаю, но, право, для меня это ничего не стоит. С подарками я поступаю, как с любым предметом, попавшим мне в руки, — хватаю за выступающие части и начинаю тянуть. У подарка за выступающие части вполне сходит оберточная бумага. А содрав ее, я смотрю, что еще можно оторвать.

У сегодняшнего подарка ничего нельзя было оторвать. Передо мной предстала цельная и неразъемная пластмассовая конструкция — ночной горшок.


Моя мать посмотрела на этот предмет с явным неудовольствием.

— Это слишком рано. Ведь я же тебе говорила, мы будем его высаживать, только когда он сам захочет.

— Приучать к горшку никогда не рано, — безапелляционным тоном заявила Ее мамаша.

— Это всего лишь вопрос дисциплины, как, впрочем, и отнятие от груди.

— При чем тут отнятие от груди?

— Ты, конечно, прости меня, дорогая, но я все-таки выскажусь. Если бы ты тогда проявила твердость и перестала его кормить…

— Мы не говорим сейчас о кормлении, мама. Мы говорим о горшке.

— Хорошо, дорогая. Я хочу сказать только одно. Чем раньше ребенок привыкнет к горшку, тем раньше он начнет проситься.

— Ничего подобного.


— Не спорь. Вы все к году уже ходили на горшок.

— Да? Так вот почему мы все психопаты!

Мне стало ясно: как и кормежка, горшок может стать прекрасным поводом для шантажа.

День 12

Еще не решил, как быть с первым словом.

Сегодня утром чуть не проговорился. Она меня как раз одевала.

— Ох, — стонала Она, — ты просто маленький негодник! Ты просто… я даже не знаю, как назвать… ну просто…

«Обструкционист, да?» — чуть не вырвалось у меня.

Вовремя спохватился.

День 17

Первый раз в жизни увидел бумажную гирлянду.

Оказывается, скоро какое-то Рождество. Она по этому поводу ужасно суетится. Не знаю, всегда так было, или это Она в мою честь.

Она вертела передо мной гирлянду и щебетала:

— Смотри, какая прелесть, да, зайчик? Это гирлянда. Нам нравится, да? Ах, красота… Посмотри…

Да, нам понравилась гирлянда. Но не для того, чтобы смотреть.

Как всегда, мой час настал, когда зазвонил телефон. Стоило Ей ступить за порог, как я подполз к гирлянде, которую Она неосмотрительно оставила, схватил ее за конец и принялся методично рвать в клочья.

И вдруг у меня появился неожиданный союзник. Кот. Под его когтями гирлянда ловко превращалась в конфетти. Впервые мы действовали вместе, душа в душу. Может, мы еще станем друзьями?


А может быть, и нет. Я первым услышал, что Она положила трубку и направляется к нам. К Ее приходу я уже сидел в другом конце комнаты и укоризненно глядел на кота.

Бедное создание поймали с поличным. Он получил обычный шлепок и, как всегда, кинулся в свою дырку под дверью. Да, до дружбы, пожалуй, далековато.

День 18

Они тоже подумывают о моем первом слове.

Вечером Она расчувствовалась.

— Я так хочу, чтобы он скорее заговорил, — сказала Она мечтательно.

— Не знаю, не знаю, — ответил папочка, известный шутник. — Не уверен, что нам понравится то, что он скажет.

Конечно, в каждой шутке есть доля правды, но я решил, что не буду говорить гадости. А впрочем, посмотрим.

Уж очень это заманчиво.

— Вот было бы здорово, — продолжала Она, — если бы первое слово он сказал в Рождество…

Как трогательно и наивно. Хотя почему бы и нет? Я не злопамятный, и если родителям хочется, чтобы я начал говорить в Рождество, не будем отказывать им в маленьком невинном удовольствии.

Пожалуй, я скажу: «С Рождеством вас!» Это будет очень к месту.

Можно, конечно, изобразить из себя малютку Тима* — пролепетать «Храни вас Господь», и все такое прочее, — но это ужасно избитый номер.

(*) Герой романа Чарльза Диккенса.

Он прервал мои благие мысли:

— Да, хорошо бы. Ведь будут наши родители…

Ах вот оно что! Это не для них самих. Они хотят, чтобы я выступил перед публикой.

День 20

Теперь мне совершенно ясно, зачем им это первое слово.

Они прекрасно знают, что празднование Рождества сулит им одни неприятности. Еще бы, обе пары дедушек-бабушек на таком, в общем-то, ограниченном пространстве.

Как же они не поймут! Казалось бы, мрачный опыт моих крестин должен был вдолбить им в голову основное правило семейного благополучия: ИХ РОДИТЕЛИ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ДОЛЖНЫ ПЕРЕСЕКАТЬСЯ!

Они надеются, что я скажу первое слово или покажу новый фокус и таким образом приму огонь на себя.

Мечтайте, родители, мечтайте.

День 24

Их поведение необъяснимо. Я спокойно уносился в мир сновидений, когда на цыпочках они прокрались в детскую, и, хихикая и перешептываясь (очевидно, на них уже снизошло праздничное настроение), привязали к спинке кроватки пустой чулок.

Немного позже они вернулись и заменили его на полный. Как это понимать?


Ну хорошо, если вам так хочется, через пару-тройку лет я тоже включусь в игры Дедушки Мороза. Буду пихать записки в дымоход, вешать чулок над кроватью, выставлять в гостиной рождественские пирожки, стакан виски и блюдечко с чипсами для северного оленя. Утром буду неподдельно изумляться неизвестно откуда взявшимся в чулке подаркам. Но мне ведь нет еще и года! С чего ж вы взяли, что я буквально с младенчества должен принимать на веру эти сказки про красноносого благодетеля, который яИобы лазает по дымоходам и щедро набивает подарками чулки послушных деток?

Нет, этих родителей мне никогда не понять.

День 25

Рождество. Если б я только мог его забыть.

Я проснулся рано утром. Они еще спали. Я встал и осмотрел кроватку. Какой сюрприз! Вот он, чулок.

Я хотел было сразу наброситься на него и вывалить содержимое, но потом подумал — зачем искать легких путей? Должны же они показать мне, как это делается. Пусть поразвлекутся.

Проснувшись, они торжественно перенесли меня и чулок в свою постель, помогли мне вытащить подарки. Я сосредоточенно содрал бумагу со свертков. Появление каждого подарка они встречали радостными возгласами. Их лица светились детским ликованием. Это было даже мило.

— Ой, посмотри, какая прелесть! Тебе нравится Рождество, да, зайчик?

Я боролся с искушением сказать первое слово прямо сейчас. Но все же засомневался, будет ли к месту саркастическое «Ерунда!», вертевшееся у меня на языке.

Веселье продолжалось. По торжественному случаю меня нарядили в новый парадный костюм, который наученные горьким опытом родители сумели предохранить от пятен размоченного картона.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5