Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невероятные случаи зарубежной криминалистики (№1) - Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1

ModernLib.Net / Исторические детективы / Боровичка Вацлав Павел / Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1 - Чтение (стр. 3)
Автор: Боровичка Вацлав Павел
Жанр: Исторические детективы
Серия: Невероятные случаи зарубежной криминалистики

 

 


– Я тебе еще перезвоню, – сказала она напоследок. – Кто-то звонит в дверь.

Они обе действительно слышали звонок в дверь – госпожа Стедман отчетливо различила его в трубке. Нина Николз положила трубку на телефон и пошла открывать.

Муж госпожи Стедман, Честер, был адвокатом, председателем бостонской конторы адвокатов. Вскоре после шести часов вечера, когда названный сестрой его жены срок истек, он набрал номер ее телефона, но трубку никто не снял. Честер Стедман решил, что она уже вышла и забыла сообщить им об этом. Спустя полчаса они забеспокоились, а когда свояченица не пришла, и в половине восьмого, Честер позвонил дворнику дома, в котором жила Нина Николз.

Шестидесятипятилетний Томас Брук снял трубку:

– Смотритель дома по авеню Коммонуэлс, 1940 слушает.

– Гоподин Брук, – попросил его адвокат Стедман, – выгляните, пожалуйста, в окно, припаркована ли на стоянке машина госпожи Николз.

– Минуточку, – ответил Брук и посмотрел на улицу. – Да, она здесь, господин Стедман.

– Прошу вас, поднимитесь к госпоже Николз. Мы ждем ее уже целый час, а она всегда была пунктуальна.

Брук сначала звонил, потом стучал и наконец забарабанил в дверь госпожи Николз кулаками? Убедившись, что она не отзывается, он с помощью универсального ключа отпер дверь…

На допросе, который вел лейтенант Шерри, Брук засвидетельствовал:

– С первого взгляда мне стало ясно, что в квартиру кто-то вломился. На коврах валялась разбросанная одежда, ящики стола были выдвинуты. Один из них, в котором аккуратно было уложено столовое серебро, даже находился на полу. Я огляделся. Двери в спальню были распахнуты, и там я ее увидел. Она лежала на ковре почти совершенно голая, с широко раздвинутыми ногами. Глубоко в шею, почти до самого мяса, врезались два нейлоновых чулка, аккуратно завязанные бантом. На ногах у нее были голубые теннисные туфли, на руке – часы…

Что это? Дело рук сумасшедшего? Маньяка? Все свидетельствовало именно об этом. Половое надругательство, но не изнасилование, бессмысленный беспорядок. Убийца все рассмотрел, что мог – разбросал и не взял ни единого доллара. Он даже не тронул столовое серебро, кинокамеру стоимостью три тысячи долларов, не обратил внимания на драгоценности. Но почему он выбрал своей жертвой именно госпожу Николз?

Нина Николз до недавнего времени работала старшей медсестрой в клинике «Массачусетс-Мемориал-Хоспитал». Одновременно она выполняла обязанности секретаря Американского общества физиотерапии и дважды в неделю навещала заведение для престарелых «Сент-Патрикс-Мейнор». Николз жила скромно, любила музыку, увлекалась фотографией. Выходные она прово-дила у друзей в Даксбери или Нонкуитте, зимой ездила во Флориду, летом – в Майами. У нее не было любовника. Соседи не помнили, чтобы к ней когда-либо приходил мужчина. Но дверь не была повреждена, замок тоже. Следовательно, она сама открыла убийце. Впустила бы одинокая пожилая женщина в свою квартиру незнакомого мужчину, будучи одетой только в легкий домашний халат?

…Линн находится примерно в десяти милях от Бостона. В доме по адресу: Ньюхолл-стрит, 73, на третьем этаже жила семидесятипятилетняя Анни Уинхелл. Она дружила с соседкой – семидесятилетней Маргарет Гамильтон и с медсестрой на пенсии шестидесятипятилетней Хеленой Блейк, квартира которой находилась в противоположном конце коридора. Пожилые женщины навещали друг друга, ежедневно встречались по утрам в коридоре, перебрасывались несколькими словами и вместе забирали почту из ящика. Но в понедельник 2 июля 1962 года Хелена Блейк утром в коридор не вышла.

Подругам это показалось странным. Они ожидали ее появления до самого обеда, затем взяли у смотрителя дома универсальный ключ, открыли дверь в квартиру Хелены Блейк, заглянули вовнутрь, но, обнаружив, что там все перевернуто вверх дном, испугались и закрыли дверь. Об увиденном они сообщили смотрителю дома, и тот вызвал полицию…

Первыми прибыли местные полицейские, а спустя несколько минут – лейтенант Эндрю Тьюни из «Эссекса. Они установили, что Хелена Блейк была задушена двумя нейлоновыми чулками, которые, как и в предыдущем случае, убийца завязал на шее своей жертвы бантом. Преступник надругался над Блейк, а затем перерыл всю квартиру, повыбрасывал вещи из ящиков и шкафов.

– Госпожа О'Малли, вы проживаете прямо под квартирой госпожи Блейк. Не слышали ли вы каких-либо подозрительных звуков? Не встречали ли вы какого-нибудь незнакомца? – спросил лейтенант Тьюни.

– Я не видела ее с субботы. Только слышала, как она выносила мусор. Вероятно, делала уборку, потому что вытрусила два коврика из окна прямо надо мной. Я хотела упрекнуть ее за это, но потом передумала.

– Который был час?

– Около восьми. Примерно через полчаса я услышала, как наверху двигали мебель.

Обе соседки Блейк по этажу рассказали, что тоже слышали, как примерно в восемь часов утра приоткрылась дверь и Блейк вынесла мусор, а еще минут через пятнадцать вновь послышался скрип двери – госпоже Блейк принесли две бутылки молока.

– Как зовут молочника? – спросил Тьюни.

– Леннон.

– Он заходил когда-нибудь в квартиру?

– Нет, никогда. Он всегда торопится.

– Как давно он приносит вам молоко?

– Лет пять-шесть.

Было установлено, что молочник Леннон не задержался в доме дольше обычного – дворник видел, как он уходил. При этом в квартиру вряд ли мог проникнуть кто-то посторонний, так как ни замок, ни дверь не были повреждены. К тому же было невероятно, чтобы госпожа Блейк впустила незнакомого мужчину. Она вела тихий, неприметный образ жизни, никто и никогда не видел ее в обществе мужчины, она любила классическую музыку, посещала концерты, играла на фортепьяно.

Убийство Хелены Блейк все же несколько отличалось от предыдущих: преступник украл два бриллиантовых кольца, которые пожилая женщина носила на руке. Под кроватью была найдена металлическая копилка, которую убийца пытался открыть. Однако это ему не удалось.

Эксперты вновь не обнаружили ни отпечатков пальцев, ни каких-либо иных следов, которые могли бы помочь найти преступника. Полиция выглядела беспомощной, а газетчики подняли вокруг загадочных убийств такую шумиху, что их статьи стали причиной паники среди женского населения Бостона и его окрестностей. Пожилые женщины боялись выходить на улицу по вечерам, вооружались баллончиками со слезоточивым газом, покупали топоры и пистолеты и прятали их на ночь под подушками. Дверные замки с секретами моментально исчезли с прилавков по всему Бостону. И все же 21 августа произошло очередное убийство.

Ида Ирга, семидесятипятилетняя, ничем непримечательная женщина, жила на шестом, последнем, этаже дома на Гроув-стрит, 7, в северной части Бостона. Когда ее нашли задушенной, эксперты установили, что убийство произошло два дня назад. Вещи в ее трехкомнатной квартире были разбросаны, шкафы раскрыты, ящики выдвинуты. Ее бумажник, золотые наручные часы и золотая брошки лежали на книжной полке. Преступник не мог их не заметить и тем не менее, не тронул.

Полицейский Джеймс Макдональд, который первым прибыл на место происшествия, свидетельствовал:

– Труп лежал на полу на спине. Бежевая ночная рубашка была так сильно разорвана, что госпожа Ида Ирга фактически была голой. На шее у нее была намотана наволочка. Ноги ее были широко раздвинуты примерно метра на полтора. Их подпирали два стула…

Дальнейшие подробности не поддаются описанию. Еще одно убийство, совершенное умалишенным маньяком, вновь надругавшимся над своей жертвой, как впервые было сообщено общественности после этого случая, «неизвестным инородным предметом».

Поднявшаяся было волна страха неожиданно сменилась всеобщей решимостью отыскать преступника. В полицию поступала ежедневно куча сообщений и заявлений добровольных помощников. Одни были уверены, что способны помочь найти убийцу, другие хотели рассказать о подозрительных соседях… Бостонская полиция работала круглые сутки, однако, как и в предыдущих случаях, безуспешно. Никаких следов…

Норт-Энд, где было найдено тело Иды Ирги, – северный квартал Бостона. На противоположной стороне, южной, находится Дорчестер. В четверг 30 августа в 16.40 в квартире, расположенной на первом этаже дома по адресу: Коламбия-роуд, 435, был обнаружен труп шестидесятисемилетней медсестры Джейн Салливан. Эта видная женщина работала в клинике в Лонгвуде и переехала на новую квартиру всего несколько дней назад. Ей часто приходилось дежурить по ночам, и поэтому, естественно, она хотела жить как можно ближе к клинике. Она боялась убийцы-маньяка.

И снова та же сцена. Полунагая пожилая женщина в ванной комнате. Убийца задушил ее нейлоновыми чулками, которые затем завязал на шее своей жертвы аккуратным бантом. Судебный медицинский эксперт установил, что убийство произошло дней десять назад, 20 августа – в тот день, когда была убита Ида Ирга. Еще одно обстоятельство не ускользнуло от внимания полицейских – обе эти жертвы были очень похожи друг на друга.

Самые знаменитые психиатры, известные криминалисты и около 2600 полицейских пытались разрешить загадку: кто же этот неуловимый убийца? Или убийцы? Многие не верили, что в Бостоне действовал только один убийца-маньяк. Делались попытки найти нечто общее, что объединяло все совершенные убийства. Так, например, одним из первых было выдвинуто предположение, что преступник каким-то образом связан с системой здравоохранения, так как Джейн Салливан и Хелена Блейк работали медсестрами, а Нина Николз – в центре реабилитации больных. Может быть, убийца знакомился со своими жертвами в клиниках? Принадлежал к обслуживающему персоналу? Был пациентом?

Еще одной общей и характерной особенностью было то, что всем жертвам нравилась классическая музыка. Способ, которым совершалось убийство, также во всех случаях был одинаковым. Он всегда работал в перчатках, не оставляя отпечатков пальцев, всегда переворачивал вверх дном всю квартиру, но ничего не брал. Он просматривал даже корреспонденцию своих жертв, их записные книжки. Что же он искал? Почему его жертвами становились одинокие пожилые женщины? Что это – случайность или умысел? Но все эти предположения и выводы вдруг оказались беспочвенными – 5 декабря 1962 года неизвестным преступником была убита двадцатилетняя студентка.

Красивая брюнетка Софи Кларк в тот день в 13.30 ушла с занятий в Научно-исследовательском институте медицинской техники им. Карнеги и поехала домой. Она жила с двумя подругами – Глорией Тодд и Одри Адам – в квартире на пятом этаже дома на авеню Хантингтон, 315, в квартале Бэк-Бей – всего в нескольких шагах от дома на Гейнсборо-стрит, где была убита Анна Слезерс. Обе подруги Софии работали в медицинских учреждениях. Софи Кларк ушла с лекции раньше, чем та закончилась, и никто не знал, почему она так поступила. Дома, судя по всему, она сразу села писать письмо своему жениху. Он жил в Инглвуде (штат Нью-Джерси), и Софи надеялась, что он сможет приехать к ней на выходные. В письме, так и оставшемся недописанным, были такие слова: «…Одри позвонила мне с работы. Сейчас половина третьего. Я напишу письмо, подготовлюсь к занятиям и займусь обедом. Сегодня у меня будет печенка, поджаренная с луком, картофельное пюре и капуста. Возможно, я найду время и приготовлю на выходные что-нибудь вкусненькое…» Еще два-три предложения, а затем письмо на середине слова обрывалось. Вероятно, кто-то позвонил в дверь, и Софи перестала писать.

Одри Адам пришла в половине шестого вечера и застала свою подругу мертвой. Картина, аналогичная предыдущим убийствам. Правда, судя по следам, студентка пыталась защищаться. Во рту у жертвы был кляп, очевидно, она не только отбивалась, но и пыталась позвать на помощь. Затем убийца перерыл все в квартире и даже пересмотрел пластинки с записями классической музыки.

Эксперты установили, что оба замка на двери в полном порядке. Жертва опять сама открыла дверь убийце. На этот раз на ковре возле трупа были обнаружены следы спермы. В ходе расследования полиции повезло несколько больше обычного – ей удалось кое-что узнать о внешности возможного преступника. Помогла полицейским Марцелла Лалк, проживавшая в смежной квартире.

– Я живу в квартире 2-Б. У нас общий вход и холл, – рассказывала Марцелла Лалк. – Примерно в четырнадцать двадцать ко мне постучали. Я открыла дверь. На пороге стоял мужчина лет двадцати пяти, максимум – тридцати.

– Как он выглядел? – спросил инспектор.

– Обычно. Среднего роста, блондин. На нем были брюки зеленого цвета и короткая куртка до пояса. Он сказал, что его зовут Томпсон и что его послал управляющий взглянуть на стены – не надо ли их перекрасить. Я ответила, что ничего об, этом не знаю, что ничего не просила, но он уже зашел, стал осматривать квартиру и даже заглянул в ванную комнату. У меня было такое чувство, что ему здесь все знакомо. Затем он сказал, что потолок в ванной требует ремонта. Потом оглядел меня с головы до ног, вдруг остановился возле меня, сказал, что у меня красивая фигура, и спросил, не думала ли я о том, что могла бы хорошо заработать, позируя фотографам. Мне это показалось подозрительным, поэтому я пошла на хитрость. Подняв указательный палец, я приложила его к губам, показывая, чтобы он говорил потише. Он рассердился, спросил, что происходит. Я прошептала, что в соседней комнате спит мой муж.

– Он действительно спал там?

– Нет.

– Продолжайте.

– После этих слов поведение Томпсона резко изменилось.

– Как же?

– Он вдруг занервничал, стал каким-то неуверенным, пробормотал, что, очевидно, он ошибся дверью, что должен был пойти на другую половину. Он поспешно вышел и спубтился вниз.

Действительно ли мужчина в зеленых брюках был убийцей? Возможно, но он вновь не оставил на месте преступления никаких следов, и полиция оставалась столь же беспомощной, как и прежде. Управляющий, как выяснилось, никого наверх не посылал, с мужчиной в зеленых брюках не разговаривал и вообще ничего об этом не знал.

В канун 1963 года стало известно еще об одном убийстве. Тридцатилетнюю секретаршу Патрицию Биссетт нашли мертвой в ее квартире на Парк-драйв, 515. Красивая брюнетка работала в фирме, контора которой располагалась прямо напротив извест-. ной клиники Лэхи. Парк-драйв, на которой жила Биссетт, находится в бостонском районе Бэк-Бей, где были убиты Анна Слезерс и Софи Кларк. Мертвая лежала на диване, до подбородка прикрытая простыней. Жильцы дома видели, как в половине четвертого она спускалась на первый этаж к стиральной машине, заложила в нее белье и засыпала его порошком. Как утверждал дворник, через час машина была уже свободной. Может быть, уходя стирать, она оставила дверь незапертой и преступник проник в квартиру? Судебный медицинский эксперт доктор Май-ко Луонго, осмотревший труп, определил, что незадолго до смерти у Патриции была половая связь с мужчиной. Вскрытие показало, что Биссетт была в положении. Полиция пыталась отыскать ее любовника, но ей это не удалось…

Тридцатилетний Оливер Чамберли был счастлив: он помолвлен с темноволосой красавицей Беверли Сэмэнс, которая на десять лет моложе его. Вечером 8 мая 1963 года, вернувшись домой он обнаружил на полу возле двери записку следующего содержания: «Что с Бев? Утром она не пришла на пение в хоре, а во второй половине дня – на репетицию!»

Бев была выпускницей Бостонского университета, готовилась стать оперной певицей. Записку оставила Мэри Вивьен, органистка собора в бостонском районе Бэк-Бей. Дело в том, что Беверли Сэмэнс готовилась к первому публичному выступлению. Она и Оливер, три года назад закончивший консерваторию, любили друг друга и собирались пожениться. Беверли давала уроки музыкальной терапии в школе для умственно отсталых детей и дважды в неделю ухаживала за больными в больнице Медфилд.

Прочитав записку, Оливер тут же отправился к невесте, которая жила в многоэтажном доме в Кеймбридже на Юниверсити-роуд, 4. Он постучал в дверь. Тишина. Тогда Оливер воспользовался ключом, который дала ему Бев. Ее он увидел сразу, как только открыл дверь. Она лежала на кровати почти обнаженная и была мертва. На шее очередной жертвы маньяка красовался все тот же, так хорошо знакомый полицейским, бант из нейлоновых чулок, которыми она была задушена. Во рту торчал кляп. Оливер Чамберли вызвал полицию.

Капитан Джон Грэйнджер из кеймбриджского управления полиции установил, что Бев умерла не только от удушения, но и от многочисленных ножевых ранений, нанесенных ей убийцей – четыре в шею и восемнадцать в область левой груди. Орудие убийства – окровавленный нож с десятисантиметровым лезвием – нашли в кухонной раковине. Бант, завязанный на шее жертвы, вещи, извлеченные из ящиков и шкафов и разбросанные в беспорядке, – все это свидетельствовало, что действовал все тот же преступник.

Полицейский врач определил, что Беверли Сэмэнс мертва уже два или три дня, а капитан Грэйнджер, опросив свидетелей, выяснил, что она могла быть убита или в воскресенье 5 мая ночью или в понедельник рано утром. В воскресенье соседка слышала, как утром Бев разучивала арию из оперы. Затем Сэмэнс пела в церковном хоре, а после обеда участвовала в репетиции оперы в Бруклайне. В девять часов репетиция закончилась, и по дороге Бев зашла с подругой в драгстор съесть гамбургер. Подруга рассказала, что они расстались в одиннадцать часов вечера…

Дело об убийстве Беверли Сэмэнс расследовала полиция из Кеймбриджа, но ни капитану Грэйнджеру, ни его подчиненным удача не улыбнулась, также, как и их бостонским коллегам. Преступник уже довольно, долго обводил всех вокруг пальца.

Девятой жертвой маньяка стала пятидесятивосьмилетняя Эвелин Корбин из Салема. Светловолосая, голубоглазая, она выглядела лет на пятнадцать моложе. 8 сентября 1963 года в воскресенье примерно в десять часов утра она встретилась со своей подругой Флорой Манчестер в квартире последней на Лафайетт-стрит, 224, где обе пожилые женщины жили на одном этаже.

– Мы так встречались каждую неделю, – рассказывала Флора Манчестер. – Примерно часов в десять мы завтракали вместе у меня или у нее дома. Просто в ночных рубашках и халатах. В тот день госпожа Корбин вернулась в свою квартиру ближе к одиннадцати часам, чтобы переодеться понаряднее. Она собиралась на богослужение в церковь Святой Терезы. Уходя к себе, она дважды, постучала ко мне в дверь. Это означало – «свои». Когда мы уходили или приходили, то всегда давали друг другу знать об этом нашим условным стуком. На этот раз все было в порядке. Но утром кто-то пытался открыть мою дверь. Я слышала, как в замок вставляли ключ. Я думала, что это госпожа Корбин, и спросила у нее за завтраком, не она ли пыталась войти. Разумеется, это была не она. Однако она сказала, что кто-то пытался отпереть и ее дверь.

– В котором часу это было?

– Около девяти утра, – ответила Флора Манчестер. – Где-то после половины одиннадцатого госпожа Корбин пошла переодеваться и постучала мне на прощание. Ее прихода я так и не дождалась. Я прождала до четверти двенадцатого, потом позвонила к ней. Но она не отзывалась. Примерно в половине первого я позвонила в драгстор напротив, где она регулярно покупала газеты. Мне ответили, что она сегодня не приходила. Около часа дня мы открыли ее квартиру и обнаружили, что она мертва. В квартире все было перевернуто, но ничего не пропало.

Госпожа Корбин любила музыку, прекрасно играла на фортепьяно, а за два дня до смерти посетила клинику в Салеме, где лежала ее подруга. Может быть, убийца увидел ее в клинике и проследил за ней до самого дома? Но почему она открыла ему? Ведь и тут оба замка не были повреждены.

В пятницу 22 ноября 1963 года в Далласе был убит президент Джон Кеннеди. Преступление потрясло весь мир, но более всего Соединенные Штаты и город Бостон, считавший президента Кеннеди своим самым преуспевшим жителем. В Бостоне был объявлен траур. В субботу торговцы закрыли свои магазины и лавки и сели к телевизорам. Они смотрели трансляцию из Белого дома. Возле гроба, выставленного в Восточном зале резиденции американских президентов, медленно проходили тысячи и тысячи людей, не только знаменитости, но и простые американцы…

Именно в этот день в доме по Эссекс-стрит, 14, в предместье Бостона Лоуренсе между половиной первого и половиной третьего была задушена тридцатилетняя Джоанн Графф. Дверь квартиры не была пбвреждена. Над трупом молодой женщины, переехавшей в Лоуренс около полугода тому назад из Чикаго, надругались.

Джоанн Графф, выпускница Академии искусств, работала дизайнером на автомобильном заводе, а также преподавала б воскресной школе. Скромная и застенчивая по натуре, она не встречалась ни с кем из мужчин. Полиции удалось установить время убийства. Джоанн находилась в квартире одна, что подтвердил управляющий, приходивший за квартплатой в половине первого. Таким образом, убийца должен был прийти позже. Но почему Джоанн Графф открыла ему?

При расследовании этого преступления полиция получила определенную зацепку. Дело в том, что один из квартиросъемщиков видел в доме неизвестного, который, возможно, и был убийцей.

– Ваше имя?

– Кеннет Роу.

– Возраст?

– Двадцать два года.

– Профессия?

– Студент электротехнического факультета Северо-Восточного университета.

– Где вы живете?

– Как раз над квартирой Джоанн Графф.

– В котором часу вы услышали шаги в коридоре?

– В пятнадцать двадцать пять.

– Откуда такая точность?

– Посмотрел на часы. Дело в том, что я относил в прачечную белье и слышал там, как одна молодая женщина из соседнего дома рассказывала, что дважды слышала, как кто-то крался по коридору от двери к двери. Поэтому я тоже прислушивался. Услышав шаги в нашем коридоре, я насторожился. Затем кто-то постучал в дверь квартиры напротив. Никто не открыл. И тут я услышал, как кто-то сильно барабанит в мою дверь. Я открыл и увидел незнакомого мужчину.

– Как он выглядел?

– Лет тридцати, с напомаженными волосами…

– Как он был одет?

– На нем были темная рубашка, коричневая куртка и зеленые штаны. Лицо я плохо рассмотрел, он все время трогал себя за нос. Он спросил, здесь ли живет Джоанн Графф. Я ответил ему, что она живет этажом ниже. Он что-то пробурчал и быстро ушел. Потом я услышал, как внизу открылись и закрылись двери. Я подумал, что это госпожа Графф открыла, и он вошел к ней.

Опять подозрительный незнакомец в зеленых брюках! Но это не помогло найти убийцу.

Восемнадцатилетняя Мэри Салливан всего несколько – дней назад переехала в новую квартиру на Чарли-стрит, 44-А, в квартале Бикон-Хилл. Она работала медсестрой в больнице на Кейп-Код, любила музыку. В этой квартире она поселилась вместе с Патрицией Далмор и Памелой Паркер.

Вечером 4 февраля 1964 года, вернувшись с работы, девушки нашли Мэри задушенной. Она лежала на постели с бантом из чулок. Она была изнасилована. Убийца оставил у ног жертвы открытку с пожеланием приятного Нового года! Одиннадцатое зверское убийство в течение восемнадцати месяцев, а полиция вновь оказалась бессильной отыскать преступника…

Американская полицейская система известна своей разобщенностью. Преступление расследуется тем управлением полиции, на территории которого оно совершено. Бостон состоит из центра, многочисленных предместий и городов-сателлитов. Розыском Бостонского Душегуба, как окрестили неизвестного убийцу, занимались несколько различных полицейских групп. Все их действия оказались безрезультатными, поэтому генеральный прокурор Брук решил создать собственную следственную комиссию при отделе по расследованию убийств и назначил ее шефом своего заместителя Джона А. Боттомли. Он и должен был координировать все усилия по розыску неуловимого убийцы.

Боттомли потребовал включить в следственную комиссию известных патологоанатомов, психологов, социологов, антропологов и, разумеется, лучших криминалистов. Он отдал распоряжение собрать из полицейских участков все документы, касающиеся дела Зеленого человека, – так окрестили убийцу газетчики. Протоколы расследований насчитывали 37500 страниц. Показания свидетелей, заключения экспертов и заявления граждан составили гору документов высотой в тридцать метров. В человеческих ли силах было разобраться в их дебрях? Да и имели ли они хоть какую-нибудь ценность, если предыдущие расследования не дали никаких результатов?

Как отыскать извращенного маньяка, если, например, только в штате Массачусетс в 1963 году было совершено более пятисот преступлений на сексуальной почве, если, согласно статистике Федерального бюро расследований, в то время в Соединенных Штатах изнасилование совершалось каждые. двадцать восемь минут? В человеческих ли силах было проверить десятки тысяч извращенных людей, отсидевших срок за изнасилование или вернувшихся из психиатрических лечебниц. Возможнр ли было проверить все сообщения бдительных граждан, подслушавших в ресторанах хвастливые речи пьяниц и решивших, что знают убийцу?

Прокурор Боттомли решил применить компьютеры. И уже в феврале 1964 года программисты приступили к работе. Кроме того, и это не редкость в практике органов правосудия Соединенных Штатов, следственная комиссия привлекла к работе известных ясновидцев. Одним из них стал голландец Питер Херкос, утверждавший, будто бы является психометриком, и уже принимавший участие в раскрытии ряда преступлений. Однако его участие скорее всего оказалось лакомым кусочком для падких на сенсацию газетчиков. Сведения, которые прорицатель выкрикивал в состоянии гипнотического сна, возможно, в чем-то и соответствовали действительности, но не могли способствовать раскрытию этой серии убийств.

Комиссия, состоявшая из компетентных экспертов, не смогла прийти к единому выводу. Одни утверждали, что все одиннадцать женщин могли быть убиты маньяком-одиночкой, другие придерживались мнения, что речь идет как минимум о двух преступниках, один из которых убивал пожилых женщин, а другой – молодых. Доктор Дональд П. Кенефик из Института судебной медицины Бостонского университета доказывал, что речь идет об убийце, испытывающем подсознательную потребность в агрессивных действиях по отношению к тем из женщин, кто напоминает ему о ком-то, сыгравшем важную роль в его детстве. Возможно, это была красивая, строгая и властная женщина. Преступник ненавидит ее, и эта целенаправленная безграничная ненависть выплескивается в самой садистской, изощренной форме на тех, кто похож на нее.

Преступники, совершающие преступления на сексуальной почве, в отличие от других правонарушителей, страдающих той или иной формой душевного расстройства, умело скрывают от окружающих свои извращенные низменные желания. Они не распространяются о том, что занимает все их мысли, стараются никак не показывать свою злобу или ненависть по отношению к будущей жертве, в данном случае особе женского пола, живут среди нормальных людей, и их поведение не выходит до определенного момента за рамки общепризнанных норм. Они ничем не отличаются от окружающих, от коллег по работе, соседей. И никто не догадывается, что тот или иной пристойный, вежливый, аккуратный и всегда хорошо одетый мужчина психически ненормален и опасен для окружающих.

Такой человек подвержен влиянию подспудных психических импульсов, под воздействием которых высвобождаются его садистские наклонности. Он не способен заглушить их. Депрессия, вызванная таким импульсом, углубляется, и выход из положения он видит только в убийстве женщины, которую он ненавидит, чей образ преследует его. При этом не исключено, что он может быть женат или иметь любовницу, однако полное сексуальное удовлетворение маньяк получает лишь тогда, когда, вступая с партнершей в интимную связь, мысленно представляет, что избивает ее или подвергает различным мучениям, пыткам.

Такой человек внешне ничем не отличается от других мужчин. Он вовсе необязательно некрасив, слишком высок или очень мал ростом. В данном случае, как считали эксперты, Зеленый человек должен обладать определенным жизненным опытом, раз он так свободно попадает в квартиры своих жертв. Сколько ему лет? Вероятнее всего, около тридцати.

Расследование продолжалось, но убийства вдруг прекратились. Почему? Почему он перестал убивать? Может быть потому, что он обрел способность вступать в интимную связь с женщинами естественным путем? Или его психическое состояние настолько обострилось, что он решился на самоубийство? Он мог также попасть за решетку за другое преступление, находиться среди пациентов клиник для душевнобольных, погибнуть во время автокатастрофы, умереть от болезни… Но все же, почему он перестал убивать?

Доктор Джеймс А. Бруссел был заместителем директора Института психической гигиены штата Нью-Йорк. Он получил широкую известность после того, как дал абсолютно точную характеристику психически ненормального террориста, который угрожал нью-йоркцам взрывами бомб в общественных местах. Доктор Бруссел вычислил злоумышленника благодаря методу психоанализа и превосходной логической дедукции. Он стал популярен среди сотрудников ФБР и полиции. Доктор Бруссел внимательно изучил дело Зеленого человека и пришел к выводу, что скорее всего речь должна идти о тридцатилетнем мужчине южноевропейского, скорее всего испанского происхождения, потому что способ, каким он душил свои жертвы, наиболее распространен, именно в этих местах.

Как считал доктор Джеймс А. Бруссел, преступник страдает оидиновским комплексом подсознательного полового влечения к родителю противоположного пола. Каждое из убийств было результатом психического расстройства. Преступника преследовало аномальное желание полового общения с матерью, а при попытке вступить в интимную связь с любой другой женщиной он оказывался импотентом. Этот человек душевно болен и пытается избавиться от своей неразрешимой обычным способом проблемы посредством убийства. Когда ему удается разбить, убить, уничтожить преследующий его образ собственной матери, он освобождается от болезненного видения и связанного с ним комплекса и обретает на определенное время способность вступать в интимную связь с любой женщиной.

Вероятно, продолжал свои размышления доктор Бруссел, первая жертва преступника – Анна Слезерс – была похожа на его мать. Убив ее, чтобы отделаться от непреодолимого подспудного импульса, он почувствовал, что желанное освобождение не пришло.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30